Сделка

      Лёгкое цоканье копыт, отдающееся эхом в затихшем зале. По деревянной сцене грациозно шла девушка с длинными розовыми волосами, плавно переливающимися от света софит. Холодный взгляд не обращён к зрителям, однако все устремили взоры к ней. Леди подошла к микрофонной стойке, встала полубоком, скрестив руки на груди. Она прикрыла ярко накрашенные глаза и вдохнула больше воздуха. Ледяное спокойствие выступающей вызвало приглушенный шёпот в зале. — Хинамори Рэй, ученик второго класса второй параллели старшей школы «Хинки», и я девушка, — монотонный голос раздался в микрофон. На секунд десять воцарилась мёртвая тишина, словно в зале никого и не было… Несколькими часами раннее.       Утреннее солнце пробралось в дома, пробуждая людей. Оно любило дразнить, щекоча носы или сильно светя глаза. В одну комнату светилу не удалось пробраться, ибо большое окно рядом с балконной дверью были плотно завешаны, будто кто-то хотел спрятать в тени, как кролик в норе. Девушка, забравшаяся в одеяло с головой, продолжала спать, забыв о значимости сегодняшнего дня. Экзамены остались позади, ответы на них пришли через четыре дня. Оказалось, у неё довольно неплохие результаты. Не все сто баллов, конечно, но и семьдесят восемь хорошо. Папа был доволен такой умной дочкой, поэтому дал карманных вдвое больше и коллегам похвастаться успел, что золотце его радует. В комнате раздался неприятный звон, от которого уши сворачивались в трубочку. Этот звук неприятен каждому, кто встаёт не по своей воле. Треклятый будильник. Хинамори выползла из уютного кокона, выискивая объект ненависти ещё не полностью открывшимися глазами. Аму просканировала комнату, но будильник не нашла, а звон не прекращался. Девушка прислушалась. Звук исходил из-под кровати. Она нагнулась, чтобы достать аппарат, но не успела рассчитать силу тяжести и уровень везения, из-за чего приложилась головой о ковёр, приняв позу звезды. «Утро добрым не бывает, а если и бывает, то не у меня», — заспанным голосом произнесла она, доставая одной рукой будильник. Удивлению не было предела, когда соня заметила время на часах. Этот грёбанный будильник звонил почти полтора часа! А она услышала только сейчас! Хинамори положила электронные часы на тумбу и поплелась на выход, попутно забивая на факт мистической телепортации аппарата под кровать.       Дома никого не оказалось, поэтому Аму могла щеголять в длинной футболке без шорт. Глаза её были красные, появились мешки, и всё нужно было убрать за пару часов, если не меньше. Говорила ей бабушка, мол, не сиди ночью за ноутбуком, не смотри ужастики, но всё пролетело мимо ушей. Вчера она снова смотрела случайно найденное кино, которое привлекло больше постером, нежели описанием сюжета, а затем долго не могла уснуть из-за сбившегося режима. Хинамори навела себе хлопьев с клубничным молоком и уставилась в телефон. Звонил папа, Икки зовёт на шоппинг в выходные, и Рима прислала фотку её парня. Довольно симпатичный, но он лучше во всех отношениях. Доев завтрак, Аму поплелась в ванную приводить ужас на лице в порядок. Тупая депрессия и обида. Вот до чего довели несчастную. С братом Хинамори даже не пыталась наладить отношения или как-то помириться. Он тоже не проявлял инициативу, однако при папе они играли сценку «Идеальная семейка».       Девушка вышла на улицу в мужской одежде и с пакетом в руках. Сегодня ведь её звёздный час! Надо не ударить в грязь лицом. Она даже продумала каждое слово в своём выступлении. Зрители должны надолго запомнить.       Хинамори подошла к зданию, находившегося на территории школы. Оно было средних размеров и вмещало в себя огромный актовый зал, рассчитанный на всю школьную аудиторию. Войдя внутрь, Аму попала в некое подобие буфета, где стояли столики и прилавки с быстрым питанием. Хинамори никак не могла понять, зачем здесь кафе с фастфудом, если в зал нельзя пронести даже банальный пирожок. Однако некоторые умники умело прятали еду, дабы вкусить её во время зрелища. Девушка купила две бутылки воды и вошла в пустующий зал. Там находились лишь ученики первой параллели, котором было поручено украсить помещение. И у ребят довольно интересно получилось; на стене висели розовые гирлянды в виде цветов, скреплённые чёрными лентами, имитируя ветки цветущей сакуры, на самой сцене красовалась картонная конструкция парковой аллеи, где росла всё та же цветущая вишня, только цветки были более мелкими и яркими. На сцене стоял Фуджисаки, заправляя своими одноклассниками, которые почти закончили работу. Аму подходила к сцене неуверенными шагами, а затем стала подниматься по скрипучим деревянным ступенькам. На звук обратились все присутствующие, а затем вернулись к работе. — О, Рэй-кун! Ты что-то рано, — поприветствовал друга Нагихико. — Привет, не знал, что Хирано-сан на вас повесил украшение фестиваля, — девушка снова оглядела пространство. Фуджисаки устало выдохнул. — Наш староста сам вызвался помочь и не пришёл. Теперь отдуваться приходится нам. Кстати, надо ещё и двор украсить, но там по большей части третья параллель хозяйничает. А ты с номером или просто речь? — поправляя декорации, спросил брюнет. — Ну, у меня смешанное выступление, — неуверенно ответила она. — Не покажешь, где я могу переодеться? — парень кивнул, и они ушли за плотные занавесы.       За ними находилось небольшое пространство, где артисты подготавливались к выходу, а чуть дальше коридор, освещённый белым светом. Там было несколько ничем непримечательных дверей, за которыми находились маленькие комнаты, вмещавшие в себя несколько полок, зеркало и некоторые детали костюмов. Нагихико оставил Хинамори в одиночестве, а сам побежал помогать друзьям. Аму всё время выглядывала за дверь, проверяя пустоту коридора. Переодеваться было ещё рано, поэтому девушка решила осмотреть маленькое помещение. Комната больше напоминала маленькую часть склада, нежели гримёрку. Она увидела шкаф, предназначенный для костюмов, и открыла его. На Хинамори упало несколько шляп, масок, париков, из кучи которых девушка восстала, словно оживший мертвец. Аму сняла с головы странной формы шляпу, которая была в два раза больше головы обычного человека, и глаза уставились на один паричок бледно-розового цвета. По длине он полностью прикрывал лопатки. Девушка вспомнила, как когда-то и у неё были почти такие же волосы. Она походила в парике по комнате, постоянно любуясь собой в зеркале. Затем Аму услышала приближающиеся шаги и поспешила убрать атрибутику обратно в шкаф. Дверь открылась, и вошёл Фуджисаки. — Скоро начало. Ты ещё не переоделся? — предупредил длинноволосый. В последнее время Аму совсем забывает следить за временем. Всегда так. Думаешь, прошло всего несколько минут, а на самом деле — почти час. — Мне немного времени нужно. Кстати, можешь попросить никого не заходить сюда, пока не время моего номера? Я хочу текст в спокойной обстановке повторить, — еле слышно попросила девушка. Нагихико недоуменно взглянул на друга, но кивнул, оставляя Хинамори в одиночестве.       Зал уже наполнялся учениками. Артисты стояли за кулисами, готовясь к выходу. Зрители громко переговаривались друг с другом, создавая сильный гул. Но тут на сцену вышел Йоширо, одним лишь голосом заставив всех замолчать. Хирано хвалил многих за успехи на экзаменах, в каких-то местах умудрялся шутить, а потом начал нахваливать школу. Весь монолог занял минут пять. После ухода директора за кулисы с другой стороны, начали выходить участники развлекательной программы. Михагуне и Тсукиёми сидели на ящиках, ожидая конца выступления. — Поверить не могу, что ты загадал такое, — Рин облокотился на стену, словно откинулся на спинку стула, продолжая причитать. Икуто не решался отвечать на недовольство друга, поэтому просто молчал, выискивая подходящий момент. Парень уже много дней обдумывал свой поступок, но в последние минуты проснулось равнодушие абсолютно ко всему. Он не жалел о желании, выполнение которого пришлось ждать целый месяц, и вот, время пришло. На последних минутах отменить всё? Ну уж нет. Не в его стиле. — Пойду, проверю готовность к аншлагу, — поднимаясь со «стула», бросил темноволосый и направился к коридору. Рин проводил товарища печальным взглядом.       Икуто подошёл к первой попавшейся двери гримёрки. Он долго не решался заходить, обдумывая, что скажет, как посмотрит и долго ли будет там находиться. Тсукиёми проговорил сам с собой в голове, активно жестикулируя руками. Если бы кто-нибудь увидел этот обряд, то парня приняли бы за умалишенного. Не каждый перед дверью разговаривает. Сделав несколько глубоких вдохов, темноволосый открыл дверь. Никого. Пустая гримёрка. Тсукиёми открывал каждую дверь, но её нигде не было. Сбежала? Испугалась? Нет, не похоже на Хинамори. Он рванул к следующей двери, но вдруг на его пути выросла женская фигура в строгом тёмно-синем платье в горошек, на чёрных невысоких босоножках и слегка подкрашенными глазами. Волосы распущены, а концы выпрямлены. На секунду Икуто забыл, зачем он искал девушку и что должен был сказать. — Тсукиёми-кун, ты что-то хотел? — поинтересовалась Аму, стараясь заглянуть в тёмные глаза собеседника. Тот пришёл в себя и быстро отвернулся, прикрывая лицо рукой. — Скоро твой выход. Будь готова, — кажется, в конце голос дрогнул. Тихо ругнувшись, Икуто поспешил удалиться. Хинамори выдохнула. Да, он действительно ненавидит её. Это видно по тому, что брюнет даже не желает на неё смотреть. Опечалившись ещё больше, Аму поспешила вернуться в гримёрку.       Парни долго ждали появления девушки за кулисами, и вот кто-то зашагал в их направлении. Михагуне сопроводил вошедшую взглядом до того момента, когда Хинамори остановилась прямо перед ними. Тсукиёми развернулся. — Зачем переоделась? — недовольно спросил брюнет, разглядывая новое платье на Аму. Оно было чуть ниже колен и с длинными рукавами. Ешё на девушке был парик с бледно-розовыми волосами. — Мне показалось, что так будет лучше, — ответила та, оценивающе глядя на Тсукиёми. Незаправленная белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, поверх незастёгнутый тёмно-синий пиджак и чёрные джинсы, облегающие к низу. Появилась новая версия Икуто — элегантный мачо! Хинамори потупила взгляд и смущённо отвернулась. Михагуне смотрел на всё с непониманием. Он рассматривал странные волосы девушки. Явно не натуральные, да и цвет не совсем соответствовал настоящему. Разве Аму надела бы парик? Тсукиёми обрадился к ведущим вечера, отозвав их в сторонку. Рин встал с коробки, натянув поля фиолетовой шляпы к переносице, и подошёл к Хинамори. — Ты правда готова сделать это? — он спросил еле слышно. Девушка положительно кивнула. — А у меня есть причины для отказа? — янтарные глаза посмотрели на недовольного ответом парня, который замотал головой. — Икуто отвлекает ведущих. Иди, сейчас самое время, — и он присоединился к другу. Розововолосая подошла к краю плотной занавесы, служившей одной из кулис. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы окончательно решиться. Действительно, а что ей мешало? Она могла спокойно психануть, нахамить Тсукиёми, грациозно развернуться и уйти, прихватив свои документы. Но держали её здесь веские причины…       Лёгкое цоканье копыт, отдающееся эхом в затихшем зале. По деревянной сцене грациозно шла девушка с длинными розовыми волосами, плавно переливающимися от света софит. Холодный взгляд не обращён к зрителям, однако все устремили взоры к ней. Зрители не понимали, чьё это выступление, и что здесь забыла девушка. Леди подошла к микрофонной стойке, встала полубоком, скрестив руки на груди. Она прикрыла ярко накрашенные глаза и вдохнула больше воздуха. Ледяное спокойствие выступающей вызвало приглушенный шёпот в зале. Девушка кого-то напоминала. Вслух кто-то предполагал, но подтверждение словам могли дать только три человека. — Хинамори Рэй, ученик второго класса второй параллели старшей школы «Хинки», — со сцены неожиданно раздался монотонный голос. Многие одобрительно воскликнули: «Я же говорил тебе, придурок», а затем снова устремились к говорящей. — В вашей школе я пробыла достаточно недолго, но мне понравилось. Я нашла много замечательных друзей и повеселилась на уроках от души. Честно, в прошлой школе всё проходило однообразно и уныло, а в «Хинки» каждую неделю что-то новое и необычное. Кстати, здорово, что здесь есть столовая. У меня её не было, и мы, как бомжары, ели на лавочках у здания. Спасибо за чудесный триместр, ребят. Вас смущает то, что говорю от женского лица? — она остановилась, растянув интригующую паузу. — Так я ведь девушка. Настоящая девушка, — неловко добавила. Круто сыгранная неуверенность. На секунд десять воцарилась мёртвая тишина, словно в зале никого и не было. Разумеется, большинство не поверило в «пустые» слова ученика, но всё равно их уверенность пошатнулась. — Да не неси чушь, Хинамори! — крикнул кто-то и был поддержан одобрительным гулом. Девушка уже хотела привести какие-либо доказательства, но её опередили.       Тсукиёми сжимал плотную синюю занавес, стиснув зубы. Он слышал все оскорбления, нелепые предположения, обращённые к ней. Кто-то просил показать грудь, из-за чего темноволосый чуть не вылетел к этому парню, но внезапно в зале раздался смех. — Это не доказательство! Посмотри на тренера! У него сисяндры побольше, чем у неё будут! — школьник представил ладони к груди, имитируя большие формы. Был бы Икуто в зале, тоже бы посмеялся, но он стоит здесь и просто наблюдает. Кажется, девушка зрителям перестала быть интересной, поэтому та просто стояла, не принимая участия в дискуссиях. — Если ты и дальше будешь стоять здесь, то я тебя ударю и поджопником отправлю, — сзади раздался возмущённый голос Михагуне. За ним бегали ничего непонимающие ведущие, возбуждённо листавшие сценарий. — Они и то раньше тебя на сцену выбегут, — не поворачиваясь, Рин показал пальцем за парней. Два раза Тсукиёми повторять не пришлось. Он схватил друга за руку и бодро вышел на сцену. Сначала их даже не заметили, но потом один из зрителей показал пальцем на парней. — Хей, скучающие! Как вам наша постановка? Давайте поаплодируем нашему замечательному актёру! — Тсукиёми одной рукой приобнял Аму, а второй держал держал микрофон. Зал захлопал, усмехаясь над идеей выступления. — О, да! Хинамори великолепно сыграл свою роль! Видели бы вы свои офигевшие лица, парни! В общем, программа наших ведущих оказалась настолько скучной, что мы решили немного приукрасить. Ребят, мы боялись чисто за ваши жалкие душонки, которые покинули бы вас от навевающей скуки, — Рин получил микрофон от товарища и тоже приобнял Хинамори за плечи. Сразу вспомнился случай в супермаркете. — Подождите, так Хинамори не девушка? Пусть докажет! — встал с места недовольный парень в очках. Чёлка чёрных волос сползала на лицо, почти скрывая его. Аму весело ухмыльнулась. Она отобрала у Михагуне микрофон и с задором ответила незнакомцу: — Только тебе и только в туалете, мой хороший, — в зале раздался смех, а смущённый парень медленно опустился на сидение. Все снова зааплодировали, имитируя дрессированных тюленей.       Парни элегантно поклонились, а Хинамори сделала грациозный реверанс. Михагуне подозрительно смотрел за движениями девушки. Выступающие удалились, и вышли обеспокоенные и обиженные ведущие, которые стали заикаться при чтении текста. После весёлой минутки, троица натянула унылые гримасы. Михагуне посмотрел на Тсукиёми, подталкивая к первым действиям. Тот либо не понимал намёков, либо игнорировал их, что крашенного сильно выводило из себя. Рин раньше был в роли свахи и должен был довести дело до конца. — Ладно, я пойду. Мне нужно кое-куда. В важное место, по срочному. Я скоро, — он махнул рукой, прощаясь с друзьями. Перед уходом он ещё раз окинул Аму подозрительным взором.       Парочка молчала минуты две. Никто даже не присел на коробки. Оба знали, что нужно было что-то сказать, но каждый не решался. Мучительная обстановка убивала. Сейчас Икуто ввёл диалог с самим собой в голове. Там жили два других Икуто — хороший и плохой. Они постоянно ругались, хороший даже маты в ход пускал иногда. — Господи, да забей ты на эту бабу! Есть ещё сотня таких же! Хочешь розововолосую, хочешь жгучую брюнетку — все есть, всех найдём! — размахивал руками плохиш. — Но именно она ему небезразлична! Её нельзя заменить! — добряк-романтик нежным голосом пытался переубедить своего противника, но тот лишь неодобрительно фыркал. — Да ну? А то, что она на его глазах поцеловалась с геем, тебя не смущает? — На это должна быть причина! — Всё, пиздец. Этот ублюдок помешался на этой девке! Слышь, Икуто, погнали, хлебнём дома баночку пива и забудем о ней, — бесёнок говорил заманчиво, и Тсукиёми почти согласился. — Нет! Ты должен ей признаться! Поступи, как мужик, блять! — в этот раз махал руками второй Икуто, на что получил средний палец собеседника. — Иди сюда, сука рогатая! — Успокойтесь вы! — в беседу вмешался настоящий Тсукиёми. — Ты что-то сказал? — Аму подошла к парню, заинтересованно взглянув на растерянного брюнета. Он выпрямился и хотел уже придумать оправдание своей шизофрении, но лишь шумно вздохнул. — Нам нужно поговорить, — как можно серьёзнее сказал Тсукиёми. Хинамори кивнула и пошла к коридору.       Они медленно прошли по длинному помещению до самого конца и зашли в незанятую гримёрку. Девушка облокотилась спиной о холодную стену возле окна, а Тсукиёми бухнулся на раскладной стул, который жалобно скрипнул под телом юноши. Икуто был весьма удивлён поведению Аму. Она вела себя спокойно и отрешённо, словно происходящее особу не волновало. Ему стало неприятно. Может, зря Тсукиёми всё это затеял? Может, лучше оставить всё, как есть и ничего не менять? Разумеется, он сделает по-своему. Девушка прикрыла глаза, приготовившись слушать. — Сейчас я могу нести бессвязную околесицу, но попытайся понять. Я долго думал, что нужно сказать в такой… э-э-э… ситуации, ну, когда мы только вдвоём будем и так далее. Понимаешь… — парень обречённо вздохнул. Хинамори не повела и бровью. Икуто встал со стула. — В общем, ты мне нравишься, Аму. Нет, я не требую от тебя никакой взаимности, просто выслушай! Я влюблён в тебя, как последний идиот. Даже после того, под лестницей, я вспоминал тебя и твою улыбку рядом. А ещё ты мило морщишься, когда злишься. Блять, даже, когда ругаешься или подкалываешь меня, готов на руках тебя носить. Мне нравится, что ты не стараешься показать себя лишь с лучшей стороны, оставляя всю естественность, и делаясь «идеальной». Таких не бывает, но я отошёл от темы. Я хотел ещё извиниться за всё. За то, что не воспринимал тебя всерьёз, за пиньятту, за желание, за сделку, да за все свои промахи перед тобой, Аму! Э-э, звучит неубедительно, но всё сказанное — чистая правда, — парень наконец облегчённо выдохнул. Он сделал это. Абы-как, но сделал! Тсукиёми даже покраснел, не веря тому, что перед кем-то извинился. Он прикрыл рот рукой, будто сболтнул лишнего, и ещё сильнее начал краснеть. — Нда, сказал, конечно, так себе, но зато от души, — наконец Хинамори открыла глаза. Они уже не были такими холодными, как несколько минут назад. Девушка посмотрела на смутившегося брюнета и невольно улыбнулась. — Думаю, Аму бы оценила.       Тсукиёми взглянул на собеседницу. Он не понял последней фразы, приняв её за шутку, но она прозвучала довольно серьёзно. Он наконец убрал руку от губ. Хинамори нехотя отошла от стены, приятно холодившей спину. Она уверенно дотронулась до ладони парня, отчего тот оторопел. Сухое прикосновение. Это не та мягкая женская ладошка, которую он когда-то держал. Неприятная дрожь прошлась по телу. Аму снова улыбнулась, а Икуто попятился назад, будто увидел нечто в этой персоне. Одно было ясно точно. — Ты кто? — недовольно спросил темноволосый, не отводя неприветливый взгляд от актёра. Тот печально вздохнул, поставив руки на бока. — Всего лишь старший братец-придурок, обидевший любимую сестру, — он ни разу не улыбнулся, снова отрешённо уставившись в пол. — Рэй? Какого хрена?! И почему ты стал так похож на сестру? Что происходит, а? — Икуто стал ходить по комнате, хватаясь за голову. До него только сейчас дошло, кому он излил свои чувства и снова смутился. — Я должен был как-то перед ней извиниться, поэтому вышел вместо неё. Я знаю Аму. Она бы сделала что-нибудь не так, забыла бы наизусть заученный текст или ещё чего учудила, ещё сильнее опозорившись. У меня-то опыт есть, я на сцене почти всю жизнь провёл! Тем более, я больше ничего не придумал в качестве извинения, — он слегка улыбнулся, снимая уже бесполезный парик. Теперь лицо приобрело еле заметные индивидуальные черты, выдавая старшего брата Хинамори. — Извиниться? За что? — Тсукиёми продолжал рвать на себе волосы. Рэй снова скрестил руки на груди. — Под лестницей была не она, — расплывчато намекнул Хинамори (Dek: по-моему, даже чётко). Темноволосый наконец остановился. — С Хотори целовался я, зная, что ты подсмотришь, — признаваться самому как-то трудно, да и звучит жалко и неправдоподобно, но Рэй старался вернуть всё на свои места. Он ведь любил свою младшую. Тсукиёми взвыл. — На кой-хер ты это сделал?! — руки чесались размазать впереди стоящего по стенке или пересчитать все зубы. Тот стал махать руками. — А что ты бы сделал, узнай, что твоя сестрёнка втюрилась в парня, который не просто тебе не понравился, так ещё и с ней обращается, как с отбросом! — ткнув пальцем на брюнета, вспыхнул светловолосый. — Я же извинился! — Тсукиёми снова забродил по комнате, но потом резко остановился. — Подожди, ты сказал «втюрилась? Я нравлюсь Аму?! — Рэй хлопнул себя по лбу. — Конечно, дебила ты кусок! Иначе, на кой хер я тут перед тобой раскрываюсь и откровенничаю, а?! Пиздец ты тугодум, — Хинамори покачал головой. — Где сейчас Аму?! — Икуто завёлся, испепеляя взглядом собеседника. — В самой первой гримёрной. Я закрыл её, чтобы на сцену не вышла. Вообще, я надеялся, что она будет кричать, когда мы мимо проходили, и что с тобой беседу будет она вести. Может, тогда до тебя быстрее бы допёрло! — кажется, парень хотел сказать что-то ещё, но брюнет уже был близок к двери. — Возьми ключи, дебил ты конченный! — он остановился и поспешил вырвать из рук старшего ключи, но тот резко поднял руку вверх. — И ещё, обо мне Аму ничего не говори. Меня здесь не было, и нашего разговора тоже. — Подожди, ты ведь извиниться перед ней хотел… — Хотел и извинился, только ей об этом не скажу. Она мне подала отличную идею несколько дней назад, и я последую совету. Тадасе тоже о моём присутствии здесь ни слова, — брюнет закатил глаза, мол, это первый человек, которому он доложит. Рэй недоверчиво вручил «другу» ключи и, уходя, дотронулся до плеча. — Надеюсь, ты найдёшь способ получше выразить свои чувства к сестрёнке. Обидишь — накажу, — и Хинамори растворился в коридоре, а Икуто рванул к нужной двери.       В животе порхали бабочки. Звучит, словно съел банку розовых соплей и закусил радугой, но это было так. Как же он хотел увидеть её, признаваясь себе в том, что он идиот, раз не признался раньше. Расстояние между дверями было небольшим, но Икуто казалось, будто их разделяли километры. Парень нашёл нужную дверь, сунул ключ в замочную скважину, не сразу попав в неё и распахнул хлипкую дверь, чуть не сбив с ног девушку, которая чуть ли не прижималась к ней, потеряв надежду на скорое освобождение. Увидев запыхавшегося Икуто, Хинамори попятилась назад, но тут же сориентировалась, стоило Тсукиёми сделать два шага вперёд. — Икуто, там! Это не я! В тот раз. Там брат! Он не сказал! Икуто, на самом деле я… — Аму щебетала невпопад, теряя связь, но договорить ей не дали, ибо парень неожиданно быстро приблизился к ней, взял ту за лицо и притянул к себе.       Её губы были впутаны в нежный и чувственный поцелуй. Как же они этого хотели. Тсукиёми был аккуратен, Хинамори не сопротивлялась. Она поигралась с его волосами, спутав некоторые волосинки меж собой и скрепила руки на затылке брюнета. Его руки сбежали по открытой спине на талию, сильнее притянув девушку к себе. Не нужно было слов в этот момент, они прекрасно понимали друг друга без них. Она чувствовала привкус сигарет во рту, что безумно нравилось, а ему по вкусу пришлась любимая клубника. Оба хотели растянуть мгновение до вечности.       Парочка перенеслась в свой мир, забыв про то, что дверь была не закрыта.