А с парнем слабо?

С того дня многое изменилось. Диппер и раньше чувствовал эту странную тягу к Сайферу, но сейчас она приобрела характер болезненного наваждения. Он искал его в школе – постоянно. Выглядывал в толпе, без конца оборачиваясь, и безумно радовался, когда находил. Билл же недоверчиво проводил последние проверки и тихонько следил за Диппером. Вот и сейчас – спрятавшись за углом от теплого майского солнца, блондин смотрел, как Пайнс в толпе одноклассников вертит головой, одновременно пытаясь следить за разговором. Билл чувствовал странное удовлетворение. С одной стороны, выигрыш у него в кармане, а с другой… Мимо прошли две школьницы, тихо шушукаясь и косясь на него. Одна прошла совсем близко и задела его плечом. Он отшатнулся, выныривая из размышлений, и услышал радостный голос Диппера, пробирающегося к нему сквозь толпу. - Билл! Привет! У тебя еще много уроков? У меня один остался, а дома никого нет. Пойдем в приставку может зарубимся? – И игриво подмигнул. - У меня еще два урока. Если тебе охота меня тут ждать, то можно. – И улыбнулся, почувствовав нежное прикосновение теплой руки Пайнса к его руке. Диппер погладил его по запястью и вдруг резко отдернул руку, затравленно оглядевшись по сторонам. От Билла не укрылось это движение, но он промолчал. Над их головами взорвался трелью звонок, напоминая об уроках. Диппер отступил на шаг, виновато улыбаясь. - Я подожду тебя. Хочу сегодня побыть с тобой. – Он приблизился губами к щеке блондина, и что-то тихо прошептал, еле касаясь кожи. Билл прикрыл глаза и почувствовал тянущую сладкую боль внизу живота. Диппер уже ушел, а Билл все стоял и смотрел на дверь, за которой он скрылся. Опоздав на урок, Сайфер мышкой шмыгнул за последнюю парту и отгородился от происходящего грудой книжек. Разглядывая класс, мирно засыпающий под монотонный бубнеж пожилой учительницы истории, он думал – думал, мучительно копаясь в себе. Спор - это спор, но что будет дальше? Билл получит свои деньги и помашет Дипперу ручкой, но… Он вспоминал. Вспоминал все, что произошло с ними за пару месяцев их отношений. С первого поцелуя до первого секса… Вот день, когда родители Диппа уехали к родственникам на весенние праздники и Билл поселился у него на целую неделю – и каждый день, как в сладком сне – поцелуи, объятия, бесконечная близость душ и тела. Они готовили вместе – Диппер полный профан на кухне. Стоит только вспомнить, как он забыл про курицу в духовке и все сгорело к чертям. И они бежали ночью в ближайший магазин за бомжпакетами, надеясь успеть до закрытия, держась за руки и заливаясь беспечным смехом… Он улыбнулся и потрогал скол на переднем зубе – когда Диппер, яростно набросившись с поцелуем, ударился зубами о его зубы и в довесок разбил ему губу. Вспомнил этот день, который они провели в постели, почти не вылезая. Тогда Диппер стеснялся, как детсадовец. Он покорно принимал все ласки Билла, но сам что-либо делать не спешил. Блондину надоело терзать безразличное туловище, он слез с него и просто лег. Диппер повернулся на бок и потыкал его в бок. Реакции не было – Билл ждал действий. Диппер вздохнул, откинулся на подушки и негромко проговорил: - Не дуйся. Ты же знаешь, у меня это впервые. Билл молчал, заложив руки за голову. Пайнс протянул руку и повернул его лицо к себе. Билл вспомнил это чувство, когда Диппер прикоснулся к его щеке и они встретились глазами. Обуревающая все тело, теплая волна нежности и привязанности. Он никогда не чувствовал подобного. Плотское возбуждение, животное желание предаться инстинктам – да, но такое… Впервые. Тогда он отбросил все свои принципы. Отринул все, ради чего затевалась эта игра – игра с чувствами людей, свой эгоизм – и растворился в этом человеке, который заставил его почувствовать это НЕЧТО. Они занимались любовью до глубокой ночи. То нежно, еле дыша, медленно двигаясь и наслаждаясь каждым стоном друг друга. То яростно, сжимая кулаки, стискивая зубы, боясь, что все это хрупкий сон. Билл покрылся мурашками, вспоминая безумный шепот Пайнса, выгибавшегося в приходящем оргазме. «Сайфер… Боже мой, Билл, я люблю тебя, люблю…» Он уронил голову на руки. В нем боролись два человека – прежний Билл и новый. Прежний шептал с левого плеча: «Что ты придумываешь… Это все несерьезно. Это ненадолго. Деньги – вот что имеет ценность в этом мире. Ради них стоит бороться. Любви не существует, есть расчет…» Новый оправдывался. «Да мне не нужны никакие деньги. Мне нужен только он, он целиком и больше ничего.» Билл сжал виски ладонями. Перед закрытыми глазами летели воспоминания – о нем. Вот в марте они столкнулись с родителями Диппа в супермаркете, и он разговаривает с отцом, держа Билла за руку. Отец лишь добродушно улыбается и подшучивает с Биллом, который непривычно застенчиво молчит. Мама с заботой поправляет сыну шапку и сует деньги на сладости. Билл в этот момент ощущал ужасно странное чувство – чувство семьи, которое было ему почти незнакомо. Он рано потерял родителей и из родни у него был только дядя, который с 13 лет позволил ему жить самостоятельно, лишь выделяя средства на проживание и иногда поздравляя с праздниками. Диппер машет вслед родителям, оборачивается к нему… И увидев лицо Билла, поддается сочувствию и крепко обнимает его – при всех. Вот Билл вывихнул ногу на соревнованиях по футболу. Диппер носился с ним, как курица с яйцом – помогал передвигаться (хотя Билл прекрасно ходил с помощью костыля), легкими касаниями втирал мазь от отека, сидел у него в ногах и смотрел телевизор, иногда поворачивая голову и целуя руку Сайфера, лежавшую на его плече… И завершающими штрихами этой картины – мелочи, детали. Казалось бы, столь незначительные, но такие родные и необходимые ему. Звонки на ночь, сонное дыхание в трубку и шепот, желающий сладких снов. Момент, когда Диппер, забыв, что Билл довольно состоятельный молодой человек, пытался впихнуть ему мелочь на автобус в дождливый день. Футболка и шорты Сайфера, что лежат у Диппа дома на случай ночевки – заботливо выстиранные и аккуратно сложенные среди хаоса вещей хозяина. Смайлики – Пайнс ненавидит смайлики, считая их информационным мусором и всячески избегает. Но как-то он обронил, что Билл - единственный кто достоин получать от него смайлики. Билл тогда захохотал на всю улицу, согнувшись и держась за живот – больше от счастья, чем от этих слов. Звонок прервал задумчивые повествования учительницы. Одноклассники начали шумно собираться, спеша на последний урок, а Сайфер уже шел по коридору к столовой, где хотел встретиться со своей бандой. Он стал редко с ними собираться из-за Диппа, с которым проводил каждую свободную минутку. Он издалека увидел парней – они только что пришли и сбрасывали рюкзаки в кучу. Билл подошел, повесил сумку на стул и присел. Со всех сторон полетели вопросы: - Ну, когда ты нам покажешь плоды своего обольщения? Или ты нам врешь? Билл промолчал. Он почему-то всеми силами стремился не палиться в школе, давая волю своим чувствам преимущественно наедине. Он как бы подсознательно оберегал это чувство от посторонних глаз и ушей, берег для себя. И тут как гром с небес – Диппер хлопнул его сзади по плечу и взъерошил волосы на голове, здороваясь с компанией. Парни притихли, наблюдая за развитием событий. Биллу стало жарко от одного звука его голоса. Ладони вспотели, он весь напрягся… И вдруг расслабился, как физически, так и морально. Он встал, схватил Пайнса за козырек кепки, притянул к себе, и прикоснулся губами к его рту. Услышав дружный выдох своих мучителей, он еще пару секунд помедлил, отстранился, погладил Диппа по щеке указательным пальцем, спускаясь к уголку губ. Обалдевший от неожиданности парень не сопротивлялся, а лишь закрыл глаза и подался вперед, не желая прерывать прикосновение. Послышалось покашливание, и Билл повернулся в сторону звука. Один из парней нагло улыбнулся, достал кошелек и отсчитал деньги – ровно столько, сколько обещал за Диппера. - Ты выиграл, засранец. Вот уж чего мы не ожидали, так это того, что ты выиграешь. Никогда больше с тобой спорить не буду. – И отвернулся. Билла затрясло, будто он попался на чем-то крайне унизительном. Боковым зрением он видел, как Диппер, не отрывая глаз, смотрит на него, как опускает глаза, как закусывает губу. Ну конечно же, он знал о школьной репутации Билла. Знал о количестве девушек – обманутых, покинутых. Как он мог об этом позабыть?! Отец говорил ему, что эмоции - это слабость. Он не посрамил своего учителя. С невозмутимым видом, которому бы позавидовала каменная статуя, он вытащил из кармана купюру, кинул в общую кучу, помахал офигевшим парням рукой и быстрым шагом вышел из столовой. Лишь скрывшись за калиткой своего дома, он опустился на колени и закрыл лицо руками. А Билл сидел у себя на кухне и курил без остановки, нервно щелкая зажигалкой и стуча ногой под столом. В этот момент он ненавидел себя больше, чем мудака, который распустил свой поганый язык перед человеком, которого Сайфер больше всего на свете боялся потерять – и потерял. Он сжал зубы до скрипа, помотал головой и снова затянулся. Он не курил уже достаточно давно, но ноги сами занесли его в табачный. Деньги он не взял – просто не смог. Он подержал их в руке, швырнул обратно на стол и ушел, забив на последний урок. Справа от него стояла ополовиненная бутылка коньяка, которую ему подарил дядя на именины пару лет назад. Сказал, для особого случая. Стопка за стопкой - он пытался уничтожить сегодняшний «случай» в своей голове. Билл сотню раз пытался позвонить Дипперу, но не мог заставить себя нажать на вызов. Он чувствовал себя грязным грешником, который тянется к невинному существу, которое провинилось лишь одним – полюбило его всей душой. Телефон молчал. В фейсбук он не заходил с того момента, как ушел из школы. Сайфер выкурил еще сигарету и посмотрел на часы. Было 11 вечера. Он три часа просидел, почти не двигаясь. Пошатываясь от алкоголя, он встал. Засунул в карман полупустую пачку сигарет и зажигалку. Вышел из дома, запер дверь. И побрел вдоль пустой дороги, закуривая на ходу. За четыре сигареты он дошел до школы. Еще за три – до его дома. Билл залез в сад сквозь дырку в заборе, которую они случайно расковыряли, и поднял глаза. На втором этаже горела лампа. Он поднялся на цыпочки, надеясь увидеть Диппера хоть краем глаза, но не смог. Сайфер устало сел, прислонившись спиной к забору. Перед глазами все плыло от выпитого. Он закурил еще сигарету – он потерял им счет. Горло першило от табака, но он курил, иногда поднимая голову к светлому окну, в безмолвной надежде. Но видимо, небеса решили наказать его окончательно – свет погас, и Билл почувствовал, как по щеке пробежала слеза. Первый раз после смерти родителей. Сперва они – теперь и его душа умирает, задыхаясь в дыму красного Мальборо и утопая в страшной вине за случившееся. Он отбросил сигарету, обнял колени и затрясся в безмолвном рыдании. Он уже не в первый раз пожалел, что согласился на этот спор. И сейчас, унизившись до предела, он понял, что проще жить, никогда не узнав настоящего счастья и искренней взаимной любви – чем лишиться их. Окно с тихим треском открылось. Билл резко вскинул голову. Из темного окна на него смотрело бледное лицо, самое любимое лицо в этом мире. Время замедлилось, секунды стали осязаемы. Сайфер вспомнил его улыбку, сияющие глаза, морщинки и ямочки на щеках. Как оно было не похоже на эту серую, безразличную маску! Прошла минута, вторая. Билл смотрел с мучительной нежностью, впиваясь глазами в родные черты, запоминая во всех деталях. Диппер смотрел сквозь него, будто не узнавая. Легкий ветер трепал его темные волосы, создавая хоть какое-то движение. Вдруг он издал тихий протяжный стон, будто от боли, и с силой захлопнул окно.