Sweet dreams

Они скользили по улицам, надеясь среди прохожих увидеть золотистую макушку Банни. Минако перебралась вперед, немного успокоившись и лишь изредка шмыгая. Напряжение от сложившейся ситуации не покидало их, пока тишину не нарушил телефон. Минако замерла, отвернувшись от пассажирского окна. Красный свет светофора окрасил ее встревоженное лицо в алый. Такито глянул на аппарат, клацнул на кнопку и, зажимая плечом, приложил телефон к уху. Включил поворотные огни, собираясь совершить маневр в сторону обочины. - Да, Лео. - Перекрёсток 132 и 126, - оповестил Лео сухим и строгим голосом. И Кунцит был бы глуп и недалек, если бы не смог распознать в этом прямой намек. Под разрешающий свет парень вырулил в сторону парковочного места у какого-то заведения общественного питания. Его руки справлялись с управлением аэромобилем сами – в своей голове он воспроизводил карту Нового Токио. Перекресток, каких сотня в этом городе, но лишь один у улиц 132 и 126. И именно он, чаще всего, служил ориентиром и местом встречи для Ши Тенно. - Это точное местоположение? – На всякий случай уточнил Кунцит, бросив взгляд на Минако. Кажется, девочка неестественно побледнела. - Да, - все так же спокойно, практически равнодушно ответил Жадеит. - Мамору рядом, - вновь пауза, обозначившая, что ситуация под контролем. - Ему нужно меньше 5 минут. - Хорошо, Лео. Я тебя понял. - Молодой человек отложил телефон на приборную панель. Дворники лениво смахивали с лобового стекла мелкие капельки дождя. Такито взглянул на девочку, обратившуюся в слух, как только салон наполнила мелодия рингтона его мобильного аппарата, и протянув руку, коротко пожал ее бледную ладонь. - Лео вычислил, где находится Банни. Туда уже спешит Мамору - он ближе, - добавил Такито, как только Мина открыла рот для просьбы. Девочка коротко вздохнула с облегчением и четким движением кивнула, опуская взгляд, словно интереснее её рук на коленях на свете ничего не было. Такито поспешно убрал свою руку, собираясь вновь поднять аэромобиль в воздух. - Удивительное совпадение, - заметил блондин, заводя мотор. Мягкое урчание наполнило салон теплом. – Банни нашлась примерно в паре домов от того места, где ты пыталась забраться на крышу здания. Забавно, да? Кажется, вы думаете одинаково… Но в ответ на это девочка лишь сдавленно всхлипнула. Почти испуганно Кунцит глянул на нее. - Что случилось? – но девочка совершенно не реагировала на его голос. Как и в прошлые их встречи. – Минако! Златовласка лишь сминала в кулачках потрепанное школьное платье, натягивая его все дальше на колени. На застиранной ткани появились темные пятнышки слез. А через одну полную напряжения минуту девочка разрыдалась. Такито не был к этому готов от слова совсем: он чуть не выпустил руль, когда Мина громкими рыданиями наполнила салон аэромобиля, совершенно не зная, как себя вести и как успокоить девочку. Что скрывать, он в отличие от всех своих друзей, прогулял тот жизненный урок, когда рассказывали, как общаться с противоположным полом. Что сказать, чтобы слова дошли до девочки? Как успокоить ее или утешить? Как отвлечься от ее голоса и сконцентрироваться на дороге? Ответов Такито не знал, и как не старался, придумать решения возникшей, казалось бы, из ниоткуда проблемы он не мог. Вновь пускаясь в опасное вождение, в поисках укромного или хотя бы какого-нибудь места, чтобы припарковаться, он пронесся на пару красных светофоров, подрезал несколько других водителей и напугал с десяток пешеходов. И все это в неустанной попытке выцепить парковочное место, или укромный уголок, чтобы остановиться в воздухе, под непрерывный вой своей спутницы. Лоб покрыли бисеринки пота, когда взгляд Кунцита зацепился за знакомый двор. Вот оно! – мелькнуло в его голове, и он тут же свернул с воздушного шоссе. Места для парковки было много, и наспех остановившись подальше от проезда, Такито заглушил мотор и, развернувшись к своей пассажирке, схватил ее за плечи. - Минако, что случилось?! Что я не так сказал? Почему ты плачешь? – но его вопросы остались без ответа. И, почувствовав тепло чужих рук, таких больших ладоней на своих плечах, девочка, не раздумывая, бросилась в объятия. Сколько времени рыдала ему в шею Минако, определить Кунцит не мог: опешивший от внезапного и такого крепкого, словно жизненно важного объятия со стороны девочки, и промочивших моментально его одежду слез, что не мог ни о чем больше думать, кроме как о робких попытках успокоить златовласку. Все те теплые и ласковые слова, что могли родиться в его мозгу или всплыли из детства, разбивались о всхлипы, а попытки заставить ее посмотреть ему в лицо и выслушать – были заранее обречены на провал. Сердце щемило от горьких слез девочки, и бессознательно, уже и сам находясь в отчаянии, парень лишь крепче обнял школьницу, поглаживая ее по спине. Медленно, очень медленно она возвращалась в реальный мир: реки слез иссякали, дыхание становилось ровней, и последние всхлипы затерялись где-то между его футболкой и кофтой. Стеснивший грудь страх неторопливо отступал, в голове прояснялось, возвращались воспоминания. Банни нашлась. Ее по номеру телефона нашел один из друзей Мамору, находящийся у ее школьной подруги Ами. И Рей осталась там, ожидая результатов. Лео, так звали того парня, что смог вычислить местонахождение Банни, звонил им, прекращая их бесплодные розыскные мероприятия. Координаты, судя по реакции ее спутника, были точными. И место, где спряталась ее сестра, похоже, удивило парней. Где-то на окраине, в том страшном, заброшенном квартале, где побывала она сама совсем недавно в поисках дороги к звездам. Среди трущоб, брошенных машин и гор хлама. Туда отправился Мамору, друг Рей. Он отчего-то был ближе, словно знал заранее. И он ни за что не допустил бы, чтобы с Банни что-либо случилось. А потом она заплакала. Просто не смогла удержать в себе все те переживания и эмоции, что копились в ее душе со смерти отца. И она рыдала то ли от облегчения, то ли от страха, а возможно, от всего сразу – в один момент ее просто захлестнуло слезами, и внутренняя боль вырвалась наружу. Остановиться было невозможно, и если бы не ладони, большие и теплые, совсем как у папы из детских воспоминаний, она бы потонула в своих же страданиях. Минако глубоко вздохнула, откинула спутавшиеся волосы с лица и раскрыла глаза. Темная футболка с каким-то потрескавшимся рисунком, зубчики молнии толстовки и вздымающая от дыхания грудь. Девочка совершенно не помнила, как перебралась к нему на колени и как оказалась прижатой к его груди. Но это ее не пугало: его близость лишь, наоборот, дарила странное согревающее ощущение где-то внутри. Тепло чужого тело было таким… приятным, что Минако совершенно не хотелось отстраняться. А еще ей совершенно не хотелось встречаться глазами с тем парнем, который дважды спасал ее жизнь, и вот сейчас практически добровольно подставил свое плечо для ее слез. Что он скажет? Будет отпускать свои фирменные колкости и издевки? Она с этим не справится. Но вечно прятаться у него на груди она не могла, и смело оторвала еще влажную от слез щеку. И встретившись с его серьезным взглядом, тут же выскользнула из его объятий, усаживаясь на холодное пассажирское сидение. - Как ты? – поинтересовался парень, участливо осматривая ее. Опухшее лицо, темные разводы под глазами, взлохмаченное золото волос и красные от слез глаза были непривычной маской для солнечной девочки. - Лучше, - выдавила Минако, и получилось совсем хрипло. - Хорошо, - ответил парень и слабо улыбнулся. Светлые, практически белые глаза не тронула улыбка – он внимательно, почти настороженно смотрел на нее, словно боялся очередного срыва. И Минако не могла его винить. - Ты помнишь, я говорил тебе, что Лео нашел твою сестру? – осторожно начал парень, подбирая слова. Минако кивнула. – А Мамору был ближе и отправился за ней? Девочка вновь кивнула. - Он нашел ее? – все еще хрипло произнесла Мина, и ее спутник кажется даже растерялся. - Э, не знаю, - нахмуренные брови сошлись над глазами, и он потянулся к телефону. – Я как-то не смог спросить… Из-за того, что я впала в истерику, - мысленно закончила за него Минако и кивнула сама себе. Он что-то быстро нащелкал в телефоне и расслабленно расправил плечи. - Все в порядке. Он пошел провожать ее домой. Она цела и невредима, - произнес Такито и поднял взгляд от своего телефона. - Хорошо, - кивнула Минако, и краешки ее губ приподнялись в крошечной улыбке. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Такито решился прервать молчание. - Эм… Я могу спросить? – вновь нахмурившись, обратился парень, привлекая внимание к себе. - Да? - Что тебя так расстроило? Ох. Этого вопроса стоило ожидать, но Минако еще была не готова пускаться в объяснения. Ей хотелось оттянуть это мгновение, как и то, когда ей пришлось вырваться из его объятий. Она уставилась вперед, через лобовое стекло, с удивлением отмечая, что они в ее родном дворе, в нескольких шагах от ее подъезда. Но он, как никто другой сейчас имел права на объяснения. - Я… - голос дрогнул, и она прижала руку к горлу, словно это могло помочь. – Я испугалась. - Чего? – осторожно уточнил ее спутник. Но новых рыданий больше не зарождалось в ее груди – Минако ясно чувствовало поселившуюся грусть и стылое принятие всего случившегося. - Что с Банни может что-то случится, - признала девочка, и ее руки безвольно упали на колени. – Как с папой. - С папой? - Он умер. Совсем недавно. – произнесла Минако, и отголоски, крошечные искорки той боли, что жила все это время в ее сердце, лишь на несколько секунд всколыхнулись в ее душе. - Ох, - выдохнул парень, и в этом коротком слове звучало больше сопереживания, чем в любых других словах. – Мне жаль… - Я его почти не знала. Он жил с Банни в другом городе, в Осаке, - признания полились из нее рекой, и от каждого слова становилось легче. – Родители развелись, когда мы были еще маленькими, и поделили нас, так как ни он, ни мама не могли содержать сразу двух дочерей. Мы не очень дружили с Банни, наверное, поэтому я перестала ездить к нему и отделывалась лишь открытками и короткими звонками по праздникам. Но я любила его. Того, моего папу, которым он был в детстве. Который целовал на ночь, который катал на своих плечах, который ласково улыбался и трепал челку, который… Мне кажется, он обижался, что я не приезжаю, расстраивался, но никогда не подавал вида… А потом он умирает… Одинокая, совершенно непрошенная слеза скатилась по ее щеке, и девочка торопливо ее смахнула. - А потом я обидела Банни, и она сбежала из дома в практически незнакомый ей город… А вдруг с ней что-нибудь случилось бы? Я себя бы никогда не простила… - Ох, Минако, - выдохнул Такито горестно, понимая всю ту боль ее утраты и переживания. Его семья была лишена сердца – матери двух сыновей и любящей и любимой жены, что заставляла всех собираться за одним столом. Воспоминания замелькали в его голове, словно признания этой хрупкой девочки сдвинули крышку коробки давно ушедших памятных дней. Он инстинктивно спрятал лицо в ладонях, погружая себя во тьму. Здесь было не место и не время, чтобы погрузиться в теплые прошедшие дни беззаботного детства. Его голос, короткий выдох заставил Мину замереть. Ее имя, произнесенное его хриплым, сдавленным голосом заставило ее кожу наэлектризоваться. Она подняла на него глаза, стараясь игнорировать дрожь, пробежавшую по спине. Но, как бы ей не казалось, совершенно ничего вокруг не изменилось: все тот же салон аэромобиля, все тот же тупик, где парень припарковался, все тот же блондин с нечеловечески красивой внешностью и, она все еще не знает о нем ничего, кроме его младшего брата. Но все же: было в этом что-то такое необъяснимо волнующее, словно его голос задел за ее оголенный нерв. Почувствовав перемену, он отнял руки от лица. - Ты столько для меня сделал, - тихо проговорила Минако. Они вновь у ее дома, у ее подъезда. Мотор давно заглушен. – Столько раз спасал… А я даже не знаю, как тебя зовут. Парень моргнул, в последний момент поймав на языке тайное «Кунцит». - Такито. Мое имя Такито. Минако, кажется, заметила эту заминку, но вида не подала. - Приятно познакомиться, Такито. – произнесла она и взялась за ручку двери. – И спасибо еще раз. За все.