Sweet dreams

- Эндимион! – сердце трепетом отзывается на этот голос. Взглядом он скользнул вокруг. В непривычном, мягком голубом свечении место выглядело совершенно неузнаваемым. Роскошные сады, переливающиеся в ночном свете бесчисленными оттенками изумрудного, белый камень оград и гладкая поверхность тропы, бегущей к величественному строению. Его острые шпили уходили куда-то вверх, пронзая темно-синее небо, освещенное лишь сиянием небольшой голубой планеты. Его родной планеты. Взгляд снова скользит по белому камню, даря теперь осознание, что перед ним Лунный дворец во всем своем спокойном величии. - Эндимион! – но голос доносится совсем не из королевских покоев. Он бежит в полутень сада, оставляя позади себя намеченную для прогулки тропу. Белая ткань, кажущаяся лишь невесомой паутинкой в полуночной темноте, скользит среди ветвей. Силуэт, все та же хрупкая фигурка, укутанная в шелк, и ласковый, встревоженный говор. - Эндимион! Сад благоухал неземными цветами, и этот дурманящий аромат с каждым быстрым рваным вздохом заполнял его легкие. За столько дней он так и не привык к удивительному миру Луны. Он хочет что-либо сказать, ответить хоть слово, чтобы унять ее волнение, остановить ее стремление укрыться от него в ночи, но язык онемел. Почему он не может ей ответить? Почему не может остановить ее? Почему она бежит прочь, словно он ее враг? - Эндимион! – Что это? Страх? Или мольба о помощи? Боль сжимает его грудную клетку, жгучими импульсами проносясь по всему телу. Он пытался дотянуться до нее, поймать за руку, но успевал коснуться лишь полупрозрачной ткани, сверкающие поблекшим золотом волосы скользили по пальцам. Ближе, еще ближе, словно пытаясь ее догнать в этом изменчивом лабиринте полуночных теней. Шаг за шагом, он кружит среди высоких деревьев в попытках различить белую материю ее платья, и сам того не замечая, оказывается на огромной поляне. Такой же идеальной, как и все на Луне. И лишь здесь, среди тонких травинок и спрятавшихся на ночь бутонов, ему удается поймать беглянку. Он обхватил узкие плечи ладонями, разворачивая ее к себе лицом. Нежная кожа тонкой фигуры в сиянии Земли отливала удивительным лилово-голубым. Локоны золотистого цвета струились по плечам в причудливой прическе. По бледным щекам текли слезы. Огромные светлые глаза с испугом уставились на того, кто преследовал ее, но спустя мгновение страх сменился иным выражением. Словно она молила о чем-то, но ее просьбу он распознать не мог. - Эндимион! – дыхание застыло в его груди. И лунная принцесса сама бросилась к нему в объятия. Он замер, одеревеневшими руками бессознательно обнимая девочку. Этого не может быть! Мамору резко сел, сбрасывая одеяло. Ему было душно и жарко, и в темноте своей комнаты он не сразу мог понять, что к чему. Сон не покидал его разум, заставляя сердце испуганно биться в груди. Он все еще ощущал пальцами мягкость ткани ее платья, ее волосы щекотали его шею, а тонкие руки искали спасения у него на плечах. Но, овладев собой, парень опустил руку, потянувшуюся к прикроватному светильнику. Лунной принцессой из его снов оказалась Банни. Та самая смешная девчонка, отправившаяся в одиночку на поиски звёзд и луны, ровесница его Рей, еще совсем маленькая и глупенькая школьница с бледным круглым лицом и длинными смешными хвостиками. Он узнал ее лицо, ее легкий внеземной румянец на щеках, завитки волос за ушками, и полупрозрачные глаза. Он поднялся на ноги. Голова казалась все такой же тяжелой, как и вчера вечером, после того как он, затаив дыхание, вслушивался в рассказ девчонки о приключениях Усаги. Вот как все это обернулось, – мысли с трудом продирались сквозь вереницы кадров необыкновенного сна. Все было так ярко, так… живо, что он до сих пор не мог поверить, что это было лишь проделками его воображения. Неужели на него так подействовали ее слезы? В кармане пиджака, небрежно сброшенного вчера на стул, он нашел пачку сигарет. Никотиновая дымка помогла успокоиться, но что-то в его разуме все еще цеплялось за этот сон, не позволяя ускользнуть в небытие. Ему хотелось рассказать кому-нибудь более рассудительному, Лео или Такито, надеясь, что они помогут разобраться, что к чему. Они были чертовски разумными и логичными, словно все эмоциональное и порывистое досталось двум другим приятелям из их компании. Особенно это было заметно, когда дело касалось каких-либо важных дел. Брюнет бросил взгляд на часы, мысленно прикидывая, нет ли сейчас у Лео перерыва, но стрелки безапелляционно указывали, что как раз середина пары. Тогда нужно рассказать Такито. Хотя бы по телефону, хотя неплохо бы было лично наведаться к другу, особенно после событий с его помощницей. Кажется, он был действительно встревожен ее потерей. Мамору, зажав сигарету зубами, в поисках телефона скинул одеяло на пол, затем и подушку, но кровать оказалась пуста. Нахмурившись, он потянулся к пиджаку, утягивая его на себя. Телефон в компании незнакомой золотистой безделушки упал на пол. Не сразу он вспомнил внезапный подарок вчера вечером. Звезда на длинной золотой цепочке выглядела, даже на его несведующий в таких делах взгляд, слишком ценно для простого подарка на память. Он подцепил ее пальцами, поднося ближе к своим глазам. Пять лучей звезды сходились в полую сердцевину, наполненную серебристыми кристаллами. Они перекатывались под прозрачной крышкой, притягивая все внимание к себе. Что-то в этом серебряном сиянии казалось странным: смотреть на кулон Мамору было больно, словно звезда ослепляла его глаза. Парень осмотрел ее, обрисовывая подушечками пальцев лучи и касаясь прозрачного купола в центре ногтем; проведя пальцами по поверхности со всех сторон, он, видимо, нажал на скрытую кнопку. Словно диковинный цветок, подвеска ожила, раскрывая полупрозрачную крышку и выпуская лучи света. И музыку. Удивительную мелодию, стремительно очищающую его голову от тумана мыслей с каждой нотой. Он покачнулся, неловко схватившись за спинку кровати, и рухнул на смятую постель. Он видел изящную руку, протянувшую ему этот медальон. Его взгляд скользил от протянутой ладошки выше, по золоту волос, по шелку платья к изумительным глазам, что светились неземным светом любви. К тем самым, в которых он видел свое отражение. Воспоминания целым ворохом закружились в его голове. Все жестокие сражения за корону Терры, все танцы в Лунном замке, нежные пальцы в его загрубевшей от рукояти меча ладони. Ослепляющая боль, когда кристалл пронзил его грудь, и облегчение, что Сейлор Мун жива… Еще множество разных картин переполняло память: улыбки и смех, слезы и боль, страшные потери, разочарования и предательства, а ещё неизменная любовь, что вспыхивала в его сердце снова и снова. И последнее воспоминание, вчерашний вечер, когда девочка с прозрачными глазами сидела напротив него и рассказывала о той, одной из самых первых их встреч после Серебряного тысячелетия. Говорила и вглядывалась в его глаза, словно искала что-то. И быстро убежала, когда, кажется, нашла. Металлия, как он был слеп! Не выпуская из рук медальон, Чиба кинулся к окну, распахивая плотную ткань штор. Ему как никогда срочно нужно поговорить с друзьями. Пока включался телефон, он бросил взгляд за окно, и все в его душе застыло. Город как будто подвергся нападению. Окно нехотя поддалось, впуская в его квартиру вместе с воздухом смесь дыма, копоти от горевшей пластмассы и кирпичную пыль, заставляя его закашляться. Со всех сторон раздавались крики людей, сирены сливались в одну оглушительную какофонию, стекла дрожали от новых и новых взрывов и разрушений. Новый Токио окунулся в хаос. Аппарат в его руке ожил, но не успел Мамору нажать ни одной кнопки, как оповещения о пропущенных вызовах понеслись одно за одним. И венцом было последнее из десятка звонков и сообщений от Тоши, заставившее его застыть. «Лео заразился Металлией и отправился в Старый Токио. Мы идем за ним»