Sweet dreams

Холодный серый туман обволакивал их. Тучи сгущались, все плотнее перемешиваясь со смогом и едким дымом, закрывая небо от людских глаз. Привычный для глаз Макото полупромышленный район города был практически цел: лишь уничтоженные пешеходные дороги и непривычно пустые проспекты выдавали нежданную беду. Производственные корпуса, давно заброшенные и уже изрядно обветшавшие, по большей части выглядели совершенно обыденно. Сколько улиц они прошли, оставалось только догадываться – дома и дороги превратились в единый лабиринт. Из-за разрушений им приходилось то и дело перестраивать маршрут, уходить с одной улицы на другую, делая крюк и увеличивая и без того не маленькое расстояние до искомого пункта. Медленно они проходили здание за зданием, где-то перебираясь из окна в окно, где-то – прилипнув к стене, ступая крошечными шагами по узкой кромке оставшейся дороги. Серая бетонная пыль липла к одежде, пачкала волосы и ложилась неприятным слоем на кожу, заставляя девочек то и дело пытаться отряхнуться или вытереть руки. Никто не решался нарушить молчание, задав волнующий вопрос, и лишь их дыхание сопровождало звук шагов. Шаг за шагом девочки продвигались вперед, но лишь Рей и следующая за ней Усаги боролись с искушением обернуться, подгоняя и лидирующую Мако и замыкавшую их компанию Ами. Но сколько бы синевласка и шатенка не пытались высмотреть силуэт Минако или хотя бы спешащего к ним человека, все было тщетно. Да и смогла бы найти их школьница в этом лабиринте? И словно отвечая на невысказанные вопросы, небо озарило яркое солнечное свечение. Словно на краткие секунды серые тучи над Новым Токио разошлись, являя ставшее диковиной солнце жителям полуразрушенного города. — Что это? – пытаясь проморгаться от непривычного яркого небесного сияния, выдохнула Мако, все еще смотря туда, где, как ей показалось, был источник света. Но ответа у Рей, возглавлявшей их нелегкий переход, не было. Ами ответила на вопросительный взгляд шатенки лишь пожатием плеч: такой свет подвластен лишь небесной звезде, но тучи все так же низко висели над их головами, угрожая вот-вот разразиться дождем. Усаги прикрыла глаза. И с ее губ сорвались странные, совершенно непонятные слова, заставившие девочек вздрогнуть и обернуться. Она что, читала молитву? И словно в подтверждение догадки, школьница сложила руки на уровне груди и склонила голову. — Только не говори, что… – выдохнула едва слышно Мако, но не смогла договорить, глядя на ссутуленные плечи девочки с оданго. Ами испуганно взглянула на нее, а после еще раз на небо. Это же невозможно! Просто не реально! Но слова на незнакомом школьной отличнице языке буквально царапнули разум, оставляя после себя след. Он пульсировал, зудил, но понять, что хотело от нее сознание, Ами была не в силах. Рей, сжав челюсти, отвернулась, пряча скользнувшие по щекам слезы. Никто из девочек не знал Минако так близко, как знала златокудрую школьницу мико. Никто не мог скорбеть о ее утрате так, как Рей – она чувствовала, что в ее душе стало непривычно холодно. Минако для нее была именно такой девчонкой, какой в тайне Рей хотела стать сама – веселой, общительной и никогда не унывающей. Настоящим солнышком Нового Токио, каким она и предстала на рекламном баннере издательства. И пусть все они знали и молчаливо принимали неминуемую гибель, Рей все же надеялась… На что? Но ответить даже себе на этот вопрос ей не дал маленький шелковистый лоскуток, скользнувший невинной лаской по ее щеке. Девочка оглянулась. Усаги только-только закончила свою диковинную молитву и, раскрыв глаза, не меньше брюнетки удивилась посыпавшимся с неба лепесткам. - А это еще что такое? – едва слышно произнесла Рей севшим голосом. - Лепесток сакуры, – глухо прошептала Ами, зачарованно глядя на нежный розовый лепесточек. Его невесомая хрупкость отчего-то поселила в ее душе тревогу, заставляя хмуриться. Мако словила целую горсточку крошечных нежных "снежинок". - Никогда не видела цвет вишни, – произнесла она и поднесла лепестки к лицу. - Вот они какие красивые…. Усаги стряхнула насыпавшиеся на волосы цветы и встретилась взглядом с Рей. Тревога, плескавшаяся в голубизне ее глаз, пугала мико не меньше, чем необычная заинтересованность ровесниц. - Нужно идти, – одернула девочек Рей, сжав зубы. – Мако, помоги мне сориентироваться. Короткое обсуждение пути совсем не коснулось Ами: девочка все так же стояла чуть поодаль, наблюдая за слетающими лепестками. Не в силах понять, что именно встревожило это зрелище в глубине души, она отчего-то не могла найти себе места. Взгляд сам собой постоянно цеплялся за крошечные цветочки, мысли то и дело возвращались к этой неестественной для Нового Токио картине... А лепестки все срывались с небес, словно отзываясь на недавнюю вспышку золотого света. - Ами? – напряженным голосом окликнула девочку Рей, выглядывая из разбитого окна первого этажа очередного здания. С удивлением школьница поняла, что совершенно не заметила, как Мако разбила чудом уцелевшее после столкновения с аэромобилем окно, и все девочки, кроме неё самой и выглядывающей Рей уже давно покинули эту улочку. И это ещё сильнее встревожило юную умницу. - Прости, – отозвалась синевласка и поспешила догнать сверстниц, принимая протянутую брюнеткой руку помощи. Здесь было все иначе, чем в строениях, что они уже миновали на своем пути. Это была жилая квартира, развороченная въехавшим аэромобилем. Половина наружной стены и перегородка с соседями превратилась в уже привычную глазу девочек мешанину из бетонных камней и вещей. Детские игрушки вперемешку с кухонной утварью, обломки стульев и бывшие когда-то шторами пестрые обрывки ткани. Двигатель еще дымился, а пламя доедало что-то из деревянной обстановки, перебираясь дальше. Невыносимо пахло горелым мясом, и никто из девочек даже не хотел знать, что могло быть под завалом. Осколки лопнувших стекол хрустели под ногами даже в глухом коридоре. Смрад полуразрушенного города они встретили с настоящим наслаждением. Маленькая группа медленно пробиралась к центру города: едва тронутые темными силами промышленные районы плавно сменялись на бывшие еще несколько часов назад фешенебельными жилые комплексы и развлекательные улицы. Школьницы двигались вперед и вперед, лишь изредка Рей и Мако о чем-то советовались, глядя на то, что когда-то было знакомыми проспектами и улицами. Минако была права, заставив их всех запомнить путь к выходам из города – каждая запомнила путь по только ей известным ориентирам, и это сильно помогало. Там, где сомневалась Рей, всегда находила подсказки в окружающем хаосе Мако, а где Мако не могла определить направления – Рей находила свои личные отметины. Но, не пройдя и квартала, они остановились. Сколько они себя помнили, здесь был Центральный городской бассейн – развлечение для богатых жителей Нового Токио. Красивое, плоское белокаменное здание занимало огромную площадь и за множество лет, что существовал город, никто не покушался на землю под этим сооружением. До сегодняшнего утра. Здание было настолько искорежено и раскурочено, что лишь по обрубкам белой облицовочной плитки они смогли понять, что не промахнулись с маршрутом. И, видимо, что-то повредило центральное водоснабжение – буйный поток кипятка через один из проломов в стене выливался на остатки пешеходных дорожек, оборвав знакомый с пеленок пеший путь и уносясь водопадом в пропасть Старого Токио. Вычурным островком бывший бассейн стоял на пути, и иной дороги, кроме как через его развалины, у них точно не было. Мако, расправив плечи, шагнула первой. Выбирая безопасный и по возможности сухой путь, они подобрались ближе к зданию, а после и внутрь. Им оставалось только надеяться на свое чутье и на обрывки еще не размытого плана эвакуации, который приметила на одной из стен Рей. Но проходы были настолько узки, что пробираться мимо плавательных чаш с трудом удавалось лишь поодиночке. С замиранием дыхания девочка вступила вперед, стараясь как можно плотнее прижаться к стене. Следов Мако, смело возглавлявшей их караван, на мокром кафеле и тем более воде найти не удавалось, и школьница всеми фибрами души надеялась не заблудиться. Они старались переговариваться, то и дело окликая друг друга, задавая какие-нибудь глупые вопросы. Любимая Книга. Любимый школьный предмет. Жаворонок или Сова. Чего больше всего не хватало. Любимый мультфильм. Аварийное освещение, мигавшее неровными импульсами, заставляло Ами морщиться. Она ступала медленно, не забывая поддерживать этот странный разговор, стараясь не отвлекаться на сжирающую ее тревогу. Что-то было не так, она чувствовала это всем существом. Она перешла в новый зал, с трудом перебираясь через полуразрушенную стену. Огромная чаша с водой была нетронутой, чего нельзя сказать о пробоинах в стенах. Взволновано дыша, девочка подступила ближе. Бортик под ногами был достаточно скользким, но нечто иное, несмотря на всю опасность, завладело вниманием синевласки. Сакура. Крошечные лепестки покачивались на поверхности глади бассейна. Но откуда они взялись именно здесь, где невредимая крыша укрывала чашу от всего, что происходило за стенами? Легкое дуновение коснулось ее кожи, взъерошивая волосы. Девочка судорожно вдохнула, прикрывая глаза. Перед мысленным взором поплыли видения... … Рыбки, крошечные юркие создания мелькали в прозрачных водах, золотистыми боками сверкая на солнце. Это было так удивительно – в День Меркурия расходились даже самые серые тучи, и планету обязательно заливало солнцем. Она подставила лицо теплым лучам и прикрыла глаза, наслаждаясь такой нечастой солнечной лаской. Пальцы неспешно крошили хлеб, приманивая рыбок из глубин лазурных морей. Сладко потянуло цветом вишни, и Амелия улыбнулась. Скоро начнется сезон дождей, и весь цвет обобьет крупными каплями. Где-то недалеко раздавались голоса. Ее родители, Король и Королева беседовали с почетными гостями. Амелия вслушивалась в каждое слово: вот миролюбивая беседа о прелестях Меркурия вновь свернула к важным темам, и голос ее отца, радушный и теплый, когда террианец рассыпался в комплиментах, стал прохладным и осторожным. Она напустила на себя по-королевски равнодушную маску, прилагая неимоверные усилия, чтобы не морщить лоб. Ей совершенно не нравилась та игра, что затеял батюшка. Ведь Терра, несмотря на смутное прошлое и еще не стихшие межусобные войны, никогда не была им противником. Как и будущий правитель тех далеких земель кронпринц Эндимион, которого вместе со свитой пригласили погостить на Меркурий, и совершенно не представлял угрозы их скудной, полной воды планете. На что, по их мнению, он вообще мог позариться на Меркурии? Водоросли, глупые морские птицы или бризы с муссонами? Вряд ли планете, покрытой на две трети водой, это интересно. Но и батюшка, и старшие братья остались глухи к ее словам и лишь подняли ее на смех. - Не лезь в то, в чем ты не разбираешься, – бросил старший братец вдогонку, когда Амелия с пылающими щеками покидала библиотеку прошлым вечером. - Оставь это отцу и братьям, – посоветовала Королева, поглаживая длинные синие, заплетенные в косы волосы единственной дочери. – Мужчинам виднее. Но Амелия была определённо не согласна с этим! Как не согласна с тем, что вскоре ей предстояло покинуть родную планету и пойти под венец с членом королевской семьи одной из планет Альянса, став безмолвной и бесправной куклой, закованной в цепи политических интересов. Приближающиеся шаги выдернули ее из тревожных и безрадостных мыслей, и меркурианка обернулась. Но вместо родителей в неизменных синих парадных одеждах перед глазами мелькнул кипенно-белый мундир. - Ваше Высочество, – склонившись в учтивом поклоне, произнес Лорд Террианского Королевства и вежливо замер, дожидаясь приглашения подойти ближе. До меркурианской принцессы доходили слухи, что ближайшие приспешники Эндимиона – выходцы из армии погибшего Короля. Правда, дальше версии расходились: кто-то утверждал, что террианцы все как один дикари, а кто-то говорил, что среди жителей той планеты можно отыскать пару-тройку вполне себе образованных людей, хотя сплетни, долетавшие с Венеры, говорили о том, что вся делегация во главе с принцем больше походили на вояк-юпитерианцев, строго чтивших свод негласных правил уважения и этикета. Что они и демонстрировали вчера за столом: учтивые, немногословные и горделивые четверо лордов занимали места рядом со своим правителем. Едва ли они даже между собой обменялись больше, чем парой фраз за весь торжественный многочасовой ужин – а Амелия от скуки и любопытства следила. Даже сам кронпринц держался по-военному холодно и сдержанно, не растрачивая слова на бесполезные разговоры об охоте и ловле рыбы и не рассыпая улыбки благородным дамам, как делали ее братья. Но сегодня от нее не укрылось, как он бросил взгляд на ее охранников, готовых броситься защищать Ее Высочество от нежелательных разговоров. Интересно. - Лорд Цоизит, – вежливо произнесла принцесса, делая крошечный книксен. Легким, едва заметным движением она махнула стражникам, уже двинувшихся в ее сторону, призывая остаться на своем месте. Террианец, склонив голову, с ее позволения шагнул ближе. Тонкая для парня рука в белой перчатке коснулась посеревшего от дождя и сырости дерева перил причала на почтительном расстоянии от меркурианки. - Не хочу Вас огорчать, но похоже, я распугал всех рыб, – произнес он, едва бросив взгляд в лазурь океана. – Простите, испортил ваш досуг. И Амелия была готова поклясться, что его глаза сверкнули лукавым огнем. - Это не досуг, – объявила она серьезным, строгим тоном, вздернув подбородок. От ее тона в зелени его глаз испарились все смешинки. Гость выпрямился, расправил плечи, заставляя китель натянуться на груди – как прошлым вечером, на торжественном ужине в замке. – Это обязанность. Королевский двор кормит рыб. И отщипнув от булки, отбросила кусок теста в воду. - Простите, я не знал… Не подумал… – его бледные веснушчатые щеки покрылись неровными красными пятнами. – Простите, Ваше Высочество. Лорд Цоизит отвел глаза, явно сконфуженный своей невежественностью, и Амелии даже подумалось, что он, как и многие иные молодые люди, сейчас же сбежит под любым, самым пустяковым предлогом. Девушка улыбнулась сама себе, зная, что ее собеседник не заметит этой улыбки. Она раскрошила еще кусочек хлеба и отправила рыбам, которых действительно напугал гость с Терры. Который, надо отдать ему должное, не уходил. Или просто не находил повода? Любопытство определенно брало верх над наставлениями батюшки не общаться с террианцами. - Это старинная традиция, - негромко произнесла Амелия, продолжая щипать булку пальцами. Крошки плавали на поверхности воды, дожидаясь возвращения рыбешек. – Кто-то из женщин королевской семьи обязательно должен кормить рыб с причала у замка – это сулит урожайный год и блага небес. - Урожайный год… – повторил ее собеседник задумчиво. – И сколько драгоценного хлеба надо скормить несъедобным рыбам, чтобы они принесли изобилие на полях? Амелия улыбнулась. - Очень много, – она бросила украдкой взгляд на Цоизита. Он смотрел куда-то вперед, туда, где линия горизонта сливалась с небом. – Каждый день по несколько часов до наступления сезона дождей. - Очень... умно, – кивнул Цоизит, так же украдкой встречаясь смеющимся взглядом с ее глазами. - Этой традиции несколько веков, – повела плечами девочка, оправдывая это глупое действие. Ей точно не хотелось бы, чтобы о ее родной планете судили по этой не самой умной, но любимой меркурианцами традиции. – Разве на Терре нет таких..? При королевском дворе? - Не знаю, – отозвался лорд неуверенно. – Мы были в королевском дворце буквально два дня. Его Величество Эндимион раздал указания начинать подготовку к коронации и собрать отчеты с тех земель, что остались под гербом его семьи. Сейчас на Терре не та обстановка, чтобы восстанавливать ритуалы прошлых правителей. Амелия кивнула, признавая правоту его слов. Здесь не нужно быть гением истории или политики, чтобы знать о тех смутных годах, что предшествовали появлению Эндимиона на престоле. Сбросив в воду оставшиеся крошки хлеба, она повернулась к террианцу лицом. - Здесь становится очень жарко, – обронила она, привлекая его взгляд. – Не могли бы Вы проводить меня в тень сада? Он не обернулся на ее родителей, не мешкал ни минуты. - Конечно, Ваше Высочество, – сложив руки за спиной, почтительно кивнул Цоизит и предложил свой локоть. Стук шагов по дереву причала быстро сменился тишиной шагов по небольшой тропке, уходящей вглубь вишневого сада. Сладковатый аромат наполнял каждый вдох. Нежные лепестки сыпались с раскидистых ветвей, задерживаясь в волосах и на плечах. Это был один из ее любимых способов досуга в теплые солнечные дни – простая тихая прогулка по саду, где, кроме птиц и шелеста ветра, ничего не нарушало миролюбивой тишины. И как странно было думать, что вскоре она лишится этого маленького чуда, покинет залитую лазурной водой планету и произнесет брачные клятвы служить совсем другому народу и другим землям. Быть может, это ее последняя весна здесь?... Тоска сковала сердце, и она ухватилась за любую другую тему, только бы не думать об этом. - Лорд Цоизит, как проходит коронация на Терре? - О, – протянул он неопределенно. – Я, право, плохо знаю. Здесь лучшим рассказчиком стал бы лорд Кунцит. Он изучал древние манускрипты, чтобы точно знать.. - И все-таки? – не желала отступать принцесса, встречаясь с ним взглядом. Но террианец через секунду отвел глаза, оставляя лицезреть лишь свой профиль. - Это… Своего рода венчание на царство. В часовне при дворце после проведения специального ритуала священнослужитель возлагает на будущего монарха корону его предков. И тот дает обет. Хранить и беречь, защищать и властвовать во благо народа и господа Бога. А потом… - А потом? – шепотом повторила Амелия. - А потом обрядовым кинжалом он разрезает правую ладонь и окропляет кубок с вином, – негромко продолжил Цоизит. – Это вино должно попасть в каждый дом, оно должно быть выпито каждым террианцем. В знак преданности взошедшему на престол Королю и Терре. Дорожка вывела их снова к воде. Крошечные вишневые лепестки срывались с ветвей и уносились маленькими лодочками по воде куда-то далеко в океан. - Какой.. интересный обряд, – протянула принцесса и взглянула на своего собеседника. Тот согласно кивнул. - Я думаю, Его Величество Эндимион, да хранят его Звезды, будет рад видеть Вашу семью на коронации, – произнес Лорд и скосил глаза на шествующую рядом девочку. – И Вас лично. - О Звезды… - вырвалось у нее на последнем дыхании. Ами и не заметила, что перестала дышать: воздух со свистом влетел в ее горло, раскрывая замеревшие легкие. Протянутая рука все еще стояла у нее перед глазами, как и слова, что слетели с губ зеленоглазого лорда Короля Терры. Точнее, еще не Короля. Школьница в изумлении вскинула голову, когда разгадала шараду, что вытолкнул из глубин памяти ее мозг. О чем-то можно было догадаться даже из легенды, что рассказала Рей, и тем более она, гений первой школы Нового Токио, должна была подумать об этом еще ночью, когда Тоши пересказывал легенду. Все вокруг задрожало, словно отзываясь на сумбур в ее воспоминании. - Усаги! – окликнула девочка, силясь заглянуть вперед. Ветер всколыхнул ее волосы. Разум забил тревогу: откуда в помещении, пусть и полуразрушенном, взялся ветер? Но школьница отмахнулась от доводов рассудка, боясь потерять свое открытие среди панических мыслей. – Усаги, я, кажется, знаю, что… Громкий треск прервал ее слова, заглушая конец фразы. Стены, словно опоры карточного домика, разрушались, и Мидзуно едва успела отскочить к дальней стене. Всколыхнулось водяное зеркало и брызги разлетелись по сторонам, обдавая школьницу холодной волной и едва не снося купальную чашу. Что-то обвалилось, что-то было нарушено – и вода с новой силой закрутилась в водоворот, уносясь куда-то вниз, к праотцам. Пелена бетонной пыли и разогретый влажный воздух гремучим коктейлем обожгли горло и нос, заставляя девочку закашляться и потереть глаза. Но это не помогло: она все так же с трудом могла различить хоть что-то на расстоянии вытянутой руки, прикрывая локтем рот и нос. Медленно пыль оседала, и девочка смогла увидеть кусок серого неба сквозь дыру над своей головой. Журчание воды все не прекращалось, несмотря на зиявшую чернотой огромную дыру на дне чаши. Но бассейн не пустел – продолжавшая поступать вода стремительно наполняла освобождавшееся пространство, затягивая воздух паром от кипящей жидкости. Множество металлических арматур острыми пиками взмывали вверх – потолок был полуразрушен, позволяя остаткам спертого воздуха взмыть куда-то к небесам. Долгих несколько минут, полных тревожного ожидания, потребовалось, чтобы стих шум разрушений, и школьница в гуле трещащих конструкций смогла различить взволнованные голоса сверстниц. Но отозваться, утешить их, девочка не успела – в одно мгновение что-то стянуло ее грудную клетку, выбивая весь воздух. И даже закричать в последнюю секунду ей не удалось – сильная ладонь зажала рот. - Ами! – встревоженно восклицала шедшая впереди Мако. – Ами! - Ами, что с тобой? Ответь! – поддерживала ее Рей с другой стороны. И даже слабый голос Усаги окликал синевласку. Но все это отошло на второй план. Буквально кожей девочка чувствовала чужое дыхание рядом со своим ухом. И каждый новый вздох чужих легких посылал дрожь по ее позвоночнику. - Позовем их? – с ехидством поинтересовался голос, заставляя сердце в груди Ами пропустить удар. Только не это… Тоши. Еще сегодня утром он говорил другим, более мягким, не таким язвительным тоном, буквально умоляя, чтобы Ами осталась дома. Чтобы подождала его, чтобы никуда не ходила одна, ведь в Старом Токио совершенно не безопасно. Особенно для неподготовленной школьницы. А она… Она скрестила за спиной пальцы, произнося заветное "обещаю" на его искреннюю просьбу. И вот теперь он явился сам, чтобы укорить ее во лжи. - Ну так что? Позовем? – все так же едва слышно хмыкнул юноша, заставляя девичье сердечко испуганно забиться в груди. Ами, насколько могла с крепко прижатой ладонью к лицу, отрицательно мотнула головой. И почувствовала, как он довольно улыбнулся. А после раздался ее голос. Но только не из ее рта: - Я в порядке! Стены… разрушились. Я попробую найти другой проход. Здесь.. как раз новый пролом… – голос юноши едва ли можно было отличить от ее собственного, и Ами надеялась, что девочки точно не заподозрят обмана. - Ты точно цела? – спокойнее спросила Мако. - Да… Пара царапин, – рассеянным голосом, словно девочка оглядывала себя, отозвался демон, не прекращая ухмыляться. – Идите дальше! Встретимся на месте! Заподозрили ли они что-то? Поняли, что это говорила не спутница? Узнать это Ами не могла, но очень надеялась, что несмотря на все происходящее, они поверят фальшивым словам и отправятся дальше. Оглушающе стучало сердце долгие минуты, пока звуки воды не стали единственным, что нарушало тишину. Ами с легкостью вырвалась из хватки – противник даже и не думал ее удерживать. Он лишь ухмыльнулся, встречаясь с ее насторожённым взглядом. - Леди Амелия, – пропел он и снизошел до поклона. Яркие зеленые глаза, полоснувшие ее взглядом, не давали усомниться в настоящей природе стоящего перед ней парня. Или вернее, того, кто раньше, еще сегодня утром, был обычным школьником. Это больше не был Тоши. Это был Зойсайт, облаченный в серый мундир генералов Берилл, вступивший в ряды темной армии. Это был сам дьявол, что пришел поквитаться за прошлые обиды. Это был демон, что снова и снова являлся из преисподней, чтоб забрать ее грешную душу с собой. Ами интуитивно нащупала на шее подаренный на удачу камень и сжала в кулаке. Это простое движение привлекло внимание монстра, и, склонив голову, он скользнул по ее шее. Улыбка, слишком приветливая для убийцы, превратилась в неприглядный оскал. Он помнил о прошлом гораздо больше, чем она, в этом Ами была уверена. Его камень, что должен был привлечь на ее сторону удачу, сейчас был ничем иным, как свидетельством предательства. И судя по вспыхнувшим ядовитым светом зеленым глазам, она не единожды преступала клятву. Тонкие мальчишеские плечи напряглись. Тёмный лорд готовился к атаке. Но ловушка, хитро подстроенная руками Зойсайта, зубастой пастью хватает его самого: размытые рекой кипящей воды бетонные опоры не выдерживают, и с грохотом стены и потолок рухнули вниз, словно стенки карточного домика. Не сговариваясь, враги рванули вперед, но бетонный свод разрушался быстрее, чем несли их ноги. Ударная волна от схлопнувшихся плит отбросила девочку к единственной оставшейся стене, больно приложив головой о широкий подоконник. С трудом сглотнув, Ами коснулась затылка, чувствуя, как по пальцам потекло что-то теплое, и простонала от боли. И тут же зажала рот ладошкой. Сейчас было совсем не время поддаваться отчаянью и слабости – Зойсайт мог оказаться рядом в любой момент и воспользоваться своим преимуществом. Потоки воды стихли: Ами даже не могла представить, куда теперь устремился поток обжигающего кипятка. Несколько долгих минут плотная серая пелена наполняла воздух. Затем она рассеялась, но не открыла ничего, кроме груды больших обломков песчано-цементной смеси там, где еще несколько минут назад начиналась схватка. Но демона нигде не было видно: синевласка скользила по сторонам взглядом, прислушивалась к утихающему стону полуразрушенного здания, смотрела вверх, где на высоте нескольких пролетов сейчас зияла огромная дыра, но Зойсайта и его огненно-рыжих волос не было видно. И лишь спустя несколько долгих минут, среди валунов, Ами разглядела черный военный сапог. И сердце сжалось в груди, заныв от бесчисленного количества невыносимых уколов. Нет, нет, нет! Не раздумывая и минуты, девочка рванула вперед. Пальцы тут же вцепились в первый попавшийся камень, оттаскивая его с тела мальчишки. Их история не должна закончиться вот так! Это же нелепо, несправедливо! Она не обращала внимания на боль в пальцах, на кровь, сочившуюся из-под содранных ногтей – все силы, появившиеся в ее хрупком теле, она приложила к совершенно нелогичному, абсурдному спасению своего недавнего противника. Показалась рука в сером рукаве, а спустя еще несколько сдвинутых камней и само тело юноши. Ами застыла. О боже… Ржавая скрученная арматура одной из бетонных плит пронзила его грудь чуть выше сердца, окропляя серый китель армии Берилл багрово-алым. - Нет! – Крик отчаяния разносится над городом, разрезая гул. – Нет! Руки дрожат, но она пытается остановить кровь вопреки логике. Тоши, этот смешной мальчик, ее ровесник, стал для нее другом, мечтать о котором она не смела. Он словно чувствовал ее, знал все то, что тщательно она скрывала от других за внешней невозмутимостью. Тоши, забавный паренек, с ловкостью показывавший карточные фокусы, умевший наиграть множество произведений классики двадцать первого века, при всей своей удивительной язвительности, игольчатости был… самым лучшим на свете. Был с ней. Был ее маленькой тайной, маленькой мечтой о друге, который поймет. Поймет и примет ее со всеми странностями. В памяти так некстати мелькнуло воспоминание об утреннем прощании, смелом и решительном прикосновении его горячих губ к ее щеке, алеющей от румянца… - Тоши, пожалуйста… – Слезы искрятся в ее глазах, руки испачканы в крови. - Леди Меркури… – срывается с его губ, а в зеленых глазах еще теплится огонек жизни. - Живой! – облегчённо выдыхает Ами и алыми от крови руками стирает с щек невольные слезы. – Живой! Он пытается ухмыльнуться как Зойсайт, но серые от бетонной пыли губы слабо его слушаются. - Амелия, – голос его срывается, переходя в какое-то невнятное бульканье, и новые слезы срываются с ресниц школьницы. - Нет, нет! Только не ты! – Тонкие израненные пальцы коснулись его щек, его дрожащих век, и соленая влага крупными каплями смывала пыль с его лица. – Открой глаза, пожалуйста! Не умирай! Но крохотная капля крови, соскользнувшая с уголка его губ к подбородку, лишала последней надежды. В судорожном плаче Ами склонила голову к нему. Плечи тряслись от рыданий. Но сквозь пелену своей печали она не заметила, как в его пальцах любимым фокусным движением появился маленький кинжал – мимолетно дернув за рукав, он заставил крошечный кухонный нож упасть ему в ладонь. А в следующий момент лезвие быстрым движением прошло сквозь ее кофту, точно меж двух ребер прямо в сердце.