Sweet dreams

Его разбудил брат: ставший непривычным за последний месяц шорох в соседней комнате в утренний час выдернул Ятена из мира сновидений. Он несколько раз моргнул воспаленными от недосыпа глазами, борясь с неприятным ощущением попавшего под веки песка , и посмотрел на часы на противоположной стене. Через полчаса должен был начаться первый урок. Ятен поерзал, вновь прикрыл глаза, надеясь вернуться в царство сновидений. В отсутствие Оливии, улетевшей вчера вечером вместе с родителями в соседний город, он точно не собирался торчать на бесполезных и скучных для него занятиях. Все самое интересное ему потом все равно расскажут Сейя и Тайки. Ятен вздохнул и, не открывая глаз, снова заерзал, отодвигая врезавшуюся ему в бок книгу в сторону и устраиваясь поудобнее. Но шум в соседней комнате не позволял ему даже задремать, тревожа слух. Еще никогда его старший брат не был таким шумным: у него этим утром что-то падало, что-то громыхало, и едва уловимо пищал сообщениями мобильный телефон. Такито, кажется, даже несколько раз выругался, чего Ятен припомнить за братом не мог, и громко хлопнул на прощанье дверью. Мирная тишина наполнила их дом, но сон к Ятену так и не пришел. Поведение брата, так внезапно вернувшегося вчера поздно вечером и теперь поспешно унесшегося прямо из кровати, никак не выходило из головы. Что могло такого произойти, что братец пренебрёг даже водными процедурами? Впрочем, найти отгадку на этот ребус он в одиночку точно бы не смог. И, провалявшись без намека на сон еще четверть часа, парень со стоном сел. Под руки вновь попалась валявшаяся на покрывале книга, которую Ятен читал перед сном. Старое издание, или, верней, переиздание старой книги, на своих мелованных страницах хранило историю зарождения пандемии Металлии от самых истоков до тех лет, когда человечество, признав своё бессилие одолеть заразу, отправилось в воздушные города. Он и не знал, что в книжной коллекции отца есть нечто подобное: он нашел ее, когда бродил вечером по родительскому кабинету в поисках хоть чего-то, что смогло бы отвлечь его от постоянно крутившихся в его голове мыслей о Банни. С тех самых пор, как она назвалась Усаги, это имя не покидало его ни на минуту: он просыпался с мыслями об этой метаморфозе, он ел, раздумывая о скрытом значении этого имени, он принимал душ, пытаясь вновь вспомнить, как именно она повела себя после возвращения из Старого Токио. Даже вчера, прощаясь с Оливией, он думал лишь о том, что же такое могло встретиться на пути блондинки, из-за чего у нее настолько все смешалось в голове, что позабылось свое имя! Даже сегодня, стоило уснуть на жалкие пару часов, как ему снова приснилась эта одангоголовая! Вздохнув, мальчишка потер лицо ладонью и спустил ноги с кровати. Вчера он не удосужился не то что расстелить постель – он даже не разделся, оставаясь в школьной форме. И сейчас в ней же побрел на кухню, чтобы перекусить чем-нибудь поплотней. Затуманенный от недосыпа мозг никак не желал активироваться, однако начатую вчера книгу Ятен прихватил с покрывала. И, жуя хлопья на стуле за кухонным островком, он вновь зашуршал страницами, пролистывая все то, что вчера узнал. В отличие от баек, которые рассказывал Тайки, здесь точно указано, что никакой Берилл никогда не было. Как и ученых, занимавшихся поисками лекарств для вечной жизни. Все было куда более прозаично: военная секретная лаборатория и разработка такого химического оружия, которое смогло бы поразить противника, но при этом не наносить урон своим войскам. Их ответ ядерному оружию. Страницы с обрисовкой политической ситуации того времени пестрили изображениями президентов разных стран тех годов, карикатурами на важнейшие события и фотографиями протестов и митингов по всему миру. И среди обилия кадров с незнакомыми людьми и улицами лишь одно лицо привлекло внимание Ятена. Фотография девушки с короткой стрижкой на темных волосах, снятая среди колб и пробирок в учебном классе, иллюстрировала ту, кого принято было считать виновницей разразившейся катастрофы. Ее миловидное лицо было совсем не похоже на то практически наскальное изображение, что написал неизвестный уличный художник на одном из перекрестков. Под фотографией мелкими буквами значилось имя: «Наоко Такэути во время обучения в Токийском университете. 2015 год». Тайки сойдет с ума, когда он сегодня даст ему эту книгу! История гласила о том, что якобы молодая ассистентка одного из ведущих специалистов в области вирусологии во время ночного дежурства случайно разбила колбу с наработкой целого отдела; испугавшись грозившего ей наказания, она никому ничего не сказала. В результате лучшие умы и светила вирусологии Японии не заметили пропажи вируса с последнего эксперимента и вечером растащили эту заразу по разным улицам и районам города. Звучало слишком неправдоподобно даже для псевдонаучного издания. Как какую-то ассистентку могли оставить одну ночью в лаборатории, где находились штаммы заведомо опасных для человека заболеваний? Разве у нее, вчерашней студентки, был допуск в закрытые отделы военной базы? Скорее он бы поверил, что это она, пытаясь добиться признания в научных кругах, создавала эту заразу, и из-за переутомления, вызванного долгим отсутствием сна, выронила колбу с ужасно опасным вирусом, выпуская отраву в воздух. Ятен плеснул в свой стакан сока и пролистал дальше. Историю жизни Наоко он прочитал еще вчера и ничего особенного он не нашел. Совершенно обычная студентка, с обыкновенными показателями знаний по Японии и мало примечательной внешностью. Разве что факт смерти матери, растившей её без помощи отца, на последнем курсе обучения дочери резанул его разум, въедаясь в память. Как и то, что на рабочем месте этой Наоко среди заметок, покрытых пятнами кофе и слишком аккуратных записей всех химических процессов нашлись выпуски довольно старой по меркам того года манги о девочке-супергероине и ее подругах. Странный набор даже для той, что ночевала одна в военной лаборатории среди пробирок со страшными вирусами. Быть может, она считала себя этой супергероиней? Блондин склонился над фотографией, демонстрирующей рабочий стол ассистентки. Кадр был достаточно мелкий, но Ятену показалось, что на страницах незакрытого тома манги он разобрал слово «Усаги». Или это его фантазия? Нет, он ясно видит каждую букву имени «Усаги» на напечатанном снимке. Нахмурившись, он откинулся назад. Могло ли быть такое, что Куколка знала об этом и специально их разыгрывала? Но откуда у нее могла взяться подобная редкая книга? Или у нее есть манга об этой супергероине? А у его отца? Все же его отец был далеко не так прост и ограничен: в его кабинете нашлось множество книг о прошлом, не только общественно доступных, но и запретных. У Тайки, стоило ему переступить через порог кабинета, всегда разбегались глаза. Ятен пробежался взглядом по корешкам книг. Отец, несмотря на огромную занятость, всегда стремился соблюдать порядок на книжных полках и требовал того же ото всех, кто заходил в его кабинет. Научные издания стояли в компании научных изданий, книги по искусству и кино занимали три средние полки в крайнем шкафу, философские труды покоились на верхних полках центрального шкафа подальше от детских рук, рядом с ними на верхних полках самого дальнего стеллажа скрывались справочники по медицине и различные пособия, под ними – книги о единоборствах и спорте, в самом углу, на нижних полках – публицистика, необходимая отцу для работы и что-то собранное для души. Центральное место, как самая большая драгоценность, занимал стеклянный короб со старинным кинжалом, а под ними многочисленные собрания изданий по истории. Отсутствие книги, которую читал прошедшей ночью Ятен, выглядело возмутительной щербинкой в стройном ряду книжных корешков. Школьник, постукивая пальцами по стеклу, вернул книгу на законное место и обратил взгляд к публицистике. Но ни при первом быстром осмотре, ни после более тщательного поиска искомая манга не нашлась. Это было досадно, но вполне ожидаемо – в доме детских книг не было с тех пор, как он перестал их читать. Юноша выпрямился и бросил взгляд на стеклянный короб, прерывающий стройные ряды книг. Там, в освещении голубых софитов, под бдительным оком частной охраны хранился кинжал. Не было ни таблички, ни каких-либо отметин о том, когда этот клинок вышел из рук умелых кузнецов. Серебро клинка сверкало первозданной чистотой, приковывая внимание к замысловатой гравировке. Буквы сплетались в изящную узорчатую нить. Он сощурился. Выбитые в серебре слова напоминали молитву. Очень старую. Ятен нахмурился, вновь и вновь придирчиво разглядывая клинок, пока в его памяти не появилась идея. Он осмотрел несколько полок, прежде чем нашел нужную книгу. Красная обложка крайне лаконичного дизайна с золотым тиснением заглавия придавала изданию удивительно солидный вид. Еще до увлечения шатена единоборствами, кажется, Тайки ее читал и потом целыми днями надоедал им с Сейей пересказами. Младший сын уселся на кожаное кресло, перелистывая мелованные страницы. Яркие иллюстрации цепляли взгляд, но Ятен не позволял себе отвлечься. Фараоны в золоте уборов и в усыпальницах. Римские Папы в белом одеянии среди святых икон. Султаны в шелках и тафте под арками ярких дворцов. Князья суровых холодных стран в мехах и дубленой коже… На страницах проносились Египет с его давно разрушенными пирамидами, оплот христианской веры Иерусалим, Монгольская империя Чингисхана и табун великолепных лошадей, Священная римская империя и ее черно-золотой герб, охваченная революцией Франция и Бонапарт в треуголке. Потерянный десятки лет назад континент Америки и некогда высившаяся на нем Статуя Свободы… Он пролистал большую часть книги, пока его взгляд не зацепился за искомую фотографию. А, вот, – произнес сам себе Ятен и положил книгу на отцовский стол. Российская империя. История блондина привлекала мало, особенно западных и восточных славян, чей быт большей частью был покрыт неизвестностью. Но одно, что он помнил точно еще со времен скудных уроков истории государств, давно канувших в Лету – это обряд венчания на царство русских монархов. Было в этом процессе что-то такое, что заставило его сосредоточиться внимание. То ли сам необыкновенно красивый храм, где традиционно принимали бразды правления отчизной русские императоры, то ли сам странный, больше напоминающий магический, обряд венчания на царство, то ли молитва, что произносил священнослужитель. «О Богом Венчанный, и Богом Дарованный, и Богом Преукрашенный, Благочестивейший, Самодержавнейший, Великий Государь Император Всероссийский! Приими скипетр и державу, еже есть видимый образ даннаго Тебе от Вышняго над людьми Своими Самодержавия к управлению их и к устроению всякаго желаемаго им благополучия. Благочестивейший Самодержавнейший Великий Государь Император Всероссийский! Видимое сие и вещественное Главы Твоея украшение явный образ есть, яко Тебе Главу Всероссийского народа венчает невидимо Царь славы Христос, благословением Своим благостынным, утверждая Тебе владычественную и верховную власть над людьми Своими». Ятен склонился ниже, рассматривая не самую лучшую работу художника. Венчание на царство Романова. Золотая корона в россыпи драгоценных камней на голове молодого императора, скипетр и держава в руках, парадный мундир угольного цвета, белый мех горностаевой накидки и серьезное, строгое лицо императора. Низ картины обрамлял текст на незнакомом для Ятена языке. Он даже не мог предположить, что это было: выведенные символы слабо походили на известные языки. Школьник не сразу заметил мелкий курсив под фотографией. «Богом Венчанный, Кровь и Плоть земли Террианской, Сын земли Богом Признанный, матерью Террой благословленный, клянусь праведно владычествовать над людом своим.» Последние символы показались ему знакомыми, и лишь одного короткого взгляда хватило, чтобы сличить их с теми, что были нанесены на оружие. Ятен вскочил на ноги, в один миг оказавшись у стеклянного короба. Гравировка совпадала с писанием один к одному. - Не может быть, – выдохнул он и тут же перелистнул дальше. Коронация последней Королевы Англии. Уже не портрет, выполненный рукой художника, а вполне приличная фотография. И эти же слова на стенах в храме. Ятен тряхнул головой и наугад открыл новую страницу. Еще одно восхождение на трон. Китайская империя. Яркий алый наряд Императора, бледная кожа, суровый взгляд и символы, что нарисованы рядом с его ликом. Все те же, черточка в черточку. Ятен изумленно уставился на кинжал, что хранил его отец. Словно издеваясь, буквы гравировки отблескивали в свете софитов. Но что это все могло значить? Пронзительный звук заставил его отвлечься и взглянуть в окно в тот самый момент, когда раздался первый оглушительный взрыв. Здание тряхнуло, вынудив школьника ухватиться покрепче за ближайший предмет. Его пальцы оставили отпечатки на стекле. Он замер в нерешительности, не в силах сдвинуться с места и выглянуть в окно. В голове мелькнули сотни уроков гражданской подготовки и все то, что необходимо ему знать, как жителю Нового Токио и городов такого типа. Но ни знания, ни паника не сдвинули его ни на сантиметр. Дом снова тряхнуло, и мимо окон проплыл неисправный аэрокар. С каким-то странным облегчением Ятен заметил, что цвет его не алый. Но что там происходит? Толстый стеклопакет не пропускал звуки с улиц, но и без этого мальчик осознавал, что там могло твориться. Взвившийся серый плотный дым заволок окно. Телефон пропищал в кармане его брюк. Ятен с трудом оторвал взгляд от окна и достал свой сотовый. Сообщение от Сейи. «На нашем месте. Через час.» А потом погас свет.