Среди пустынь (переписывается)

– Через два дня Первый Орден нападет на Корусант. Генерал Хакс, «Финализатор» под вашим командованием будет отвлекающим маневром. Постарайтесь подпустить Сопротивление как можно ближе, но корабль ни в коем случае не должен пострадать. Как только первая фаза закончится, прибудет Затмение, и вы возьмете в кольцо противника, полностью уничтожив. У вас, магистр Рен, будет другое задание, а после вы отправитесь на «Обвинитель» и прибудете к Корусанту, чтобы начать штурм Сената и подножья гор Манараи. Генерал Хакс, вы свободны. А вы, магистр, задержитесь. Генерал отдал честь, щелкнув каблуками, и, резко крутанувшись, вышел прочь. Все его лицо выражало неудовлетворенность и любопытство. Это, несомненно, тешило злорадство Кайло Рена, заставляя растягивать губы в усмешке под маской. Можно было бы еще хмыкнуть, но последний жест бы точно разозлил Учителя. Ему хватило и прошлой длинной нудной лекции о манерах и этикете при подчиненных. – Возможно, ученик, мои лекции, и правда, нудные, но не тебе о них судить. Научись держать эмоции под контролем, хотя, стоит признать, что за последний год ты далеко продвинулся в этой дисциплине. Но речь сейчас не о твоем обучении. Люк Скайуокер – огромная проблема, от которой нужно срочно избавиться, пока не стало еще хуже. Ты полетишь завтра на Эч-то и уничтожишь его. И не сделай как в прошлый раз. Ошибки – вот твоя главная слабость, которую ты постоянно повторяешь, не желая отринуть прошлое. Кайло Рен стиснул кулаки, резко внутренне напрягаясь, поднимая ментальные щиты, но проникновение Учителя было все так же болезненным и неприятным. В голове бушевало море с какой-то далекой планеты, где жил Бен Соло. Старое воспоминание, подкинутое сознанием, пришлось кстати, отгородив его истинные мысли и страхи. Замерев, он сжал зубы, пытаясь справиться с мигренью, перерастающей в пытку. – Я ваш ученик. Целиком и полностью. Вы дали мне имя. И я с честью ношу его, – последние слова переросли в хрип, и Рен упал на одно колено, пытаясь совладать с собой. Но Сноук лишь махнул рукой, усиливая воздействие. – Ммм, красиво говоришь, мой ученик. Но красивая ложь не становится правдой. И от меня ничто не скрыть. Знай свое место! Прочь. Твоя цель – убить Скайуокера и его недоучку. И постарайся больше не огорчать меня. Кайло Рен тяжело поднимается и быстро уходит, и как только двери за ним закрываются, он со вздохом приваливается к стене, пытаясь сдержать ярость и гнев, понимая, что вспышки не выход. Это раздражало, как и самодовольство Хакса на другом конце корабля. Как и его собственное бессилье перед Учителем. Глубоко вздохнув, он направляется на мостик. Глухой стук каблуков по коридору распугивает караул штурмовиков по комнатам. Страх, боязнь и неприязнь – приятные для него чувства. Его ненавидят, но уважают. Хакс стоял в центре, вглядываясь в далекие звезды. Такой же самодовольный и напыщенный как и в прошлые «встречи». Их перебранки смело вошли в историю Финализатора, как самые жалкие и жаркие. Детки не поделили игрушку. – Генерал. – Магистр. Оба напряглись, готовясь к битве. Всего два дня осталось, а они уже готовы перегрызть друг другу глотки в спорах о собственном месте, положении и силе. Хакс считал Силу «этими странными штучками», как нечестные приемы в боксе или еще чем-то, но пренебрежение и скептицизм сквозили как в выражении лица, так и в ауре. Рен улыбнулся. Хорошо иногда носить маску. – Позвольте поинтересоваться, ваше задание случайно не будет близи планеты Эч-то? Надеюсь, мне не придется снова вас вытаскивать из кучи грязи, – снисходительное выражение глаз, слегка приподнятая бровь, ухмылка на кончиках губ. Кайло Рен позволил себе немного раздраженности в голосе, но голосовой модулятор не передавал эмоции, превращая слова в механический набор звуков. – Вы невероятно догадливы, генерал. И я так же надеюсь, что ваша догадливость спасет вас от очередной потери важного стратегического объекта. И что ваши подчиненные не допустят проникновения мятежников, – на мгновение, на доли секунды Хакс дернулся, скривившись, но слишком незаметно для всех, кроме него. «Если нашел больное место, дави до последнего». – Ведь вы и я беспрекословно лояльны Империи и Верховному Лидеру, не так ли? – Именно. К вашему счастью, в этой операции никаких дроидов, девчонок и старых контрабандистов. – А также мусоропровода, предателей и взорванных планет. Генерал позволил себе улыбнуться, быстро перепроверив действия операторов. Люди немного нервничали и судорожно пытались управиться с работой быстрее, чтобы время повернуло стрелки к концу их рабочей смены. Но, к их большому сожалению, время так не работает. – Туше. Но это было жестко, магистр. – Наша работа, генерал, требует жесткости и терпения, – вопреки всем плюсам модулятора, механический бас не всегда играет ему на руку, скрывая абсолютно все эмоции. Хакс согласно кивнул, а потом продолжил: – Вы почти научились последнему. – А вот это уже жестоко. До встречи, генерал, – и направился к выходу. – Не согласен, можно и жестче. До встречи, магистр. И без всяких смертельных ран! – Рен гневно дернулся, повернувшись к Хаксу. Если маска скрывала его истинное лицо, то вытянувшееся тело, руки по швам и поднятая голова – поза задетого человека. «Оказывается, проигрыш девчонке нанес более глубокую рану, чем я думал», – промелькнувшая мысль Хакса показалась Рену абсурдной, но… Но он заставил себя немедленно утихнуть. – Вы мне не мамочка, генерал. Хотя, видя ваше стремление… Вакансия все еще свободна. Не желаете заполнить резюме? О да, это великолепное чувство победы и собственного превосходства! Как долго он желал поставить заносчивого генерала на место! И наконец-то дождался! Даже мелкая победа в личных дрязгах – все же победа. И особенно приятная, когда в дополнение с ней идет красное от гнева и возмущения лицо противника. Ммм, торжествовать и пестовать самого себя он может продолжить и в личном кабинете за бокалом виски. Коллекционное альдераанское. Ровно один час на отдых, а потом тренировки и медитация до вылета. Пока не стоит расслабляться. *** – Мы должны направить почти все корабли на Корусант. Первый Орден ни в коем случае не должен добраться до Сената и захватить его, тогда Республика если не падет, то сильно ослабит свое влияние. Системы перестанут доверят друг другу, начнется смута и междоусобицы, давняя вражда и мелкие тычки стилусом исподтишка станут открытыми военными действиями. Особенно сейчас напряжено Внешнее Кольцо. И если мы еще удержим власть в Центре и в Среднем, то Внешнее Кольцо станет всеобщим яблоком раздора. Мадин и Акбар согласно закивали, а Люк оставался непричастным, выслушивая мнение аналитиков. Ботаны как никто другой знали свое дело. – Конечно, но наши корабли отнюдь не новые… – Поэтому мы оставим на базе лишь два фрегата. Наши корабли с Фондора еще не готовы, поэтому лучше подставить базу и выиграть при Корусанте, чем потопить Республику. Весь флот направим туда. И не только по этой причине. Разведка ничего не дала, а у Первого Ордена еще найдется хорошая карта против нас. Если не бросим все силы, то Корусант, а, в итоге, и вся Республика, повторит судьбу Хосниан. Это все отдавало горечью поражения. Люк чувствовал напряжение, скованность и разочарование. В бой идут один старики, да? Их такая короткая жизнь перетекает из одной войны в другой, не давая передышки, отнимая последний глоток воздуха. Они устали. Люк устал. Ему потребовалось шесть лет понять, что никогда больше не будет так, как в Альянсе. Надо было тогда поступить как Калрисиан – бросить все и жить уединенно, наслаждаясь семейным счастьем. Но ни он, ни Лея не такие – им не нужны покой и счастье, они рвутся в бой при малейшей тени опасности. Как жаль, что эту тень не развеять светом ночника, как нелепый детский кошмар. Он сын своего отца, и он не сдастся. Та битва стоило Люку многого, но сейчас решается не его судьба и не судьба Альянса. После было совершено столько глупых ошибок… Разоружение принесло им мир и сильно подставило под удар. У них все еще нет нужной поддержки от Сената. Через два дня же… – Вы известили Сенат? – Ни помощники, ни сам Канцлер не выходят на связь, как и Мон с Иблисом. Сообщение мы отослали, но, похоже, оно им не дошло. Мы не успеем их забрать, как и предупредить. Раньше таких проблем не было. Лея рассерженно ходила из стороны в сторону, недовольно качая головой. Мадин внимательно изучал карту и строил возможные ходы, так что бы почти все корабли встали подальше от планеты, стараясь избежать потерь гражданских. Коммандеры эскадрилий оставались в стороне, как и лучший пилот Демерон. Майор Эматт изредка что-то передавал Акбару или Мадину и указывал на другие места дислокации. Последний лишь кивал и задумчиво почесывал рыжую бородку. Люк смирно сидел, внимательно, наблюдая за всеми. А потом сосредоточился, прикрыв глаза, и послал успокаивающую волну Силы. Лишь легкий вдох Леи был ему ответом. Тишина простояла еще несколько минут, пока, наконец, Мадин не оторвался от карты. – Так. Наш флот составляет МС90 «Выбор», тяжелый крейсер «Бесстрашный» и один ботанский ударный крейсер, а также три эскадрильи звездных истребителей. Мы имеем преимущество над Финализатором в силе, но если у них припрятан еще один звездный разрушитель, наши шансы уменьшатся вдвое, а втрое. – Сомнительно. Прошел всего год. Не могли же они корабль из воздуха простроить. Или могли? Впрочем, у нас нет выбора, даже если это своеобразная ловушка. Корусант слишком важен с точки зрения политики, чтобы отдавать его без боя, – слова Акбара поддержали одобрительные кивки. – Правильно. Сейчас мы никак не можем им помочь. Значит, у нас есть чуть больше двадцати часов на экстренную подготовку. Через девятнадцать часов я проведу брифинг. Пусть сегодня все узнают истинные цели и надежды Сопротивления. Последние слова Леи стали объявлением старта, и все четко покинули зал, раздавая адъютантам и офицерам приказы и распоряжения. Люди заправляли корабли, чистили и проверяли каждый винтик на пригодность. Все должно работать автономно, чтобы в экстренной ситуации ни люди, ни корабли не повели их. Лею остановили перед самым выходом. – Пошли в мой кабинет. Люк тепло улыбнулся. Как тогда, на Хоте. На Татуине. В любой, смешной или нет, ситуации он улыбался. Любимая всеми черта. Лея тяжело вдохнула. В последнее время она слишком часто вздыхает. – Если ты хочешь спросить о Рей, то она сейчас на Кашиике с Чубаккой. Мон проигнорировала мой намек на защиту и разрешила твоей ученице улетать, апеллируя корусантской стражей. Не бережет себя, как и Иблис, – мягкое кожаное кресло – самое лучшее для больной спины. Стоило признать, что годы пролетели незаметно и что больше не побегаешь от отрядов штурмовиков, как в старые времена. Нотки ностальгии заманчиво переливались на дне стакана с виски. – Это все Хан виноват. Приучил нас на свою голову, – она устало улыбнулась. Печаль и сожаления даже спустя год снедали ее. Остались только она, Люк и Чубакка. С Мон вживую Лея не виделась уже слишком давно. Год, два? Пять? Сенат поглотил всех их. Хан пропадала по целому году на окраинах Галактики и еще где-то. Бен стал тем камнем преткновения, разделившим команду Сокола. Люк скорбел на Эч-то, она погрязла в Сопротивлении, не замечая метаний Хана, пока тот совсем не покинул её, занявшись снова контрабандой, а потом и вовсе потеряв любимый корабль. Целых тридцать лет ушли как песок. Лея была всего лишь раз на Татуине, и он запомнился как самая отвратительная планета. Песок везде: в одежде, в обуви, в носу и легких. В отчаянии люди, наверное, и сами становятся песком. Мирно и тихо перекатываясь по барханам ветрами. – Его любимый корелианский. В память о Хане, – Люк поднимает бокал и залпом пьет. – У меня все еще плохое предчувствие. Пообещай, что выживешь, Лея. Иначе мне будет не хватать тебя. Лея тоже выпивает. И еще, и еще одну. Жидкость плещется волнами о грани, переливаясь янтарными пятнами от света ламп. Может ли она давать ложное обещание? Конечно. Никогда нельзя терять надежду. – Люк, отец учил меня дипломатии и политики, но самый важный урок – это его самые первые и последние слова. Если игра стоит свеч, то нельзя сдаваться. Никогда нельзя сдаваться. И, как ты помнишь, я очень живуча, – она ободрительно похлопала его по плечу и принялась за работу. Перед самым его уходом, Лея с усмешкой сказала: – А ты, я надеюсь, не полезешь в самое пекло как обычно. Люк напыщенно-серьезно кивнул и вышел. По коридору пронесся громкий гогот. *** Ипсилон летел нарочито-медленно с важной торжественностью и церемонностью. Пилот, один из рыцарей, вел весьма неплохо, но нетерпение Рена, перешедшее в раздражение, заставило поторопить. Они не на прием к Учителю летят, чтобы так красоваться. Да и не чем было. Сноук изрядно поиздевался над ним, расписывая каждую промашку и недочет, задевая остатки самолюбия и гордости. Несколько недель его раздирала боль физическая и духовная. Но потом стало лучше. Сожаление и сострадание его больше не мучили, как и совесть. Все встало на свои места. Подлетая к Эч-то, Кайло Рен не чувствовал бывшего учителя, но отлично помнил прошлые времена учебы Бена Соло. Тогда Скайуокер очень любил прятки. Скроется в Силе, затаится за какой-нибудь колонной, а потом внезапно выскочит, пугая зазевавшихся падаванов и друзей-джедаев. Тогда джедай носил звание Гранд-Магистра, и поэтому Скайуокеру прощались мелкие шуточки. Ну, или за его некую детскость и несерьезность. Но Бен Соло навсегда запомнил эти резкие вспышки Силы, по мощности сравнимые со светом сверхновой звезды, как только мастер резко сбрасывал покров. Тот часто скрывался, пытаясь уединиться, но Бен всегда находил бывшего учителя. Все его потайные места можно было легко отследить логически. Кайло Рен никогда не мог полностью понять планы Сноука, понять его самого, но находить? Нет, Верховный Лидер сам находил. Его темная, клубящаяся Сила придавливала к земле как мраморный монолит, не давая ни выбраться, ни вдохнуть. Но после, через пять, десять лет, он выбрался из этой клети сомнений и раздумий, Учитель показал, рассказал истину. Сноук первый, кто говорил ему в лицо правду, не молчаливо осуждал за ошибки, не смотрел со страхом и разочарованием в глазах – Кайло Рен не был идеальным учеником, но каждая его ошибка награждалась серьезным наказанием и обсуждением причин провала. И, конечно, он также чувствовал нотки ревности, пытаясь захватить девчонку. Рей нужна Верховному Лидеру не просто как карта к Эч-то, а как новая ученица. Перспектива. Когда-то и он был таким же. Бен Соло в пять лет считал, что его мама Винтер, а потом оказалась, что она лишь старая подруга матери еще со времен ее жизни на Альдераане. Его настоящие родители очень редко бывали с ним, забывали о дне рождении, пропадали больше, чем на полгода. Их частые споры и ругательства мешали спать по ночам маленькому Бену. Иногда прихватив с собой фигурку крестокрыла, он убегал из дома глубоко в лес и скрывался там почти полдня, пока не возвращался от голода. И почти всегда его отсутствия не замечали. Единственный, то его по-настоящему ценил – Чубакка. Чуи катал его на шеи, играл в игрушки или в супергалактические войны, даже учил стрелять из бластера и играть в дежарик. Так жил Бен Соло до девяти лет. Пока не вступил в разборки Хана и Леи, которые решали все за него, не спрашивая собственного сына! Лететь на другой конец Галактики вместе с матерью, чтобы поступить в элитную школу, пока она сама будет заниматься с политикой, а Хан снова пропадет в подполье. А и с ним и Чуи. Конечно, он был против. Но кто послушает маленького мальчика. Смахнут на плаксивость и капризность и отведут спать – вот и все решение проблемы. И Бен сорвался. Накопленное отчаяние, изоляция ото всех, частая отрешенность и холодность родителей из-за работы, одиночество и непонимание вырвались из-под контроля, его громкий крик о помощи был услышан в Силе, и родителей отбросило в разные стороны, слегка вжав в стены. Тогда они сразу успокоились и согласились с Беном, но маленькая искорка страха в глазах отца оставила в душе сына подозрения и разочарование в себе и во всех вокруг. Что он просто никем и ничто не понявший маленький мальчик. А через год его забрал дядя Люк в Академию джедаев. Где Бен снова встретил недопонимание, осторожность и насмешки исподтишка. Когда все твои родственники знаменитые герои и освободители Республики, люди требуют то же и от тебя. Но он не оправдывал надежд. Просто тихий молчаливый ребенок с огромным владением Силы. Единственным его промахом было фехтование. На практике обидчики старались ударить больнее, жестче, несмотря на недовольство и осуждение дяди Люка. Рош Пенин – один из первых, кто заметил эту слабость. И один из первых умер. Его сгубило высокомерие и нетерпеливость. Бен Соло устал, сломался под гнетом принципов и идеалов, сам таким не являясь. Друзей при Храме у него было крайне мало, но согласиться со Сноуком и принять его решение он смог лишь через несколько лет после их встречи. И, став Кайло Реном, отбросил все сомнения и муки совести. Никто не смеет решать за него. Магистр Рен сам вершит свое будущее. Печальная полуулыбка спряталась под маской. Тогда он был так самоуверен и беспечен, считал, что вырвался на свободу из плена обязательств и надежд, обрел силу и могущество. Какая глупая ошибка. В чем-то он выиграл, в чем-то проиграл – баш на баш. Лишь слово «плен» в голове поменялось на «ученичество у Сноука», но Кайло Рен выбрал сам. Впервые за очень долгое время. И неважно, что это было ошибкой. Ничто в этом мире не приносило ему удовольствия. Маленькие игры с Чуи давно забылись после лет насмешек и упреков. Он один и он будет сражаться со всеми, кто встанет на его пути. Начатое надо завершить. Философские мысль несколько потерялись во времени. Кайло Рен очнулся и, слегка тряхнув головой, первым вышел из шаттла. Ветер воспоминаний порывисто обдул лицо, проникнув сквозь маску. Знакомый отпечаток в Силе. Стремительными шагами он преодолел склон, врываясь в дом. Совсем недавно покинутый дом. День-два назад, так немного, совсем немного, но возможность упущена. Злость и гнев врываются в разум, срывая стены жесткого дюрастилового контроля, заставляя завывать от ненависти. – Скайоукер! Ненавижу! – эмоции хлынули через край. Внутри в груди нестерпимо жгло, словно огонь поглощал внутренности, разъедая все на своем пути. Его тихий стон превратил в чудовищный вой, и Сила, как круги на воде, обрушила стены дома, разрывая крышу напополам. Кайло Рен упал на колени, продолжая завывать. Вся та боль, копленная годами, вырвалась из тесного плена и сдавила легкие в отчаянном крике. Проигрыш давил, мучил, заставляя раскалываться голову на миллионы кусочков. Здесь никого нет. Он один и он проиграл. Только тихий шум ветра и волн, ударяющихся о берег. *** Лея стояло в центре, окруженная генералами и адмиралами, взирая на всех с великой надеждой. На секунду Люку почудились короткие золотисто-каштановые волосы, уставшие голубые глаза и белый костюм. Отогнав видение, он прислушался. Голос сестры дрожал от напряжения и решительности. – Сегодня настал великий день! День, когда мы должны защитить еще такую слабую Республику от угроз со стороны Первого Ордена. Мы прошли через многое и должны пройти еще столько же. Вы все получили свое особенное задание, чтобы встать в цепочку винтиков, в единый план действий. Я не буду долго распинаться о долге и обязанностях каждого, но скажу несколько слов , которые услышала от сенатора Мон, а она – от нашего старого забытого друга, Финиса Валорума. «Иногда надо сражаться, не думая, сможешь ты выиграть или нет. Будьте осторожны. Не проявляйте излишнюю доверчивость. И да прибудет с вами Сила». Молчание повисло на несколько секунд, а потом тишину разорвали дружные выкрики: «Да здравствует Республика!» В глубине души Люк чувствовал горечь, но не поддавался и не слушал голос разума. Хотя отрицать очевидное было глупо. Они понесут чудовищные потери. *** Финализатор резко выпрыгнул из гиперпространства вне радиуса действия защиты Корусанта и встал на позицию. С другой стороны планеты вышли на маневр ботанский ударный крейсер и звездный крейсер МС90 «Выбор», где командовал адмирал Акбар и мастер-джедай Люк Скайуокер. Корабли замерли на мгновения, словно где-то в глубине командиры внимательно рассматривали противника, пытаясь разгадать следующий ход. Люку было неуютно на мостике, хотелось сбежать, вырваться и запрыгнуть в крестокрыл, врываясь в центр боя. Но сейчас надо поступиться со своими желаниями. Сосредоточившись, он начал боевую медитацию, настраиваясь на каждого и создавая образ победы. Турболазеры заработали на полную мощность, пытаясь разбить щиты противника. Крейсер дрогнул. И им на помощь вылетели три эскадрильи крестокрылов. Почти равная битва против четырех эскадрилий TIE-истребителей. Лазерные лучи отражались, промелькивали мимо, раздражая глаза. Люк глубоко вдохнув, отрешившись ото всех и вливаясь в бой, поддерживая пилотов. Послышались отголоски команд По. – Давайте зададим этим ведроголовым! Кто собьет меньше всех, станет королевой ангара! – Так точно, Черный-Лидер! – в рации отозвался стройной хор голосов. – Я беру на завтрак первую пару глазастиков. Красный-Три, прикрой меня! Синий-Один, за мной! Оранжевый и красный крестокрылы резким маневром взяли в клещи истребители, лавируя и не давая вырваться, пока По после резкого штопора не уничтожил за раз двоих. Бой продолжался. Красный-Пять был сбит и, потеряв управление, врезался в Синего-Четыре. Черный-Два, пытаясь выти из ловушки, влетел в щиты противника. Все пилоты пытались действовать слаженно, но истребители перевешивали по численности. Они теряли превосходство. Крейсер «Бесстрашный» в это время вышел с другой стороны Корусанта, маневрируя от противника и давая залп протонными торпедами, но генерал Хакс сразу разгадал их стратегию. Одна эскадрилья успела заранее отделиться и уничтожила почти все торпеды, кроме одной. – Генерал Хакс, поврежден западный ангар, – мостик работал необычайно слаженно единым организмом. Хакс был доволен. Этот бой уже заведомо выигран. – Направьте техников для устранения повреждений. Увеличьте мощность двигателей до девяноста девяти процентов и зайдите в тыл «Выбора», – капитан хотел уточнить, но его резко перебили. – Да, я знаю, что уменьшу дефлекторные щиты, но этот маневр нужен. Проводите. Люк молчаливо взирал в темноту космоса. Казалось, прошла уже вечность, а не каких-нибудь полчаса. Чувство опасности било тревогу, но он не видел все проблемы в целом, картина не состыковывалась с реальностью. Он наклонился к адмиралу Акбару и тихо проговорил: – Мне кажется, это ловушка. "Финализатор" ведет себя слишком свободно, их стратегия не предусматривает отступления. Возможно, мы совершаем ошибку. Адмирал незаметно кивнул, размышляя над ситуацией. – Возможно. А, возможно, это их последний отчаянный шаг. Верят в победу, несмотря ни на что. – Нам надо пробить щиты, от "Бесстрашного" дошла лишь одна торпеда, но, как видите, он не особо повредила разрушитель. Отголоски боли заставили Люка присесть. Они теряли людей, но не веру. Видимо, только он сомневался в победе, но это предчувствие не мог заставить его прекратить бой. Отступать некуда. Вдруг "Финализатор" круто развернулся и быстро преодолел за раз несколько парсеков, заходя в хвост. Мощный взрыв сотряс корабль. – Адмирал, двигатели повреждены. Хвостовые щиты уничтожены, – люди занервничали, судорожно проверяя информацию в экранов. Но сам адмирал Акбар проявил лишь жестко хладнокровие. – Срочно уходите на разворот. Щиты на полную мощность. Дать залп со всех турболазеров и ионных пушек! Несмотря на сильные щиты, до них все же добрались. Люк мазком просмотрел датчики, отмечая повреждение гипердвигателя. В космосе крестокрылы все еще сражались, постепенно уменьшая численность истребителей. Изящность и маневренность уступили силе и лобовым атакам. Осталось поровну, одна эскадрилья на другую. Щиты "Финализатора" все еще стоят, хотя часть значительно убавила в мощность. Стоило "Бесстрашному" закончить маневр, как из гиперпространства выпрыгнул огромный суперразрушитель. Почти невидный в космосе из-за своего черного цвета. Тяжелые лазерные пушки сразу пробили часть щитов «Выбора». Люк вздрогнул. Далекое знакомое чувство. Словно из прошлого вернулся разрушенный «Палач», а вместе с ним Император и Лорд Вейдер. Люк помнил большинство данных, просматриваемых после победы на Эндоре. «Затмение» - так и не реализованный корабль. Забавно, что сенаторы яро утверждали, что корабль давно демонтировали. Но неожиданно Люк понял, что совсем не чувствует страха. Предчувствие опасности пропало. Словно то, что должно было давно случиться, случилось, и ничего не изменить. – Адмирал Акбар, срочно вызывайте мостик «Бесстрашного». Нет, я сам это сделаю, – Люк быстро вбил цифры, и экран, замигав, показал Лею и остальных, напряженно наблюдавших за ситуацией. – Лея, вы должны отступить. Иного выхода нет. Мы проиграли. Вы должны отступить и затаиться. – А «Выбор», Люк? Как же вы? – ее голос дрожал, но глаза в минуту слабости оставались сухими. Он почувствовал острую боль в сердце. Но ничего нельзя изменить. – Гипердвигатель поврежден. Ангары для эвакуации уничтожены «Затмением». Мы останемся и будем вести бой до конца. На мостике «Вызова» все четко встали и отсалютовали по уставу, прервав передачу. Он прикрыл глаза и послал прощание в Силу. Прощай, Лея. Ответом ему нежно прилетело «Прощай, Люк. Я… Я… Она не успела договорить, как «Бесстрашный», ботанский крейсер и четыре оставшихся крестокрыла ушли в гиперпространство. Покой и смирение улеглись в его душе, сметая все страхи и опасения. Он готов умереть. Уже второй раз. Те же чувства, как при полете на вторую Звезду Смерти. Люк и не особо надеялся выжить. Пятьдесят на пятьдесят. Но тогда был шанс, и он его не упустил. Интересно, что так тогда чувствовал себя отец? Люк потом много думал над вариантами развития событий. В некоторых отец мог бы выжить, если бы не юношеская самоуверенность и самоотверженность Люка. Но он никогда не сожалел о содеянном. Прошлое нельзя изменить. – Адмирал, вы предполагаете сдавать? – тот покачал головой, не соглашаясь. – Совершенно нет. Это бессмысленно. Нас абсолютно всех казнят. – Тогда я предлагаю таран, как только потеряем последние щиты, – все присутствующие вдруг наполнились отчаянным благородством и решительностью. Так знакомо. В Альянсе каждый день ты ожидаешь смерть, предаваясь пьянящему чувству опасности на вылетах, а, возвращаясь, устало падаешь в кровать, мечтая о тарелке горячей еды и чашки кафа или чего крепче. У Хана на Соколе все находилось корелианское виски в самых неожиданных местах. Один раз он нашел его тайник в освежители. Забавные моменты жизнь промелькнули, угаснув. «Выбор» накренился, его батареи замолкли, и рабочие остатки двигателей на полном ходу понесли корабль на таран. Люди встали из-за панелей и компьютеров, включилась громкая связь. Акбар печально улыбнулся и громко заговорил. – Сегодня мы оказываем большую честь и помощь Сопротивлению в борьбе против диктатуры Первого Ордена. Каждого из нас запомнят героем, потому что это истина! Вы должны гордиться собой в этот трудный час! Каждый из вас оставил что-то важное дома, но пути назад больше нет. Примите свою смерть с честью и благородством, ведь Сопротивление спасло и еще будет спасть многие семьи, защищая Республику. Наш долг оказать любую борьбу, и вот настал этот час. Я рад был служить со всеми вами! И со всего корабля пронеслись громкие возгласы: – Мы очень рады, адмирал Акбар! Люк тоже стоял и улыбался. Теперь он в полной мере понимал отца, когда тот прощался с ним перед смертью. Эти чувства… Их не передать словами. Нос корабля стремительно врезался в щиты, пробивая их, и с громким хлопком влетел в «Затмение». Люк услышал отголоски нескольких тысяч смертей. Полыхающий корабль не желал останавливать даже под мощным лучом захвата Финализатора, которым все равно бы не справился с крейсером. И он смотрел на море пожара, принимая и понимаю свою смерть. Перед самым концом Люк широко улыбнулся старой детской улыбкой и тихо позвал в Силе, не надеясь на ответ. «Отец». Прогремел новый взрыв, мощной волной огня захватывая мостик. И на самом краю сознания Люк услышал далекий мягкий бас. «Сын».