Темнейший разум.

Когда-то очень давно, в глубоких чертогах памяти… Вальтер стоял в длинном, почти никак не освещенном туннеле, по широким бетонным стенам которого шли какие-то кабели, удерживаемые ржавыми скобами. На них висели плотные комья грязной паутины и пломбы, поставленные бессчетным количеством сантехников, изредка осматривавших туннель. Кстати один из них тут так и остался — осунувшийся труп, пробитый краем лопнувшей трубы лежал в паре метров позади. Джинсовая одежда ещё даже не у спела покрыться пылью, а кровавое пятно за ним похоже совсем недавно окончательно всохло в стену. Вокруг валялись ржавые инструменты, так похоже и не использованные по назначению и желтый чемоданчик из которого они высыпались. Похоже снаряды обрушившиеся на городок сверху, стали неожиданностью для бедолаги и он от испуга упал на вывороченный кусок трубы. Изредка все вокруг сотрясалось, словно на вибростенде и в воздух поднимались почти непроглядные облачка серой пыли. Слышался глухой писк крыс и мышей, спасающихся от канонады наверху. Да уж, этим ублюдкам всегда есть где спрятаться, хоть в трупе… Под самым потолком на холодном ветру, пропахшем резиной и пылью, со скрипом покачивался ряд выключенных диодных ламп. На одной из них висела какая-то тряпка, колышущаяся на ветерке, подобно приведению. Слева и справа от вампира, ошарашенно вращающего головой, простиралась тьма, лишь где-то вдали рассеиваемая столбом света, спускающемуся из какого-то люка. К нему вела обвалившаяся металлическая лестница, на которой распласталось ещё одно тело в темно-оливковой униформе. Горшкообразная каска скатилась вниз, и вслед за ней потихоньку стекал ручеек свежей крови, омывающей пять или шесть ещё теплых гильз от АК. Не стоило Натовцу лезть за сержантом, хотя, упрекнуть бедолагу в том что он нашел себе убежище было не за что. Людям свойственно забиваться в норы едва они слышат протяжный вой падающих снарядов, каждый из которых может буквально испепелить тебя за считанные мгновения. Может в этом плане судьба подарила Натовцу хороший подарок в виде нескольких точных попаданий профессионального палача — десантника штурмовой группы… Именно оттуда, где распластался труп, ещё не отпустивший свою боевую подругу G-36K, дул ветер, принося отвратительный запашок дыма и гари, столь привычный для солдат воевавших в городах. Около лестницы стояла пара металлических ящиков, в которых похоже были какие-то материалы, а сразу за ними лежало танковое орудие, которое видимо так и не смогли присобачить обратно на «Абрамс». На полу были толстые сточные решетки, под которыми плескалась мутная вода, полная пыли и мелких кусочков бетона. В неё уходили толстые пучки обесточенных кабелей, скрывающиеся в мутном месиве грязи. Где-то под ним скрывались толстые водопроводные трубы, изорванные просто в хлам, а потому скоро вода начнет потихоньку затапливать этот туннель, вероятно помнящий ещё вторую мировую (об этом свидетельствовали косвенные знаки, вроде очень плохо стертого следа от имперского орла, расположенного над входом в коллектор). Наверху, под парой метров бетона, что-то оглушительно грохотало, напоминая храп огромного существа, перекатывающегося с одного бока на другой. Там все ещё полыхал один из множества городков, в которых сержант успел побывать за многие десятки боев и сражений. В его уставшей и оглушенной от трехчасового, ночного боя голове, невероятным хороводом мчались мысли и воспоминания, в которых яркими осколками были картины боя. Отряд «Дельта» прорывался назад к своим, сквозь плотное кольцо окружения, в которое они попали всего пару часов назад, после высадки где-то в западной Польше. Надо признать, разведка очень сильно ошиблась, забросив отряд десанта отнюдь не в разрушенный поселок, в котором им предстояло закрепиться, а в самый настоящий муравейник, кишащий войсками NATO. Отряд попал под раздачу, почти моментально ввязавшись в ожесточенный бой. Они заняли здание старой школы, построенной ещё в далекие восьмидесятые и отбивались от превосходивших их сил противника. В оде этих боев они потеряли около десяти человек из пополнения и трех ветеранов, в том числе одного их гранатометчиков. Именно из-за этой потери, когда появилась легкая техника, десантникам пришлось спешно сматываться, молясь найти по пути хотя-бы трофейный гранатомет. Помимо них серьезно пострадал развед-отряд «тета», выброшенный немного южнее и огребший от артиллерии по самое не балуйся. По рации до сих пор, совсем редко, слышались их отчеты о продвижении назад. Впрочем они могли делать это с чистой душой, ведь штаб обещал массированный удар «Градами» по квадрату, с последующей подчисткой авиацией… Как всегда, штабные идиоты не сказали сколько надо ждать до удара, вот и пришлось срочно спасаться бегством, причем в разные стороны, чтобы не сдохнуть всем сразу. Сержант почти не помнил как он оказался один, да ещё и под землей, в этом чертовом туннеле, полном крыс и всякой хери, но выбора у него особо не было. Подняться наверх, значило попасть под ураганный обстрел РСЗО, если-же он пойдет вперед, то скорее всего наткнется на выход или убежища натовцев. В одиночку он вряд-ли сможет отбиться от большого отряда, но почти точная смерть, намного лучше гарантированной. Вальтер в очередной раз огляделся, вскидывая к глазам «калашников» на котором красовалось множество подпалин и пятен сажи. Коллиматорный прицел был сбит каким-то осколком, в приклад немного треснул, получив мощнейший удар об угол бетонного блока. Нашлемный фонарик давал столб рассеянного света, дающего весьма скудное представление об окружении, но и этого опытному военному хватало. Вокруг не было ни души, а звуков погони или шагов, не было. «Может они меня не заметили?» — Подумал Вальтер, отводя взгляд от спуска и отправляясь вперед, быстро переставляя ногами. Хоть он похоже и был тут один, он не оставлял своей обычной осторожности — берцы, испачканные в чьей-то крови и глине, тихонько шуршали по решеткам, не поднимаясь слишком высоко чтобы не громыхать, ведь зачастую именно то, услышал ли ты врага первым, решает исход локального боя. Хотя, в том грохоте что разразился наверху, вряд-ли кто-то услышит его легкую поступь, больше похожую на тихое бумканье мешков, падающих с небольшой высоты. Да, для двухметрового десантника он двигался довольно ловко, со свойственной ему, грубой грацией, при взгляде на которую любая балерина выпустила бы фонтан крови из глаз, однако солдатам этого хватало. Побитое снаряжение тихо брякало на шуршащем камуфляже, обвешанном бронепластинами самого совершенного боевого костюма ВС РФ. На нем уже красовалось несколько серых следов от пары касательных и одного прямого попаданий, однако ни одна пуля не пробила его, а силиконовая подложка, вместе с амортизирующим гелем, почти ликвидировали возможные последствия сильного удара. Вальтер прошел пару метров и выглянул в боковой проход, коих тут было довольно много. За каждым из них можно было ожидать чего угодно, от растяжки, до группки испуганных гражданских. Кстати, касательно гражданских, по войскам прошла секретная директива, в которой все гражданские приравнивались к «сторонним помехам». То-есть, любой убитый гражданский, был-бы даже не записан как погибший в ходе боевых действий, чем активно пользовались особо озлобленные, или тронувшиеся рассудком солдаты. Впрочем, сержанту тоже было за что мстить и он с определенным удовольствием вел огонь по гражданским, когда не было более достойных целей, хотя никогда не доводил это до фанатизма. К счастью для тех кто мог бы тут прятаться, этот туннель был намертво завален горой уже давно осевших обломков, среди которых виднелся кусок стены, к которому ещё были приколоты чьи-то семейные фотографии. Где-то на фоне шуршала внутришлемная рация, ловящая только «белый шум» статики, через которую изредка прорывался чей-то голос, монотонно диктующий какие-то цифры на английском. Её сержант уже почти не замечал, отметая куда-то на фон, однако голова все-равно гудела от недавнего боя. Вскоре туннель сделал резкий поворот вправо и ушел вниз на пару метров, превращаясь в покатую лестницу из бетонных блоков. Над ней висела единственная нормальная лампочка, которая лопнула от близкого взрыва, едва сержант прошел под ней. Канонада на поверхности не прекращалась ни на секунду, хотя и стала ощутимо тише, явно уходя все дальше на запад, круша и ломая остатки и так истерзанного города. Пройдя ещё сотню метров, сержант оказался в ещё более широком туннеле, затянутом полупрозрачной дымкой или паром. В его центре булькала река из сливных вод и канализации, от неё исходил умопомрачительный ароматец гниющих трупов, и отходов жизнедеятельности человека. Именно от неё поднимался пар — похоже она была горячей, может от огня наверху, а может от крови… По бокам от неё были достаточно широкие проходы, отгороженные небольшими бортиками, за которыми можно было легко спрятаться. Слева начинались очистные конструкции, турбины которых остановились навсегда, из-за огромного осколка снаряда, который неведомым чудом занесло сюда. Он застрял прямо между лопастей, вырвав их нахрен… Освещение здесь было немного лучше — все те-же люминесцентные лампы, дающие очень тусклый свет, доносящийся словно через очень плотный слой тумана. В нем грязная вода казалась темно-зеленой с примесями красного, а может так отсвечивали водоросли, плотно облепившие дно стока. Совсем рядом со входом откуда пришел Вальтер, плавали три уже вздувшихся трупа, одетых в гражданское. Похоже на это место приходилось большое давление, ведь стены и потолок сильно потрескались, а через одну широкую дыру, из которой выглядывала сточная труба, сыпались искры, и горящие обломки с поверхности. Сверху грохнуло что-то особенно мощное и в воду упал огромный обломок потолка, поднявший целую волну воды, поднимающейся из зловонных пучин стока. Вальтер сморщился от отвратительного запаха, только вони для пущей головной боли ему не хватало. Вытащив из подсумка маску он надел её на лицо, подключая закрытый цикл дыхания — получался почти-что плотный скафандр. Свежий, нереально чистый воздух пошел под маску, освежая разгоряченное лицо. Создавалось впечатление что твоя голова находится в огромной банке, заполненной какой-то густой жидкостью, для солдат страдающих клаустрофобией это было адом. Внутренние динамики встроенные в шлем, в точности передавали звуки снаружи, отсеивая гулкое дыхание, отдающееся в противогазе, а поляризованные штурмовые очки делали изображение вокруг немного более сфокусированным. Сержант осторожно пошел вперед, но пройдя где-то десяток метров, он оказался на широкой развилке, в центре которой была ещё гудевшая турбина. Он понятия не имел в какую сторону идти, под землей его топографическая память выключалась чуть более чем полностью, делая его слепым, аки кротик. Он снял с пояса компас, осветив его нашлемным фонарем, который почему-то начал понемногу мигать. Его свет бликовал на пластиковой крышечке, на которую периодически сыпались мелкие крошки бетона, не давая разглядеть движение стрелки. Сержант нервно облизнул губы, почему-то у него резко заболела голова, а глотка высохла. Какое-то ощущение неправильности робко постучалось ему в затылок. Боец на миг застыл, а потом резко развернулся вскидывая АК и беря на мушку собственный выход. Там что-то едва земетно шевельнулось, как-будто кто-то маленький прятался за поворотом. Сержант настороженно присел на корточки, переходя за прикрытие бортика, все-ещё вглядываясь в туннель. Да, там точно кто-то прятался, кто-то очень маленький. Вальтер мог-бы просто пройти мимо и навсегда забыть об этом движении, но… Так он бы поступил если-бы не был опытным кадровым военным! В тени прохода могло прятаться что угодно, от вражеского разведчика, до собаки, которая сейчас уже мчится к хозяину, чтобы своим лаем привлечь внимание к туннелю. Вальтер прижался к стене и затаился, буравя глазами проход и медленно шагая вперед. На миг ему пришло в голову что это может быть ловушка, а потому он рефлекторно опустил взгляд на подсумок с гранатами. Осталось всего две и одна из них кумулятивная, против танков, а значит людям не сделает столь «мокро» как осколочная. До прохода осталось меньше двух шагов и сержант на всякий случай расстегнул ножны, в которых покоился острый нож, покрытый кучей зарубок. За поворотом послышался резкий шорох, словно кто-то пытался сбежать, а потому сержант резко выглянул из-за поворота, вскидывая руку. На миг его пальцы просвистели в воздухе, а потом ухватились за что-то, что-то верткое и отчаянно закричавшее тоненьким голоском, когда пальцы сомкнулись. Ещё через миг его фонарик высветил бледное, напуганное лицо, обрамленное грязными серыми волосами, в которых было множество бетонной крошки. Это была девочка, от силы лет восьми, максимум девяти, одетая в грязный свитер и порванные джинсы. В водянистых глазах отражался слепящий её фонарик, буквально подсвечивающий её ужас. Похоже ребенка очень сильно напугал вид противогаза и громоздкой усиленной брони, которые в купе с огромным ростом, превращали Вальтера в громадное страшилище. Она тут-же плаксиво залопотала что-то на непонятном языке (скорее всего на польском, но сержант никогда не отличал этот язык от прочей лопотни, к которой он относил множество языков), пытаясь оторвать от себя огромную ладонь сержанта, под которой скрывалось все её левое плечо. Ствол АК почти уперся ей в челюсть, и через миг девочка похоже поперхнулась словами, увидев направленное на неё оружие и форму. В годы войн дети быстро учатся различать своих и чужих, понимая что с одними безопасно, а другие скорее всего просто угостят пулей. Писк ребенка разнесся по туннелям, грозя привлечь внимание всех кто был вокруг, как оказалось люди тут все-же были. Из-за угла вышел тощий, лысеющий мужчина в темно-зеленой вязаной жилетке, и брюках. Один его вид создавал впечатление что он тупо огромная человекоподобная крыса. Заметив что происходит и он тут-же вскинулся испуганно глазея на огромного десантника, едва умещающегося в туннель, а потом поднял трясущиеся руки. С губ сорвалось какое-то слово, которое сержант не разобрал, а ноги как-то странно подкосились, как-будто человек решил идти вприсядку. Время застыло и сержант продолжал глазеть на двух напуганных гражданских, а его голову распирало чувство неправильности происходящего. «Да! Черт! Тут что-то не так!!!» — Думал он, продолжая держать девочку, которая уже даже не пыталась отбиваться. И вдруг до него дошло, несколько вещей сразу… Первое: страшное чувство дежавю и то что стены как-то странно проходят волнами, как-будто они были из желе, второе — это громкий, почти оглушительный треск дозиметра, ругающегося на огромную дозу получаемой радиации. А последнее… Это рация, она перестала захлебываться в бесконечном потоке радиопомех и вдруг в этой кристальной чистоте, он услышал голос девушки-оператора. — «Дельта» главный! «Дельта» главный! Рапорт об текущем состоянии! .  — Говорит «Дельта» главный… — Прошептал сержант, отпуска девочку и наклоном головы активируя свой канал связи. — Мы в дерьме, разделились и выдвигаемся к заранее обозначенной позиции.  — Ваш статус?  — Полная ж… Все плохо, я застрял в коллекторе с двумя гражданскими.  — Гражданские? Надеюсь вам не надо напоминать про стандартную процедуру во время секретных операций?  — Секретных? — Усмехнулся Вальтер, переводя взгляд с девочки на её отца и обратно. — А ниче, что там «грады» пол города в пыль перетерли?  — Все равно. — Голос операторши, подозрительно знакомый и в то-же время отталкивающий (сержант все пытался понять откуда он помнит его), был совершенно безразличен. — Процедура устранения свидетелей предусмотрена. - Тут, эм, ребенок. — Сержант отошел от девочки на шаг, перехватывая АК поудобнее и незаметно переводя триггер на стрельбу одиночными. Конечно тратить патроны на двух безоружных гражданских было глупо, но мать об них нож, было-бы ещё тупее. Не для этого его ковали и закаляли, в цехах оружейных заводов Сибири. Да, сержант всегда был крайне далек от понятий об идеальном воине-герое…  — Произвести процедуру устранения. Это. Приказ.  — Есть. — Вальтер отклонил голову обратно, но все-равно одно слово пульсировало в голове, словно набат индейских барабанов: «убей! Убей! Убей!». То-же самое безостановочно твердила девушка-оператор: солдат, это приказ! Стреляй!!! И сержант спустил курок, без лишних раздумий или угрызений совести. АК громко чихнул, а дульная вспышка на миг отразилась от стекла штурмовых очков. Ещё миг и громкий визг девочки, в которую стреляли почти в упор, превратился в крик, а брызги крови, неестественно густой и красной, ударили в лицо Вальтера. Следующим движением он залепил ей прикладом в челюсть, рассчитывая прикончить мерзавку одним ударом, но вдруг голос в голове закричал: «ТВОЮ МАТЬ!!! ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК!!! Да, я был в коллекторе! Да, я видел там девочку, но не убивал её!!!» — это был его собственный голос. Вальтер отшатнулся назад, глядя на свои руки, в которых был окровавленный автомат. Все вокруг поплыло и начало разваливаться с оглушительным звоном и треском бьющегося стекла. В единый миг все декорации вокруг обрушились, оставляя сержанта одного в полной темноте, стоять в нереальном недоумении. «Нет, я не делал…» — Подумал он тяжело дыша и оглядываясь. Но вокруг была лишь чернота, в которой не было ничего кроме него самого, и столба тусклого света, льющегося на него. «Да, я убивал детей, но не ту девочку… Нет… Не убивал» — Вальтер отбросил от себя автомат словно тот был змеей. — Слышите?! Не убивал!!! — Закричал он, отпинывая оружие и с отвращением глядя на окровавленные руки.  — Но убил-бы… — Тихо прошелестел мирный женский голос, опять-же, столь знакомый, столь теплый, что даже мурашки на спине разгладились. — Если-бы тебе приказали… - Что? Ты кто? — Задал вопросы сержант, прекрасно осознавая всю их тупость.  — Ты всегда выполнял приказы, как песик. — Продолжал голос и его источник двигался вокруг него, словно говорившая ходила. — Гав-гав… Да? Задумайся, сколько человек ты убил по приказу? Сотню, четыре? Тысячу? А сколько ерунды ты делаешь каждый день? Всю твою жалкую жизнь тобой кто-то руководит… Сначала мать, потом старший брат, командир, Боннибель, а теперь ещё и Марселин… - Ой, все!!! Иди в жопу! — Возмутился сержант, неожиданно находя в себе силы: «Это ведь сон! Как я сразу не допер!»  — Это не сон. — Моментально обломал всю надежду неизвестный голос: и никуда я не пойду… — Насмешливо ответил голос. — Ты никогда не жил для себя, да ты и не умеешь… Все что ты умеешь — быть «шестеркой», марать руки в крови и вечно служить тем у кого есть власть… Ты ведь не герой, как Финн, ты военный преступник и не обязан бежать по первому зову исполнять волю власть имущих… Может пора уже делать что-то для себя? - ИДИ. В. ЖОПУ. Отвали!!! — Ругнулся вампир, поднимая АК с пола и принимаясь водить стволом из стороны в сторону. — Я делаю не для кого-то! Мне так жить легче! — Нашлемный фонарь мелькал в темноте, мигая все чаще и чаще и в тот момент когда батарейка в нем приказала долго жить, он высветил несколько силуэтов. Полупрозрачные, словно из мерцающего дыма, они рельефно повторяли людей одетых в бронекостюмы, а их руки поднимали оружие. Сержант рефлекторно вдавил спусковой крючок, нажимая его раз за разом, переводя оружие немного левее. Глаз уставился точно в прицел, ловя головы в разбитое перекрестье. На пол посыпались горячие одиночные гильзы, звонко раскатывающиеся по черноте и подпрыгивающие как мячики для пинг-понга. Дымок от них собирался в небольшое облачко и каким-то чудесным образом превратился в непроглядный туман, стелющийся по ногам. Время вокруг стало идти медленнее, пули из АК вылетали как очень сонные мухи, потихоньку разгоняясь и отправляясь в сторону целей. А те в свою очередь открыли ответный огонь и их пули летели немного быстрее, а каждый выстрел подсвечивал пепельные лица, по которым нельзя было определить ни их пол, ни возраст, лишь сияющий взгляд глубоких глаз, пронзал сознание Вальтера. Когда в них попадали пули, то они раскалывались на тысячи объемных осколков непонятного материала. Вальтер начал приседать, одновременно смещаясь в сторону и продолжая стрелять. Враги разбивались словно мишени в одном тире на юге Белоруссии, где в качестве мишени были вазы. Оглушительный звон пробивался даже сквозь шлем и звуковые фильтры, а стрельба все шла и шла… Где-то на фоне все-ещё вещал голос, твердя что-то про свободу и личные интересы, но Вальтер его не слушал. Он выстрелил шесть раз, смотря как враги лопаются один за другим, тут-же развернулся и пустил две пули левее, одновременно приседая, чтобы в него не попали. «Сколько раз я уже выстрелил, двадцать? Сорок? В АК не может быть столько патронов!!!» — Подумал Вальтер, падая на правый бок и обнаруживая что новые враги выходят из темноты за его спиной. Две наскоро выпущенные пули пробили ближайшего врага, уронив его на спину, однако не успело тело долететь до черного пола, как рассыпалось на осколки. Он переставил ладонь вперед и выстрелил из ГП, отправляя гранату в скопление врагов, уже поднявших свое оружие. Три пули просвистели прямо над его головой, медленно рассекая воздух и прежде чем граната от подствольника унесла стрелков в ад, Вальтер успел разглядеть их снаряды в деталях. Град осколков окатил его, больно ударяя в бок, но сержант уже вставал на ноги, как вдруг он увидел сквозь врагов какую-то тень. Она шла спокойно и медленно, будто пули летающие над её головой, были из пенопласта, или не существовали вовсе. Сержант отскочил левее, врезаясь плечом в нового врага, чтобы выбить к него оружие, но ствол неизвестной винтовки врезался ему в ребра. На миг он вздрогнул, осознавая что не успеет увернуться от пули летящей с такого близкого расстояния. В тот-же миг его фонарь в последний раз полыхнул, выхватывая тень идущую к нему… Это была Марселин, с лицом искаженным надменным гневом. — Не всегда слушать кого-то правильно! — Гаркнула она, перекрикивая фоновый голос и в этот момент на боку сержанта расцвел цветок боли от пулевого попадания… … — Не дергайся кретин! — Вальтер резко раскрыл глаза, чувствуя как кто-то пихает его в бок, при-чем активно выпуская когти. По его лицу градом катился соленый пот, а в ушах ещё гремел тот странный голос, требующий восстать и отправится н осуществление собственных желаний, к тому-же он опять не понимал как оказался не в своей постели. Вокруг была комната Марселин, перемигивающаяся лампочками множества приборов. В углу тихо гудела мини-центрифуга, раскручивающая какой-то черный состав, очень похожий на разбавленный в воде уголь. Вальтер приподнялся на локте, проводя рукой по лицу и разворачивая голову в ту сторону откуда прилетел удар в бок. Это Была Марселин, выглядящая настолько сонно, что её глаза приобрели совершенно нездоровый оттенок.. — Ты делишь ложе с королевой! Так изволь не дрыгаться на всю кровать! — Прошипела ему на ухо Марселин, отворачиваясь лицом к стене и укрываясь одеялом с головой. На тумбочке возле её головы стояла пустая бутылка из-под вина и пара книг, одна из которых была открыта на странице с изображением клыков летучей мыши в разрезе. Рисунок был до того точным что сержанту, которого и так колотила мелкая дрожь, стало совсем плохо. Ему давно не снились такие сны, уже пару лет, а до этого кошмары про войну мучили его каждую ночь. Чуточку поскрипев матрасом, сержант сел на кровати, закрыв глаза и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. «Это сон… Просто сон… Ничего необычного, как будто никому кошмары не сняться» — вампир помотал головой, и посмотрев как огоньки перед глазами заплясали в жуткой карусели, посмотрел на часы. » — Половина шестого дня… Бля… Это будет тяжкая ночь… (как вампир он привык называть день ночью, именно поэтому, иногда возникала путаница во времени. Например если кто-то назначал вампирам встречу в час дня, надо было уточнить, что в человеческий час дня, иначе собеседник придет к часу ночи, а потом ещё, и будет ругаться на вас) … …Чтож, именно так и пошли дни, постепенно складываясь в недели — медленно и странно. Погода на улице стала по весеннему теплой, солнце буквально не уходило с чистейшего небосвода, а снег окончательно растаял. Хотя, глубоко в лесу и в черных зевах древних руин, и бункеров, он ещё остался, представляя великолепное укрытие для всех кого бесил весенний зной. Об прежнем холоде напоминал лишь легкий бриз, любящий трепать волосы и одежду гуляющих людей. От него шли мелкие мурашки, а душа словно расправлялась, как парус яхты, дарующий движение всему телу. Изредка, вместе с запахом влажной земли и морской соли, он приносил лепестки цветущей вишни, своей белизной страшно контрастирующие с зеленым фоном. Нес он и приятный запах воды, которая словно свежая кровь наполняла прозрачные реки, по берегам которых уже расправился рогоз и камыш, громко шуршащий ночью. Иногда можно было увидеть небольшие группки оперативников, нежившихся на солнышке или купающихся в реке, даже не подозревая о том что она радиоактивная, впрочем-то что они начинали светиться по ночам, позднее само говорило об этом. Травка окончательно высунулась, расправляя свои трепещущие стебельки и вскоре бескрайние луга, стали оправдывать свое негласное название, став нереально зелеными. В этой траве можно было лежать, видя как она колышется над твоей головой, словно ворс огромного ковра, укрывающего просыпающуюся землю, а вечером в ней стрекотали десятки видов насекомых. Тем-же кто не любил просто так смотреть на небо, или боялся солнца, могли отползти в предместья темного леса, в то место где начинались густые кустарники. Кусты, выглядевшие столь жалко под шапками снега, расправились с новой силой, становясь такими-же темными и таинственными как раньше. На некоторых из них высыпали ягоды, порой очень вкусные, а порой смертельно опасные или радиоактивные. Ими лакомились стайки разноцветных птиц, щебечущих свои громкие трели, столь приятные для уха. А когда над землей на огромной скорости пролетала черная глыба транспортника оперативников, гудящая своими фузионными движками, то птицы разлетались в разные стороны, громко протестуя. А ветер от летучей машины поднимал небольшие облачка из листьев и влажных капель, дождем оседающих на земле. Было очень приятно гулять по ожившему лесу, ловя лицом ветер, слушая как он играет в густых кронах, будто гладя деревья своей влажной рукой. После столь долгой зимы, давшей очень много влаги (которая к слову уже почти рассосалась), деревья стали разрастаться прямо на глазах и вскоре кроны, меж которых раньше были большие просветы, теперь сплетались ветвями. Сквозь них свет едва пробивался, создавая таинственный полумрак, под которым между тем кипела жизнь. Парили облачка светлячков, росли растения и бегали животные (хотя скорее всего мутанты), для вампира же такой мрак был и вовсе дневным даром. Любимые места друзей превратились в сумеречные зоны, в которых можно было сидеть хоть круглые сутки, надо было лишь огибать те единственные солнечные колодцы, которые все-ещё встречались в лесах. А встречались они на больших полянах, на которых трава достигала таки чудовищных размеров, иногда закрывая сержанта с головой. Цвели разноцветные цветочки, источающие манящие, терпкие ароматы, на которые слетались пчелы. Особенно выделялся нежный аромат розовых кустов, которые каким-то невозможным образом выросли на самой вершине горы, в которой жили вампиры. Они обрамляли то самое, сухое дерево, под которым сержант любил сидеть вечером, любуясь на колышущиеся морские волны, на которых плясали остатки льда и вкалывать нож в сухую древесину. Немного поморочив себе голову, вампир сделал их этих кустов некое подобие «живой» арки, накрывающей подножие дерева своей тенью. Вечером выпадала холодная роса, хрустальными каплями оседающая повсюду, и если посветить фонариком на любой куст, то начинало казаться будто он усеян маленькими алмазами, растущими прямо из ярко-красных лепестков огромных бутонов роз. Правда довольно скоро розы начали превращаться в белые, потому-что Вальтеру понравился вкус, а учитывая что он все больше времени проводил здесь, то вскоре под кустами появилась низкая лавочка. Под ней в холодную землю были вкопаны бутылки с коньяком, а в дупле дерева, в полиэтиленовом пакете лежала одна из книг, которую он взял в библиотеке. «Приключения Тома Сойера» — вампир так и не прочел её в детстве, недооценивая всю магию чтения. Теперь ему нравилось сидеть на этой лавочке с книгой на камуфлированных коленях и смотреть как на западе небо окрашивается в багровые тона, дарованные солнцем уходящим под воду. Было в этом что-то особенное, облегчающее его мертвую душу, а в голову приходили спасительные мысли, ведь находиться дома становилось для него все-большей мукой. И было это вовсе не из-за ночных кошмаров, которые стали приходить к нему почти каждую ночь, не давая вампиру спать, а в Марселин… Сержант все чаще бегал по странным поручениям вампирши, выполняя её задания. Дом быстро обрастал книгами, различными приборами и пробирками, которые вампирша брала словно из ниоткуда, проводя целые сутки за работой, о которой она ни говорила ни слова. Из её комнаты то и дело вырывались клубы дыма или сдавленные ругательства, а её постоянная молчаливость, и состояние «глубоко в себе», были для Вальтера мукой. Конечно он продолжал считать себя самостоятельным, шляясь по округе в свободное время, но его мысли неизменно возвращались к ней, беспокоясь за её психику. Вампирша стала холодна, будто в её душе потухло прежнее пламя озорства и веселья, даже выпив она больше не буянила, а просто смотрела на огонь, и мало что могло заставить её улыбнуться. Даже когда сержант принес ей её любимые цветы (он был пожалуй единственным существом во всем Ууу, кто знал о том какие именно ей в тайне любит), она лишь понюхала их и поставила в вазочку на кухне, и даже не полюбовавшись, ушла наверх, экспериментировать дальше. Её увлечение, оказалось отнюдь не увлечением, а скорее новым образом жизни: постоянное чтение и создание чертежей, увлечение собственной красотой (сержант даже подозревал что у неё в комнате засел гипно-червь, но ничего не нашел, даже после тщательного обыска), и постоянное желание роскоши. От последнего Вальтер не отказывался, ведь золота у вампиров было столько, что можно было купить почти все земли Ууу и ещё осталось-бы. Однако вид Марселин в домашнем платье, такого тонкого и профессионального покроя что глаза невольно расширялись, был несколько необычен, а её новая привычка носить очки, и пить чай («Она же, бл*ть, мне столько лет говорила что не любит чай?!») вовсе выбили сержанта из колеи. Более того, в доме началась какая-то чертовщина, вроде тихого шепота в темных углах, непроизвольное перемещение предметов и прочие атрибуты ненормальной деятельности. Вампирское чутье сержанта постоянно говорил ему о сильных возмущениях в психокинетических полях вокруг, выглядящих как легкие волны на воде. Это могло значить лишь то, что Марселин экспериментирует с самой тканью пространства, а может и подпространства, что могло закончиться полной трагедией. На многих её чертежах и папках, которые уже были заполнены записями, стояло всего два слова: проект» noctis», что это могло значить, Вальтер не мог даже предположить. Однако от её увлечения наукой была и польза, например иногда она давала ему испытать экспериментальные стимуляторы, усиливающие определенные качества вампиров. Больше всего сержанту понравился шприц с оранжевой жидкостью, которую он окрестил «огнемет в тюбике» — эта смесь невероятно усиливала способности к пирокинезу, давая власть над огнем, похлеще чем у самой огненной принцессы (жаль что всего на три минуты). Играясь с этой штукой, он едва не спалил один из лесов, случайно взлетев над ним и выпустив за собой целый дождь из пламени, что могло сравниться лишь с ковровой бомбардировкой. Говорят этот огненный дождь был виден даже из снежного королевства… …Все чаще и чаще в доме стали появляться другие вампиры, приходящие на короткий разговор с королевой и выносящие от неё конверты из черного бархата, запечатанные черным-же сургучом, на котором был личный герб её королевского высочества. Очевидно это были приказы и распоряжения (на самом деле большей частью это были угрозы и требования к соседним деревням. Часто получив такое «черное» сообщение, жители в ужасе покидали деревню, боясь навлечь гнев темной королевы, но пока об этом никто не знал), потому-что чем больше она их рассылала, тем больше сержант ощущал присутствие сородичей в радиусе многих километров. Вампиры слетались в эту часть Ууу, под видом стай ночных мышей, черных котов и собак. Их тихий писк и злобное шипение стало чаще слышаться в лесах и отелях, где они останавливались. Вслед за ними пришли и людики (читайте об них пятой части цикла), собирающиеся в огромные толпы и заполоняющие заброшенные села, и руины. Но не это стало причиной очень серьёзного беспокойства сержанта, а то, что одним прекрасным утром, выйдя из дома, он обнаружил в мусорке кожанку и прочий набор бунтарской одежды Марселин. Вот это уже было очень серьёзной заявкой и вампир был поражен до глубины души. Он бережно собрал все эти вещи, и спрятал в надежном месте, надеясь что когда-нибудь, Марселин станет прежней. Ему ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к Боннибель, уж кто как ни она, сможет поработать мозгоправом…