Темнейший разум.

Не смотря на то что спальная зона оказалась намного удобнее чем говорил сержант, уснуть принцесса так и не могла. В её голове кружились различные мысли о том что произошло, они роились словно пчелы в своем улье не давая жвачке нормально заснуть. Едва она смыкала глаза, как перед глазами вновь представала картина вампирской фермы крови, в которой мучились, медленно умирая сотни оперативников. Видела как людики в клочья разрывают служанку спасшую её и как сержант зачем-то жестоко зарезал пятерых своих „марионеток“, хотя мог их просто оставить. Хотя, сама принцесса тоже была далеко не ангел, но до бессмысленной жестокости, без всякой цели и смысла, она никогда не опускалась. Сама идея простого убийства ей претила, ладно когда оно делается ради науки или чтобы предотвратить катастрофу, но убить просто так… Это было несколько ниже её моральных принципов, пусть она и не часто к ним прислушивалась. Все это не давало ей уснуть. Это было то самое чувство когда устал настолько, что не можешь спать. Она просто лежала на матрасах, внахлест постеленных на полу и укрытых невероятной горой одеял и простыней, напоминающих скорее гнездо какой-то птицы чем кровать. При каждом движении они тихо поскрипывали и шелестели, будучи немного неумело связанными между собой, тонкой металлической нитью или рыболовной леской. Сержант делал кровать под свои огромные размеры, а потому принцесса просто терялась на ней, ощущая себя неприятно крошечной. К тому-же на этой кровати уже несколько лет никто не спал, а потому она была немного пыльной и свалявшейся. Позади принцессы тихо посапывала Белль, уткнувшаяся носом в её затылок и как всегда закинувшая на принцессу свою левую ногу. Руками она приобнмала её за талию, немного больно сжимая пальцы. Она немного мешала принцессе, но та уже настолько привыкла к объятиям видения, что почти не замечала неудобства. Принцесса в очередной раз шмыгнула носом и почесала живот, переворачиваясь на спину, и глядя в потолок. Над её головой висел целый лес из армейских жетонов, привязанных к небольшой решетке под потолком. Они тихо позвякивали, ударяясь друг о друга своими ржавыми, или помятыми краями. В темноте они едва заметно поблескивали и окачивались, напоминая звезды. Сержант находил эти жетоны повсюду, буквально в каждом разрушенном здании и почти на каждом скелете или зомби, и приносил сюда, отчищая от ржавчины, и восстанавливая по мере сил. — Это напоминание о моем вечном долге памяти. Даже когда звезды погаснут, а Земля перестанет существовать, мои боевые товарищи не будут забыты. — Сказал он принцессе когда та ложилась спать. Теперь на неё немного давило осознание этого, будто с потолка на неё глядели не жетоны с именами, а сотни усталых глаз, уже давно погибших солдат. Стена справа от неё оканчивала убежище, будучи утепленной прослойкой из пробкового дерева и грязноватым утеплителем для труб. Сержант превратил её в эдакий реликвиарий своей собственной жизни, видимо собрав здесь все что было ему очень дорого. На ней висел почти выцветший и тщательно заштопанный триколор, на котором красовалось множество древних подпалин, и пулевых отверстий, которые вампир не смог заделать. По его периметру шла золотая прошивка, которая не давала флаг разойтись или порваться дальше. Неизвестно как он вообще пережил целое тысячелетие, ведь судя по следам, он был где-то на улице, возможно даже в пустошах. Рядом с ним висело самое настоящее сокровище: боевое знамя отряда «Дельта„… Это был обыкновенное знамя ВДВ, очень сильно потрепанное временем и многочисленными боями. Часть его немного обгорела и сажа поглотила номер роты, и полка, оставив только одно слово „Дельта“. Почему-то принцессе очень хотелось взять и потрогать это знамя, прикоснутся к невероятной древности, попавшей сюда через рюкзак сержанта. Тот приложил максимум усилий чтобы защитить это знамя, выполнив один из главных воинских заветов: „погибни сам, но знамя врагу не сдай“. Принцесса тихо вздохнула, принимаясь перетряхивать одеяло, которое закрутилось вокруг её ног. Сержант выделил принцессе берцы и носки из своих запасов, заодно обработав её ступни йодом. Теперь те немного жгло, а из-за жары принцесса вся впотела, что ещё на шаг отдаляло её от сна. У её ног тихо бурчала переносная электрическая батарея, видимо скрученная с какого-то корабля Лунной корпорации. Именно она давала тепло, которое можно было скорее приравнять к печному жару. Слева-же колыхалась занавеска, сквозь которую пробивался тусклый свет настольной лампы, очерчивающий силуэт сержанта. Тот действительно не спал, сидя за одним из столов с наушниками на голове и крутя тумблеры радиопередатчика. В ночной тишине землянки был слышен бессмысленный шорох пустых волн, пробивающийся сквозь наушники, и то как Вальтер тихо записывает что-то водя по бумаге карандашом. Иногда он отрывался и прикладывался к прямоугольной бутылке с коньяком, громко булькая содержимым. Принцесса лежала, слушая эти звуки и размышляя обо всем — это мучало её. Мучала тупая беспомощность и злоба на собственную недальновидность. Она была уверена что Марселин изменения пойдут только на пользу, что она на конец-то будет вести себя как взрослый человек, а вышло только хуже. Ей совсем сорвало тормоза, и вместо человека трезво рассуждающего и не творящего всякий беспредел, Марселин стала ужасным существом, чьи амбиции не ограничены совестью или моралью. Выходить кому-то просто не нужно взрослеть… Если Боннибель до сих пор мучилась от осознания собственной вины перед человечеством, то вампирша могла-бы посмотреть на выжженную ядерным огнем землю и спокойно заказать себе стакан сока, даже не особо размышляя об том сколько человек убила. К тому-же принцесса мучалась из-за чувства вины перед сержантом, прекрасно осознавая что если-бы она сразу послушала его и провела процедуру очистки сознания, то скорее всего, ничего-бы этого не было, и сейчас бы она мирно спала в своей кровати. Хотелось просто отключится, провалится в бессознательный сон, а проснутся уже у себя дома, в кровати, с приятным осознанием того что все произошедшее просто кошмар. К тому-же в голове вертелся план того что надо делать. На лицо была подмена сознания, при-чем не совсем стандартная, возможно вмешалась магия… „Магия“ — как-же принцесса ненавидела это слово, оно постоянно спутывало все карты, вмешиваясь в базисные законы. Для принцессы это было просто отвратительно, она терпеть не могла магию, особенно необъяснимую. „Как неприятно осознавать что мы живем в век, когда науку называют магией“ — Думала она, в очередной раз почесывая живот в районе пупка. Как бы все было проще если-бы не надо было постоянно сталкивается с ней… Белль с тихим шепотом перевернулась на другой бок, обдавая принцессу приятным ароматом лаванды, которым она постоянно душилась. Она была единственной кто сильно жалел об побеге из замка Марселин, ведь целью самого существования Белль, было сделать так чтобы принцесса постоянно получала удовольствие, а где как ни в замке вечных наслаждений можно получить его? Боннибель было даже немного жаль её. Она повернула голову к ней, глядя на спину видения. Тонкий лучик света от лампы, пробивающийся через небольшую дырочку в занавеске, падал ей прямо на лицо, освещая его. Странно было видеть злобное, таинственное и не в меру пьянствующее существо в столь спокойном состоянии. На конец принцессе надоело просто так лежать и она села на кровати, смотря усталыми глазами в стену.  — Не спится? — Спросил сержант, не поворачивая голову и даже не снимая наушники. Его голос немного заглушился занавеской, а потому принцессе потребовалось несколько секунд чтобы осмыслить сказанное им. - Да, похоже я перенервничала. — Ответила жвачка, которую всегда слегка вымораживала способность вампиров чувствовать состояние людей, даже не глядя на них. И уж тем-более столь сверхъестественно слышать, даже сквозь наушники полные белого шума. Принцесса зевнула и встав на кровати, переступила через Белль, одновременно отгораживая занавеску, и выходя в главный зал. Вальтер снял наушники и повернул к ней голову, горько улыбаясь. — Если хочешь, я могу дать тебе снотворного. Или табуретом по голове, второе надежнее…- Предложил он на полном серьёзе.  — Нет спасибо, я не хочу уходить в кому на пару лет. — Боннибель взяла один из стульев и понесла к сержанту. Стул был самодельный и довольно тяжелый, будучи сделанным из местной, желтоватой древесины, от которой исходил не очень приятный аромат. К тому-же для принцессы он был очень высоким, а потому когда она села на него, то её ноги болтались в воздухе, как у ребенка. Вальтер протянул ей бутылку с коньяком и в этот раз принцесса не отказалась. Лишь в отличии от сержанта она пила не с горла, а налила в прозрачный граненый стакан и опрокинула его в себя. Ароматная, карамельная жидкость моментально обожгла её горло, привыкшее к более изысканным, и нежным напиткам, и принцесса закашлялась, зажимая нос от нереальной горечи, поднявшейся прямо от желудка. Она громко икнула, обводя глазами стол перед собой — повсюду были бумаги, исписанные датами, координатами и какими-то цифрами. На стене висела таблица шифра Морзе, рядом с которой на полочке лежали запасные карандаши, в одном из которых принцесса признала парочку карандашей из своей лаборатории. Ну тут Вальтера упрекнуть нельзя — все вампиры скрытые клептоманы и мелкие воры, при-чем они не могут сопротивляться собственной тяге к воровству. Рядом лежала карта местности, начерченная от руки. Кривые линии полнились обозначениями приписками и пометками, многие из которых были зачеркнуты, или переделаны. Принцесса с легкостью нашла столицу империи, вместо которой был нарисован тортик с ягодой наверху, рядышком было обозначение нового домика принцессы, а чуть поодаль пещера Марселин, нарисованная как летучая мышь. Было ещё очень много различных иконок, некоторые очевидные, некоторые напротив, были из армейского перечня и были совершенно непонятны. — На послушай… — Сказал сержант, передавая жвачке наушники. Та осторожно взяла их, стараясь не дотрагиваться до мест перетянутых изолентой (нет на этом свете ничего что нельзя было-бы починить изолентой!) и надела на голову. На миг она оглохла, от шума, плотного и колючего, словно стекловата. А потом сержант повернул тумблер и наступила тишина, в которой сквозь густой гул пробивалось тихое пиканье. Оно было такое одинокое и тихое, что принцессу почему-то пробила дрожь. Пиканье продолжалось, периодически сменяя тональность или частоту сигнала, становясь то громче, то тише.  — Это АПЛ „Мурманск“. — Сказал сержант, снимая с принцессы наушники. — Она пытается связаться с Москвой, для получения разрешения на ядерный удар по западному побережью.  — Надеюсь ей никто не ответит. — С содроганием прошептала принцесса, наливая себе ещё коньяка. В её голове явственно нарисовался образ полыхающих земель Ууу и огромные ядерные грибы на горизонте.  — Конечно не ответят. — Вальтер наклонил голову, выключая передатчик. — Я сканировал частоты, там тишина, как и везде. Только „Мурманск“ и отвечает… Не поверишь, они даже на запросы отвечают. Координаты свои передают, тактической информацией делятся. Они и есть мой главный козырь.  — В смысле? — Боннибель немного содрогнулась от осознания слов сержанта. Но по крайней мере она начала отвлекаться от своих прежних страхов.  — А вот так. — Сержант вновь включил передатчик и взял в руку микрофон. Он произнес в него какой-то код, отстукивая его пальцем по одной кнопке передатчика, а потом начал говорить: „Мурманск“, „Мурманск“, ответьте, говорит Москва… Повторяю, говорит Москва..» На секунду передатчик молчал, а потом наушники испустили целую серию сигналов, повторяющихся в равной последовательности. Сержант тщательно слушал их, записывая что-то на бумажке. Принцесса перегнулась через его плечо и начала читать: «слышим вас, Москва, рапорта нет, ожидаем приказов„…  — Вот о чем я. Они мое самое страшное оружие. Двадцать ядерных ракет… — Сказал сержант, вновь обращаясь в микрофон: сохраняйте позицию, ожидайте приказов, конец связи.  — Надеюсь тебе не стукнет в голову их использовать? — Ужаснулась принцесса. - Нет, к тому-же они даже вряд-ли взлетят спустя тысячу лет-то… — Вальтер выключил передатчик и поник. По его лицу было ясно, что-то мучает вампира, что-то столь-же глубокое как и у принцессы. Обычно сержант был хмурый и к этому все давно привыкли, но обычно он не прикрывал глаза, пытаясь скрыть свои мысли.  — Тебя что-то мучает? — Спросила принцесса напрямую, не видя смысла выманивать из него правду окольными путями.  — Понимаешь… — Сержант взял бутылку и отхлебнул, проводя языком по потрескавшимся губам, пересеченным шрамом. — Совесть. Да, именно совесть, получается что… Что я предал Марселин… Я обещал что всегда буду на её стороне, что всегда буду рядом, чтобы она не сделала. А теперь, выходит я нарушил свое обещание. - Нет, ты никого не предавал… — Принцесса положила руку ему на спину, пытаясь утешить вампира, а про себя молясь: „боже, только-бы ему не стукнуло в голову, что он обязан вернуть меня обратно“.  — Выходит что предал. — Вампир потянулся, разворачиваясь к принцессе и смеряя её взглядом.  — Это не Марселин, её подменили. Ты обещал прежней королеве вампиров, но теперь ты ей ничего не должен. Ведь у каждого обещания есть свои пределы. — Сказала принцесса, отлично понимая что в её жизни было очень много таких обещаний.  — Так что нам делать? Я что-то не хочу остаток вечности жить в землянке, тем более что рано или поздно она меня найдет. — Вальтер встал со стула, принимаясь ходить кругами по землянке. Его глаза совершенно бессмысленно бродили по стенам задерживаясь на различных объектах висевших на стенах.  — У меня есть одна идея. — Пожала плечами Боннибель. При этом её жвачные волосы лежавшие на плечах с тихим чавканьем сползли на спину, оставив на плечах розовые следы. — У Марселин явно подменено сознание. Есть такая процедура — „обнуление“ называется. Оно „бэкапнет“ её сознание, до первой процедуры над ним, проще говоря она станет собой.  — И что для этого надо? — Сержант остановился перед стеной с оружием, разглядывая пару дробовиков. — Может её надо огреть чем-то тяжелым? - Нет! Убивать никого не надо!!! — Закричала принцесса, едва не падая со стула. — Надо просто зафиксировать и надеть шлем специальный! - Ого! Зафиксировать! — Сержант тихо засмеялся. — Я её когда мы в шутку боремся, даже к стене прижать не могу, а ты „зафиксировать“! Мне одному это точно не по силам…  — Чтож, раз так… -Принцесса почесала подбородок, ощущая что спина сгибается от усталости. — У меня есть одна знакомая, которая может нам помочь. Она гениальный инженер, но вампиров не очень любит… — Принцесса зевнула и закрыла глаза. — Но давай об этом поговорим завтра, а пока… Расскажи что-нибудь интересное, а-то я не усну.  — Боюсь от моих рассказов ты не сможешь спать пару дней. — Усмехнулся Вальтер, возвращаясь к принцессе и доставая из ящика пачку сигарет и протягивая принцессе. — Я-же знаю что ты не можешь не курить. Принцесса благодарно взял пачку и с хрустом открыла её, доставая длинную сигарету, из которой просыпалось немного табака. Сержант достал зажигалку и дал ей прикурить, глядя как огонь отражается на очках принцессы. Та затянулась, выпуская изо рта облачко сизого дыма, обступившего её лицо, мягкой подушкой в которой казалось что её голова выглядывает из темного омута. — Ну так-что? Расскажешь что-нибудь?  — Ладно-ладно. Чего ты хочешь от меня услышать? — Вальтер протянул руку и включил чайник, второй рукой доставая из тумбочки белую коробку с армейскими сухарями, и пакет сушеного изюма. Тот приятно пах на все убежище и принцесса тут-же впилась в него глазами, уже очень давно не видав его. Весь виноград этих земель, ввиду своих особенностей, надо было как можно быстрее превращать в вино, или съесть, так-что до состояния изюма он просто не доживал. Принцесса взяла небольшую горсть, и положила себе в рот, тихо чавкая лакомством.  — Расскажи, ты всегда был такой… Эм… Жестокий как сейчас? — С опаской спросила Боннибель, но увидев слегка обиженный взгляд сержанта, немного испугалась что обидела ветерана, и тут-же попыталась поправить себя: ну в смысле что тебя сделало таким… Э, нет, ну… Тебе всегда было так легко убивать? … Стоп… Эм… Ну ты понял? — Я понял. — Сказал сержант расплываясь в клыкастой улыбке и принцесса поняла что Вальтер её надул изображая обиженность. Вид сконфуженной принцессы его заметно развеселил, ведь не каждый день сверхгениальный и расчетливый человек краснеет как школьник перед доской, пытаясь вывернутся из собственной словесной ловушки. Он легонько толкнул её в плечо, тихо смеясь: — Ну тогда располагайся и слушай (принцесса облокотилась об стол и положив голову на ладонь, принялась смотреть на вампира, выпуская небольшие облачка табачного дыма). Это началось ещё в самом начале, когда перспектива войны казалась достаточно призрачной. Мы бегали по плацу, занимались всякой ерундой, в общем были веселые „духи“, далекие от реальных боевых действий. Даже на учениях мы не особо думали о стрельбе по чему-то живому, а в один прекрасный момент до командования начало доходить, что в случае чего, мы хоть и обучены, и вооружены, а даже бабочку не обидим. Кого-то с детства учили что насилие это плохо, кто-то грязный хиппи, кто-то вообще не понимает как можно стрелять в человека. В общем, нас стали возить на местную скотобойню. Там мы помогали разделывать туши… По началу было отвратительно, представь, по пояс в кровточащем мясе, херачишь тесаком по коровьей туше, от которой ещё и пахнет сырым мясом. Тебя обдаёт кровищей, внутренности в ведро вытаскиваешь, в ведро кидаешь (принцесса слегка позеленела), а на глаза слёзы наворачиваются… Да, не каждый мог просто взять и коровку прикончить, а потом ещё и шкуру содрать… Многие просто падали в обморок, а один оказался таким что даже сырого мяса в жизни в руках не держал… — Вальтер снял с плитки чайник и закинув в него заварки, добавил сверху коньячку. — Занимались мы этой ерундой где-то пару месяцев, а потом, трах-бах, вторая смена и война стала вполне реальной перспективой. НАТО пододвинулось, учения начали проводить, всякие разные, ПРО в боеготовность привели. Нас начали перебрасывать на восток, к границе с Белоруссией, чтобы сразу навстречу Натовцам. И вот тогда, перед нашими встала очень большая проблема, я думаю она тебе знакома — солдаты вроде и обучены, и снаряжены хорошо, даже натренированный убивать коров, но убить человека не могут! Им просто психика не позволяет… Даже по мишеням в виде человека стрельба шла хуже чем по обычным…  — Я знаю, врожденный инстинкт сохранения вида, не дающий нам всем попереубивать друг-друга. — Кивнула принцесса протягивая руку к сухарям. В этот момент под потолком включился вентилятор и по её спине прошлась волна прохладного воздуха, заставив слегка съежится. Однако чай, поданный сержантом быстро согнал этот дрожь. - Ну, да, он, или как-то так. — Сказал сержант, вставая со стула и принимаясь вновь ходить кругами, заложив руки за спины. Ему всегда так легче думалось или вспоминалось, это была старая привычка, ещё со школы: В итоге, полтора миллиона человек, из которых убивать могут от силы пара тысяч. Ну и вот, командование как только не изворачивалось чтобы перебить этот инстинкт. Выдумывали такую чушь, что американцы наверное от смеха помирали… И по собакам мы стреляли, и митинги разгоняли, даже на зеков беглых по лесу охотились, но один хрен, как все были людьми, так и остались. Нужны были настоящие люди, чтобы по ним можно было стрелять… Мишени, хотя-бы те кого не жалко… Но потом кое-что в правительстве произошло, был экстренно подписан Московский договор, который фактически оставил не у дел правительства множества стран восточной Европы, отдав их в наши руки. Вслед за этим прошла просто фундаментальная реформа в правовой сфере. Было начисто упразднено много чего откровенно вредительского (Вальтер достаточно консервативен и физически не переносит либералов, и уже тем более не принимает демократию, считая её самой большой ложью во всей вселенной), серьёзно ограничена свобода СМИ, а главное, был моментально снят мораторий на смертную казнь. Многие журналисты, деятели оппозиции и члены различных организаций заснули в своих странах, а проснулись уже в СМД (страны Московского договора), да ещё, и вне закона… Вы понимаете чем это обернулось?  — Честно? Даже не представляю, учитывая размеры получившегося государства… — Принцесса кинула взгляд на одну из карт на стене, моментально очерчивая описываемое сержантом пространство. Получалось что СМД занимали почти половину Европы и часть Азии…  — Мы тоже не представляли. Тут-же запад завыл что мы аншлюсировали большую часть этих стран, что там наши войска и всякое такое. Ну да это не страшно, было другое, как раз то на что рассчитывало наше министерство обороны. В тюрьмах и лагерях начались бунты, тех кто испугался скорой смертной казни. Ясен пень что среди бунтующих были профессиональные провокаторы, которые и подначивали эти бунты со вполне очевидной целью. Местные власти уже не могли справится с полномасштабным восстанием заключенных, и тогда в дело вступали мы… Много лет назад, шесть месяцев до начала войны… …По ровной асфальтовой дороге, с оглушительным ревом движков, мчалась колонна БТРов, в полном боевом оснащении. Рев двигателей разрывал тишину, на многие километры, пугая птиц и особо пугливых людей. С башенок были сняты капониры, обычно закрывавшие пулеметы и малокалиберные орудия. Зеленый, ячеистый камуфляж блистал истинно армейской чистотой, слегка отражая тусклое декабрьское солнце, висевшее где-то в белых облаках, затянувших небо до самого горизонта. Это была совершенно нормальная декабрьская погода, лишь незначительно отличающаяся от обычной тем что периодически температура поднималась выше нормы. От колонны поднимался выхлопной газ, окутывающий все машины сизой дымкой, в которой было казалось что это не отдельные машины, а очень длинная гусеница из БТРов. Из-за холода он рассеивался очень медленно, оставляя омерзительный запах сгоревшей солярки и машинного масла. Этот запах перебивал аромат травы и едва выпавшего снега, тихо похрустывавшего на огромных колесах, которые могли-бы с легкостью проделать себе путь в небольшом перелеске. Головная машина ехала на небольшом удалении, и на её крыше, в переплетении антенн связи, сидел командир роты, баловавшийся с новым тактическим шлемом. Он постоянно приближал и удалял изображение, пытаясь разглядеть КПП, который должен был появится в зоне видимости с минуты на минуту. На антеннах вокруг него развевались флажки обозначающие СМД (красное полотнище, с большим количеством золотых звезд, обозначающее количество стран — в настоящих боевых действиях никогда не было замечено). Они громко хлопали на встречном ветру, несущему мелкие снежинки, больше похожие на пенопласт. Он падал с неба, создавая неплотную занавесу, через которую было сложно разглядеть перелесок, из которого выехала колонна. Изредка на встречу колонне попадались легковые автомобили, водители которых недоуменно глядели на боевые машины, задерживая взгляды на пушках и на командире роты, на коленях которого лежал новенький АК. Это была совершенно нетипичная операция, к которой никто не готовился — солдат просто подняли по тревоге, всучили в руки оружие и отправили фиг знает куда. Объясняя суть уже на пути — очередной бунт, в одной из ближних тюрем, менты не справляются и просят подсобить… …Уже известный нам рядовой, которому всего через год предстоит стать сержантом с позывным Вальтер, сидел во второй машине. Нереально душный, десантный отсек заполнял шум движка и шелест колес по асфальту. Со стороны кабины слышались переговоры водителя и стрелка, которые обсуждали какую-то песню, изредка включая отрывки из неё. Рядовой музыку не любил, хотя, смотря какую, ему нравилось чистое пение, без „фанеры“ и желательно живая игра, например на гитаре или губной гармошке. Изредка когда сидение под ним дергалось, он бился головой в потолочную бронеплиту, под которой мягко светились шесть встроенных светильников. Из-за выдающегося роста большинства десантников, им было сложно сидеть в десантном отделении неприспособленной машины, к счастью шлемы с мягкой подкладкой немного смягчали удары. Вальтер сидел вторым от выхода, нервно поправляя маску на лице, операция предусматривала полную анонимность силовиков, чем меньше об операции будет знать общественность — тем лучше. В маске было жарковато и она постоянно сползала, перекрывая часть обзора. Вскоре рядовой был вынужден зафиксировать её с помощью штурмовых очков, заменяющих рядовым тактический визор офицеров. Он был напряжен как и все остальные, с нетерпением ожидая свое первое настоящее задание, данное родиной. Все были одеты в черную форму, которую обычно носил спецназ, а не десант, и тактические шлемы, нового образца, которые предстояло опробовать, как и собственно весь комплект снаряжения. Солдаты вокруг проводили последние приготовления, снаряжая магазины и подтягивая ремни разгрузки, чтобы те не подвели в самый ответственный момент. Медик Андрей делал последнюю ревизию своей аптечки, совершенно не стесняясь забирая все недостающее из бортовой аптечки, висевшей справа от него. Его лица было не видно под маской, но волнение читалось по глазам — ему ещё не доводилось обслуживать настоящих раненых, да ещё и в реальной боевой обстановке. Если все пройдет гладко, то сегодня он и не прикоснется к бинтам, и обезболивающему, но что-то подсказывало ему что лучше проверить все заранее. Во главе машины на сидении, развалился временный сержант отряда, бывалый военный, прошедший Чеченскую войну — по идее он должен был уже много лет как выйти на пенсию, но по какой-то причине затягивал с этим. Он был довольно грузный, что волне соответствовало возрасту и скорее напоминал бандита из девяностых, чем военного. На его коленях лежал старый и очень потертый ОЦ-14 с подствольным гранатометом, а на поясе сразу два пистолета, столь-же древних как и основное оружие. — Помните. — Увещевал он, вправляя мозги рядовым. — Сегодня вы не доблестные десантники, сегодня вы большие, страшные, серые волки, которыми можно пугать всех неугодных. Эскадрон смерти, если кому-то это название нравится больше. Вы можете думать что угодно, можете верить во что угодно, но сегодня вы будете убивать. При чем скорее всего почти безоружных людей, так-что если кому-то что-то не нравится, пусть прямо сейчас выпрыгивает из машины и бежит писать рапорт об увольнении. — Ветеран с громким щелчком вбил магазин в „Грозу“ и вскинув её, прицелился в стену, проверяя прицел. При этом его маска немного сползла, давая рассмотреть пышную щетину, затягивающую его смугловатое лицо. Вернув её обратно, он продолжил. — Скорее всего вы не сможете сделать первый выстрел, поэтому меня к вам долбоносам и приписали. Помните, я приказываю — вы убиваете! Без вопросов, даже если я прикажу стрелять в сдающегося или в несовершеннолетнего…  — А если баба? — Спросил кто-то с противоположного ряда, разражаясь тихим смехом.  — Если баба? — Ветеран улыбнулся и его бока, сдерживаемые бронекостюмом начали колыхаться от подавляемого смеха. — Если симпатичная то ты и сам знаешь, но потом все равно расстрелять, страшных сразу в расход. В этот момент на его боку зашуршала рация. — Внимание отряду, объект в зоне видимости, время прибытия две минуты. Вокруг оцепление, много прессы…  — Вот только шакалов из СМИ тут не хватало. — Буркнул гранатометчик Сеня, несколько обиженный тем что ему не дали взять с собой его страстно любимый РПГ-22. На якобы антитеррористической операции, гранатомет мог показаться странным и у кого-нибудь бы точно возникли вопросы. Однако обиженного Сеню обрадовали тем что потом гранатометчиков вывезут на учения, чтобы пострелять по брошенным машинам.  — Внимание всем быть готовыми! — Крикнул сержант, закрывая лицо непрозрачным визором и подключая отрядную тактическую сеть. В шлемах у всех сразу появился его слегка приглушенный голос, проверяющий качество связи. В тот-же миг БТР резко тормознул и люк десантного отсека с присущим ему грохотом распахнулся, выпуская солдат на волю. На миг десантников ослепил яркий дневной свет, ворвавшийся в десантный отсек, на фоне мягкого внутреннего освещения, он был просто нестерпим. В след за ним внутрь почти осязаемо пошел свежий, зимний воздух, несколько подпорченный выхлопом машин, который блеклым туманом заволакивал все вокруг. Сквозь него виднелись какие-то бесформенные, бетонные конструкции и грязная будка КПП, окруженная разноцветными фигурами гомонящих людей, которые что-то выпытывали у нескольких солдат оцепления. Те аккуратно отталкивали их, уверяя что вокруг опасно и снимать нельзя, а один даже был вынужден ударить журналиста прикладом, когда тот попытался обойти КПП. Вальтер схватил свой автомат и встав с места, прошел к выходу, вслед за своими сослуживцами, которые уже перли наружу. Едва он спрыгнул на промерзший плац, как его глазам открылся истинный размах окружения. Слева была высокая бетонная стена, утыканная башенками для дозорных и множеством прожекторов, меж которых висела колючая проволока. Она простиралась на сколько хватало глаз, даже не думая кончаться. Совсем рядом с ней были припаркованы милицейские „бобики“ и автозаки, вокруг которых толпились сотрудники тюрьмы, облаченные в защитное снаряжение. Они с благодарностью поглядывали на прибывший эскадрон смерти, приветствуя их взмахами рук и поднимая в воздух свои АКСУ древние как мир. Неподалеку стояли ещё шесть БТРов, вокруг которых уже посторнились группы другой роты, уже получившие свои приказы и теперь готовящиеся к проникновению. Рядом с ними на полу лежали окровавленные носилки и гора бинтов, а значит заключенные смогли оказать сопротивление милиции. Справа на расстоянии пятидесяти метров, была вторая стена, немного пониже и с большими воротами в центре. На них была синяя облупившаяся от мороза краска, на которой были цифры, говорящие о номере тюрьмы. БТРы только прибывшего отряда стояли на широком плацу, на котором помимо прочего были ещё какие-то хозяйственные конструкции. Десантники быстренько построились, стараясь не глядеть в сторону прессы, которая буквально рвалась внутрь, но пока не решалась на открытую конфронтацию с военными. Командир роты на конец спрыгнул с крыши головной машины, попутно слушая канал связи и подошел к своим бойцам.  — И так, я думаю вы все уже знаете, так-что изложу суть. — Начал он, бросая взгляд на двух других командиров рот, которые о чем-то переговаривались, нервно покручивая в руках сигареты. — Ментам удалось взять под контроль большую часть тюрьмы, но зеки окопались в столовой. По приблизительным данным, их около сотни, может больше. Вооруженных почти нет, но те что вооружены вооружены отнятым оружием, а это значит АКСУ, ПМ и ТТ. К несчастью для зеков, нас тут почти двести человек и вооружены мы лучше. (бойцы тихо заржали, похлопывая ладонями по своим АК-12) Роты 22 и 23 обойдут их с флангов, мы-же пройдем через второй этаж… Помните, огонь на поражение по всем кто не свой… Все! Бегом марш! Саундтрек — Muse — Psycho Под тихие окрики ментов и прессы, отряды припустили бегом по плацу, почти синхронно топоча берцами, и поднимая небольшие облачка снега. Здание тюрьмы, виднеющиеся за стеной начинало нависать над солдатами, оглядывая их своими зарешеченными окнами. 22 рота сразу-же устремилась к воротам, с ходу поднимая оружие и раскрывая двери 23 пошла вслед за ними, подготавливая вышибные заряды для дверей. Рота Вальтера не искала легких путей, они бегом оббежали часть внутреннего забора и найдя неприметную дверцу, выбили её, вламываясь в какую-то темную подсобку. Они моментально рассыпались по помещению, занимая очевидно выгодные позиции — Вальтер войдя одним из первых пробежал до ближайшего укрытия в виде деревянного ящика и принялся водит своим АК из стороны в сторону. Вдоль зеленых стен высились стеллажи и коробки в которых очевидно хранилось какой-то имущество тюрьмы. У дальней стены была металлическая дверь, рядом с которой стояла швабра и пара ведер. В тот-же момент послышался гулкий „бум“, разнесшийся над всем зданием, сотрясая окна и двери — это 22 рота ворвалась на первый этаж, выискивая кого-бы убить. Об этом-же поведала буря радиопереговоров, моментально наполнивших весь эфир. — Всем искать лестницу… — Прошуршал голос ветерана, который шел впереди, держа ОЦ-14 на уровне глаз. Он подошел к двери и двое солдат тут-же заняли позиции по бокам, прикрывая его. Ветеран вытащил из кармана вышибной заряд и ляпнув его на замочную скаважину, и на петли, отошел на шаг назад. В следующий миг послышлось громкое шипение, а потом ещё один „бум“, но куда слабее. Подсобку заволок густой белый дым, полный мелкой окалки. Дверь с громким лязгом вывалилась внутрь и солдаты с тихими переговорами бросились вперед. Вальтер вышел третьим, в порядке своей очереди и моментально припал к стене, обводя оружием округу и дал отмашку остальным. Бойцы оказались в очень длинном хорошо освещенном коридоре, разделенном на секции с помощью толстых решеток. Под потолком висели разбитые камеры, а пара дверей за решетками были выбиты и было видно что заключенные похоже учинили знатный погром. Похоже это была административная часть, потому-что повсюду на полу валялись разнообразные документы и картотечные шкафы, из которых пытались сделать баррикады. Чуть дальше лежал огромный стол, судя по множеству пулевых отверстий использовавшийся в качестве огневой точки. Вокруг него лежало много остывших гильз, а документы запятнаны кровью. А главное, сразу справа была огороженная решеткой, лестница, ведущая на второй этаж административного блока. Бойцы осторожно начали подниматься выверяя каждый шаг, и глядя вверх, хотя прятаться было уже не обязательно — ведь грохот подрывных зарядов точно дал понять что штурм начался. Всех переполняло непонятное волнение, от которого слегка тряслись руки — осознание того что всего одним нажатием спускового крючка ты можешь убить любого человека вокруг, будоражило кровь похлеще боевых стимуляторов. Отряд 5, остался внизу, прикрывая продвижение товарищей, а Вальтер поднимался наверх в составе отряда — 2 (его позывной на данный момент не „дельта-главный“, а всего-лишь „дельта-22“). Двигались гладко и слаженно как на учениях — каждый прикрывал товарищей и был готов спустить курок. Второй этаж оказался почти таким-же, только решеток тут не было, и можно было бегом добраться до выхода на смотровой уровень. Такое место всегда есть в каждой крупной тюрьме — это как правило узкий огороженный бортик, под самым потолком крупных залов, таких как столовая. На них обычно стояла охрана с оружием, высматривающая нарушителей режима. Рота стремительно неслась по этажу, по разные стороны коридора, прикрывая друг-друга и на ходу заглядывая в соседние коридоры, и открытые комнаты. Повсюду был страшный погром — кабинеты разнесли просто в хлам, мебель разбили и поломали, попытавшись даже поджечь. Портреты президента, книги и книжные полки, все это лежало в невероятном цветном водовороте, будучи уничтоженным беснующейся толпой зеков. Из одного кабинета вытащили диван, вырвав из него часть обшивки и выбив окно. На подоконнике в нем лежала полноватая туша полковника силиции — у него из груди торчала острая арматура, один вид которой не оставлял шансов бедолаге менту. Ковер из окровавленных документов стелился по полу, а рядом с ним позвякивали гильзы от АКСУ, на которых можно было поскользнутся, если-бы не армейские берцы. Слава боевой подготовке — крови бойцы уже не боялись, а потому смотрели на неё отностилеьно спокойно. — Отстаем на двадцать секунд! — Заявил командир роты, бежавший рядом с ветераном. В его лапах покачивался „вал“, притягивающий к себе завистливые взгляды простых солдат. — Судя по карте вход прямо за поворотом! — Ответил ветеран, жестом подгоняя солдат. Вальтер бежал вдоль стены, держа АК у пояса. Его дыхание немного сбилось, тяжелое снаряжение било по спине, сильно натираяя плечи, а штурмовые очки слегка запотели. Ему только предстояло познать всю мудрость правильного распределения веса в рюкзаке, а пока снаряга ему только мешала. ПОворот уже маячил в десятке шагов когда из-за него вышел зэк, решивший проверить кто это так топочет. На миг при виде целой роты солдат, его глаза широко раскрылись, а рот раскрылся, в предупреждающем крике. Но тот не успел сорваться с его уст — ветеран неожиданно пригнул и с ходу залепил зеку коленом в поддых, роняя того на пол. Мужик с громким вздохом упал, ударяясь затылком об бетон, а севший на него сержант не дал противнику шевельнутся. На миг мелькнул нож и противник захрипел, из его глотки брызнула кровь, и солдаты пробегавшие мимо замедлились, глядя на то как в единый миг человек покинул этот мир. Вальтер проходя мимо, невольно отвел глаза — его сердце билось от адреналина и волнения, а вид смерти показался почему-то не столь ужасным как его описывали. Завернув за угол он увидел решетчатую дверь, за которой виднелся потолок и противоположная стена, а внизу слышался агрессивный гомон толпы. Кто-то стучал трубой по металлу, кто-то что-то кричал или с кем-то спорил — однако увидеть это мешал бортик. — Давайте, на корточках, по одному… — Приказал комроты, присаживаясь на корточки и солдаты последовали его примеру. Один только Степа, с его „печенегом“ остался стоять, получив соответствующий приказ от сержанта. Спрятать двухметровых десантников дело довольно сложное — даже в присядку они были куда габаритнее обычного солдата, выглядя немного смешно. Они тихо клацали снаряжением, и шуршали одеждой… Вальтер как и все, согнулся в три погибели, ощущая себя полным идиотом и пошел вперед, немого опираясь на пол левой рукой. Но в то-же время по телу пробегали волны волнения — как в детстве, во время игры в прятки, когда ты так хорошо спрятался, что ведущий проходит мимо в упор тебя не видя. Только в этот раз ведущего надо убить… Впереди был самый настоящий тест на человечность — кто не выстрелит, тот человек, а значит проиграл… Под ногами тихо звякнул металл и Вальтер понял что замечтался, моментально получив болезненный тычок в спину от капрала. Вокруг вполне хватало место чтобы спрятать роту десантников, но только так чтобы они набились как шпроты — что собственно и требовалось — выше суммарная огневая мощь. Вальтер осторожно привалился к бортику, зажатый между Сеней и Артемом — сапером третьего отряда. По лицу тек пот волнения, а руки предательски затряслись. Рядовой принялся водить глазами по сторонам, чтобы сосредоточиться. Перед ним была обычная бетонная стена с красной полосой, обозначающая номер блока. Под ногами тот-же бетон, покрытый тонкой решеткой, призванной держать всю конструкцию. В небольшие щели между плитами бортика, Вальтер углядел множество людей. Те стояли в круге, глядя куда-то в центр столовой. Они сидели на столах, лавочках и на полу, окруженные невероятным погромом. — Вышли на позицию… — Отчитался комроты, ожидая приказ от главного штаба. Ответом ему послужили два ответа от других рот комроты кивнул.  — Вы готовы дети? — В шутку спросил ветеран, поднимая „грозу“. - Да! Капитан! — Шепотом ответили бойцы, начиная нервничать и распаляться. Они синхронно подняли оружие, разворачиваясь лицом к бортику.  — Я не слышу? — Ветеран начал медленно распрямляться, уже мысленно выбирая цели.  — Так точно капитан! — Уже задорнее ответили бойцы, повторяя движения. На миг сердце Вальтера застыло, когда он увидел перед собой разгромленную столовую. Множество столов и лавочек валялись в беспорядке, будучи вырванными из пола. Некоторые из них были перемазаны в крови или в баланде, тарелки из-под которой громко хрустели под ногами зеков. Вокруг было полно народу, вооруженного как попало. У кого-то были ножки стульев или арматура, вторые были с заточками или кусками стекла замотанными в изоленту. Самые продвинутые осматривали свой огнестрел, разношерстные АКСУ и пистолеты, вырванные из рук тюремщиков. Они смотрели на то как в самом центре зала здоровенный уголовник с лысой головой, что-то записывая на куске газеты. Около пункта раздачи пищи стояли шестеро зеков, медленно подъедающих остатки той дряни, которую тут принято называть едой. Рядом с ними в огромной луже крови лежали три трупа, изуродованных ударами труб. В дальнем углу десяток уголовников выстроились в кружок и лупили трубами по мусорному ведру, выстукивая воинственный ритм. — Готовы к бою… — Шепнул ветеран.  — Отлично. — Ответил комроты, а потом добавил: на позиции, начинаем „бал“. Солдаты! ОГОНЬ!!! Саундтрек: Audiomachine — Kill 'Em All (Death Mix) Вальтер резко распрямился беря на мушку первого попавшегося зека. прямо как учили в тире. В этот момент время словно замедлилось — вот голова попадает точно в центр голографического прицела. Лицо уголовника вдруг сменяется ужасом, когда он поднимает взгляд на балкончик над своей головой и видит под сотню вооруженных человек. В единый миг зал наполнился криками, которые казалось проходили в голову словно через желе или через контузию. Зеки словно звери бросились в стороны, но тут-же были ошарашены неожиданным появлением 22 и 23 рот. Бойцы двадцать второй резко выбили двери прямо напротив Вальтера, тоже моментально беря свои цели в прицел, а 23 рота выебнулась, подорвав стену слева и вломившись всем скопом. Обломки стены как в замедленной съемке ударили бегущих людей, роняя их на пол. Ветеран уже взял в прицел свою первую жертву и „гроза“ сухо чихнула, открывая счёт. Все это произошло меньше чем за удар сердца и рядом с Вальтером Сеня уже вдавил спусковой крючок, судорожно водя автоматом в стороны. Раскаленные гильзы посыпались на Вальтера, а тот все-ещё смотрел на свою мишень — сначала лицо мужчины было полно страха, а потом он начал поднимать АКСУ и рядовой понял: либо он, либо я… И нажал на спуск. Автомат дернуло, приклад уперся в правое плечо, ударяя по лямке разгрузки, а на конце ствола появилась дульная вспышка, а потом голова уголовника задралась, и тот упал брызжа мозгами из аккуратной дырочки во лбу. В тот-же миг время включилось обратно и зал стремительно наполнился грохотом почти трех сотен калашниковых и четырех „печенегов“. Пули с оглушительным визгом летали между тел, подкашивая бандитов и роняя их на пол. Хлопали рикошеты и попадания в пол, поднимающие горстки щебня и колотого бетона. Из простреленных артерий брызгала алая кровь, заключенные кричали бросаясь в разные стороны, но везде натыкались на шквальный огонь десантников. Вся их воинственная агрессивность, вся уверенность в собственной неприкосновенности, все это погибло в единый миг, сменившись ужасом, перед смертью. Кто-то отстреливался желая продать жизнь подороже, но был моментально убит, скошен словно колосья пшеницы во время сбора урожая. Кровь брызгала до самого потолка, в единые мгновения окрашивая весь пол. Двое бандитов попытались спастись через дверь, но оттуда вышли ещё двое солдат 22 роты, стреляющие от бедра. Пыль от пробитой стены скрывала бойцов двадцать третьей роты, которые словно черные призраки, сулящие гибель, двигались вперед. Дульные вспышки едва очерчивали их силуэты. Нет, сегодня никто не уйдет от кары и пусть это послужит уроком всем тем, кто считает что может творить беспредел… Вальтер сделал длинную очередь, поддаваясь волне боевого транса — „оказывается отобрать жизнь это так легко!“ — Подумал он, резко правда ствол автомата на отползающего бандита и перечерчивая его пулями. А потом второго, раненный, третий сдается, но поднятые руки не гарант сохранения жизни. Перезарядка — магазин с громким щелчком встал на место, передернул затвор, и снова в бойню… Стрелял не целясь, мясо разлетается в стороны, вот ещё двое падают, обливаясь кровью. Вкус крови повис в воздухе, наполняя ноздри солоноватым запахом — грохот оружия, крики убитых и трупы, заваливающиеся повсюду. А потом все стихло, так-же резко как и началось. Вальтер водил оружием, выискивая ещё живых, а его палец все-ещё судорожно вдавливал спусковой крючок, хотя магазин уже давно опустел. Казалось что прошла вечность, хотя на самом деле, миновало меньше минуты…  — Молодцы. — Сказал ветеран, сплевывая вниз и его плевок попал точно на лицо уголовника с простреленной грудью. — Теперь вы убийцы и от этого не отвертитесь… — Вальтера и по сей день трясло от этих слов… …  — Вот так я и стал таким. — Закончил сержант, останавливаясь и глядя на принцессу. На миг он не мог сообразить что с ней не так, а потом понял — она спит… Похоже жвачка уснула уже давно, где-то на начале штурма тюрьмы. Она лежала уткнувшись носом в свою кружку с чаем и уронив в неё очки. В её зубах была потухшая сигарета от которой шел запах табака, и изо рта доносился тихий сап. В такой позе она была ещё милее чем когда сердилась или конфузилась и Вальтер невольно улыбнулся. - Нет, негоже тебе на стуле спать. — Прошептал он, подхватывая принцессу под колени и за плечи, и относя к кровати. — А то проснешься, спина болеть будет… — Сержант осторожно положил принцессу на матрас и та тихо забурчала, принимаясь обнимать его руку, словно ленивец ветку. Вампир прикусил губу и накрыл принцессу одеялами, быстро подменяя свою руку на одну из подушек. - Вот, теперь порядок… — Прошептал вампир, оборачиваясь и ловя себя на мысли, что кажется видел как три банки сгущенки пытались стащить что-то из одного из ящиков…