Темнейший разум.

Сержант немного понаблюдал за тем как Боннибель спит, понемногу умиляясь ею. Почему-то она напоминала ему ребенка, напившегося молока и теперь посапывая спит. Она крепко обнимала подушку руками и ногами, сдавив её до того, что одна из её сторон разошлась и из неё попер искусственный материал, использующийся вместо перьев (как это ни странно, но у Вальтера мощная аллергия на перья и птиц в целом, их запах заставлял вампира чихать, а глаза начинали слезится). Этот материал понемногу прилипал к её волосам, чуть-чуть щекоча нос. Принцесса крутила носом, пытаясь убрать щекочущий элемент, прикусывала угол подушки зубами, слюнявя её как соску. Остальные волосы закрывали часть её лица, образовывая некое подобие капюшона, через который не проникал свет. Похоже впервые за долгое время ей не снился кошмар, потому-что она слегка улыбалась, демонстрируя идеально белые зубы. Вальтер тоже улыбнулся и тихо задернув шторку, отправился проверять свои опасения.Он осторожно обошел все убежище, тщательно прислушиваясь к шорохам и лязгу, надеясь услышать перемещения сгущенки. Было очень неприятно ощущать что она шастает где-то рядом, а вычислить её не удается. Сержант взмыл под потолок, доставая боевой нож и принялся разглядывать помещение. Но нет, сгущенку он не обнаружил, впрочем как и её следов, а значит его чутье впервые за долгое время обманули Вальтера. „Черт, старею, паранойя просыпается“ — Усмехнулся он, приземляясь на один из стульев и с силой втыкая нож в стену рядом с собой. Лезвие с легкостью вошло в доску, пустив по ней небольшую трещину, и сержант вздохнул, уже размышляя о том где будет брать новую доску. Однако не это было его главной проблемой: слова принцессы его отнюдь не успокоили. Вампир все ещё считал себя предателем, который вероломно нарушил свое обещание. Сержант положил голову на кулак, прикрывая глаза. Раньше он считал себя верным, человеком которому не важно что его просят делать, главное делать это во имя своей страны, или близкого человека, а похоже теперь ему придется серьёзно пересмотреть часть жизненных принципов… Это было тяжело даже осознать, что ты больше не тот человек каким привык считать себя всю жизнь, что истины которые ты считал единственно верными, могут быть подвергнуты сомнению. Но, вопреки известной мудрости, все в этом мире меняется, даже люди и похоже для сержанта тоже пришел такой момент, когда надо пересмотреть свои взгляды на жизнь. „Впрочем, я имею на это полное право“ — Подумал вампир, приподнимаясь над стулом, и перелетая на противоположную сторону убежища, чтобы завладеть бутылкой с коньяком: «ведь Марселин тоже поменялась и, пожалуй, принцесса права, я должен служить не ей, а попытаться вернуть „старую“ Марселин — это и есть мой долг«… Вампир кивнул сам себе и достал из кармана относительно недавно сделанную фотку, где он с Марселин сидел на огромном трупе мутанта, с винтовкой в руках. Вампирша ещё веселая, делает вид что лично задушила огромное скотинище, хотя в его боку чудовищная дыра от разрывной пули. — Я верну тебя, чего бы мне это не стоило… — Прошептал вампир, и чтобы отвлечься от мрачных мыслей, отхлебнул из бутылки, планируя остаток ночи… …Дополнительно проверив все укромные уголки и не обнаружив никого кроме пары тараканов, сержант окончательно успокоился. Этой ночью сгущенка-хиппи точно никого не потревожит, а если повезет, то она и вовсе давно убежала, или испортилась. Хотя, представить что произойдет с испорченными хиппи было довольно сложно, не повернутся ли её интересы в обратную сторону? Остаток ночи сержант просто сидел в убежище, допивая коньяк и прослушивая остальные радиоволны. Он немного соврал, сказав что повсюду лишь полная радиотишина, нет, конечно в подавляющем большинстве случаев так и было, но иногда, очень, очень редко, ему удавалось уловить обрывки переговоров. Различные сигналы с трудом пробивающиеся через забитый помехами эфир, обрывки разговоров времен войны или даже отголоски сети радиовещания бункеров правительственного назначения. Особенно его интересовали радиопередачи с юга и из моря, оттуда очень часто приходили поразительно чистые от помех сообщения, передающиеся на правительственных частотах США. Особенно некий непонятный сигнал из Мохаве напоминающих переговоры рейнджеров США, столь знакомый сержанту по многим часам проведенным в палатке радистов, и его брат-близнец из моря. Сначала сержант не особо обращал на все это внимание, в конце концов с прибытием оперативников, огромная часть радиодиапазона была заполнена их переговорами, которые они и не собирались шифровать. Но потом сержант начал отмечать что эти разговоры явно не отголосок радиопередач времен войны, а вполне себе настоящие радиопереговоры. Такое открытие его немного потрясло и он стал тщательно конспектировать переговоры, занося в специальный реестр радиосообщений. К сожалению часть переговоров была зашифрована неизвестным сержанту способом, и лишь немного из всего что он слышал, он мог перевести на русский. Выходил бессмысленный набор междометий и прилагательных, пересыпанных множеством цифр, не похожих не на координаты, ни на иные обозначения. По началу Вальтер долго путался во всем этом, пытаясь найти хоть какую-нибудь связь между ними, даже ответить пытался, но выяснилось что это похоже запись или заглючивший передатчик. Впрочем, вскоре путем „исключений“, сержанту удалось приблизительно установить источники сигналов, и сверить их с картой генерального штаба, которую он до сих пор хранил под столом. Выходило что «мохавский„сигнал шел неизвестно откуда — на карте был обозначен только лес и какой-то парк близ Вегаса, а морской шел точно с нефтедобывающей платформы, вдали от берега. Казалось-бы вот оно, „бинго“ можно лететь и проверять, да только эта платформа затонула много столетий назад. Однако сигнал оттуда продолжал идти, и даже сегодняшней ночью Вальтер его отлично слышал, вычленяя отдельные слова, цифры, и сигналы. „Что? Что вы пытаетесь сказать?“ — Думал Вальтер, записывая очередную передачу на лист блокнота и поражаясь полной бессмысленности всего сообщения. „Так, что сейчас: д… в… а… д… Бред какой-то!“ — Возмущался он, сверяя свои записи с предыдущими и пытаясь срастить их. Он осторожно поднял бумагу на которой складывал все разбитые сообщения и приделал новые, выведя буковки самым заточенным карандашом. Тот тихо поскрипывал, и понемногу крошился, создавая множество маленьких обломков. Сержант сдул их, и Посмотрев на получившееся, снял наушники, и порывшись в ящике стола, нашел русско-английский словарь. Сделав ещё глоток коньяка он принялся искать смысл слов. Сержант настолько плохо знал английский, что в принципе не мог перевести сложный текст, его знания ограничивались уровнем шестого класса. Он принялся быстро-быстро листать старые страницы, с силой своего вампирского зрения считывая данные с огромной скоростью. Потратив минут десять в мучительном поиске слов, он на конец сумел перевести передачу и выписав переведенное в столбик, начал подгонять слова по смыслу. Однако, как он не старался, все-рано получалась полная бессмыслица не несущая никакой важной информации: «двадцать пятый час и „зашифровано“, фиксируем много„зашифровано“, активность. Избранный „помехи напоминающие пердение носорога“ на них. Время темнеет! Соберите разбитый мир. „Мощные помехи“. Отбой.» Все это не имело никакого смысла, хотя голос говорившего похоже был в отчаянии или тот кто должен был принять сигнал был его последней надеждой. Вальтер почесал щетину и откинулся на спинку стула, снимая с себя наушники. В его голове было немного мыслей, но все они занимали голову без остатка, так-что если он и хотел разобраться в смысле передачи, то сил на это у него не оставалось. „Интересно, что-же это за инженер, к которому хочет меня отвести принцесса? И как она может помочь Марселин? Все это полный пипец“ — Сержант провел ладонью по лицу, прислушиваясь к сопению жвачки и шуму за пределами убежища. Сквозь землю он слышал приглушенный звук копыт и тихое фырканье — похоже на холм выбралась лошадь, щиплющая травку. Вальтер снял с себя наушники и отправился подготавливать свой рюкзак к походу. Неизвестно сколько продлится путь до нужного места, так-что лучше быть готовым ко всему… …К утру небо заволокло темными, хмурыми тучами, которые грозились перейти в полномасштабный дождь, возможно продлящийся до завтра. Они были густые, с оттенком чернильной синевы, очерчивающей их по нижнему краю. Между них сновали стайки морских птиц, чьи протяжные крики разносились по небу, как мрачные предвестники приближающейся непогоды. Их белые тельца, с огромными крыльями, сильно выделялись на фоне черноты туч, а когда они залетали в редкие столбы света, то ещё и начинали сиять, излишне дополняя свое сходство с ангелами, несущими недобрые вести. Иногда Вальтер поднимал голову чтобы поглядеть на них, и поражался размерам этих чаек, бакланов и альбатросов, которые даже на такой дистанции выглядели очень большими. Наверняка столкновение с этими птицами было-бы фатально для любого летательного аппарата, один из которых кстати летел неподалеку от этих живых облаков. Огромный, прямоугольный транспортник оперативников, который судя по символике строительных отрядов, вез руду или лес, для строительства города. Тихий гул фузионных движков раскатывался над лесом, напоминая вой кашалота или ещё какой огромной морской скотины. Летел высоко, почти цепляя облака крышей и антеннами, и можно было разглядеть округлое брюхо, на котором были антигравитационные подушки, мерцающие синим светом. На его квадратной кабине покрытой желтоватым светоотражающим материалом, и сером боку из неокрашенного металла, играл солнечный свет отражающийся от гор. На северном горизонте тучи чиркали брюхом по вершинам ледяных гор, которые с такой дистанции напоминали стеклянные небоскребы. Именно вокруг них были самые широкие разрывы в тучах, дающих разглядеть небо. Сквозь проходило утреннее солнце, не способное найти даже крошечный разрыв в других местах, чтобы осветить влажную от росы землю. Яркие лучки были видимы, словно полупрозрачное золото, они отражались от гор, заставляя их поблескивать, и делать видимыми даже на таком расстоянии. Где-то на горизонте били яркие молнии и слышались отголоски грома, больше похожие на далекую канонаду, столь знакомую сержанту. Любая гроза для него была временем напряженным, ведь старые рефлексы заставляли его пригибаться от каждого мощного звука, сейчас он делал так-же немного припадая к земле, а его нос недоумевал не чуя запаха пороха. Воздух полнился влагой, оседающей на коже и почти осязаемым разрядами молний, нос приятно щекотал аромат озона, приносимый легким ветром. Однако он моментально перебивался запахом цветущих кустов и цветов, которые ночью прятались под землю, а днем выглядывают на поверхность, радуя своими пестрыми лепестками. Они принимали все цвета радуги, кроме пожалуй зеленого (вы где-нибудь вообще видели зеленые цветы?), сейчас из-за туч они были блеклыми, а их цвета стали грязноватыми, будто присыпанные пылью. К тому-же было довольно прохладно, даже холодно и некоторые цветки решили что лучше не раскрывать свои бутоны, оставаясь закрытыми. Вальтер и Боннибель сидели на крыше вросшего в землю грузовика, в приятной тени раскидистой ивы. Она полностью закрывала их от лишних взглядов, в то-же время совершенно не мешая сержанту видеть всю округу. Друзья завтракали, попутно обсуждая то что им предстояло сделать. Вокруг них стояли пластиковые тарелки, на которых лежало все что только мог предложить сержант, от армейских сухарей, которые показались принцессе уже давно задеревеневшими (на самом деле они были таковыми с момента сушки), до содержимого различных сухих пайков. Среди них был замечен даже паёк оперативников, который сержант добыл скорее всего с трупов, но принцесса об этом старалась не думать, чтобы не портить себе аппетит. Впрочем он и так слегка испортился от вкуса белкового батончика, который выглядел так будто его один раз уже съели. На вкус он оказался совершенно безвкусным, а если быть точным напоминал мелко-дробленые опилки, вперемешку с нитками. А вот банка с консервированными персиками принцессу приятно удивила. Неизвестно где сержант их достал, ведь судя по банке они были произведены ещё в ужасающее далеком 2010 году, где-то в Краснодаре. Она с удовольствием ела их, цепляя пластиковой вилкой и обливаясь сиропом, который капал с них ей на подбородок, и на грудь. Терпкий, сладкий вкус приятно напоминал ей молодость, когда в столовой ВУЗа, в котором она преподавала (об этом говорится в 3 рассказе цикла), в качестве десерта подавали персики. Сержант парил в ветвях де-то над её головой, изредка сменяя местоположение, или упираясь затылком в ветви. В его руках было большое красное яблоко, с которого он потихоньку потягивал красный цвет. Сержанту оно явно нравилось, потому-что он со всем смаком впускал в него клыки (на самом деле он представлял что кусает красивую девушку, но это уже его собственные мысли), громко при этом чмокая, и пуская слюни, стекающие по его щетине, чтобы через миг затеряться на камуфляже. Второе яблоко выглядывало из подсумка, заменяя собой гранату. Ещё кучка таких лежала на одной из тарелочек, а среди них лежали уже обесцвеченные яблоки, выглядящие так будто вырезаны из газеты. Однако их вкусовые качества от потери цвета ни капли не поменялись, оставаясь все-такими-же сладкими и сочными. Да, весной эта радиоактивная земля, получив огромное количество влаги, разродилась как никогда, уже в апреле давая то, что должно созреть только к августу. На яблонях уже красовались огромные яблоки, от которых дозиметры буквально сходили с ума, виноград тоже начал потихоньку созревать, чтобы в скором времени стать вином. На крыше рядом с принцессой, среди ржавчины лежала её собственная карта местности, которую она по обыкновению носила во внутреннем кармане своего платья (да на е платье есть внутренние карманы, в которых скрывались различные гаджеты или в данном случае карта). Чтобы её не сдуло прохладным ветром, жвачка поставила на её края пластиковые тарелки с фруктами, а в центр положила компас, который почему-то вместо того чтобы показывать все как оно должно быть, вертелся во все стороны. Для принцессы это не было особой проблемой, она видела бледное пятно солнца и хорошо ориентировалась по нему, четко зная где какая сторона света.  — Вот здесь и обитает моя знакомая… — Сказала принцесса громко чавкая персиком (да, она сама всех и всегда учила что есть надо прилично, не чавкая, и не прихлебывая, но за то время что она не была принцессой, эти старые привычки немного отступили) и указывая своим тонким пальчиком на большое, серое пятно, на северо-западе. Вальтер перевернулся к верху ногами и немного снизился разглядывая карту, пытаясь мысленно наложить её на собственную. Он немного сморщил лоб, и несколько шрамов на нем сложились во что-то похожее на пятиконечную звезду. - Ага, бывший Порт-Анджелес… — Кивнул он припоминая название прибрежных городков и то какие бои там разворачивались. — Только вот, я не знаю где там может кто-то жить, во время войны это место было превращено в дымящиеся руины. — Понятия не имею. — Принцесса пожала плечами, с причмокиванием облизывая губы от сиропа и тут-же замечая что у неё вся левая рука в нем. Она принялась облизывать пальцы, но только ещё больше измазалась в сиропе, который теперь ещё и стекал ей на локоть, прилипая к платью. — Но вроде у неё там что-то вроде поселения. Она разбирает весь этот хлам, находит в нем что-то ценное и сбывает.  — Сейчас там гигантских размеров свалка, а не руины. Вроде ОКП свалило туда все то что не посчитало ценным, когда увозило остатки техники корпорации. — Вальтер пожал плечами и порылся в карманах. Он протянул принцессе салфетку с легким интересом глядя как она вытирается, однако ещё множество пятен сиропа видимо навсегда останется на её платье. — И пройти туда будет проблемно…  — Это почему? — Принцесса резким движением вытерла губы и выбросила салфетку куда-то в кусты. Там тут-же послышалась возня и из травы выполз огромный жук-носорог, треплющий салфетку своими „рогами“. Его черный панцирь был очень красив, а по размерам он действительно напоминал кота, или небольшую собаку. Вальтер рефлекторно вытащил пистолет, взяв жука на прицел, но стрелять ему не пришлось. Порвав салфетку на множество частей, жук с громким топотом умчался обратно в высокую траву. Сержант посмотрел ему в след и убрал пистолет в кобуру, громко лязгнув предохранителем. — Потому-что смотрите… — Вальтер приземлился рядом с картой и повел пальцем по карте: мы сейчас здесь, „дубовый лес“, чтобы попасть в „мусорный край“, нам потребуется пройти через западную часть этого леса, и выйти прямо в „черные топи“, а уже через них, пройдя по восточной их окраине, выйдем к «мусорному краю„… По идее путь короткий, к завтрашнему вечеру будем уже там, но… „Черные топи“ никогда не были спокойным местом, это даже не наши болота, а намного хуже. — И чего-же там такого страшного? — Заинтересованно спросила принцесса, нагибаясь над картой. Дело в том что сама она в этих местах ни разу не бывала, только слышала в рассказах, и читала в отчетах. Почему-то название вызывало у неё щекочущий интерес. - Ааа, интересно, да? — Вальтер состроил лицо фокусника, который вот-вот достанет кролика из шляпы. — Так-вот, нежити там по самые яйца, мутантов ещё выше, а проходимых мест почти нет. Когда я там был в последний раз, то-есть четыре года назад, то едва там и не остался, в одном из бочагов, когда меня какая-то дрянь, в него чуть не утащила. Еле отбился… Там ещё по центру, вот, да, такой я отбитый, в центр полез, стоит старый метеорологический центр, так в нем все совсем плохо. Конечно интересные штуки есть, но оно того не стоит.  — Зачем нам через неё идти? — Пожав плечами спросила принцесса, поправляя очки на носу. — Ты ведь можешь меня просто перенести над ними? - Нее, так не покатит. — Вальтер сел на зад и положил на колени старый-добрый АН-94, который он взял из своего убежища, грамотно рассудив что для скрытного перемещения лазер не подойдет, а вот автомат с глушителем очень даже. — На погоду глянь, ща как молнии бить начнут, не то что я, комар летать не сможет. Так-что ножками-ножками, топ-топ, надеюсь ходить ты ещё не разучилась? - Нет. — Усмехнулась принцесса, сворачивая карту и поглядывая на небо. Тучи действительно приближались, становясь все гуще и гуще, а воздух стал холодать, говоря о том что очень скоро начнется дождь. Принцесса невольно вздрогнула, поднимая с крыши свою толстовку, укуталась в неё. Она не любила дожди, слишком холодно и мокро, чтобы чувствовать себя комфортно. Тени опустились вокруг, совсем уж плотным кольцом, и на миг жвачке показалось что она видит призраков, шастающих между плотных деревьев. Посидев ещё немного и детально проработав путь, друзья собрали остатки завтрака и разложив их по плотным контейнерам, загрузили в рюкзак сержанта, просунув между различным снаряжением. При этом часть всего сержант отдал принцессе, взвалив ей на плечи специально подобранный армейский ранец. Это была не попытка облегчить собственную ношу (сержант на самом деле без проблем тащил на себе почти 60 килограмм и даже не пыхтел), а напротив, дополнительный шанс выжить, на тот случай если им придется разделиться, оставлять принцессу без припасов было-бы все-равно что прирезать её на месте. Помимо прочего он заставил её взять нож (относительно старый, немного ржавый, но все-ещё боеспособный jagdkommando) и пистолет с полным боезапасом. Взвесив на ладони беретту, принцесса тут-же пожалела что не взяла с собой подарок сержанта FN-57 с драконами. Вампир ещё хотел облачить жвачку в камуфляж, но та вспомнив насколько глупо в нем выглядит, уперлась, отказываясь надевать зеленый костюм, покрытый шестиугольниками. Однако маскировочный плащ, покрытый рисунком „березка“, принцессе надеть все-же пришлось, иначе вся нечисть тут-же бы бросилась на неё, привлекаемая розовым оттенком. Потратив на сборы пол часа, друзья на конец выдвинулись, решив придерживаться направления дороги. - Ну, да пребудет с нами удача… — Прошептала принцесса, глядя как кроны деревьев смыкаются над ней, а поляна позади медленно исчезает, закрываемая толстыми ветками…