Темнейший разум.

…Вальтер не особенно доверял госпоже удаче и скорее всего не только потому-что та редко поворачивалась к нему хотя-бы боком, а потому что не верил в неё в принципе. С высоты своего огромного воинского опыта и какой-никакой, а мудрости, он мог сказать точно, что большего успеха добивается не тот, кто решил что он «лакер», а тот кто все тщательно спланировал или оказался достаточно ловким чтобы импровизировать. Даже когда ты банально бежишь вперед, среди огромной толпы пехотинцев и у вас над головами строчит пулемет, можете ли вы в раной степени считать что лишь по удаче вы добежите до цели? Конечно нет, тот кто полагается на собственный разум достигнет пулемета быстрее, потому-что бежит не прямо на него, а вихляет, или пропускает вперед тех кто решил на ололо помчаться вперед, навстречу смерти. А там уж, пятьдесят на пятьдесят, либо выживет либо нет — только это опять не удача, а теория вероятности, о которой сержант знал слишком мало, чтобы рассуждать в полную силу. Собственно вся жизнь строилась по тому-же принципу, от самого её старта, до смерти. Тот кто просто идет по течению скорее всего сдохнет, разбившись об первый-же порожек, даже не поняв как так вышло, да ещё и будет швыряться дерьмом в того кто плывет осмысленно. Вальтер лично придерживался такого мнения с пятого класса и пока не разу не разуверился в собственном решении. А теперь он и подавно не планировал от него отступать. Конечно иногда вампир отдавал себя в мягкие руки полного бардака, позволяя жизни сделать первый ход, но удачливым он бы себя точно не назвал. Ему не нравилось такое слово — слишком уж много людей именующихся удачливыми он видел перед атакой и пожалуй редко когда они все возвращались. Вроде и обычаи они соблюдали и солдатским поверьям следовали, однако живее от этого они не становились. А сержант вот он, здоровый и относительно живой, вопреки всем прогнозам тех кто предпочитал полагаться на некий генератор случайных чисел, именуемый удачей. Не любил он и дураков ею злоупотребляющих — ладно когда солдат избежал гибели и вернувшись в окоп говорил что ему смертельно повезло, мол «Смерть за руку подержала, да отпустила», а другие напротив, пытались как-то усилить свою везучесть, да и других этим донимали. Был в роте один лейтенант, с очень характерным прозвищем «Фортун». Вечно шлялся со своей кроличьей лапкой на шее, да ещё и иконку рядом с ней носил. Постоянно какие-то свои самодельные ритуалы выдумывал, да ещё и солдат на это подбивал, как-будто от того что ты себе в сраку перьев павлина натыкаешь, сам павлином станешь. Вечно говорил Вальтеру: вот вы товарищ сержант, своим нежеланием удачу уважить, на всю роту тень наводите». Да только не спасла его удача от мины, распидорасило Фортуна на всю улицу и единственное в чем тогда повезло, это что он своим телом остальных прикрыл. Хотя, говорить что Вальтер был сосем уж далек от всей этой аморфно-духовной мишуры, было нельзя — обычаи и традиции он все-таки уважал. Например никогда не брился перед рейдом и никогда ел перед боем. Хотя опять-же, в этих традициях был уже давно забытый всеми опыт, заработанный потом, кровью и жизнями солдат. В них тоже был некий расчет, от которого зависели вроде незначительные, но все-же важные вещи. Щетина защищает от мелких порезов и крапивы, а пустой желудок обозначает что при попадании в живот у тебя скорее всего не будет моментальной гангрены. Следуя этим мелким привычкам, солдаты могли рассчитывать прожить немного дольше, чем их товарищи с куда более тупыми привычками. Вот и сейчас сержант четко следовал своим привычкам, осторожно ступая по земле и переступая через каждую подозрительную корягу. Земли Ууу, были как огромное минное поле, буквально через каждые двести метров была какая-нибудь смертельно опасная ересь, способная пережевать тебя и выплюнуть на потеху птиц-падальщиков. Вон например растет красивейший цветочек, яркий, пестрый как шляпа скомороха, самое то чтобы девушке подарить… Да только не даром его «лицеед» называют. Подойдешь поближе понюхать, а эта дрянь тебя за харю и хапнет, чтобы мозгом откушать — размножаются они так… Скушает он мозг идиотины невероятного (если он там конечно изначально был), да и семян своих набросает, а потом этот трупак шляется по округе, пока кто-нить, не пристрелит. Или вон травка дергается подозрительно, а шагнешь в неё, так твоя нога и жопа отправятся в одну вселенную, а тело в другую, так-как это мощнейший портал. За все время существования этих ловушек, они сгубили множество жизней, но ещё больше научились распознавать их и обходить. Везение? Нет — опыт… И вот сейчас опыт о чем-то упрямо твердил… Вальтер остановился, тщательно прислушиваясь к своим ощущениям. Напряженные глаза мягко мерцающие красным (хотя скорее розоватым) светом, пробежались по округе, фиксируя каждое мелкое движение, от колышущихся листьев, до птиц, изредка мелькающих в кронах деревьев. Они срослись столь плотно, что низу было темно как ночью, а огромная туча, висевшая над Ууу, словно огромный лист стали, окончательно перекрывала любой свет. Широкие, глянцевые листочки, столь не похожие на типичные дубовые, накладывались слой за слоем, образовывая огромную по своей толщине подушку, которая по идее могла и от дождя защитить, и солнце остановить. В них тихо шелестел холодный ветер, несущий с собой запах дождя, озона и мокрой земли. Этот шелест был пожалуй одним из немногих звуков, которые были здесь, кроме может-быть глухих напевов птиц, прячущихся где-то вдали. Изредка слышался гром, раскатывающийся по небу, или виднелись проблески молний, ударяющих куда-то за горизонт, словно персты взбешенных богов. Эта дубовая роща была преисполнена какого-то непередаваемого духа, священной нетронутости. В таких местах действительно начинаешь верить в магию и мистику, шарахаясь от каждого скрипа, или громкого голоса. Казалось, что даже говорить здесь запретно и вообще будет лучше если вести себя по возможности тихо, чтобы не тревожить тени, мечущиеся вдали. А их было много, искореженные и перекрученные, они мелькали по стволам деревьев, сидели в их ветвях, прятались в темноте, поджидая неосторожного человека. Может это были «теневики» — очень редкий вид мутантов, способных пользоваться оптическим камуфляжем, а может просто тень, бояться которой не имело смысла. Впрочем Вальтер не боялся теней, это теням надо было бояться его, особенно в темноте, которую вампир уже считал своей родной стихией. В темноте сержант чувствовал себя намного лучше чем на свету: глаза не жжет, видно лучше и голова не болит. Даже перемешаться по темноте было легче, особенно когда не боишься что тебя испарит солнцем. Но сейчас что-то было неумолимо не так, какое-то зудящее ощущение промеж лопаток, заставляющее нервно оглядываться по сторонам. Вокруг все было как всегда, впрочем как всегда тоже понятие относительное — для кого это обычный город, в котором все идет свои чередом, а кому это темный лес полный призраков и мутантов. Принцесса за спиной сержанта тоже резко затормозила, нервно оглядываясь по сторонам и водя фонариком по малиновым кустам, растущим между деревьев. Она не очень любила столь темные, тесные места, полнящиеся нечистью. Друзья стояли на невозможно узкой, грязной тропинке, поверхность которой превратилась в жуткое месиво из глины, камней и гниющих растений, в которых жутко вязли сапоги. Где-то под всем этим лютым месивом, скрывались обломки древнего шоссе. Каждый шаг по ней давался с большим трудом и разносился с громким чавканьем, которое очень походило на звук Финна, который ест морепродукты. Надо признать, это зрелище не для тех кто любит есть культурно, а сами звуки моментально портят аппетит. Оставшиеся следы в глине моментально заполнялись мутной водой или «жидким» песком, в котором попадались маленькие, блестящие частицы. Периодически сержанту приходилось с силой продираться через плотные заросли малины, которая облюбовала себе некоторые пустоты между деревьев. Ягод на них не было, зато колючек до едрени фени и цеплялись они вообще за все, даже за гладчайший металл пряжки ремня сержанта. Принцессе же приходилось куда хуже, её платье застревало почти в каждых зарослях, заставляя её жалеть о не надетом камуфляже. Слева и справа от этой тропинки росли невозможно толстые дубы, которые казалось стремились урвать себе как можно больше места, и в итоге набились столь тесно, что в некоторых местах через сплетение стволов, корней и веток, не мог бы пролезть и кролик. Это очень сильно резало видимость, сквозь ряды деревьев было почти невозможно разглядеть глубь леса, что было ещё одним поводом для беспокойства Вальтера. От запаха дуба, источаемого листьями и корой, было не продохнуть — воздух был прелый и болезненно-теплый, как у больного гриппом изо рта. Было неприятное ощущение, что дубы буквально душат тебя, протягивая свои лапы-ветви, с которых свисали бирюзово-зеленые пряди мха-гадючника — полого и мерзкого растения, которое было крайне ядовитым, и могло смертельно отравить человека всего одним прикосновением. Изредка между этих реликтовых монстров, встречались неизвестно как попавшие сюда ивы, и орешники с подозрительно выглядящей корой, напоминающей губку или болезненную опухоль. При прикосновении она неприятно пружинила, проминаясь под весом. Из дырочек в ней медленно капала какая-то прозрачная жидкость, которая на поверку оказалась самой обычной водой, которая в избытке была в земле. У оснований деревьев росла высокая трава с острыми краями, покрытыми едва заметными колючками, которые могли легко разодрать любые брюки, кроме разве-что армированных. Изредка среди неё виднелись маленькие заросли колючего папортника, под которым образовывались маленькие поблескивающие лужицы накопившейся влаги. Впереди на тропинке лежало гнилое почти развалившееся бревно, которое видимо валялось здесь уже пару десятилетий, а из-под него выглядывала ржавая крыша автомобиля.  — Что-то не так? — Шепотом спросила принцесса почти вплотную подходя к сержанту и водя фонариком по сторонам. Свет от него неприятно блестел на каплях влаги, очень резко выхватывая кусты и деревья. - Да, но не могу понять что… — Сержант медленно поднял «Абакан», и повел стволом по сторонам. — Как будто, блин, мне словарного запаса не хватает чтобы это описать… — Вампир выставил одну руку и потер пальцы друг о друга, как будто сыпал через них щепотку соли. Всегда когда ему не хватало слов, то он прибегал к жестикулированию, это случалось часто, ведь с принцессой он говорил исключительно на немецком, в котором не было некоторых специфических слов, присущих русскому языку. Вот например как объяснить принцессе выражение: «что-то мне очково, как-будто нервами кто-то теребонькает», а уж фраза «дело пахнет керосином», принцессе во век не постичь. Впрочем, даже жестами этого не объяснить, можно только понять или на конец-то выучить русский… — Знаешь, вот как когда заходишь в комнату Марселин, а она спряталась чтобы напугать тебя, а ты уже знаешь об этом… — Попытался он объяснить ощущения, на примере понятной для принцессы ситуации. — На всякий случай смотри в оба…  — Я поняла, смотрю в оба… — Принцесса положила руку на пистолет, испытывая некоторый дискомфорт, из-за того что вынуждена подчиниться сержанту, вместо того чтобы самой отдавать приказы. Друзья пошли вперед несколько медленнее, хотя и так последние километров шесть шли с небольшой скоростью. Пройдя мимо бревна, сержант пристально оглядел его, но опять-же ничего подозрительного не нашел кроме разве-что относительно новой банки из-под шипучки, на которой ещё не успел образоваться слой грязи. «Вряд-ли вурдалаки любят шипучку» — Подумал вампир, поднимая банку и разглядывая рисунок. Оказалось что это была самая обыкновенная содовая вода со вкусом винограда, столь популярная в США в военные годы. Было немного непривычно видеть новую, поблескивающую банку, но опять-же вряд-ли тот кто её оставил, несет большую угрозу. Это явно не мутант и не военный — военные не оставляют за собой приметного мусора. Скорее всего это кто-то из странствующих торговцев или гражданский, идущий в свое село… Но это не повод расслаблять свои булки, ощущение настороженности то не прошло… Вальтер включил всю свою осторожность и знания, накопленные за жизнь, а так-же вампирское чутье, которое сильно облегчало любые занятия. Он достал свой меч и теперь перед тем как лезть в какие-то заросли, изначально ворошил их клинком, проверяя на наличие «огненных ос», змей или ещё какой дряни, на которую эта местность была богата. На всякий случай он так-же тыкал клинком в подозрительные холмики на дороге, припоминая все того же лейтенанта Фортуна, и мины, которым плевать на твою везучесть. За тот срок что сержант жил в Ууу, он быстро смекнул, что успех любого похода зависит в основном от знания повадок местных тварей и окружающей местности. Ведь фактически, уже за пределами развитых городков, столиц и различных промышленных центров, начинались дикие земли, на которых творился полный раздрай. Рейдеры грабили мирное население, то в свою очередь привлекало наемников, наемников жрали мутанты, мутантов не в меру агрессивные растения, и аномалии, в общем типичные заброшенные земли, частью которых Вальтер невольно стал. Сейчас ситуацию немного осложняло то, что сержант очень плохо знал северо-западные территории, не заходя в них во время своих мародерских прогулок по руинам. Интересного здесь ничего не было, даже военной техники встречалось мало, а отхватить по ушам как нефиг делать, при чем не от рейдеров (которые для вампира вовсе не страшны), а от туповатых мутантов. На принцессу полагаться тоже не имело никакого смысла, она знала местность только по картам, данные на которых в виду аномальности радиоактивной природы, успевали устаревать быстрее чем их доносили до глаз Боннибель. Всю дорогу лес вокруг почти не менялся, лишь изредка меняя плотность деревьев или качество дороги, при чем исключительно в худшую сторону. Иногда в нем встречались застарелые просеки, полные трухлявых бревен или и-под земли выглядывали обломки древних строений, напоминающих верхние этажи небоскребов. Один раз они даже прошли мимо, автозаправки, утонувшей в зелени. Прикол был в том что заправка была перевернута под углом в девяносто градусов и можно было разглядеть все её коммуникации, выглядывающие из огромной ямы земле. Как позднее объяснила принцесса, этот регион больше всего пострадал от сейсмической активности, и последующих перемещений почвы. В результате большинство древних зданий оказались погребены под нереальным слоем обломков, почвы и воды, порой образовывая очень сложные, запутанные системы подземных туннелей. Скорее всего именно из них перла местная нечисть, и возможно там скрывался источник постоянного радиационного фона, да только вот не один из тех кто заходил в эти туннели глубоко, так и не вернулся. Кроме одного — Финна, тот ещё будучи четырнадцатилетним парнем, несколько раз спускался сюда, каждый раз притаскивая с собой различный довоенный хлам, за который торговцы, и ученые бросались друг над друга с ножами. Вальтер-же все время планировал сюда залезть вместе с Марселин, да только времени не хватало, а сейчас и вовсе не та тема. На некоторое время размышления об таинственных подземных богатствах отвлекли друзей, но вскоре однообразный вид вокруг спустил их на землю. Одни деревья да кусты, среди которых даже прикорнуть было негде. Все это быстро надоедало, рассеивая внимание которое было столь необходимо чтобы выйти отсюда невредимыми. И вот спустя два или три часа, сверхосторожного движения через лес, впереди забрезжил свет, а если быть точным, его легкие блики, прорвавшиеся сквозь тучи.  — Ну на конец-то… — Простонала принцесса, выключая фонарик и с радостью осознав что может видеть и без него. Долгий путь по неудобной дороге сильно утомил принцессу. У неё болели ноги, а спина немного «потрескивала», из-за армейского рюкзака, бьющего её по плечам. Как жвачка не старалась перенастроить лямки, рюкзак не становился удобнее и в итоге она просто стала нести его на одном плече, не видя особой разницы. Что он бьёт тебя по одному плечу, что сразу по двум… Взглянув на часы она слегка ужаснулась, обнаружив что уже почти семь часов вечера, выходит они шли начиная с девяти утра, а прошли совсем ничтожный участок местности. Из открывшегося выхода из леса, подул легкий ветер, прогоняющий надоедливый запах дубовых листьев и гнили, заменив их запахом мокрой земли, и пшеницы. — Сейчас мы выйдем к одной деревушке. — Сказал сержант, немного расслабляясь и выключая ночное зрение. — В ней можно будет отдохнуть, а потом, если поторопиться, то до одиннадцати, дойдем до предместья топей. Там где-нибудь и заночуем…  — Заночуем на топях? — Уточнила принцесса, будучи крайне не обрадованной такой новостью.  — Укуси меня комбат! Нет конечно… — Вальтер усмехнулся, на миг останавливаясь чтобы поковырять в носу. — В топях не ночуют, там даже останавливаться не стоит. — Вампир осмотрел то что извлек из носа и вытер об брюки, добавив ещё одно камуфлирующее пятно.  — Но и в поле мы тоже спать надеюсь не станем? — Боннибель с отвращением поглядела на размазанную по брюкам соплю и рефлекторно вытерла руки. Финн с самого начала их знакомства часто издевался над ней, доставая на палец соплю и грозясь вытереть её об платье жвачки. Слава науке с годами он так делать перестал…  — Если повезет то нет. — Вальтер перелетел через огромное бревно и помог принцессе перелезть через него. — Я тут был всего один раз, да и то, с Финном. Он мне показал одно местечко, там небоскреб буквально в землю врос, только три этажа верхних над землей торчат. Вот в них и переночуем, если конечно рейдеры не опередят нас. Ну да ничего, я их мигом оттуда выселю… — Вдруг вампир осекся и резко повернул голову в сторону зарослей. Из них послышался громкий треск ломающихся веток и звук чихающего гидравлического моторчика. Вампир резко вскинул АН-94 пытаясь определить где именно источник звука. Тот совершенно хаотично перемещался вдоль дороги, изредка издавая какие-то звуки напоминающие человеческую речь, только очень сбивчивую, как будто говоривший пользовался модулятором голоса. Лишь одно сержант мог сказать точно, звук быстро приближался, становясь достаточно громким. — Что это?! — Спросила Боннибель, вставая за спину сержанта и пялясь в чащу. В ней уже весьма заметно покачивались кустики и небольшие деревья, если это был мутант или гелиопод (маленький робот разведчик, оснащенный лазерным орудием) корпорации, то он был не очень большой. В любом случае его настойчивость уже начинала пугать. — Ты ответишь или нет?! — Уже вскрикнула принцесса, хватая вампира за руку.  — Понятия не имею! — Огрызнулся вампир и в этот момент его зрение зафиксировало тепло. В следующий миг, «Абакан» в его руках тихо чихнул, выплевывая пулю. Листья перед стволом всколыхнулись, послышался треск перебитой ветки и лязг металла. — Рикошет! Значит робот или кто-то с броней… — Пропыхтел вампир пытаясь вновь поймать тепло. Буквально в десятке шагов от друзей вздрогнула березка, а потом закачались малиновые кусты чуть дальше по дороге. Вальтер прицелился, готовясь встретить гостя и… На дорожку вывалился неказистый робот на трех «ногах» — шарнирах. Он был едва до пояса сержанту, покрытый посеревшей от времени желтой краской с рекламой газировки. Весь он был грязен и ржав до невозможности, от левой ноги шел дымок и сыпались искры. Наверняка он провалялся здесь все это тысячелетие. Спереди у него была дверца из некогда прозрачного пластика, нынче заляпанного грязью и растениями.  — Елки палки… — Выдонула принцесса, сама себе усмехаясь. — Это же робот-рекламщик! До войны они ездили по городу предлагая людям напитки и закуски со скидкой… — Жвачка хотела добавить что уже очень давно их не видела, но тут-же осеклась, вспомнив что сержант не знает об том что Боннибель жила до войны. Она посмотрела на лицо вампира и удивилась. Он смотрел на робота с огромным подозрением и даже злобой, как-будто перед ним было чудовище. — Бонни, быстро выходи из леса… — Прошептал он, делая шаг назад. В этот момент робот медленно развернулся, и на его «лице», зажглась лампочка — он опознал возможного покупателя. — Погоди, в чем проблема? — Поинтересовалась принцесса, видя как сержант выцеливает опорный шарнир робота. — Тебе вовсе необязательно в него стрелять…  — Просто выйди из леса, если нам повезет моя догадка будет ошибочной… — Таинственно произнес вампир, слегка подталкивая жвачку. Она пожала плечами и начала пятится, сгорая от любопытства. — Мистер, не желаете снэ-э-э-эки… Со скид-д-д-дкой? — Спросил робот своим сломанным, разбитым эмулятором голоса и быстро зашагал к сержанту, надрывно лязгая поврежденной конечностью. Вальтер сделал шаг назад, пытаясь найти одну заметную вещь и вдруг замечая её — коротенький проводок, свисающий со спины робота. К нему был подключен глазок разбитой камеры. — Твою мать! — Выругался вампир и переведя режим огня на автоматический, вдавил спусковой крючок. Принцесса взвизгнула и припустила к выходу из леса, быстро сообразив что похоже намечаются проблемы. Пули с лязгом забарабанили по опорной ноге робота, разрывая ржавый металл и высекая искры из корпуса. Одна пуля срикошетила в дерево, и из пробитого ствола струей полилась накопленная вода. Робот стремительно приближался, ещё два десятка шагов и он сделает одну гнусность… Вальтер на миг отпустил курок и взглянув на ногу робота перевел огонь ниже, стреляя прямо в шарнир. Две пули вгрызлись в него и «Абакан» сухо щелкнул, жалуясь на пустой магазин. Вальтер чертыхнулся отсоединяя его и потягиваясь за новым, но как выяснилось этого не нужно… С лязгом треснул шарнир и робот завалился вперед, смешно дергая другими ногами. Ещё пару мгновений он дергался, а потом видимо моторчики в нем не выдержали напора и износа, и сдохли. — Со ски-и-и-ид-д-дкой… — Изрек напоследок робот и к превеликому расслаблению сержанта, затих. Вампир выдохнул и сняв с пояса флягу, сделал огромный глоток коньяка, ощущая как тот приятно обжигая пищевод.  — Что это было?! — Крикнула принцесса, которая уже успела добежать до выхода и теперь заинтересованно глядела на Вальтера.  — Все порядок… — Вампир помахал ей флягой. — Все в полном порядке, теперь эта тварь ничего не сделает.  — Это-же просто робот-рекламщик! — Вскрикнула жвачка подходя к вампиру, который между тем перезарядил автомат и теперь искал глазами отстрелянный магазин. Найдя его, он отскреб листочек от полимерной поверхности и указал магазином на робота. — Это — самая большая гнусь придуманная американскими саперами! Робот-камикадзе! — Вампир убрал магазин в подсумок и осторожно подошел к роботу, думая как-бы в него заглянуть без вреда. — На вид обычный робот рекламщик да?  — Ну да… — До принцессы начало что-то доходить.  — Хер там! Это очень опасная хреновина — Вальтер поддел стволом автомата заднюю крышку рекламщика и та распахнулась демонстрируя задний отсек. — Эти роботы обычно чтобы предложить свой товар, подъезжают почти вплотную, а наши регулярно тренировались в стрельбе на них. Пиндосы это быстро смекнули и стали набивать их взрывчаткой вместо чипсов. — Вальтер отогнул покореженный движок робота, и стала видна его начинка. — Вот глянь… Принцесса подошла и заглянув громко охнула. Робот был буквально нафарширован плитками С4 и цилиндрами с вольфрамовыми шариками. Между них были переброшены проводки и таймеры, подключенные к подрывным зарядам. Если бы все это рвануло здесь, то столб пламени вперемешку с шариками, выкосил бы половину леса, и от Боннибель с Вальтером почти ничего не осталось бы.  — Вот представь, идешь ты в темноте с отрядом. Вроде сектор чистый, пиндосов выбили, мин тоже нет и тут на тебя из темноты эта херь выходит. Да как долбанет, весь отряд в клочья и здания рядом тоже. А ели им везло, то ещё и технику задевало, особенно джипы… — Сказал сержант легонько пнув поверженного робота. — И главное стрелять в них нельзя, попадешь во взрывчатку все-равно ебнет… А потом они их ещё и управляемыми сделали, стали такие подлости чинить, что вообще слов не хватает…  — Боже… — Жвачка на всякий случай сделала шаг назад, теперь совершенно по новому глядя на машинку. Сразу вспомнилось как такие роботы бегали по парку, пугая собак. В них можно было за 25 центов купить содовую… Ммм, какие воспоминания. Вальтер осторожно разминировал робота, извлекая из него взрывчатку и распихивая её по свободным подсумкам. При этом на его лице читался совершенно нездоровый энтузиазм, как и всегда когда он получал в свои лапы что-то что могло взрываться.  — Надеюсь рядом не будет ещё парочки этих подарков. — Нервно сказала она.  — Не будет этих — будут другие… — Пожал плечами сержант, вставая с коленей и улыбаясь принцессе. — Зато взрывчаткой разжились! Передохнув, друзья отправились дальше, надеясь отдохнуть в деревне. Впереди уже маячили колосья пшеницы, очень слабо освещенные тусклым солнцем. Лес резко обрывался, превращаясь в пологий песчаный склон, из которого торчали корни и обломок древней сточной трубы, из которой текла вода. Вальтер вышел из леса, натягивая капюшон на голову и оглядев округу, резко помрачнел. - Мда, похоже не сулит нам отдохнуть в деревне… — Прошептал он, глядя вперед. Там, за почти двумя километрами пшеничного поля, рассеченного оросительными каналами, были лишь дымящиеся руины сожженной деревни…