Темнейший разум.

— По делом тебе гаду… — А вот это уже опять было сказано в сторону трупа, разложившего свои руки в изящном реверансе. Сержант отвернулся от барашка, который к тому моменту уже оправился от внушения, и сделал два шага к телу неизвестного бойца, уже намереваясь снять с него шлем. В его голове поселились некоторые сомнения, которые ему совершенно не нравились. Особенно напрягал факт того, что кто-то сумел раздобыть броню вампиров, таковыми не являясь. А может и являясь, учитывая эксперименты Марселин, утверждать что-то точно было-бы глупо. Но едва он нагнулся чтобы сорвать с мертвеца шлем-маску и на конец узнать кто он такой, как услышал возмущенное фырканье принцессы, которое можно было расценить не иначе как: развяжи меня кретин! Принцесса лежала лицом в землю в метре слева, извиваясь при этом как червяк, но не в силах побороть веревки. Сержант улыбнулся, наблюдая за бессмысленными попытками освободиться. Конечно без помощи она-бы это вряд-ли сделала, но упрямство и непримиримость жвачки просто не давали ей этого осознать. Вампир оставил труп в покое и присев рядом с принцессой, перевернул её на бок, чтобы оценить её состояние здоровья… Жвачка выстрелила в него сердитым взглядом, полным нетерпения. «Если-бы взглядом можно было плавить, то во мне бы уже была дыра» — Подумал сержант, осторожно приподнимая пальцами голову принцессы и бесцеремонно оглядывая её шею. Нож сильно порезал кожу, оставив на ней неглубокий, но очень длинный порез. Похоже уже выпуская принцессу, солдат успел начать надавливать на клинок, потому-что ближе к левой части, ранка немного углублялась, и теперь из неё сочились маленькие капельки розоватой крови. Однако запаха крови принцесса не излучала, ведь её кровь напоминала сахарную микстуру, которая как знал Вальтер, было очень сладкой на вкус и привлекала к себе всяких насекомых. Небольшие капельки медленно стекали по коже, собираясь где-то в районе правой ключицы. Вальтер провел пальцем по царапине, пытаясь понять повреждена ли артерия. Убедившись что это не так, он тут-же успокоился. А вот принцесса нет! Она нервно подергала связанными руками, и что-то замычала, с явно ругательной интонацией, направленной в адрес медлящего вампира. — Спокойно, спокойно… — Сказал сержант, похлопав её по плечу и заглядывая ей за спину. На ней было намотано множество веревок, которые если присмотреться оказывались просто нагромождением бессмысленных узлов. Лишь серия из трех узлов, стягивающих руки принцессы в районе кистей, локтей и предплечий, реально удерживали жвачку от движений. Похоже связывавший был не особо искушен в армейском способе связывания пленных, и просто сделал три бондажных узла, сквозь которые был пропущен тонкий велосипедный трос, скрепляющий это великолепие с узлом на щиколотках. Подергав его, вампир убедился в том что хоть узлы и простые, но достаточно надежные, и придется приложить немного усилий. Он стянул с руки перчатку и превратив палец в тонкое, черное лезвие, принялся перепиливать трос. Можно подумать что-то странно, использовать природное оружие как инструмент, но на самом деле вампиры часто прибегали к своим когтям в повседневной жизни — например Марселин никогда не утруждала себя тем чтобы открыть банку консервным ножом. Зачем! У тебя же есть целых десять, по пять на каждой руке и каждый острее консервного, а если тебе скучно то попробуй открыть банку ногами… Трос медленно перепиливался, распадаясь на десятки маленьких металлических ниточек, и потихоньку раскаляясь, от трения. Нужно было ещё где-то пол минутки… Ножом это было-бы намного медленнее, ведь когти сержанта были куда острее даже его меча, а тот спокойно прорубал бронежилеты, так-что… Тросик тихо зашуршал, а потом с лязгом лопнул, и принцесса на конец-то смогла пошевелить ногами. Следом за тросом последовали узлы на руках, но их пришлось резать уже ножом, ведь ноготь был слишком тонким, а нож в самый раз. Острый «ка-бар» Всю дорогу сержант нервно озирался, оглядывая догорающую деревню и поле перед собой. По хорошему надо было-бы оттащить принцессу под прикрытие деревни и освобождать уже там, ведь на звуки пальбы могли придти товарищи незадачливых врагов, или мутанты могли стянутся, ожидая что смогут урвать кусок плоти с трупов. В любом случае стоило поторопиться, особенно если друзья хотят добраться до ночлега к ночи. А ночью тут будет не очень хорошо, из топей вылезет всякая фантастическая дрянь, от гигантских комаров на которых дихлофос действует как на собаку поливание водой, до болотных ползунов. Большие, мерзкие твари, напоминающие ползучий студень покрытый травой — этих ублюдков Вальтер не любил, в основном потому-что они чувствовали когда на них смотрят и вовремя замирали, да ещё, и тепла не излучали. Даже при близком рассмотрении они напоминали холмик, и только наступив на него ты мог понять что тебя обманули… Однако, вырваться уже не выходило — ползун легко затягивал жертву в себя и задушив собственной слизью, начинал переваривать. Через пару дней все несъедобное поднималось на его поверхность и монстр отправлялся дальше. В общем дрянь редкостная и чрезвычайно пакостная (хотя Боннибель определенно нашла бы в ней что-то родственное, ведь ей некоторое время приходилось быть почти в таком-же состоянии) … На конец когда третий узел лопнул, развалившись на множество отдельных ниточек, Боннибель пошевелила руками и села, потирая следы от веревок. Но потом она видимо вспомнила про синяк под левым глазом и принялась осторожно трогать его. Каждое прикосновение вызывало у неё волну дрожи — сомнений не было, скоро это сиреневое пятно распухнет, становясь очень большой шишкой.  — Ну как? Очень болит? — Спросил сержант, глядя на синяк и на всякий случай перезаряжая «Абакан». Никогда не знаешь когда тебе пригодятся лишние патроны в обойме, так-что лучше уж они будут там всегда. Принцесса дернулась как будто её ударило током и сердито посмотрела на сержанта, которому сердитая Боннибель почему-то показалось очень забавной. Принцесса фыркнула и принялась вытаскивать изо рта импровизированный кляп, с которого свисали небольшие ниточки слюней. — Болит?! И ты ещё спрашиваешь?! — Закричала она потирая лицо, едва кляп покинул её рот. — Убежал хер знает куда стреляя во все стороны! Оставил меня здесь! И ещё спрашивает больно ли мне!!! — Жвачка разразилась громогласной и очень красочной бранью, со всех сторон описывающий безответственность и тупость поступка Вальтера. Немецкий язык изобиловал бранью, при чем довольно грубой и даже обидной. Впрочем, сержант не обижался, он хорошо знал как реагируют на перестрелку гражданские люди или те кто никогда не был под интенсивным обстрелом, когда вокруг все взрывается и разлетается на части. Выделяется адреналин и прочие вещества, в купе со страхом, сильно туманящие рассудок. А когда все заканчивается, то ещё где-то час люди немного неадекватны и могут наломать дров. Зачастую они склонны кричать и ругаться на военных, которые пытаются их спасти. Или предпринимают действия которые по их мнению могут как-то изменить ситуацию, а в итоге все становится только хуже, и либо их убивают, либо калечат, либо ещё фиг знает что случается. Поэтому сержант просто стоял рядом с ней, выслушивая нескончаемый поток брани, уже начиная потихоньку жалеть что развязал её вообще. Боннибель ругалась ещё минуты три, активно жестикулируя, и приделывая использованный в качестве кляпа кусок своих волос обратно к голове. Он ни в какую не хотел прилипать обратно к её слегка полысевшему затылку, зато отлично лип к пальцам, добавляя ещё один повод чтобы ругаться. Но как это обычно бывает, скоро адреналин начал рассасываться и поток начал прерываться для того чтобы жвачка не задохнулась от брани. — И в довершение всего, когда меня поймал этот ублюдок ты не очень-то торопился меня спасать! — Закричала она на выдохе, и принялась восстанавливать дыхание. Глаза принцессы дико вращались, цепляясь за каждую мелочь вокруг, а рот пересох словно сахара, казалось ещё секунда и она просто лопнет от злобы. Сейчас её можно было смело бросать на окопы и ещё неизвестно сколько раз в неё пришлось бы выстрелить чтобы убить (больше сотни если не целится и ровно один если стрелять в сердце или голову).  — Ты все сказала? — Спросил сержант, подходя поближе и с треском кожаной перчатки сжимая руку в кулак. — А то я очень горю желанием сделать ещё один синяк если ты не заткнешься… — Он пододвинул кулак прямо к её носу, давая понюхать черную кожу, под которой была тонкая прослойка кевлара. — Чуешь чем пахнет? Принцесса громко икнула и ошарашенно скосив глаза на покачивающийся кулак Вальтера, почти уткнулась него носом. Тот был с четверть её лица и такой удар скорее всего просто отправит принцессу в очень глубокий нокаут или ещё чего доброго проломит нос. А ещё ей будет больно, очень больно… На лице принцессы расплылась полная растерянность и даже испуг, который только усилился когда она поняла чего наговорила. Принцесса привыкла что когда она ругается на немецком то этого никто не понимает и можно потихоньку матерится хоть во время речи перед народом (что она иногда проделывала, когда хотела помягче выразится, а слов не хватало). Но Вальтер был не из тех кто тупил — немецкий был его второй язык, который он выучил ещё на срочной службе. А зная то что у него слово с делом не расходятся, через пару секунд пудовый кулак размажет её лицо. — Ой… Это… Прости, я не знаю что на меня нашло… — Быстро извинилась она, как-бы невзначай отползая чуть-чуть назад и пытаясь найти глазами свой пистолет, который на самом деле благополучно лежал в оросительной канаве, вместе с её рюкзаком. Но Вальтер вдруг улыбнулся и тихонько заржал, ударяя кулаком по коленке и Боннибель опять скорчила рассерженную мину. Вампир вновь надул её! — Черт! Не пугай меня так больше! — Взвизгнула она, картинно хватаясь рукой за сердце. — Я ведь почти поверила!  — Неужели ты думала что я правда тебя ударю? — Лукаво спросил вампир, протягивая руку и помогая принцессе встать. — Знаешь, по тебе сложно сказать когда ты шутишь, а когда вот-вот взбесишься… — Ответила Боннибель, принимая его руку и вставая с мощным кряхтением. Когда солдат вязал её, то знатно помял бока и спину, так-что принцессе было весьма больно шевелится. Сделав пару быстрых упражнений, она принялась отряхивать платье от налипшей глины и сажи. Розовая ткань стала серой, а местами даже черной от грязи, а подол юбки стал напоминать половую тряпку, которой вытирали коровник. На его левой части была крупная подпалина, видимо оставленная частью трактора и юбка начала потихоньку рваться. Легкая льняная подкладка оторвалась и теперь волочилась за ней по земле, цепляя собой всякие мелкие камешки и ветки. Её белый цвет, был безнадежно испорчен сажей, а уж говорить про то чтобы отстирать это, и речи не шло. Принцесса с грустью поняла, что похоже, ей придется навсегда расстаться с этим нарядом. Жаль, ведь это было одно из её любимых платьев, помнивших ещё времена когда Боннибель носила корону. Темно-розовая толстовка на её плечах была вся изорвана и на спине был такой след, как-будто в принцессу выстрелили мелкой картечью или дробью. Под ней виднелась розовая спина, обильно покрытая ссадинами и комками прилипшей земли. Изредка принцесса принималась чесать её, не в силах дотянутся до пары мест. — Боже, я выгляжу как бомж… — Сказала она оценив свой внешний вид и принявшись отрывать волочащуюся за собой подкладку.  — Я выгляжу не лучше… — Сказал сержант, который весь по самые уши был покрыт сажей и гарью. Камуфляж из зеленого превратился в почти полностью черный, и при каждом движении от него поднимались облачка сажи. Даже серое лицо было как зебра — серая полоска, черная полоска, а капельки пота, стекающие из-под его пепельной шевелюры, оставляли за собой грязные дорожки. К тому-же от него так несло гарью, что подойдя поближе, принцесса закашлялась. — Ну натуральный черт! — Сказала она, проводя пальцем по камуфляжу. - Не, не черт… Черт это обидно. — Поправил её сержант: скорее трубочист… Хотя, и это тоже звучит двусмысленно… Ну по крайней мере лучше чем эти архаровцы… — Он указал на труп. — Кстати, давай-ка узнаем кто они… Сержант подошел к телу и присев рядышком, оглядел его, цепляя глазами различные детали и несовпадения… Черная броня была немного больше стандартной брони людика, вероятно из-за роста владельца. К томуже вместо того чтобы сделать грудную пластину немного выпуклой (почти все людики горбятся и выпуклость им нужна чтобы не падать вперед), её наградили дополнительным листом брони. Однако, похоже что владельца она не защитила. На всех подвижных частях, опять-же в качестве отличия, были кевларовые прослойки, улучшающие подвижность и удобство. На поясе у него висели обоймы к винтовке гаусса, лежавшей неподалеку (сержанту она была не интересна, так как в его коллекции уже был полный комплект подобного оружия). Это были стандартные магазины STANAG, вместо патронов заполненные небольшими металлическими овалами, которые уже доказали свою разрушительную эффективность. Если глянуть чуть выше, то можно было заметить что наплечники на этой броне немного меньше, чтобы бойцу было удобнее вращать головой. Вампирам и людикам это не требовалось, они и так видели все что было сбоку (видение сквозь стены распространенное умение среди вампиров-воинов), так-что появились дополнительные подозрения, касательно того что скрывается под маской. К тому-же на покатом шлеме с квадратными вставками в районе ушей, присутствовали примитивные датчики усиления слуха, а значит владельцы точно не из вампирского племени… Вальтер почесал щетинистый подбородок — у него появилась нехорошая догадка, особенно опираясь на план Марселин… Дождавшись когда принцесса закончит поиски своего оружия, столь позорно брошенного у трактора, и подойдет к нему, положил ладони на шлем бойца. На секунду он застыл, размышляя, а стоит ли это вообще делать? Но потом просто сорвал шлем с его головы… В следующий миг из его рта вырвалось сдавленное ругательство, достойное любого десантника… Это был не людик, даже не молодой вампир, а что-то совершенно другое… Раньше оно явно было человеком или как произошло в этом случае — оперативником корпорации, а сейчас распознать человека за этой гримасой было сложно. Некогда человеческое лицо сморщилось, нос сплющился, напоминая ноздри летучей мыши. В их глубине были дополнительные перегородки, свидетельствующие о сильной мутации органов дыхания или об ошибках генного проектирования. Глаза стали очень широкими и немного выпуклыми, а зрачков на них не было, лишь глубокая чернота, в глубине которой мерцали красноватые огоньки. К тому-же они лишились век и медленно затягивались полупрозрачной пленкой, усыпанной гирляндами капилляров. Довершением этой мерзкой хеллоуинской маски был безгубый рот, растянувшийся в жуткой улыбке, появившейся от огромного количества природных стимуляторов в крови. Она открывала пасть в которой было множество мелких, поломанных зубов, в которых застрял сегодняшний завтрак. Вальтер вздохнул и наклонил голову неизвестного существа и увидел на его шее характерный след от инъектора. Значит его не обращали, а просто попытались повторить опыт военных, которые и вывели вампиров как вид… — Это оперативник… — В замешательстве прошептал сержант и чтобы удостоверится глянул на его руку. Как и положено, на ней было всего четыре пальца, что окончательно уверяло Вальтера в его опасениях. — По крайней мере был им.  — Значит у Марселин получилось… — Боннибель присела рядом, разглядывая лицо ужасного гибрида вампира и клона. Она могла хорошо оценить работу подруги, той удалось превратить оперативника в вампира, даже не обращая его. В этот момент в тучах над головами друзей появился маленький просвет и на лицо гибрида упал лучик света. Он заиграл на черных волосах солдата, освещая то что уже нельзя было назвать лицом. Однако тот не начал дымиться и гореть, как того ожидали друзья. Его кожа на миг натянулась и из пор выделилась полупрозрачная влага, напоминающая выделение спор из дерева. Она равномерно осела на коже, отражая солнечный свет. — У неё не просто получилось. — Сказал сержант, пальцем приоткрывая рот гибрида и изучая его зубы. — Он невосприимчив к солнцу… Надо признать не ожидал я такого поворота событий. Это объясняет куда делись все жители — их увели к Марселин.  — Надеюсь их не пустят на опыты? — Поинтересовалась принцесса, отлично понимая что скорее всего так и будет. Она сама как ученый, когда ей требовался подопытный материал, устраивала ночные похищения неугодных. В связи с этим и появилась городская байка о «сладкоежке» — огромной белке-мутанте, которая не могла жить без сладкого.  — Я тоже, а главное, теперь нам надо быстрее перебирать ножками… — Сказал сержант и принялся быстро обыскивать подсумки павшего, забирая себе ценное содержимое. Делал он это с такой ловкостью и скоростью, что ни у кого бы не возникло сомнений — орудует профессионал. В подсумках обнаружилась пара стандартных осколочных гранат корпорации, столь нелюбимых сержантом за их слишком долгий запал, маленький аптечный пенал, полный различных срочных средств (которые однако не спасли владельца), и множество всякого хлама, который никому не был нужен. Вальтер просто вывалил его на траву, даже не особо интересуясь содержимым. А вот принцесса с удовольствием вытащила из кучки пачку сигарет и зажигалку. Курение было для неё столь-же необходимо как воздух, особенно в такой момент. На поясе нашлась фляга и примитивная коротковолновая рация, но к счастью сержанта в ней не было батареек. Однако, если нет в этой, то почему их не должно было быть и в других? А значит надо улепетывать и как можно быстрее… Вальтер оттащил тело к горящему трактору и махнув принцессе рукой, направился в деревню, планируя пройти сквозь главную улицу. Боннибель быстренько прикурила, вдыхая тяжелый табачный дым и пошла за ним, огибая обгоревшие бревна. Они прошли через одну из улочек прилегавших к центральной дороге и обойдя полностью разрушенный дом в котором ещё догорали остатки мебели, вышли к домику деревенского старосты. Такой дом было легко узнать — пожалуй единственная кирпичная постройка в деревне, да ещё и с пристройкой в виде большой, круглой бани. Наверняка он единственный кто мог позволить себе баню и к нему точно ходили в гости, только чтобы попариться. Роскошно было, наверное, ведь теперь все сгорело дотла. Сквозь черный дверной проход, украшенный выбитой дверью, было видно что внутри не осталось вообще ничего, а на стенде с объявлениями, висел уже знакомый Вальтеру, черный пергамент. Он слегка покачивался на ветру, неприятно напоминая ворону, пришпиленную к стенду. «Темная королева приказывает вам покинуть её землю, в противном случае будут приняты меры» — Быстро прочла принцесса, легко распознавая почерк Марселин. Чтож, очевидно жителей угроза не испугала, а очень даже зря. Миновав ещё пару улочек и повсюду встретив следы того что вампиры похоже хозяйничали здесь вовсю, но ушли уже давно, друзья вышли к последнему ряду домиков. Буквально на окраине поселка, рядом с полыхающей мельницей, от которой прямо на глазах отваливались куски обшивки, друзья обнаружили телегу, заполненную всем тем что вампиры посчитали ценным. Различные книги, занавески, золото и электроника, все это было свалено в гору, не особо церемонясь по поводу целостности. Наверняка добра тут было достаточно чтобы безбедно жить пару лет — теперь это отправят к Марселин, чтобы украсить и без того перенасыщенные золотом залы. Проходя мимо, сержант не удержался и запустил в недра телеги свои загребущие руки. Порывшись, он выудил небольшое серебряное кольцо, украшенное колотым изумрудом. Вампир обрадованно пихнул его в карман и друзья пошли дальше. Обойдя ещё три здания, они оказались за пределами деревни… …Ещё до того как из-под ног ушла ровная деревенская дорожка, вымощенная мелкими камешками, принцесса увидела верхушки низеньких деревьев, стоящие на большом отдалении друг от друга и поднимающиеся от земли серые испарения, больше похожие на рябь, на экране старого телевизора. Земля под ногами начала потихоньку чавкать, выпуская на поверхность влагу, а когда начался склон, резко уводивший вниз, оказалось что друзья уже на границе топей. Почему-то при слове топи, принцесса представляла себе совершенно не то что увидела, ей всегда казалось что топь это непроходимая лесистая местность, покрытая кочками и заросшая осокой. Во всяком случае именно так её описывали книги, сама принцесса была на болоте лишь один раз и то в кошмарном сне. Однако реальность оказалась немного не такой, она оказалась куда нелицеприятнее и даже жутче всех самых смелых предположений принцессы. Это было не приятно, осознавать ошибку перед самой собой, особенно с высоты своих знаний. Выходит принцесса не знает банальных вещей? Даже как выглядит топь? Ну уж нет, сама себе она в этом не признается, а потому она решила что это неправильная топь, так сказать выбивающаяся из общей статистики. По сути принцесса была в чем-то права, после прохождения испытания радиацией, любая местность становилась неподвластна систематизации или какой-либо науке, даже (я бы скорее сказал «особенно») картографии, а значит и топь эта была уникальная. Даже решив для себя что все вокруг неправильно, а значит и удивляться нечему, принцесса все-равно продолжала глазеть на открывающийся вид словно подросток на страницы порнографических сайтов. Даже уже раскуренная сигарета, которую она с таким удовольствием покуривала, выпала из её рта, моментально потушившись об влажную землю. Но принцесса даже не потрудилась её поймать… Впрочем, обвинять её было нельзя, глазеть действительно есть на что. Впереди на сколько хватало глаз ширилось нечто, чему просто не было названия, только само слово топь, идеально подходило для описания. Земля впереди вся шла невысокими буграми и кочками, словно море волнами. На них росла высокая осока и папоротник, вперемешку со мхом, а пространство между этих бугорков суши, было покрыта тонким слоем воды. Она имела неприятный, бурый цвет, как-будто где-то рядом прорвало канализацию и теперь сточные воды вытекают на поверхность. По ней плавали комья из гниющей травы и различной прелой гадости, которую сбрасывали сюда жители деревни. От одного взгляда на неё, вспоминались отстойники, в которых очищались сточные воды столицы империи сластей, там тоже вода стояла по несколько недель, становясь вонючей словно жижа в каком-нибудь унитазе, в индийской деревушке. Слово в подтверждение этому сравнению, в нос принцессе ударил гнилостный смрад, не сравнимый совершенно не с чем, даже некоторые трупы, полежавшие недельку, пахли лучше. «Окей, пить эту водицу, я явно не буду, даже если меня будут в ней топить» — Подумала принцесса, прикрывая лицо ладонью и морщась от обступившего её смрада. Казалось, его можно потрогать руками, или лизнуть языком, но принцесса была привычна к плохим запахам, ведь она долго работала с аммиаком, и биомассой, которая гниет очень быстро, а потому через минуту, Боннибель почти не чувствовала убойного аромата. Высморкавшись, принцесса продолжила разглядывать местность, со всей присущей ей дотошностью Земля под этой мерзковатой жидкостью, которую язык не поворачивался назвать водой, имела тот-же неприятный, ржавый цвет как будто она состояла вовсе не из комьев земли, а из набросанных внахлест стальных листов. Наверняка тут полно торфа, ведь это он имеет оранжевый цвет, если конечно, Боннибель ничего не путает. Из земли росли невероятно чахлые, тоненькие деревья, нещадно перекореженные радиацией и сложными условиями произрастания. Некогда это были красивые березы, ивы и клены, а теперь невообразимые уродцы, теряющиеся в необъяснимой дымке, заволакивающей весь горизонт. На коре у этих недоразумений, рос мох и какая-то поблескивающая серебром поросль — наверное разновидность мутировавшего вьюнка или ещё какой пакости, гарантированно вредной для человека. Многие деревья просто лежали в воде, медленно дрейфуя, словно паром для жаб или иных местных тварей. Их корни выглядывали из воды, создавая едва заметные волны, которые моментально терялись в зарослях ряски. Что касается других деревьев, все выглядело так, будто корней у них не было вовсе, а стволы прост воткнуты в глину, и хватит простейшего нажатия, чтобы вытащить их. Однако не смотря на то что стояли они далеко друг от друга и были очень чахлыми, они все-равно умудрялись закрывать обзор. Там где кочек не залитых водой было достаточно много, росли поразительно густые кусты ежевики, которой похоже было совершенно наплевать на нынешние условия. Она все так-же методично, метр за метром, обживала болото, присваивая его себе, с явным намерением устроить тут самый эпичный ежевичник на планете. «Интересно, сколько жителей сгинули в этой топи, отправившись за ягодками?» — Подумала принцесса, все ещё следуя за сержантом. От топи поднимался неприятный, влажный холод, заставляющий ежится даже от легчайшего ветерка. Теперь принцесса поняла, почему Вальтер хотел облачить её в камуфляж — толстые брюки, прошитые слоем кевлара и брезента, не то что не намокали, они отталкивали воду, не давая владельцу намокнуть. С курткой та-же песня, сержант даже расстегнул её, чтобы было не так жарко. А вот Боннибель было холодно, особенно когда друзья углубились в заросли осоки, растущий у самого берега болота. Они щекотали её по мерзнущим ногам, оставляя на коже влажные следы, и вызывая целые табуны мурашек, которые задорно проносились по спине. Для Вальтера она была по самые плечи, а вот жвачка уходила в неё с головой, а значит ей только и оставалось что идти за вампиром, словно за ледоколом. Почему-то её преследовало неприятное чувство, будто прямо за ней кто-то идет и если сейчас её резко схватят и потащат в топь, то Вальтер не успеет ничего сделать. Подумав об этом принцесса обхватила себя руками, кутаясь в толстовку и начиная постукивать зубами, между которых прорывался бледный пар. Топь ей уже не нравилась, а если верить тому что про неё рассказывал сержант, и о чем говорили древние как мир отчеты из этого региона, то она становилась ещё и очень страшной. Земля под ногами начала разъезжаться, проваливаясь и проминаясь, словно специально мешая принцессе идти. Осмотрев округу и уверившись в том что все здесь ей решительнейшим образом не нравится, Боннибель принялась просто буравить взглядом спину сержанта. К этому моменту друзья шли вдоль топи уже минут тридцать и склон, с которого они спустились, потерялся за зарослями. Стальное небо из серого начало превращаться в черное и сквозь тучи начал просматриваться лунный полумесяц. Тени стали гуще, а дорога прокладываемая вампиром почти неразличимой. Подметив это, принцесса обеспокоенно глянула на часы, раздумывая —, а успеют ли они до укрытия пока совсем не стемнеет? Синяк на её лице начало дергать, а царапины на теле принялись зудеть от влаги. К тому-же о себе начал давать голод, ведь завтрак был много часов назад, а с тех пор друзья ни разу не перекусили. Она уже хотела спросить об этом у сержанта, но тот первым подал голос. — Вот мы считай и предместьях топей… — Прошептал он, просачиваясь между особо плотных зарослей осоки и придерживая её чтобы принцесса могла пройти. - Ага, то-есть это только предместья? — Скептически сказала принцесса, проскальзывая вслед за вампиром.  — Ну-да, ты-же не ожидала что это все фокусы которыми нас одарила топь? — Спросил Вальтер проходя дальше. Осока почти бесшумно скользила по его камуфляжу, слегка размывая очертания двухметрового десантника.  — Я надеялась что все… — Боннибель переступила через неглубокую лужицу, но тут-же вляпалась в другую, слава древнему производителю, берцы оказались непромокаемыми. В этот-же момент где-то на топи вдали раздался глухой крик, словно доносившийся из-под воды. Боннибель дернулась, но сдержала себя, от трусливого позыва спрятаться за сержанта. Крик продлился ещё несколько секунд, а потом резко оборвался, превращаясь в бульканье. — Это и есть обещанные фокусы? — Поинтересовалась принцесса, ощущая как начинают трястись её колени, а сердце забилось словно птица в силке. - Нет, это только начало. — Обрадовал её Вальтер, проходя чуть дальше и на миг с плеском исчезая в кочке полной грязной воды. — Вот ещё одно подтверждение! — Прошипел он, взлетая над водой и стряхивая с себя влагу. Принцесса же предусмотрительно обошла бочажок по берегу. — На самом деле не все так мрачно. — Попытался подсластить пилюлю сержант. — Тут много чего интересного…  — Болото оно и в Африке болото… — Буркнула принцесса. Когда она была голодной, напуганной и уставшей, то становилась очень ворчливой, и даже страсть исследователя притухала под прессом мерзкой действительности. - Эге, стыдно вам с таким образованием так считать. — Сержант на секунду наклонился и сорвал с земли гриб, очень похожий на поганку, только с очень длинной, ножкой, почти желтого цвета. - Вот, например, знаете ли вы что это? - Неа, вроде помню что-то читала… — Принцесса прищурилась, пытаясь в сумерках разобрать цвет гриба, и убеждаясь что это «Romani veneficus» (римский отравитель, если на нормальном языке), то-есть отрава знатная.  — Так вот, у этой дряни название мудреное. — Сказал сержант к превеликому удивлению принцессы кладя гриб в карман куртки. — Но если её скушать, перед этим обильно противоядием напихавшись, то любые воспаления снимет моментально. Можно даже раны им натирать… Меня этому один друг, ещё в учебке научил…  — Очень любопытно… — С сарказмом в голосе сказала принцесса, чувствуя что ещё сотня другая шагов и она станет грызть собственную руку. К счастью до каннибализма не дошло, через пятьдесят метров, Вальтер резко затормозил и поднял руку. Принцесса не ожидавшая резкой остановки, врезалась ему в спину, больно ударившись синяком об проступающую сквозь ткань коробку патронов. — Вот и пришли! — Радостно заявил сержант, делая широкий шаг вперед, чтобы принцесса тоже могла увидеть место для ночлега. Нельзя сказать чтобы оно её обрадовало, но на одну ночь, особенно при такой усталости, вполне сойдет…