Темнейший разум.

Тусклый солнечный свет, проходящий сквозь свинцовые тучи, застилающие все небо до теряющегося в тумане горизонта, слегка ослепил принцессу, а резкая смена высот, и запах гниющего болота ударили по голове, почти моментально вызвав легкое головокружение. Жвачка зажмурилась, прогоняя приставучие коричневые пятна, почему-то появившиеся под веками и подвигала глазными яблоками, ощущая как по глазному нерву пробегает волна глубинной головной боли. Вальтер осторожно перехватил её и замедлившись осторожно поставил на немного мягкий, скользкий пол. Ещё несколько секунд принцесса стояла на месте, восстанавливая чувство равновесия и глубоко дыша воздухом. Он был промозглый и очень сырой, как если-бы принцесса вышла погулять сразу после дождя. Его частицы щекотали легкие и так заполненные прахом из бункера, и был полон целой смеси запахов которые жвачка идентифицировала как неприятные, однако после посещения этого подземелья, вонявшего смертью, и забвением, эти ароматы казались ей благоуханием. Терпкий запах гниющей травы и листьев, сливался с вонью затхлой, переполненной мусором, и илом воды, буквально выедал нос, оседая на коже в каждой капле влаги. Постояв ещё минуту и ощутив чт неожиданный приступ головокружения, в купе с Боннибель все-же открыла глаза, оглядывая округу. Она стояла на заваленном обломками черепичной крыши полу, посреди небольшого и наверное некогда уютного домика, со стенами из бетонных плит, на которых ещё сохранились следы внутренней отделки. Раньше домик был достаточно высоким, но сейчас от них остались лишь жалкие полтора метра, над которыми величественно возвышались толстые древесные стволы, чьи кроны уже спустя метр терялись в тумане. Тот был плотен как молоко или дым, идущий от горы горящих листьев, и окружал все вокруг, как-будто разваливающийся домик плывет в дымной реке. В его непроглядной, холодной толще тонули любые звуки, доносясь словно сквозь очень длинную, гулкую трубу, а потому шелест крон этих болотных деревьев, крик птиц, и далекий гром, были едва слышны, больше напоминая обман слуха. Где-то кричала дневная птица, очень напоминая звон бьющегося стекла, громко журчала вода, а около самых стен слышится очень тихий шорох осоки, которая терлась об серые стены. Сами стены уже давно покосились и раскрошились, демонстрируя арматуру держащую бетон изнутри и старые коммуникации. Сквозь пару развороченных, выгоревших окон, виднелся только белый туман, клубившийся повсюду. Рядом с одним их этих окон стояла небольшая электрическая печь заваленная обломками одной из стен, обросшими толстым слоем цветастого мха, больше похожего на приклеенные на клей губки для мыться посуды. Вальтер висел в воздухе в полуметре от жвачки, очень внимательно оглядывая округу и судя по пасмурному выражению теряющегося под капюшоном лица, сделанные выводы ему не очень-то понравились, что не могло не напрягать. Обычно вампир всегда был хмурым и не очень разговорчивым, но в полное уныние не впадал, оставаясь образцом стойкости перед любыми внешними ил внутренними проблемами. Даже когда дела шли совсем плохо, то он всегда находил хоть какой-то повод чтобы подсластить пилюлю. Так-что если Вальтер, считает что дело не очень хорошо, то оно действительно так и идет, и скорее всего Боннибель скоро ощутит это на своей шкуре. От мысли об возможных скорых проблемах, принцесса слегка занервничала, начав куда более внимательно разглядывать свое окружение, надеясь найти хоть какие-то ориентиры чтобы сообразить где она вообще находится… Все вокруг было завалено кучами битой, поросшей разноцветным мхом черепицы и различных обломков, сквозь которые проступала побитая или даже полностью выгоревшая мебель. Под ногами громко чавкала мокрая грязь вперемешку с илом и гниющей ряской, на фоне которой особенно четко было видно бетонное крошево, и большие осколки стекла. Слева стояла оплавленная кровать, на которой выросла трава и лежал обгоревший скелет, уткнувшийся лицом в то, что раньше было подушкой. Прямо на него свешивалась целая занавеска из лишайника, перелезшего через стену, цепляясь за бетон своими тоненькими корнями. Сквозь крохотные бурые листочки виднелись очертания какой-то картины, а точнее того что от неё осталось. Позади жвачки, за чернеющей дырой, стоял какой-то столик и пара металлических складных стульев, буквально приплавившися к полу. На одном из них до сих пор лежала заплесневелая каска и светоотражающий жилет, выглядящий как таковые у работников железной дороги. Наверное этот домик был их дежуркой, ну или принимая во внимание то что находилось всего-лишь в полуметре внизу, то всего-лишь притворялся безобидной гражданской постройкой, на самом деле скрывая секретный правительственный объект.  — Знаешь, у меня плохие новости. — Сказал Вальтер ища глазами выход из развалин и не находя его. Голос вампира звучал глухо и немного смазано и на последнем слове совсем недалеко послышался едва различимый плеск воды, как-будто крупное животное медленно сползло с берега в глубины. — Я понятия не имею где мы…  — Это ведь плохо да? — Плохо пошутила принцесса, делая пару шагов по заваленному полу и заметив лежащий на полу мобильник, подняла его. Однако обнаружив что тот почти расплавился, бросила его в сторону, метя в расколотый цветочный горшок.  — Не очень, в любом случае куда-бы мы не пошли, мы выйдем либо к цели, либо на побережье. — Пожал плечами сержант принимая сидячую позу и кладя автомат себе на колени. Ему не нравилось окружение, уж больно оно напоминало самую опасную центральную часть топей, в которой водились такие ужасы, что Лавкрафтовский «Ктулху» показался-бы милашкой. — И совершенно другое дело… — Вальтер отщелкнул магазин и придирчиво оглядев на предмет загрязнений, вогнал его обратно. — Сколько мы будем идти… Если нам повезет, то уже через пару часов мы подойдем к краю мусорных земель и раньше чем к шести часам дня будет там где должны. С другой тороны мы можем случайно отправиться в центральные топи и навеки сгинуть в них, погрузившись в один из бочагов.  — Не самая лучшая перспектива. — Боннибель глянула вперед и заметила поразительно целую доску, свисающую с остатков потолка. Совсем недавно на ней сидело какое-то крупное существо, оставившее несколько грязных отпечатков ног или лап, более точно определить было нельзя. А рядом с ней обнаружился покосившийся дверной косяк, в котором стояла насквозь проржавевшая, металлическая дверь, когда-то давно покрашенная в нежно-голубой цвет. На ней висела пара предупреждающих табличек на английском (слова разобрать было нереально) и дорожный знак, обозначающий близкий переезд через железную дорогу. - Так, что будем делать?  — Есть пара идей. — Вальтер с громким треском липучки открыл один подсумок и вытащил из него белковый батончик, и кинул его принцессе. — Но сначала завтрак, а-то ты выглядишь как выжатый лимон… …Через десять минут друзья сидели на целом куске крыши этого обвалившегося домика, ненадежно спрятавшись за куском черепичного блока, устроившегося под углом девяносто градусов. Видимо внизу произошел взрыв, а потому рядом были ещё два таких блока, имеющих множество мелких царапин и следов от шквального огня. Вальтер расстелил здесь всё ту-же клеенку и друзья смогли сесть, медленно пережевывая батончики синтетического белка. Совершенно безвкусная, волокнистая масса, напоминающая марлю в которую завернули мелкий крахмал с дробленым горохом (пожалуй это была единственная внутренняя добавка дающая хоть какой-то привкус), тихо поскрипывала на зубах и у принцессы возникло неприятное чувство будто она ест песок. Не сказать чтобы она была совсем недовольна, в конце концов этот батончик был не таким уж и мерзким, и тем-более не вызывал рвотного рефлекса, но ожиданий все-же не оправдал. Когда принцесса впервые увидела его, то на черно-красной упаковке был изображен офицер флота корпорации, показывающий большой палец тому кто будет есть эти помои, а внизу была написана различная пропаганда и состав. Внешний вид вызывал доверие и в голове жвачки сформировалось типичное завышенное ожидание, которое было моментально разрушено при первом-же укусе. Жвачка морщилась, соскребывая языком прилипшие к небу кусочки батончика, пыталась хоть как-то отвлечься от вкуса представляя жаренную утку, но все не помогало, ей казалось что она ест пенопласт. Сержант-же рядом с ней просто и без всякого привередства грыз такой-же батончик, запивая красным цветом с пластинок. Несколько раз он прикладывался к своей фляге, делая большие глотки и тогда по воздуху разливался карамельный запах коньяка, очень неплохо скрашивающий пасмурное настроение. При это Вальтер часто шмыгал носом, пытаясь прогнать из него пыль (хотя принцесса никогда не понимала зачем вампиры дышат — Марселин объясняла это рефлексом, но жвачка не очень ей верила) и чесал глаза. Действие энергетика подходило к концу и теперь сержант начал чувствовать нереальную усталость, что являлось побочным эффектом так называемого «сила +», которым обычно пичкали солдат перед решительным штурмом после долгих боев. Надо сказать, его внутреннее состояние идеально читалось по лицу. Выглядел вампир ужасно, глаза впали и окружились черными полукругами, особенно хорошо видимыми на фоне серой кожи. Белки слегка покраснели, а зевки которые периодически издавал сержант, говорили о том что он не спит уже фактически третьи сутки, и вскоре ему придется прилечь хотя-бы на пару часов. Заметив на себе пристальный взгляд принцессы, которая, впрочем, выглядела не намного лучше, Вальтер ободряюще кивнул и провел руками по пепельным волосам. — Лучше когда ешь эту дрянь, то прост осмотри вокруг, любуйся окрестностями, тогда вкус станет лучше… — Посоветовал он, немного откидываясь назад и принимаясь глядеть на карту местности, в попытке определить точку местоположения. Принцесса задумчиво откусила ещё кусочек батончика и последовала совету, принявшись оглядываться по сторонам. Вокруг домика простирался все тот-же осклизклый болотный пейзаж, прикрытый толстым слоем холодного тумана, оседающего на лице тонкой маслянистой коркой. Сквозь него едва ли можно было разглядеть хоть что-то в радиусе десяти метров, а все что было дальше, казалось призрачным или вовсе плодом воспаленного воображения сумасшедшего, видящего во снах таинственных спрутов, и ужасы, таящиеся в морской пучине. Вот именно это слово — пучина — приходило на ум принцессе при виде округи, казалось что она находится на дне моря или хотя-бы озера, дышится тяжко, вокруг сыро, а звуки глухие, ещё миг из из тумана выплывет какая-нибудь рыба. Дополнительного сходства добавляли лучи нереально тусклого света едва проходящие через стальные тучи, надежно блокирующие привычный голубой небосвод. Изредка тихо громыхал гром, а вдалеке мигали зарницы, больше похожие на блики снайперских прицелов. Домик, на котором в относительной безопасности засели друзья, стоял на невысокой цепи кочек, поросших настолько плотной осокой, что казалось будто внизу колышется зеленое море. Уже буквально в метре, начинался грязный, обрывистый склон, покрытый гнилыми растениями и зловонным илом. На его черной корке, сквозь которую проступали пучки гнилой травы, сидели болотные ящерицы и жабы, издающие настолько необычные звуки, что казалось будто рядом кто-то дует в горный рог. А вокруг было настоящее зеркальное море из грязной воды, подступающей со всех сторон. Почему-то в отличии от бурой воды которую видела принцесса в самом начале её знакомства с топью, здесь сменилась на черную с вкраплениям серебристого цветов. Это казалось несколько ненормально, как-будто под вами не вода, а некая другая субстанция, близкая к столь знакомой нам «аш два о», но не она… Она была настолько гладкой и совершенно неподвижной, что хотелось кинуть что-нибудь вниз, дабы хоть как-то поколыхать этот базис. Если смотреть на неё долго, то начинали гудеть глаза, а в голове появлялся тихий хохот. Единственное что могло хоть как-то повлиять на эту сводящую с ума картину, были маленькие листочки, да различные земноводные, шныряющие туда-сюда. Изредка откуда-то с невидимого дна поднимались цепочки крохотных пузырьков, лопающихся с очень тихим шипением или просто исчезающих при приближении к поверхности. На довольно большом расстоянии из неё, словно из моря ртути, выступали другие кочки и крохотные грязные островки, больше похожие на большие комья грязноватого студня. Все они поросли осокой, тихо шуршащей на влажном бризе, и небольшими зарослями папоротника, растущего вперемешку с непонятными кустами, чьи листья иссиня-черного цвета, почему-то не двигались вопреки всяким законам физики. Но самыми главными экспонатами были конечно деревья. Очень вопреки всем окружающим условиям и примеру их товарищей из нижних топей они были высокие, и очень толстые, как реликтовые секвойи севера. Их стволы были уродливы и отвратительны, в виду своей бугристости и какой-то расплывчатости, как-будто дерево корежили детские руки, считавшие что это пластилин. Их юркие, змееподобные корни легко поддерживали громады стволов на весу, выглядывая из-под воды и на ум невольно приходила мысль, что на поверхности торчит лишь верхняя часть дерева, а большая часть под водой. Принцесса видела такие деревья лишь однажды, когда принимала делегацию из королевств джунглей, и те показали ей нечеткие фотографии, и подарили семена этих огромных тропических монстров. Однако вряд-ли эти деревья были братьями своих тропических родственников, и жвачка принялась перебирать в голове все известные ей виды, росшие на этой местности до войны. По бугристой, извилистой коре неприятно-охрового цвета, стелился мох и различные ползучие растения, легко цепляющиеся за каждую неровность. Часто в них виднелись дупла из которых текла непонятная золотистая жидкость, очень похожая на мед. Крона-же терялась в высоте, и об её размерах можно было судить лишь по неясным темно-зеленым очертаниям, да тихому шелесту листьев, и треску ветвей. Вместе это была поразительно гипнотическая картина, заставляющая реально задуматься. Витая в облаках размышлений об окружении, принцесса вдруг поняла что батончик далеко не такой отвратительно-безвкусный, а приобретает вкус того о чем думаешь. — Знаешь, а твой метод работает… — сказала принцесса, откусывая кусок побольше и обращая взор на растущий неподалеку малинник. Сила мысли превратила безвкусную массу в аппетитное малиновое варенье, слегка вяжущее рот и чешущее небо. — Можно на воображать много чего, хоть яблочный пирог… - Хм, об этом я не думал. — Честно признался сержант отлипая от карты, которую он уже умудрился засыпать крошками от батончика. — Обычно я ощущал вкус того что вижу и поверь, первое время это был ад. Ты когда-нибудь пробовала что-то со вкусом крови, гнили или угля? А? А, я ещё и батончик со вкусом теплой танковой брони умудрился скушать… — Вампир улыбнулся как-будто это было приятное воспоминание, а потом ткнул пальцем в карту. — Короче, смотри мы приблизительно здесь (вампир указал на раздавленную пальцами крошку от батончика), а Мусорные земли здесь. Если мои предположения верны, то нам надо идти куда-то туда. — Сержант в неопределенности повертел рукой, а потом указал куда-то вправо.  — Ты уверен? — Принцесса почесала подбородок. — По моему мы шли вообще в другую сторону.  — Ну не знаю… — Сержант изрядно задумался. У него никогда не было особо чувства направления, он просто хорошо запоминал путь. Однако при работе с картой, даже по признанию его бывшего капрала, был полным кретином (стоит сказать что уж будучи в ранге сержанта, ему пришлось выучить все обозначения и научиться высчитывать все направления) не способным даже определить где юг. Так-что сейчас намечались очень серьезные проблемы, связанные с сомнениями касательно дальнейшего движения.  — Мы можем это легко выяснить. Дай компас… Вальтер принялся рыться по карманам и достал маленькую латунную коробочку в виде плоского глобуса и протянул принцессе. Оценив шикарной работы крышку (на самом деле она была волшебной и этот компас всегда в случае утери возвращался к хозяину) и открыла её вглядываясь в компас. К её полнейшему разочарованию, компас простовращался кругами не давая ни малейшего пояснения касательно того куда надо идти. - Мда, мой план провалился… — С невероятным трудом признала принцесса, отдавая компас вампиру и кладя голову на ладони. Её брови надвинулись на глаза, а губы слегка надулись, как всегда бывало когда её план не срабатывал с первого раза и пришлось думать заново. Её глаза вперились в воду, наблюдая за тем как отражение тумана слегка подергивается от очередного листка, упавшего в воду, и ощущая как чувствительный желудок поднимает бунт против белкового батончика.  — Хреновая погода. — Вдруг вымолвил Вальтер и на горизонте послышался раскат грома. - И? — Недоумевающей сказала принцесса, слыша как вслед ха этим ударом, гром раздался ещё четыре раза, и по туману прошла звуковая волна. - А, то молнии сильные, будут мешать… — Похоже сержант слегка тронулся и принцесса смотрела на него совершенно не понимающе, уже раздумывая о том что пора-бы отправит сержанта на психическое обследование. Впрочем, поскольку все вампиры чуточку чокнутые, то оно все-равно показало-бы что он шизофреник, параноик, невротик и просто крутой сукин сын… Видимо мысли принцессы отлично отразились на её грязном лице, потому-что вампир неожиданно засмеялся, а потом пояснил. — У меня появилась шикарная идея. — Сказал он, ткнув пальцем в небо. — Я поднимусь над туманом и мы полетим в ту сторону куда покажется правильным. Все-равно я летаю быстро, и то до чего мы дойдем только к шести, я долечу за двадцать минут. — До принцессы на конец дошло почему вампир говорил про молнии. Каждый из них был фактически неуязвим, но электричество благополучно перегружало их нервную систему, крайне чувствительную к внешним воздействиям, а потому попадание молнии либо убьет сержанта, либо очень надолго выведет его из строя. Что в этом случае произойдет с принцессой, особенно если вампир будет лететь высоко, даже думать не хотелось. — Ну чтож, видимо у нас нет выбора… — Пожала плечами Боннибель давая таким образом свое согласие… …Спустя некоторое время, сержант встал на наиболее свободный от обломков целый участок крыши и подсадив на спину принцессу, начал медленно поднимаются вверх. Выяснив что лететь предстоит довольно долго, а рюкзак не даст Боннибель сесть удобно, друзья потратили некоторое время на то чтобы соорудить что-то вроде ремней безопасности. Они плотно привязывали жвачку к спине вампира, не давая упасть и сейчас она держалась за лямки разгрузки вампира и чуть-чуть сощурившись, глядела вверх. Туман впереди быстро проглотил летящих друзей, а земля растворилась в его белизне за считанные секунды, став мифом, глупым плодом воображения. Вокруг был лишь белый туман, подсвеченный очень редкими лучами солнца и казалось что весь мир состоит только из него. Он мокрыми призрачными руками ударял по лицу и одежда друзей быстро намокла, а маленькие капельки воды уже затекали в глаза. Но все это было мимолетно и закончилось столь резко, что принцесса вздрогнула, когда туман вдруг расступился, открыв взгляду стальную громаду неба. Она была затянута чернеющими тучами, на которых ложились оттенки болезненно-фиолетового и серого цвета. В их ватной глубине громыхал гром и виднелись струны молний, ударяющих в землю где-то глубоко внизу, а между самых больших туч, были небольшие просветы. Сквозь них прорывалось солнце, и можно было разглядеть что на самом верху тучи освещены золотым светом, который к сожалению не доходил до сюда. Но не смотря на это, вид был просто шикарен, внизу бескрайний туман, отсюда выглядящий как вспоротая перина, а вверху непроглядная сталь, подернутая рябью солнца. Они словно олицетворяли древние сказки об рае и аде, а друзья зависли где-то по середине в лимбе… Вальтер завис в паре десятков метров над туманом и принялся медленно оглядывать горизонт. Вскоре, после нескольких мнут бесплодного глядения в горизонт, он заметил пару ориентиров в виде гор и темнеющей вдали полоски дубравы, через которую они недавно прошли. Теперь все было просто, имея эти данные можно было легко определить, что лететь надо направо, в ту сторону, где на горизонте была какая-то охрово-коричневая громада, разглядеть которую Вальтер был не в силах…