Темнейший разум.

…В монастыре было очень тихо — часы на главной башне уже давным-давно пробили двенадцать, а потому все монашки от мала до велика, произнеся вечернюю молитву, и свершив несколько религиозных обрядов, чтобы привлечь хорошие сны, скрылись в своих комнатах, и скорее всего тихо похрапывали в такт дождю, бушующему за толстыми каменными стенами. Их не беспокоила непогода, они привыкли засыпать под странные звуки и далекую стрельбу между бандами рейдеров, даже шаги «старших» монашек, которые согласно странному обычаю, выходили из своих комнат только ночью, не будили девушек. А между тем эти облаченные в белые балахоны, пожилые женщины, больше похожие на призраков чем на людей, безмолвно ходили по заученным наизусть коридорам, совершая ещё один обряд — ночной ход — который должен защищать монастырь от мрака. Их безмолвное шествие со сложенными на груди руками довели до сердечного приступа далеко не одну «младшую» монашку, решившую погулять по монастырю ночью, а теперь, погода и вовсе превращала их в кошмарных, поднявшихся из могил кадавров. Среди них пока были преимущественно местные аборигены и человекоподобные мутанты — ни одна из оперативниц ещё попросту не достигла нужного возраста. Выйдя из подземных келий, они рассосались по всему монастырю, заняв положенные места и принимаясь читать молитвы от сил ночи. Поразительно, с каким фанатичным ужасом столь старые, разумные люди могут боятся обычной темноты и её обитателей, видимо считая что охрана из почти целой роты наемников, патрулирующих периметр, является недостаточной. Мелкие капли и ручьи воды с жутким, призрачным грохотом скатывались с крыш через жестяные сточные трубы, оформленные под ветви огромного дерева, на котором сидят драконы, а несколько высоких статуй стоявших во внутренних двориках в позе молитвы, казалось истекали кровью. По каменным глазам, слепо глядящим в фиолетово-черное небо покрытое россыпями легких зарниц, стекали капли дождя, очень похожими на слезы — наверное это была-бы великолепная картина или фотография, если-бы нашелся псих решивший в такую погоду выйти на улицу. На некоторых статуях, стоящих преимущественно на вторых этажах, до сих пор едва тлели каменные кадила, распространяя удушливый запах ладана и других благовоний, способных свести с ума любого аллергика. Он примешивался к свежим порывам, несущим запах воды и приятный аромат сирени, растущей в обширных теплицах на задворках монастыря. Окна жилых помещений были плотно зашторены или вовсе закрыты обветшалыми ставнями, древними как сам монастырь и сквозь неплотно подогнанные, гнилые доски поблескивало стекло. Свет в коридорах и залах потушили, и весь монастырь, за исключением пары окон в районе административного блока, где ещё работали несколько монашек-писарей, заполняющих разнообразные документы, погрузился в пепельную темноту, в которой столь приятно спать. Она сгустилась повсюду, прячась по углам и укрывая балкончики, и веранды — огромные молитвенные залы почернели как угольные шахты, а их потолки было даже не разглядеть. Раз в несколько минут её словно ножом проросло молнией и внутрь врывался острый, белый свет, создающий острые, жутковатые тени, отбрасываемые множеством скульптур и статуй, расставленных тут повсюду в, пожалуй, излишнем количестве. А когда вслед за ними приходил гулкий гром, напоминающий мощный взрыв и по окнам готического здания, пробегала звонкая дрожь, заставляющая некоторых особо впечатлительных девушек нервно вздрагивать в своих постелях и натягивать одеяло до самых глаз. Молниям вторили багрово-красные зарницы на востоке, хотя им полагалось не скапливаться вокруг мусорных пиков, а гулять по всему небу, будоража ночных птиц. Громко скрипели деревья во внутренних дворах, с них отрывались едва появившиеся листочки, а по каменным дорожкам, скрывающимся в дорических портиках украшенных коленоприклонные скульптуры, катился всякий мелкий мусор. За поднятую в небо, крылатую пику, одной из скульптур, изображающих высокого рыцаря в пластинчатом доспехе с шлемом в виде головы дракона, зацепился дырявый полиэтиленовый пакет. Он трепетал на ветру, а потом совался и полетел вверх, проскальзывая между балюстрады балкончиков и лепнины, покрывающей нижнюю часть крыш. Он пролетел мимо окон спального сектора, сделав небольшой виток мимо окна за которым тихо плакала от страха девочка-монашка, просвистел между двух колонн поддерживающих потолок небольшой веранды на третьем этаже, и на конец улетел в небо, колыхаясь на ветру… …Боннибель медленно поставила на стол чашку из белого фарфора с рельефным изображением символа веры, и обратила взор на высокие, прямоугольные окна в восьми метрах левее неё. Мимо них пролетел желтый пакет, едва различимый сквозь мозаику, образующую сцену драки какого-то рыцаря в странных, будто-бы раздутых доспехов и дракона, и зацепив рукоятью небольшую скульптурку ангела с головой жабы, исчез в темноте. Принцесса невольно хмыкнула и сонно поежилась, подтягивая ноги на кресло и прикрываясь полой толстого махрового халата, странного, зеленоватого цвета, очень напоминающего цвет кошачьей рвоты. Она и Вулкан, сидели в одном из залов отдыха, на третьем этаже одного из внешних корпусов и отдыхали от этого дня, убивая время игрой в шахматы. Точнее, Боннибель отдыхала, лениво переставляя черные фигурки по доске, а Вулкан слушала её рассказ об приключениях, пережитых за последние три года что девушки не виделись. Вокруг было тихо и спокойно, как и любила принцесса, лишь стук ставен, колыхаемых ветром, да гром прерывали ночную тишину. Сам зал, звался залом наверное только за высокие потолки, подпираемые массивной дорической колонной по самому центру. На ней висело несколько длинных, слегка колышущихся на сквозняке, знамен, приятного, красного цвета и золотистой бахромой по всему краю. Вокруг неё в видимом беспорядке стояли аккуратные диваны и кресла накрытые белыми простынками, изорвавшимися, и слегка посеревшими от времени. На их подлокотниках были деревянные фигурки сидящих львов, покрытых сусальным золотом, тоже знатно истершимся от множества прикосновений за последние триста лет. Вместо глаз у них были красивые синие камушки, очень похожие на сапфиры, но скорее всего это было обычное стекло. Между них стояли аккуратные дубовые столики с резными ножками в виде переплетающихся между собой драконов, изрыгающих пламя. В очередной раз принцессу поразило мастерство, с которым они были сделаны, в легком полумраке, разрываемом двумя свечами на столе между девушками, драконы казались живыми, переплетающимися. Сверху столы были накрыты столешницами из матового стекла, покрытого множеством царапинок и потертостей, оставленных чашками, тарелками и книгами, небольшие стопочки которых стояли тут и там. В свободное время монашки сидели в таких комнатках, читая и разговаривая, а книги они брали из высоких, длинных шкафов со стеклянными дверцами, стоящими у самой дальней стены, словно множество каменных исполинов. Они были заполнены легким чтивом, что казалось довольно странным решением для монастыря, и принцесса даже нашла полку с детективными романами, среди которых нашелся и недостающий рассказ о Шерлоке Холмсе, и принцесса втихаря запихнула книжку себе под куртку. Она не считала это воровством, так, маленькое заимствование… Рядом с этими шкафчиками стояло большое зеркало, рядом с которым был широкий камин-жаровня, заполненный углем и сажей так плотно, что асбестовая пластинка закрывающая каменный пол перед ним, была вся черной. Сверху над камином висел трофей в обрамлении двух остро заточенных алебард — голова королевской виверны, с ужасающе огромной разинутой пастью-клювом. Его глаза дьявольски светились даже в темноте, а когда била молния, то принцессе порой казалось что голова шевелится, поворачиваясь то вправо то влево и словно вздыхая. Стена напротив, как уже упоминалось, была занята шестью высокими окнами, а между центральными была широкая, стеклянная дверь, ведущая на треугольный балкон, с которого открывался вид на восточные мусорные горы, и главный торговый тракт. Оканчивался балкон высокой статуей рыцаря, в типично-средневековом доспехе, держащего свою голову в ладонях. Её глаза, выглядывающие из-под скошенного забрала, на котором начал расти мох, были обращены на восток. Что значит эта статуя принцессе было совершенно неведомо, возможно это был какой-то древний святой или ещё какой больной на душу человек. Заметив что принцесса изредка поглядывает на статую, Вулкан с шорохом передвинула ферзя на несколько клеток и сказала: это Эмиль Безголовый, и это прозвище он получил не за глупость, а за верность. Он был верным другом основательницы храма, говорят что когда она умерла, он последовал за ней, отрезав себе голову мечом прямо на этом балконе…  — Твою мать… — Прошептала принцесса, сморщивая нос и оценивая взглядом доску. — Вот любишь ты всякие гадости рассказывать… Хотя, может стоило бы окрестить его не «Безголовый», а «Верный»? А, впрочем, пожалуй правильно, идти вслед за мертвецом нереальная тупость…  — Кому тупость, а для кого последний шанс. — Сказала Вулкан, с чувством собственного превосходства глядя на то как принцесса чешет подбородок, думая куда-бы ещё сходить. Даже в шахматах соперничество ученых было абсолютным, а победа делом принципа. Сейчас принцесса была расслаблена, а потому обыграть её казалось делом простым… Боннибель действительно впервые за долгое время по настоящему расслабилась, пусть её и немного беспокоило то что сержант ушел больше четырех часов назад, и до сих пор не вернулся. Принцессу накормили нормальной пищей, специально для неё приготовленную в столовой монастыря. У монахинь было довольно странное представление об нормальной пище, ведь питались они исключительно тем что могли купить у караванщиков, проезжающих мимо или вырастить сами. На этой земле, полной железа и фонящей как кратер от ядерного взрыва, росли поразительные по своему виду овощи и фрукты, которые лишь отдаленно напоминали своих предков — яблоки, картошку, салат и прочие радости огородника. Почему-то все они стали губчатыми и неприятными на вид, покрытыми крупными порами, и дырочками — настоящий кошмар тропофоба, а от одного прикосновения вилки они сморщивались, испуская лужицу темно-желтой жижи, которая пахла как прокисшее молоко. При одной мысли что придется класть это в рот, у жвачки включался рвотный рефлекс… Увидев что принцесса слегка сморщив лицо тычет вилкой в подозрительного вида картофелину, напоминающую по виду осиное гнездо, повариха сообразила что гостья явно не приспособлена к поглощению монастырского рациона и ради неё вскрыла хранилище с продуктами из каравана, и пожарила ей нормальной еды. Поужинав и запив еду монастырским вином (виноград, пожалуй, единственное что от радиации стало только лучше), Боннибель осталась довольна настолько, насколько мог быть доволен человек три дня питавшийся белковыми батончиками и сухим пайком. После принцессу отвели в ванную, где перед ней предстал огромный, монастырский бассейн-ванная, заполненный кристально чистой водой. От нее даже радиации не шло и хлором не пахло, так-что жвачка довольно наплескалась в теплой воде, подогреваемой множеством самых настоящих газовых разломов, горящих где-то под монастырем. После этого, принцессе отвели комнату на одном из верхних этажей монастыря — это была небольшая комнатка, очень плохо приспособленная для жизни, так-как обычно в ней хранились ящик с книгами. Но для принцессы этого оказалось более чем достаточно, среди книг она чувствовала себя почти как дома, пусть ей и придется спать на раскладушке. Сейчас-же она просто отдыхала после всего, ожидая возвращения Вальтера и играя в шахматы с Вулкан.  — Я вижу твой клыкастый столь-же верен своей госпоже, раз хочет вернуть её, кстати где он? — Спросила Вулкан, постукивая пальцами по столу и протягивая руку за золотым графином со сливками. Он стоял на небольшой тележке с уставленной ажурными тарелочками и подносами, на которых лежало печенье, булочки и тяжелый серебряный чайник.  — Не знаю… — Боннибель, положила голову на левую руку, а правой подвинула одну из последних пешек, но это был ход лишь оттягивающий поражение. — Судя по зареву, что поднимается с востока, думаю он скоро будет.  — Клыкастый любит работать шумно?  — Чаще всего нет, хотя, в эффектности ему не откажешь. — Пожала плечами принцесса, отхлебывая ещё чаю. — Ты когда-нибудь видела чтобы десяток человек порезали на ремешки за четыре секунды, да так что те не успели ничего сделать?  — Ни разу, и надеюсь что он не станет мне показывать как это делается… — Вулкан оценила ход принцессы и повертев в пальцах «коня», съела им другую пешку жвачки, теперь окончательно уверяясь в своей победе. В этот момент послышался тихий свист и балконная дверь со звоном распахнулась, изрядно шуганув девушек. Вслед за этим в комнату залетел ветер, моментально загасивший свечи на столе и всколыхнувший страницы пары открытых книг, лежавших рядом. Сухой, теплый воздух моментально сменился зяблой сыростью, в которой явственно чувствовался аромат дыма и крови. Вулкан повернула голову к двери настолько резко, что жвачка услышала как у той хрустнула шея. В двери, широко расправив плечи, стояла фигура Вальтера, держащая одной рукой какой-то дергающийся тюк. Сержант медленно, вальяжно вошел, таща его за собой и закрыв за собой дверь ударом ноги (при этом на ней остался кровавый отпечаток, который утром напугает одну из монашек до истерики), стянул с головы капюшон. — Скучали?  — Не то слово… — С легким отвращением сказала Вулкан, глядя на тюк, который как-то странно дернулся и неожиданно оказался свернувшейся в клубок девушкой, одетой в окровавленную, и обожженную кожаную броню. — Это ещё что за хрень?!  — Это доказательство того что путь свободен. — Сказал Вальтер бросая рейдершу рядом с выходом на балкон и пройдя к столу, встал, нависая над сидящей Вулкан. — Теперь рейдеры вас не побеспокоят, по крайней мере ещё года четыре… Я перебил большую часть и сжег лагерь, вместе с теми кто уцелел.  — А ты молодец клыкастый… — Немного смягчившись сказала Вулкан, кажется впервые в её голосе появилось что-то похожее на благодарность (ещё-бы, вампир избавил её от головной боли на ближайшие годы). — А я-то думала вы только и умеете, что детей и младенцев красть, да бухать как скоты.  — Красть детей? — Удивленно переспросил сержант и с лязгом сбросив на пол свой рюкзак и снаряжение, подтянул себе кресло.  — Вы путаете нас с ведьмами или ведьмаками, дети — не наша специализация. - Ха, ой, не трынди. — Усмехнулась азиатка и как-то смущенно покосилась на рейдершу, которая похоже потеряла сознание от ужаса. — Я знаю что иногда старые вампиры устав от своего одиночества, крадут детей чтобы вырастить их как своих. Жаль, что, долго такие детишки не живут, вплоть до первого приступа безумия…  — Весьма познавательно. — Сказал сержант, демонстративно зевая и показывая клыки. — Давай к делу. Я свою часть уговора выполнил, теперь твоя очередь.  — Вижу что меня приперли к стенке. — Деланно улыбнулась Вулкан, заприметив что сержант весь в крови вперемешку с водой, и та медленно стекает на пол. — Хорошо, дайте мне немного времени на то чтобы собрать необходимые вещи, и завтра вечером мы отправимся вместе с караваном.  — Тогда, ладно, я оставляю этот «гостинец» (Вальтер указал на рейдершу) на ваше попечительство, а сам пойду посплю и перекушу. Тут ведь так много молоденьких девушек, боюсь не удержусь чтобы не отведать…  — Только попробуй. — Опять пригрозила Вулкан, привставая и в её глазах полыхнула злоба.  — Ладно-ладно, воздержусь. — Тихо засмеялся вампир, переведя свой взгляд на доску. Он молча взял одну из пешек принцессы и переставил на одну клетку вперед. — Мат диларам, госпожа Вулкан…  — Лоло что? — Вдруг взвилась азиатка вперившись глазами в доску и обнаруживая что вся тщательно разыгранная партия полностью разбита всего одним ходом, а принцесса неожиданно расхохоталась во весь голос, запрокидывая голову назад. Она одна знала что сержант, не смотря на свой довольно низкий уровень интеллекта, был очень неплох почти во всех настольных играх, начиная от карт, в которых он совершенно нещадно жульничал, пряча порой по четыре туза и заканчивая домино. Это было легко объяснимо — чем ещё заняться солдатам в свободное от службы и сна время? — Мат диларам, суть твою. — Сложил руки Вальтер. — Где тут можно пожрать, помыться и задрыхнуть? … Спустя час, усталый Вальтер завалился в узкую комнатку четыре на четыре метра, расположенную на втором этаже, между молельным залом номер пять и библиотекой. Обычно здесь жила смотрительница библиотеки, но после сердечного приступа она сменила место проживания, и теперь поселилась прямо на своем рабочем месте, чтобы даже во сне быть с книгами. Вампир потянулся и прикрыв за собой толстую дверь, начал готовится ко сну, попутно разглядывая комнату. Слева от двери, которая была прямо у стенки, стояла низенькая кровать-койка, очень похожая на те что были в армии. У неё были латунные ножки и высокая спинка в виде небольших колонн, сверху которых были большие шары, а-ля моргенштерн, только без игл. Сверху на её темно-зеленом матрасе, лежало постельное бельё приятного, бежевого цвета, перетянутое двумя ремешками. Под кроватью обнаружились чьи-то старые тапочки, рваный носок и пара-тройка бутылок, видать библиотекарь знатно заливала за воротник, впрочем, в этом монастыре пьянство не запрещалось, как во всяком случае понял сержант. У изголовья, в упор к стене, стоял комод и изысканного вида стул, покрытый лаком. Сверху на комоде стояло зеркало (сержант естественно в нем не отражался), лежала пара забытых книг в толстом переплете и стояла свеча, в красивом бронзовом подсвечнике, который был сработан так, чтобы даже если свеча упадет, то пожара не начнется. Вокруг неё лежали жженые спички, и стояла хрустальная пепельница тщательно вымытая и опустошенная. Под столом У противоположной стены, стоял узкий письменный стол, укрытый скатертью, на которой было множество фиолетовых пятен от чернил. Прямо над ним было узкое окно, на счастье сержанта прикрытое плотной бархатной занавеской, покрытой золотистой расшивкой, которая изображала охоту на оленя. Вот пожалуй и все, непонятно как вообще можно постоянно жить в такой конуре, в которой даже телевизора нет. Вальтер без зазрения совести бросил свою куртку на стул, а рюкзак со снаряжением кинул прямо у двери. Присев в воздухе, он снял сапоги и поставил их около входа. Даже сквозь носки он ощутил что пол в комнате холодный и невольно содрогнувшись, принялся стелить кровать. Сделал он это быстро, буквально за две минуты, так как учили в армии… Однако перед тем как лечь, он все-же принял кое-какую меру предосторожности, ещё не до конца доверяя служителям храма. Конечно девушки его не станут убивать, а вот свистнуть что-нибудь из рюкзака, наверняка смогут, а потому он положил на него сверху жестяную кружку, аккуратно прикрыв её клапаном. Выходило что даже легчайшего прикосновения к рюкзаку, хватило бы чтобы кружка упала на каменный пол и моментально разбудила его. Улыбнувшись своей предусмотрительности, вампир положил меч и пистолет между кроватью, и стеной, и хлебнув из фляги, лег. Подушка была жестковата, как и вся кровать, а одеяло холодным, и очень тонким, даже тоньше армейского. Вальтер ещё раз хлебнул коньяка, со вздохом осознавая что тот подходит к концу и завернулся в одеяло. «Может удастся купить у караванщиков?» — Подумал он, почесывая грудь, которую слегка пощипывало от мыла. Вальтер не стал пользоваться услугами местной столовой, вместо этого он погулял по галереям, шугая монашек и выпивая красный цвет со знамен. Он нашел их весьма вкусными, с легким оттенком древности, придающим благородство и мягким, шелково-бархатным послевкусием. Разве-что пыль немного портила вкус, но это было терпимо — сержант не страдал аллергией (единственное на что у него была аллергия, это на молоко — молочные продукты, кроме сыра и брынзы, вообще у него не усваивались, вызывая изжогу). Следом он как и принцесса навестил ванную, но не нашел её столь прекрасной, поскольку не нашел в ней хозяйственного мыла, чей запах ему очень нравился (- А ещё после него кожа поскрипывает, бу-га-га-га-га), а местное мыло, сделанное тут-же монастыре, было грубоватым и немного обдирало кожу, заставляя её шелушиться. «Интересно, оно вообще из чего? Их чего можно сделать мыло в этой помойке, не из ржавого-же металла…» — Начал думать вампир, закрывая глаза и углубляясь головой в подушку. Он все размышлял и размышлял, ощущая как потихоньку его тело выключается, а мышцы расслабляются. В тело впрыскиваются особые коктейли веществ, расслабляющие организм и почти полностью деактивируя его. Фактически спящий вампир это мертвое, тело — даже сердце замедляется, а дыхание почти останавливается, становясь отрывистым и тихим. Перед тяжелеющими веками у Вальтера запрыгали смутные образы, увиденные за сегодняшний день — ещё миг и он вырубился… …Но видимо выспаться было уделом беззаботных, никому не нужных людей, чем Вальтер явно не страдал. Неожиданно, посреди ночи он проснулся, резко распахнув мерцающие глаза и вперивая их в стену перед собой. Рука рефлекторно легла на рукоять меча и Вальтер тихо выдохнул, пытаясь понять почему проснулся. Такое бывало с ним довольно редко — когда его вампирское чутье, живущее своей жизнью, фиксировало угрозу или появление лишних организмов в непосредственной близости от спящего. Оно реагировало даже на кошек и крыс, моментально пробуждая вампира. Реже его будили звуки — тихий скрип половиц, шорох ветра или капанье воды. Совсем комично было просыпаться от гудения лампочки в туалете, что был этажом выше или от того что за окном жаба излишне громко скакнула в воду. Но таково проклятие вампира — слышать и чуять то, что другие просто не замечают, если задуматься то от этого можно просто сойти с ума… Сейчас в комнате помимо него никого не было, во всяком случае чувства ничего не говорили, а значит причина другая. Вальтер тихо сел на кровати, принюхиваясь и прислушиваясь. Комнату он видел в серо-серебристом спектре ночного зрения, а сверху на него накладывались небольшие, прозрачные помехи, визуализирующие звуки неподалеку. На первый взгляд ничего не обычного рядом не было и Вальтер дернул ухом, увеличивая радиус. И только тогда он услышал как в коридоре быстро-быстро перебирают ногами две монашки, и тихо при этом шепчутся. «Молодые, весят не больше шестидесяти, обуты в тапочки, одна прихрамывает на левую ногу, а у другой длинные волосы, они шуршат по одежде» — Моментально определил Вальтер, включая тепловое зрение, от чего его глаза разгорелись огнем. Прямо через стену он увидел две сигнатуры, подсветившиеся ярко-красным. Судя по быстрой-быстрой пульсации, девушки нервничали, а одна из них несла свечу, видимо прикрытую плафоном. Они прошлись по коридору и остановились прямо перед дверью Вальтера в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. «Ага, значит ко мне. Вот только зачем?» — На всякий случай сержант стал невидимкой и запихнув подушку под одеяло, так чтобы казалось что под ним кто-то лежит, и взмыл под потолок, держа в руке меч. Он коснулся пятками и лопатками каменных плит и как паук перебрался к двери, вслушиваясь.  — Точно здесь? — В нерешительности спросила одна монашка тихим, почти детским голосом. - Да, я слышала что его поселили здесь.  — Что-то мне страшно, ты-же знаешь какие про него слухи ходят? Дескать убийца и маньяк, как, и все вампиры…  — Я об этом подумала. — Сказала вторая, тихо шурша чем-то. — Вот надень, это крестик, он защищать должен… Ну во всяком случае так в манускриптах написано.  — Все равно страшно, давай ты одна пойдешь, а я здесь постою…  — Ну нет, так не пойдет. — Заупиралась монашка, и в её голосе появился самый настоящий ужас. — Одна я точно обделаюсь… А вдруг я его случайно разбужу? Он тогда с меня шкуру спустит!  — А так с нас обеих!!! Нет, я останусь здесь…  — Да что ты как… Как… Как дура, пройдем тихо, он и не проснется… - Да? Зато ты как лемминг, прямо смерть свою ищешь…  — Ты же знаешь, у нас не остается выбора, либо терпеть дальше, либо… - Да, пожалуй ты права. Из зол надо выбирать меньшее, хотя, я бы не назвала вампира меньшим злом… Видимо эта странная фраза стала завершающей в диалоге и одна из монашек толкнула дверь, осторожно заглядывая в комнату. Как и большинство дверей в монастыре, она не имела засова или замка, а потому легко, и бесшумно открылась, впуская девушек внутрь. Они вошли, осторожно шагая по каменным кирпичам ногами обутыми в серые тапочки. Это были две монашки, одетые в белые ночные рубашки до пола, на которых было вышито солнце с красными лучиками и странноватой улыбкой. У левой были белые волосы с искусственно сделанными кудрями и чисто французской внешностью. Шея длинная, головка маленькая, носик крупный как и глаза. Вторая была выше её и абсолютно рыжая, да к тому-же очень похожая на Элейн. «Ага, значит из той-же партии клонов» — Догадался сержант, немного спускаясь им прямо за спины и ожидая их дальнейших действий. У белокурой в руках была латунная лампа, забранная в матовый колпак, приглушающий свет до приемлемого уровня. Девушка держала её за короткую ручку в виде змеи, оборачивающейся вокруг ладони, а свеча внутри лампы крепилась между её зубов. «Они тупые…» — Подумал сержант. — «Меня бы даже если не звук, так свет или запах чая разбудили, эх, смертные ничему не учатся.» Та что со светильником, встала около двери, а вторая на цыпочках двинулась вперед, к стулу на котором висел куртка. Чтож, этого Вальтеру было достаточно. Он взялся рукой за дверь и рывком её захлопнул становясь видимым. — Доброй ночи! — Рявкнул он, разжигая глаза до максимальной красноты. Девушки от испуга истошно закричали, подпрыгивая на месте и в панике бросаясь к стене. Белокурая едва не выронила светильник, прижимая его к маленькой груди, а вторая даже упала на пол, продолжая верещать. Обернувшись и увидев громадную фигуру, закрывающую проход, они и вовсе были готовы ударится в истерику. Одна из них начала визжать что-то совершенно несуразная, а вторая быстро-быстро приговаривала: не убивайте! Не убивайте!  — Заткнитесь! — Зашипел Вальтер, поднимая меч и утыкая его острие в грудь белокурой, едва не прорезая ночную рубашку. Крик резко оборвался и девушки просто пялились на него, громко стуча зубами и трясясь от ужаса в отражающегося в широко распахнутых глазах. - Вы, две дуры, реально думали что не разбудите меня? Да ваш шепот даже глухого мог разбудить! — Зашипел сержант делая шаг вперед и нависая над белокурой, которая затряслась как осиновый лист.  — Не подходи… — Пропищала она, берясь пальцами за золотой крестик, висящий на шее. - А, то…  — А то что? — Вальтер без предупреждения выбросил руку в перед и сорвав крестик с её тонкой шеи, закинул его себе в рот, и принялся нарочито медленно жевать, демонстрируя как зубы просто перемалывают золото. Вид происходившего привел девушек в такой шок, что они даже проморгались, чтобы удостоверится что это правда. Вальтер дожевал крестик, превратив его в горстку кусочков золота и сплюнув под ноги, продемонстрировал белые зубы. — Я вас сейчас прикончу. Просто выпотрошу заживо (его клинок поднялся к подбородку девушки), а потом сделаю из кожи подкладку для куртки, она у вас вон какая нежная… — Прошептал он, игнорируя молящее выражение лица блондинки. — Если вы мне сейчас-же не объясните что здесь происходит.  — Смилостивитесь господин… — Захныкала вторая монахиня, вставая на колени. Её глаза начали заполняться слезами, а лицо покраснело от ужаса.  — Я тебе не господин. — Оборвал её Вальтер, убирая меч. — И милости вы от меня не дождетесь, вы разбудили меня посреди интересного сна, так-что я минимум вас побью. (Он преувеличивает, Вальтер как и все вампиры любит излишне нагнетать ситуацию — ему просто нравилось что его боятся и готовы вылизывать его берцы, только-бы не убили)..  — Не бейте! — Взмолилась белокурая. — Вы наше последнее спасение, последняя надежда! Помогите нам умоляю!  — Чего? — Вальтера вдруг перекосило и из-за этого него образовалась паскудная улыбочка, не сулящая ничего хорошего. Если он и ожидал чего-то, то явно не такого поворота вещей. — Чего вам могло понадобится от вампира в семь утра? Соли, сахара, кота с дерева снять? Может вам сказку прочитать? А?! Детишки мля… - Нет, нет, нет! Мы не хотели ничего дурного… — Начала всхлипывать белокурая, отходя к своей подруге и прижимаясь к ней плечом. — Нам просто нужна помощь!  — Что за помощь, быстро объяснитесь! — Потребовал сержант, указывая мечом на стул. — Сядьте и спокойно расскажите мне в чем дело. Девушки икая от страха и не переставая глядеть на клинок в руках Вальтера, присели на стул, умещаясь на нем сразу вдвоем. — Так-то лучше. — Сказал сержант, для пущего эффекта садясь прямо на воздух. — А теперь по порядку расскажите что здесь происходит, иначе, вы уже знаете что я с вами сделаю.  — Мы пришли за помощью, только вы можете нас спасти от этого кошмара. — Начала блондинка. — Дело в настоятельнице. Хотя нет, не в ней самой, а в том что она делает. Иногда она приглашает к себе кого-нибудь из девушек и… И…  — Я знаю. — Перебил её сержант. — Я был в её кабинете, там с первого взгляда все понятно. Она насильница.  — Тогда, наверное вы понимаете что нам нужно… Сколько же мы можем терпеть насилие, нам даже выходить на молитву страшно, каждая боится что настоятельница на неё глаз положит. — Застонала блондинка, обнимая лампу. — Хуже не то что она делает, а последствия. Монахини болеть начинают, слабеть, буквально на глазах стареют! А пожаловаться госпоже Вулкан боятся, тогда настоятельница весь монастырь накажет… Господин, помогите нам, пожалуйста!!! Пригрозите ей, или убейте, пожалуйста!!! - Эх, ну и что мне с вами делать? — Задал Вальтер риторический вопрос, убирая меч за пояс, чем изрядно обрадовал девушек, которые похоже считали что если вампир уберет оружие, то станет менее опасным - ох, глупые молодые монашки, наивнейшие существа. — Интересная история. Говорите девушки на глазах стареют и болеть начинают? - Да, Нэкка даже умерла… — Тихо добавила рыжая, опуская голову. — Долго мучилась, говорила что жжет её всю изнутри, как если-бы кровь по капле вытягивали…  — Странно, вроде нет ни одной венерической болезни которая начинала бы действовать так быстро… — Задумался Вальтер, вставая на ноги и почесывая свою извечную щетину, плотно укрывающую его подбородок испещренный шрамами. — А чего вы сами её не пугнете? Собрались бы толпой, взяли чего потяжелее да отмудохали как следует.  — Страшно, господин, она ведь сильнее человека, мы видели как она каминную решетку руками гнет, да и не поддержат нас старшие, их-то это дело не касается…  — Вот почему с деятелями религии, всегда так сложно… — Вздохнул сержант. В его голове было две мысли — первая заключалась в том чтобы послать девок к черту и выпроводить из комнаты. В конце концов они прервали его сон и теперь пристают с какими-то просьбами, а ему как существу вечному до проблем смертных дела вообще не должно быть. С другой стороны срабатывал другой рычаг — ему ведь ничего не стоит пойти и напугать настоятельницу до потери сознания. Поразмыслив, он понял что спать уже не хочет и не сможет, а значит, почему-бы и нет? Тем более что возможно за содеянное ему и награда какая-нибудь достанется… — Ладно. — Сказал он надевая сапоги. — Я пойду и побазарю с этой бабой. Только это, тряпки половые возьмите, а-то вдруг пол запачкаю…