Темнейший разум.

Слухи и новости, они как пламя горящее на бензине, расползаются быстро и стихийно, все больше разгораясь и разбухая. Они охватывают все новых людей, передаваясь со словами или шепотом, и продолжают катится дальше неудержимым словесным потоком. Такова суть человека, обусловленная скорее природой чем желанием поболтать, ведь если ты узнал что-то важное, то просто обязан рассказать другим, чтобы и они были в курсе. Так природа защитила нас от вымирания путем нереальной тупости — ведь если человека убило молнией, а другой видел это, но никому не рассказал, то возможно в будущем убитых молнией станет больше. Впрочем, не всему услышанному надо верить или брать в расчет, как говорил старый знакомый Вальтера полковник служивший ещё в Афганистане: «все услышанное дели на четыре, увиденное умножай на восемь». Тогда ещё обычный рядовой, снискавший благосклонность седовласого полковника, долго ломал голову над этими словами, не понимая их смысла. Действительно, как можно поделить услышанное на четыре, а увиденное на восемь? Эмоции это ведь даже не математика, никогда нельзя выразить то что увидел в цифрах, если ты конечно не программист — эти ребята могут все… А потому, Вальтер просто забыл сказанное знакомым полковником, решив что это всего-лишь причуда старого боевого офицера. Лишь с годами к нему пришло понимание, что полковник был все-же прав. Людям свойственно приукрашать то что они увидели, от злого умысла или по плохой памяти пририсовывая простейшим событиям все новые и новые детали. И в итоге, когда весть прошла по сотням голов, уже нельзя с точностью сказать где тут правда, а где намертво приросли слухи, и домыслы. Часто это называют эффектом «испорченного телефона», но скорее нет, более правильно назвать это ошибкой памяти, или излишней впечатлительностью. Многие люди просто не способны воспринимать общую информацию, и основываются на собственных представление об обсуждаемом предмете. Представьте что вам скажут: в соседнем зале вампир. Что вы представите? Наверное именно ваше стереотипное представление о вампире… Что вы видите? Худого, слегка сгорбленного мужчину с бледной кожей шелушащейся словно пергамент или пепел, облаченного в кожаный плащ из кожи девственниц. Его кроваво-красные зрачки полные ненависти и немотивированной злобы сияют во мраке ночного кладбища, озаренного луной, а клыки выглядывают из-под ссохшихся губ, на которых остались капли крови. Это именно ваше представление об вампире, а ведь у каждого оно будет немного отличатся от основного. И вот, вы идете и начинаете рассказывать что в соседнем зале вампир и ненароком добавляете от себя пару деталей, которые по вашему мнению непременно свойственны кровопийце. А человек услышавший это, передаст дальше, добавив ещё деталей и в итоге толпа может навоображать что угодно, превратить даже самую обычную овечку в жуткое когтистое чудовище, способное унести к клюве корову, хотя никакого клюва, а уж тем более когтей, у овцы нет. Так-же произошло и на этот раз — едва весть о том что гость-вампир победил настоятельницу, которая к тому-же оказалась суккубом, пробежала по монастырю, как тут-же обросла невероятными деталями и приукрашениями, как-будто при действе присутствовал весь монастырь, а не всего две монашки. Уже к часу дня ходили совершенно дикие версии происходившего, дескать Вальтер победил не суккуба, а полнокровного демона, что едва не сгорел весь административный блок, что вампир превратился в свою демоническую форму и многое-многое другое. Но, кое-что определено было единым в этих пересудах, монашек на конец отпустило то чувство ужаса, которое возникало каждый день при одной лишь мысли что надо опять предстать перед настоятельницей. И все знали кого надо благодарить за ощущение безопасности. А потому когда Вальтер где-то в половине второго дня, проснулся и потянувшись на своей койке, обнаружил рядом с кроватью большое, золотое блюдо с красным виноградом и кубком вина, то оказался не удивлен. Он прекрасно осознавал что по крайней мере до вечера, его ждет прекрасное времяпровождение в обществе благодарных монашек… — Хороший подгон… — Улыбнулся Вальтер, и его голос звонко отдался от каменных стен. Вальтер потянулся, спуская ноги с кровати и обнаруживая что его сапоги кто-то натер до блеска, при-чем даже не разбудив вампира. — Вот это действительно хорошая работа. — Ловкие пальцы вампира ухватили ветвь винограда и подняв её поднесли к носу. Тот моментально обернулся гармошкой, втягивая сладкий аромат, исходящий от огромных (размером со сливу), красных ягод, покрытых небольшими бурыми пятнышками. Вампир облизнулся и раскрыв пасть шире чем это могло сделать любое существо, разом запихнул в неё виноград, принимаясь оглушительно чавкать от сладчайшего сока, потоками потекшего по серым губам. Он словно хурма вязал язык, в нос ударил приятный нектарный запах, и по всему телу пролилось чувство полнейшего блаженства, которого Вальтер не ощущал уже давно. Утерев довольную морду волосатой рукой (сержанта вообще руки покрыты волосами, а вот большая часть тела шерстистостью не славится, разве-что плечи и спина) принялся одеваться. Он хорошо выспался, а воспоминания о суккубе приятно грели душу, конечно за исключением того момента когда та на него напала. Надев куртку и нацепив снаряжение так чтобы оно не звякало при ходьбе, вампир взял в руку кубок с вином и принялся жадно пить, прогоняя привкус винограда. Вино его тоже не разочаровало, оказавшись одним из вкуснейших, пусть и не самых крепких в его алкогольном опыте. Поставив кубок обратно на поднос, сержант до неприличия громко рыгнул, поражаясь тому как хорошо звук разносится по монастырю, и вышел наружу… …Храм бурлил, тихие и кричащие голоса доносились отовсюду, буквально из-за каждой обитой железом двери, просачивались через каменную кладку, и терялись под сводчатыми потолками, перенасыщенными всякого рода украшениями. Ему вторило шуршание шагов монахинь и сухой шорох их платьев трущихся об камень и друг об друга. Кто-то едва слышно постукивал молотком по дереву, а из соседней двери, за которой была библиотека, слышался визгливый старушечий голос отчитывающий кого-то за испачканную обложку книги. Сверху, сквозь каменный потолок, доносился гулкий вой хора, распевающего одну из литаний, написанных на древнем языке, напоминающем латинский. Все это сливалось в один сплошной гул, напоминающий рой пчел в своем улье… Несмотря на то что на часах было пол второго дня, и все утренние молитвы уже отгремели, за высокими окнами все ещё было темно как ночью, но молнии и дождь прекратились, и теперь лишь редкие капли почти неслышно грохали по жестяным подоконникам. В коридорах зажглось, свечное освещение, нежно-оранжевого цвета и до ушей доходил тихий треск горящих фитилей, и плавящегося жира вперемешку с воском. Тот маленькими капельками падал на пол, оставаясь на нем желтоватыми, быстро застывающими каплями. Множество её потеков остались на стенах и статуях толстым слоем, под которым было совершенно не видно ни резьбы, ни лиц каменноликих изваяний. Порой они падали на головы монашек, от черных платьев которых повсюду было темным-темно, и тогда те тихо шипели, потирая обожженное место затянутой в белую перчатку ладошкой. Оно давало мягкие нежные тени и Вальтер мог даже не щурить глаза от яркого света, а лишь легонько прикрыть их веками. Привыкнув что разницы между светом и тьмой для него не существует, он и позабыл что в его комнате было темно как ночью, и теперь ему слегка жгло зрачки. Но уже через несколько мгновений зрачок сузился и вампир смог наконец-то проморгаться. В нем даже статуи, кажущиеся жуткими ограми ночью, начали казаться мягкими, словно сделаны не из камня, а из мягкого пластика, и вообще, атмосфера вокруг стала слегка волшебной. Едва сержант вышел, как мимо него пробежали несколько молодых монашек, и каждая неизменно слегка склонила перед ним головку, искрясь радостью, и задором. — Мда, вот уж не думал я, презренный вампир, что окажусь в почете у служителей богов. — Зевнул сержант, поправляя рукоять меча, упершуюся ему в бок и пошел в сторону главной столовой. Ещё вчера, перед уходом на боковую он условился встретиться там с Боннибель. Он миновал коридор с трудом лавируя между монашек, которые все зачем-то склоняли перед ним голову, а когда он проходил начинали шептаться за спиной поглядывая на меч. Спустился по широкой лестнице, накрытой пышным ковром, наверное единственным во всем храме и пройдя ещё несколько поразительно безлюдных комнат, уставленных святыми ликами забранными в большие золотые рамочки, оказался во втором от холла зале — широком как футбольное поле и с нереально высоким потолком, на котором была самая настоящая драконова роспись. Он на пару мгновений задержался на площадке, прислонившись к стате пышногрудой девушки и полюбовался рисунком. Как-никак до сегодняшнего вечера вампир был совершенно свободен, и это ощущение беззаботности придавало ему просто отличного расположения духа, при котором и на роспись полюбоваться не грех. Это очень редкая и дорогая техника нанесения краски на камни, при которой изображение выглядит настолько реалистично, что кажется что он движется. Тут между двумя громадными люстрами, была изображена великанша-основательница, стоящая на огромном камне с двуручным мечом в мускулистых руках. Сержант на пару мгновений остановился, разглядывая изображение, и то как колышется карминовый плащ синекожей великанши. На миг ему даже показалось что та подмигивает своим зеленым глазом и сержант невольно улыбнулся, и опустил глаза (а она ведь правда подмигивала). Посреди зала был большой фонтан, в котором текла прозрачная вода, громко плещущаяся в каменном бассейне. Вокруг него стояли диванчики заполненные монашками, которые с высоты лестницы напоминали кучку галдящих ворон. Вальтер вздохнул и насвистывая пошел вниз, быстро перебирая ногами по высоким ступеньками и миновав фонтан, на дне которого он заметил множество золотых монет, прошел к одной из множества дверей, идущих по всему периметру зала. За ней слышался звук вилок и ложек, скрипящих по посуде как смычок скрипки по нервам, а до носа доходил немного неприятный запах жженого лука… …Толкнув дверь, сержант вошел в зал по размерам сопоставимый с предыдущим, разве-что в боковых стенах были громадных размеров окна, из фресочного стекла, мерцающего множеством цветов как горки драгоценных камней. Вдоль них, разделяя окна меду собой, были титанические скульптуры драконов расправивших свои упирающиеся в потолок крылья. В их костяной груди, покрытой полупрозрачным слоем белесой слюды, бесновалось пламя, ярко освещающее весь зал лучше всяких люстр или каминов. Оно выходило прямо из газовых разломов, и его всполохи вырывались из разинутых каменных пастей, полных загнутых внутрь клыков. Их специально покрыли тонким слоем магматического стекла, чтобы изобразить кровь. Из-за сгорающего газа, в воздухе висел легкий запашок метана, перебивающий аромат готовящейся еды и напитков, доносившийся откуда-то спереди из-за больших дверей в противоположной стене. У основания лап драконов в защитной стойке стояли каменные рыцари-герои, собирающиеся защитить весь мир своим стальным щитом (Вальтер видел таких идиотов, решивших что могут защититься от пламени дракона самым обыкновенным щитом). У дальней стены, помимо двери на кухню, был сделан громадный камин-жаровня, рядом с которым стояли две монахини, закидывающие в ревущее пламя всякий мусор оставшийся от завтрака. Чуть выше, прямо над ним зачем-то висело вычурное старинное зеркало, покрытое огромным слоем копоти… Большую часть зала, занимали шесть длинных дубовых столов со скамейками. На них остались следы утренней трапезы множества людей — тарелки с остатками жареного лука и картошки, чашки и кубки с разными напитками, и разнообразные блюда от вкусностей. Вокруг них вертелись служанки и младшие монахини собирающие посуду. Боннибель резко выделялась среди них, сидя на краю стола ближе к камину и обложившись книгами…  — Доброе утро. — Поздоровался вампир садясь рядом с ней и забирая со стола пару булочек в сахаре, оставшихся от завтрака. Боннибель вздрогнула, явно не услышав как вампир подошел и отложив в сторону книгу с названием на древне-греческом, состроила кислую мину. На её губах остались следы вина, а руки грязны от пыли и чернил, а значит она вообще не спала этой ночью, изучая храмовые книги. — В чем дело-то? — Вальтер закинул булочку в рот и громко захрустел ею, не ощущая ничего кроме вкуса.  — Зачем ты устроил этот акт альтруизма, превратившийся в изнасилование? — Жвачка закрыла книгу подняв облачко пыли и облокотилась на кулак, глядя прямо в красные глаза сержанта.  — Меня попросили, я сделал, тем-более что все обернулось просто замечательно. Я раскрыл ужасающий заговор, поймал суккуба, чем ты недовольна?  — Ты же понимаешь что вызвал целый сдвиг в этом монастыре, а это катастрофа! — Боннибель закрыла красные глаза, и принялась вытирать грязные ладони об платье. — Вот зачем? Ты ведь знаешь как я отношусь к вмешательства в сторонние дела? Ну подумаешь брала она по одной монашке в месяц, всех-бы не убила.  — Господи… Бонни, ты неисправима, со всей своей системностью и жаждой полного порядка. Джиггалаг в юбке…  — Джигга-что? А хрен с тобой! — Боннибель взяла в руку золотой кубок и шумно отхлебнув из него, икнула. — Боже, где мои манеры… Просто представь, я выхожу утром из комнаты… Гвалт, шум, бардак, как-будто монастырь решили взять штурмом, а это этажом ниже монашки устроили настоящую куриную биржу, и хохочут как бешенные. Спустилась я пониже, пытаюсь понять что происходит, а там совершенно дикая картина! Посреди коридора на привязи сидит суккуб, облитая клеем и обсыпанная перьями из подушки!!! Ты бы видел как она рычала и пыталась наподдать всем кто проходил мимо, да только цепь не давала… Меня чуть удар не хватил когда я узнала что эта настоятельница!!! Но ещё хуже мне стало когда я узнала что ты с ней сделал! Ты ведь правда… Это… Ну… — Жвачка замялась, принимаясь сдвигать указательные пальцы и неуместно краснеть.  — Гы, да. — Довольно сказал сержант, приподнимаясь на лавочкой и уминая третью булочку с не меньшим аппетитом чем первые две. Его глаза хищно скользнули по столу и найдя вазочку со множеством красных яблок, больше похожих на грибы сморчки. Взяв парочку он принялся ловко жонглировать ими, демонстрируя шикарную реакцию и скорость вампира. — Она была шикарна…  — Ага, а ещё её головой ты разбил стекло, стену, пробил кресло… — Начала загибать пальцы жвачка, с каждой секундой краснея все больше от попыток представить что надо делать чтобы нанести такие повреждения кабинету. — А, и ещё вы сожгли один книжный шкаф.  — Я не виноват что в один из ответственных моментов у меня из рук вырвался огонь, это чистая случайность! — Вскинул руки Вальтер, начиная посмеиваться и ловя клыками одно яблоко. Быстро стянув с него красный, он бросил вверх, и попал в пасть ближайшего дракона. — Тем более, у неё один хрен скоро все заживет, если повезет…  — Я не об этом! Ты унизил власть в глазах людей! Разрушил вертикаль власти!!! — О! Напротив я ей показал что такое вертикаль власти! — Заржал Вальтер ловя второе яблоко и едва не проглатывая его. А Принцесса несколько секунд тормозила, но когда до неё дошел двойной смысл она резко покрылась совсем малиновым цветом. — Поверь через месяц она сама меня искать будет…  — Ладно, проехали, не хочу слушать подробности!!! Она-же… Господи, она же даже не человек!!! Это отвратительно!  — Ты тоже не совсем человек, но это же не причина отказываться…  — Да пошел ты! — Засмеялась принцесса, в конец сконфуженная и специально демонстративно принялась пить из кубка. Да только вот Вальтер скорчил одну из рож, которые обычно показывала Марселин и жвачка прыснула, окропляя стол мелкими каплями вина. Друзья принялись ржать, не замечая ничего из того что происходит вокруг… Как вдруг двери открылись и внутрь вошла Вулкан, ещё более смурная чем обычно и в сопровождении странного типа. Это был совершенно нетипичного вида рыцарь, ростом приблизительно с сержанта и с такой-же размашистой походкой. Он был намертво закован в чудного вида броню, явно откованную многие столетия назад. При ходьбе незнакомец издавал такой лязг, что все служанки тут-же начали пялиться на него. Тяжелый доспех едва заметно поблескивал в свете пламени, будто из золота или меди, и была покрыта огромным количеством зарубок, отметин, и сколов. Под него была поддета золотистая кольчуга, плотная настолько, что издалека напоминала чешую дракона, а может ей и являлась, ведь судя по огромному крестообразному копью за спиной, незнакомец охотился далеко не на мелкую дичь. Острый и громадный как бивень мамонта, наконечник копья едва заметно искрился при ходьбе, а само копье было тяжеловато для владельца и тому приходилось изредка поправлять его ремень. На голове был совершенно дикий шлем в виде оскаленной головы дракона с такими узкими, темными щелочками для глаз, что нельзя точно сказать куда смотрит незнакомец и это не могло не нервировать. Клыки в вытянутой пасти мерцали на огне, и почему-то никто не усомнился что эта пасть открывается как забрало, а владелец может им кусаться аки дракон. Продолжалась морда большим, золотистым гребнем расширяющемуся от морды к затылку. Создавалось впечатление что дракон ощетинился, поднял свою чешую и готовится бросится на первого встречного, а оканчивался шлем, ярко-красным плюмажем, достающим ему до пояса и прикрывающая спинную пластину мощного цельного нагрудника. Украшенный несколькими потускневшими рубинами и цепочками, он плотно прилегал к довольно крупному телу незнакомца. Чуть ниже были закреплены длинные набедренные щитки, состоящие из множества прямоугольных сегментов весьма внушающей толщины и размера и подбитые толстым слоем кожи. «Матерь божья, кожа виверны» — Мысленно охнул сержант, признавая самый дорогой материал в мире. Силы обычного человека явно бы не хватило даже чтобы надеть этот доспех, а уж чтобы ходить в нем надо было быть либо вампиром, которому плевать на вес, либо огром. Но, судя по фигуре это был именно человек… Плечи украшали острые, многослойные на наплечники с небольшими выгнутыми элементами, и дополнительные щитки овальной формы, отлично защищающие владельца. Под ними виднелись полосы металла, прикрепляющие наплечник к кольчуге с помощью огромных заклепок. Все эти элементы делали его похожим на небольшого дракона, или виверну, придавая некое благородство и вызывая у глядящих истинный трепет. Однако, кем бы ни был этот сказочный герой, он послушно шагал за Вулкан, слегка приопустив голову чтобы видеть куда ступают закованные в металл ноги.  — Я не хочу слышать про твои ночные приключения вампир! — С ходу заявила азиатка и остановилась перед столом, и Вальтер ощутил что сейчас его будут отчитывать. Но, у Вулкан похоже было другое мнение. — Знаешь. — Она вдруг расплылась в улыбке. — Ты все-таки не так плох как я о тебе думала. Не побоюсь тебя похвалить, вычислить и обезвредить суккуба это не шлюх в порту снимать.  — Ну как-раз насчет такого сравнения я-бы поспорил. — Вальтер не сводил глаз с рыцаря, который встал рядом с Вулкан, но для виду улыбнулся. — С ними бывает сложнее. То боятся что на куски порвут да кровь выпьют, то я пьяный слишком, а тут все куда проще… Главное сифилис не хапну и на том хорошо. Может познакомишь нас со своим спутником?  — Ой! Да, я ведь из-за него и пришла. Он пришел сегодня утром, с юга, сказал «ищет работу». И теперь едет с нами.  — Вальтер, защитник трона черной королевы. — Представился Вальтер, протягивая незнакомцу руку. Тот как-бы настороженно глянул на неё, но пожал, крепко так пожал, аж кости захрустели и вампир понял что со здоровяком на равных. — У меня нет имени. — Глухо пробубнил он, не открывая лица, может не хотел, а может не мог. — В моей семье имя надо заработать, это традиция.  — И кто-же ты? — Спросил Вальтер, приглашая нового знакомого сесть, чем тот с радостью воспользовался, громыхнув как гора посуды. — Судя по доспехам и копью, ты охотник на очень крупную дичь.  — Да, это я получил от отца. — рыцарь достал из-за спины копье и положив на стол, дал им полюбоваться. Воистину шикарная работа, да такая что вампир даже не брался сказать где оно сделано. Но тут в разговор встряла Боннибель. — Вау… — Прошептала она, дотрагиваясь пальцем до щербатого острия с изображением корчащегося дракона сделанным на крестовине. — Это ведь редчайший экземпляр… Крестовая пика… Да ещё и с магическим напылением из молниевого камня… Лет пятьсот минимум! Где-же вы такое достали? Как пережили ядерную зиму?  — Я не знаю, я лишь слышал про великий хлад. А может и помнил раньше, я не знаю сколько мне лет, пожалуй слишком много…  — И куда вы доблестный рыцарь держите путь? — Вальтер придвинул к незнакомцу вина, добиваясь того чтобы он снял шлем. Но тот взяв кубок пальцами в латной перчатке, лишь поправил драконову пасть и залил вино прямо по её языку…  — Я ищу себе места в мире. Заработать имя, обрести дом. — Сказал он, ставя кубок и переворачивая его к верху ногами. — Я слышал империя новая образовалась на северо-востоке.  — Да, империя «Тысячи звезд». — Сказала принцесса, разглядывая незнакомца и пытаясь определить возраст доспеха.  — Ну вот, может и пригожусь. — Сказал безымянный, слегка откидываясь назад и его плюмаж проехался по заднему столу, сметая кубки. — Мне больше интересно, откуда здесь взялся проклятый и чародейка. — Он указал на Вальтера и принцессу. — Я не чародейка. — Начала отнекиваться Боннибель, слегка шокированная тем что её приняли за представителя совершенно чуждой ей профессии. — Я ученый.  — Вы обложились книгами на диких языках. Выглядите, простите, но странновато. Я видел как вы призывали пламя из маленькой железной коробочки и излучали свет палочкой. Если это не магия, то я индюк.  — Хорошо, мы расскажем. Вина сюда!!! Да побольше!!! — Гаркнул Вальтер с такой громкостью что потолок вздрогнул, а про себя подумал. — «Ну, хоть время скоротаю»…