Не было бы счастья, да...

— Партнера… Вы окончательно рехнулись, Холмс? Я не стану с Вами миловаться на глазах у… — Грег окинул взором дом и сглотнул, — у толпы ваших родственников. — Миловаться, как Вы выразились, и не надо. Это всего лишь светская вечеринка, устроенная матушкой в честь знакомства с Вами. — Но почему я? Вы могли взять любого мальчика из своей команды и использовать его в своих целях, но Вы… — Шерлок… — О нет, — застонал Грег. — Он сказал мамуле, что мой избранник работает в Скотланд-Ярде. Она раздобыла информацию о Вас, выспросила всё у Джона Ватсона, привлекла к расследованию мою помощницу и поставила условие. — Какое? — похолодел Грег. — Когда я признаюсь своему избраннику в любви после двух лет отношений, то привезу его на смотрины. — Чудесно! — воскликнул инспектор и запрокинул голову назад, — Это было на одном колене, с кольцом в коробке, с шампанским? За что мне всё это, а, Холмс? За что мне мстит Бог Всех Бобби? Я прогневил его своими пончиками? Или пивом? Что я сделал такого дурного в жизни, чтобы заслужить вас, Холмсов? Почему когда в моей жизни всё идет наперекосяк, рядом либо Вы, либо Ваш неугомонный брат? — Мне крайне неловко… — Да бросьте! Вам неловко? Вы сделали из меня марионетку и неловко должно быть мне. Знаете, Холмс, я Вам так скажу: Вы будете у меня в неоплатном долгу за то, что я собираюсь сделать. Майкрофт выдохнул и едва заметно кивнул. — Что Вы хотите? — Я ещё не решил, я подумаю об этом потом, ну, а сейчас я бы выпил для храбрости. — Боюсь, это невозможно, — тихо пробормотал Холмс и заложил руки за спину, — мамуля обладает тонким нюхом и не приемлет прием алкоголя до двадцати часов. — О, господи! А сейчас сколько? — Только шесть. Кофе? — Меня тошнит от кофе. Ну что же, идём, мой бойфренд, будем делать из меня законченного гомосексуалиста.

***

Это было ужасно! Грег начал опасаться, что его губы так и останутся навсегда растянуты в улыбке, потому что череда разодетых дам и джентльменов казалась неиссякаемой. — Это закончится? — шептал он в ухо Майкрофту, а тот лишь приобнимал его за талию и слегка прикасался губами к виску. Матушка лишь дважды подошла к ним и внимательным взглядом пробежалась по обоим, сдержанно улыбнулась, предложила не стесняться и занялась гостями. Грегу хотелось исчезнуть отсюда. А ещё хотелось есть! Невозможные канапе с какими-то странными то ли овощами, то ли фруктами застревали в глотке. Прием закончился далеко за полночь, и Грег упал без сил на диван, что стоял в углу зала, и расслабленно закрыл глаза. — Грегори, Вам следует нормально поужинать. Пойдемте, дорогой, поболтаем на кухне за бокалом вина, — раздался у него над головой мягкий, вкрадчивый голос Матушки Холмс. Она смотрела с легкой полуулыбкой на обессиленного инспектора и приглашающе протягивала руку. — А Майкрофт? — чуть стушевался инспектор. — О, ему пришлось срочно отлучиться. — Эмм… — Не стесняйтесь, дорогой, пойдемте. Я люблю кухонные посиделки, они гораздо теплее, чем все эти викторианские премудрости. Миссис Холмс подмигнула (или Грегу это показалось?) и плавно направилась в сторону большой дубовой двери. Ужин и вправду был по-домашнему вкусен и прост. Запеченный картофель, салат и жареная на большой сковороде рыба — инспектор был в блаженном гастрономическом раю. Миссис Холмс оказалась очень интересной собеседницей. Рассказывала о том, как в своё время была увлечена химией, потом биологией и по сей день с ума сходит по физике. Рассказывала о том, как они познакомились с отцом мальчиков, как невероятно сошлись звезды, чтобы свести двоих людей на земле, и когда Грег был почти готов к расспросам типа «как вы всё-таки познакомились» сказала: — Ваша комната вторая направо. Люси уже всё приготовила. Добрых снов, Грегори. И не вздумайте сказать, что Вы не останетесь. Машину забрал Майкрофт, а я свой ровер не отдам, он дорог мне как память. Это подарок мужа. И Лестрейд поплёлся искать место, где ему надлежало провести ночь. Наплевав на костюм стоимостью в чертову-пропасть-его-годовых-доходов, он оставил всё валяться на полу и забрался в ледяную гигантскую постель, дрожа всеми конечностями. Но сон был необходим его уставшему телу и сознанию, и он в него провалился, мечтая только о том, чтобы проснуться часов через двадцать. Он медленно выплывал из сонной неги, улыбался полнейшему штилю в мозгах и, выпростав руки из-под одеяла, сладко потянулся. Кровать была такой удобной, а подушка столь мягкой, что Грегу не хотелось даже думать о том, чтобы покинуть это чудо инженерной мысли. Ну, там всякие эргономические пружины и всё такое… Лестрейд открыл глаза и уставился на скрюченного в кресле Майкрофта Холмса, который беспокойно спал, уронив голову на грудь и неестественно покосившись. Грег уже хотел окликнуть само британское правительство, которое, к слову сказать, вовсе не выглядело важным и чопорным, но застыл с открытым ртом. Мило! Майкрофт Холмс выглядел мило, хотя глазные яблоки под веками неистово дергались. — Майкрофт, Грегори, пора вставать, дорогие. Не время для нежностей… Голос матушки Холмс ворвался в сонное сознание Майкрофта со скоростью звука, и он распахнул обалдевшие глаза и стиснул пальцами подлокотники своего «спального» места. — Ма-ма… — одними губами произнес Холмс и часто-часто задышал. — Твой телефон, Майк, разрывается всё утро, я тебе его принесла. Холмс моргал так часто, что у Грега были все шансы окосеть от подобной скорости. — Быстро в постель! — шикнул он и откинул одеяло, подложив свою изрядно помятую подушку под голову Холмса. — Я вхожу, дорогие мои. Матушка Холмс ещё дважды стукнула в дверь и открыла её. Грег перекатился на Майкрофта и сейчас нависал над ним, скрывая воротничок рубашки от зоркого взгляда миссис Холмс. — Доброе утро, — выпалил Лестрейд и упал на старшего Холмса, полностью скрывая одетый вид последнего и не стыдясь собственной обнаженной спины. — Я не смотрю, дорогие мои, совершенно не смотрю. Твой телефон на комоде, Майки. Дверь закрылась с противоположной стороны, и голос матушки вновь послышался из коридора: — У вас десять минут. Завтрак почти на столе. Грег сотрясался от смеха, всё ещё расслабленно лежа на одетом теле и думая о том, что хотелось бы чуть сильнее потереться о мягкую ткань брюк своего неожиданного партнера. — Не помню, чтобы у Вас, инспектор, при себе был пистолет, — выдавил, закашлявшись, Холмс и вытянулся в струну. — А его и не было. Это доказательство моей любви, Майкрофт. Он совершенно бесцеремонно провел носом под воротничком рубашки, соскочил с кровати и, сверкая задницей, скрылся за дверями ванной комнаты. Холмс дотронулся подушечками пальцев до того места, где в него толкалась эрекция инспектора, и выдохнул, мазнув пальцем по чуть влажному маленькому пятнышку на брюках. Вытащил руку и посмотрел на блестящий от смазки палец. А потом, воровато взглянув на дверь, за которой плескался Грег, поднес его ко рту и лизнул. Теперь помимо картинки одевающегося в смокинг Грега у него был еще и его персональный вкус. И запах. И от этого всего впору было сойти с ума. Окончательно…

***

Майкрофт и Грег ехали в машине в Лондон, не говоря друг другу ни единого слова. Каждый был занят телефоном, хотя мысли обоих мужчин крутились вокруг всего произошедшего. — То есть все твои визиты были спланированы? — подал голос Грег и посмотрел, наконец, на Холмса. — Скорее спонтанны и вынуждены. Мамуля не оставляла мне ни единого шанса, потому что в противном случае тему для беседы я бы выбирал получше. — А визит с картинным скидыванием пальто, я полагаю, засчитался матушкой за признание в любви! — констатировал Грегори. Холмс скривился и сжал виски руками, помассировал их, больше стараясь спрятать предательски заалевшие щеки. — Я прошу прощения. — Ты использовал меня вслепую. Это нечестно. Подло, но я не в обиде, потому что ты теперь мой должник. — И что Вы потребуете взамен оказанной мне услуги? — жестко спросил Холмс. Грег повернулся торсом к Майкрофту, закинул ногу на ногу и сказал: — Мало не покажется, поверь мне. Теперь второй вопрос. Что мы будем делать дальше? — У меня есть план… — заговорил Холмс, но был тут же прерван отрицательным мотанием головы. — Нет-нет, я о том, как мы уведомим миссис Холмс о разрыве отношений. Двухлетних отношений. Майкрофт выстукивал пальцами тарантеллу на коже сидений и пристально смотрел на Грега. — Если Вы, инспектор… — После того, как я демонстрировал тебе свой зад, думаю самое время перейти на «ты». Холмс сдержанно кивнул и бросил попытки скрыть румянец на щеках. — Я бы хотел провести с тобой пару вечеров в ресторане. И дома. Если ты не против. А потом я скажу, что ты… — Нет-нет, мне понравилась твоя матушка, Майкрофт, и не смей выставлять виновником разрыва меня. Ты затеял эту кашу, вот сам её и расхлёбывай. — Но… Как тогда? — Скажи, что ты меня бросил, потому что у нас разный уровень либидо. У меня повышенный, у тебя пониженный. — С чего ты так решил? — взвился Холмс и подался вперед, практически расстреливая Грега глазами. — Это как вариант. Или скажи, что я не мою за собой посуду. Или… О! Скажи, что я жуткий свин и не выношу мусор, пью пиво литрами, ем пиццу и предпочитаю трахаться без презерватива на пороге дома. В общем, предпочитаю грязный развратный секс без предварительных омовений с последующим засыпанием в сперме в обнимку с парнем. И ещё… — Хватит! — рыкнул Холмс и вперился взглядом в окно машины. — И ещё, — продолжил Грегори, — у меня аллергия на салат-латук и лук-порей. — А это здесь причем? — удивленно вскинув бровь, спросил Холмс. — Я видел, что ты ел в доме матушки, — хохотнул Грег, — меня уволь от такого питания, потому что лучше скончаться молодым, но с бургером в зубах, чем дожить до ста лет и есть так, будто ты козел на выпасе! Холмс вскинул подбородок, окинул презрительным взором инспектора и хмыкнул. Так и повелось. Грег приползал домой, обводил тоскливым взором пустую кухню, лицезрел дрожащий в голодных спазмах холодильник и шёл открывать дверь. Майкрофт входил с неизменным «добрый вечер, Грегори» и принимался выкладывать на стол еду. Китайскую, или индийскую, или ещё какую-то, демонстративно вытаскивал вилку, усаживаясь за стол и принимаясь за свой «зелёный» ужин. Лестрейд сперва хмурился, потом хмыкал, потом чесался, отчего глаз у Холмса постоянно начинал дергаться и, в итоге, тоже хватал вилку и плюхался напротив, жадно набрасываясь на вкусный ужин. В каких ресторанах заказывал эти яства Холмс, Грег предпочитал не знать, за что почти каждый вечер имел короткий разговор с матушкой Холмс. Пара фраз, тихий смех, пожелания добра и счастья — ничего особенного, но чертовски приятно было знать, что о тебе думает кто-то, помимо Бога Всех Бобби. Да и то, вряд ли тот (Бог в смысле) вспоминал инспектора чаще, чем миссис Холмс. Единственный диван со временем стал общим месторасположением мужчин. После ужина под непререкаемым взглядом Холмса, Грег молча наводил порядок и шёл в душ, плескаясь долго и напевая любимые песни, а когда выходил, то демонстративно падал на диван, запрокидывая еще мокрые ноги на колени мистера Совершенства. — Примешь душ? — Уволь меня, Грегори. У меня ещё двадцать две минуты и семь секунд и я буду избавлен… Холмс прикрывал глаза, глубоко вздыхал и добавлял: — ТЫ будешь избавлен от моего присутствия. — Да мне уже привычно. Можешь оставаться на ночь, я не против. — Мы должны будем скоро расстаться, так что это однозначно не есть хорошая идея. — Можно расстаться и после грязного секса на пороге. Или в кровати. Всегда мечтал потрахаться у камина. Ты трахался у камина, ммм? Грегу нравилось смущать Холмса, а тот так мило вёлся на все эти разговоры, явно негодуя и не приемля подобных тем для обсуждений. Но время шло, минул почти месяц после столь неожиданного партнерства, и в один прекрасный вечер, когда Грегори хотелось поваляться перед телевизором, в его квартиру ворвался Майкрофт. — Ма-ма! — выдавил он и принялся лихорадочно стягивать с себя одежду. Грег лежал на диване в неизменном полотенце, болтал ногой и лицезрел безумного Холмса, который, кажется, совершенно выпал из существующей реальности. Лестрейд покусал задумчиво губу, поднялся на ноги, запахнул посильнее полотенце и схватил Холмса за руки, потому что тот уже почти схватился за резинку белья, намереваясь стянуть его вниз. — Не уверен, что матушка оценит стриптиз от старшего сына. Быстро в душ и не высовывайся, пока я тебя не позову. Майкрофт, спотыкаясь и не вписавшись в дверной проем, исчез в ванной, а Грег натянул на голое тело шорты и футболку, собрал одежду Майкрофта и бросил её в спальню. — Добрый вечер, Грегори. Простите, что без звонка, но мне нужно было срочно увидеть Майка. Миссис Холмс вошла в прихожую, осмотрелась и удовлетворенно кивнула себе, заметив пальто сына на вешалке. — Он в душе, располагайтесь, пожалуйста. Грег был само очарование, улыбался, доставал чай в металлической банке (Майкрофт!), стеклянный французский пресс (Майкрофт!) и небольшие тонкостенные чашки (Майкрофт!). — Грегори, я отлично знаю, что ВАС нет. — Эмм… — Вы не состоите с моим сыном в отношениях, не являетесь парой. — Но как? — Я мать, мистер Лестрейд, и я отлично вижу, что происходит с моими детьми. От Шерлока я могла ожидать чего-то подобного. Он чрезмерно эксцентричен и экспансивен. Но вот Майк… Миссис Холмс пригубила чай из тонкой чашки и улыбнулась самой теплой улыбкой. — Эмм… — не побоялся повториться Грег. — Майкрофт имеет невероятный дар убеждения, он прирожденный оратор, политик до мозга костей, и эта ситуация могла сложиться только по одной причине… Матушка Холмс прислушалась к звукам в душе и продолжила: — По причине неравнодушия, Грегори. — Неравнодушия к кому? — Думайте, Грегори, думайте. Вы мне искренне нравитесь, и вся та информация, да-да, естественно я владею определенной информацией о Вас, она характеризует Вас исключительно как человека высокопорядочного, в меру принципиального и необычайно доброго. Позволите вопрос? Грег расслабленно улыбался, отчего-то совершенно влюбившись в эту женщину с посеребренными сединой волосами, острым, живым взглядом и искренней к нему симпатией. — Задавайте. — Какое условие он поставил Вам за Ваше согласие изображать роль его партнера? Грег поставил локти на стол и усмехнулся: — Он просто попросил. — Взамен чего? Лестрейд вспомнил тот разговор в машине, вспомнил жгучее желание вытребовать полцарства за услугу, и рассмеялся собственным мыслям. Как-то незаметно, медленно и прочно Холмс-старший стал частью его жизни, его дома, его быта. — Ничего… Миссис Холмс улыбнулась краешком губ, сжала ладонь Грега своей рукой и кивнула. — Мне пора, а сыну передайте, что я… Заходила? — Конечно, миссис Холмс, передам. Всего доброго Вам… Лестрейд закрыл дверь и прислонился лбом к металлической поверхности. Холмс не мог не знать об осведомленности матушки! Просто не мог! А это значит, что он хотел быть здесь, в этой крошечной квартирке, сидеть на этом диване, перебирая свои записи и хмурясь комментариям Лестрейда телевизору, и есть на этой кухне свой невозможный латук. И это значит, что он, Грегори Лестрейд — чертов непроходимый тупица, потому что всё это давно не походило на игру умов. — Грег, мне нужно полотенце и срочно! — выкрикнул Холмс в приоткрытую щель. — О чёрт! Холмс плескался в ледяной воде добрых минут двадцать и сейчас не мог даже завернуться в полотенце, чтобы согреться. — Прости, прости! — бормотал инспектор, просовывая руку с полотенцем в ванную. — Мама? — Просила передать тебе привет. — Она… ушла? — удивлению Холмса не было предела. — Решила нам не мешать, — произнес Грег, — быстро под одеяло, иначе завтра ты свалишься с температурой. Холмс вышел с синими губами, завернутый в полотенце и сверкая длинными голыми ногами. — Не пойду. — Куда ты денешься! — деловито подталкивая Майкрофта к собственной кровати, сказал Грег. — Мне нужна моя одежда, — бормотал какой-то совсем потерянный Холмс и шарил глазами по спальне инспектора. — Всё будет сразу, как только у тебя перестанут дрожать губы и руки. Марш под одеяло! Холмс скинул с себя полотенце и скользнул внутрь кровати, натягивая одеяло до самых глаз и демонстрируя лишь кончик носа. Лестрейд разложил одежду Холмса на стуле и подошел к кровати. — Я заварил чай, ты будешь? Но тот уже спал мёртвым сном. Проснуться голым в чужой кровати было для Холмса-старшего самым страшным кошмаром. На самом деле он не мог себя в принципе представить в такой ситуации. Резко открыв глаза, Майкрофт напоролся взглядом на тумбу у кровати, бок своего телефона, портмоне с документами и сглотнул. Свет от фонаря, что раскачивался за окном, светил как раз в спальню и бил в глаза. Майкрофт пошевелился, ощутил собственную обнаженность под одеялом и сильно зажмурился. Он что, вчера вырубился у Грега в постели? На его подушке? Под его одеялом? Кошмар и мечта в одном флаконе. Мысленно простонал о собственном идиотизме, неравнодушии, которое не преимущество, о желании продлить эту игру как можно дольше, о другом, более горячем и страстном желании, которое вечность назад капелькой осело на языке и мучило с каждым днем всё сильнее и сильнее. Он осторожно сел на постели, свесил ноги и потер шею, которую нещадно ломило. Всё же ледяной душ не способствовал расслаблению мышц его неспортивного тела. Грега рядом не было, за что он и возблагодарил бога и проклял себя, потому что надежда на то, что он спал около своего наваждения, растаяла как туман над лесом. Холмс быстро оделся (сказывался опыт полевой работы), разложил по карманам документы, телефон и на цыпочках пошел к двери. Телевизор безмолвно рябил серой сеткой, Грег спал на диване, разметав ноги в разные стороны и заложив руки за голову. Майкрофт почти слышал, как его сердце колотится в груди от вида такого вот расслабленного инспектора. Он почти поднял руку, почти коснулся щеки, когда тихое «Майкрофт, нет» остановило его. Холмс вдохнул ртом, чувствуя, как грудь что-то стиснуло, встал на ноги и почти бесшумно направился в сторону прихожей. А спящий инспектор приоткрыл один глаз и чуть слышно застонал, совершенно бесстыдно засунув руку в шорты и бормоча: — Не так, не так быстро… Майк… Грег разочарованно сел на постели, когда услышал тихий щелчок дверного замка. — Чёртов трус! — буркнул он себе под нос, — Я — чёртов трус! Надо было ложиться рядом!

***

Майкрофт сам не знал, отчего вдруг сбежал из дома. Замер на ступенях рядом со своей квартирой и едва не задохнулся от осознания того, что выдал его мозг. Дома? Совершенно незаметно вечера в компании Грега стали настолько привычными, необходимыми, что Холмс неожиданно поймал себя на мысли, что за последний месяц ни разу не засиделся на работе дольше обычного. Холмс медленно поднялся до дверей своей квартиры, вошёл и вздохнул. Непривычная тишина, нежилое помещение, пусть и обставленное дорогой мебелью, идеально вычищенная кухня и оглушающе громкий стук настенных часов. Тик-так, тик-так… Он педантично разделся, сложил вещи в корзину для грязного белья, уселся на диван и включил молчавший с момента покупки телевизор. И уснул…