Любовь слепа

- Ну что, рад меня видеть? В глазах Шого горел угрожающий огонек. Смотрел он как всегда, с презрением, так, что человек, на которого он смотрел, сразу понимал, что в этих глазах он не поднимется выше уровня ничтожества. Он перестал носить дреды, его неаккуратная шевелюра была снова выкрашена в платиновый цвет, а серьги в ушах поблескивали даже во мраке. Так же, как глаза. Кисэ невольно подался назад, сразу же вспомнив это лицо. Агрессия в каждом движении и кривой рот: так он менялся, когда собирался кого-то побить. Он уже видел это лицо вблизи. Один раз, когда пришлось отыграть матч против его команды. Каждый жест, каждое слово Хайзаки преследовало только одну цель. Покрепче задеть. Быстро представив, что сейчас будет, Рета стиснул ручку двери, готовясь захлопнуть её. Пускать этого парня внутрь равносильно самоубийству. - Объясни мне, зачем ты всё это делаешь? - напряженно сдвигая брови, спросил Кисэ. - Что-то ты не ласков, Рета, - глядя парню в глаза, ответил Шого, – мы так давно не виделись, а ты даже не хочешь пригласить меня к себе и держишь на пороге. - Не вижу смысла этого делать после всех твоих писем и вандальских выходок. Что тебе нужно от меня? - Хочу поговорить. Заглянуть тебе в лицо. Может, откроешь дверь, чтобы я мог войти? А то знаешь, неудобно говорить в щель. Подумав, Кисэ сжал в руках мобильный, положил его в карман и вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. - Говори, что хотел сказать. Я весь во внимании. - Ах, вот как… - Хайзаки улыбнулся, но это произвело на его собеседника только отрицательное впечатление. – Я вижу, хорошо живешь, раз позволяешь себе так разговаривать со старшими. Ты совсем не изменился со школы, строишь из себя невинную простоту, а на самом деле та еще зараза... Не помню, в какой дребедени ты там снимаешься, но знаешь, за популярность когда-нибудь придется заплатить. - Что ты имеешь в виду? – Тон Шого не понравился Кисэ. Да и то, с чего он начал, о многом говорило. - Такие ребята как ты интересны журналистам. Особенно тем, кто работает на таблоиды, собирающие всякие сплетни. Хм, а сколько всего я могу им рассказать… - парень мечтательно прикрыл глаза. – Людям будет интересно, как ты проводил время до того, как стать кинозвездой. - Я тебе уже говорил, что тогда я плохо соображал, что делаю, – начиная раздражаться, сказал Кисэ. Он не хотел, чтобы черные дни его биографии всплыли на поверхность, что могло случиться из-за Хайзаки. – Всё, что было тогда, уже давно превратилось в плохие воспоминания, и уж кого-кого, а тебя моя жизнь точно не касается. Поэтому прекрати это бессмысленное преследование, иначе я действительно обращусь в полицию. Тебе нужны лишние проблемы? - Лишние проблемы нужны тебе, судя по всему, - произнес Шого. - С тобой невозможно разговаривать! – оборвал Кисэ, и повернулся, чтобы уйти. – Убирайся отсюда, соседи сейчас выйдут. Ты и так сильно их обеспокоил. - Куда собрался! – крикнул Хайзаки, и, схватив Рету за руку, заломил ее за спину, а затем резко развернул к себе. – Я еще не закончил! - Мне не о чем с тобой разговаривать. Отпусти. – Твердо, сквозь зубы отчеканил Кисэ. - Я от тебя просто так не отстану. - зло прорычал Шого. – Я постараюсь испортить тебе жизнь, как ты испортил ее мне. Как же ты меня раздражаешь! Думаешь, чтобы добиться чего-то, не нужно прилагать никаких усилий, ты настолько уверен в себе, что думаешь, что весь мир будет у твоих ног, если ты захочешь. А тебе все сходит с рук, просто из-за твоей этой тошнотворной обаятельности! Меня выперли из основного состава, и все потому, что пришел ты и занял мое место! А чем ты отличался от меня? Ты всего лишь мог копировать чужие движения, и ничего больше! Ты не один такой мастак на кражу техник, и это бесило меня больше всего. Так какого хрена та мелкая выскочка с огненными волосами выбрала тебя! Мы же абсолютно одинаковые! - Отстань от меня! – Закричал Кисэ и попробовал вырваться, но Шого прижал его к двери руками сильно, причиняя боль. – Что за бред ты несешь? Какая разница, что было в школе, сейчас ни я, ни ты уже не занимаемся баскетболом! - Кстати, раз уж ты сам мне об этом напомнил… Когда я узнал, что со своими невероятными способностями ты кинул эту игру, я взбесился только сильнее. Зачем ты сделал это, бестолочь? Скажи мне, я хочу знать. – Хайзаки впился пальцами в плечи Кисэ, нажимая на самые кости. Рета закусил губу, чтобы не закричать, и задержал дыхание, но не показал, что ему больно. - Мне надоело. – просто ответил он, и улыбнулся краями губ. - И это всё? – Приподняв одну бровь, спросил Шого. - Да! – С силой оттолкнув от себя Хайзаки, Рета потер пострадавшие плечи. Завтра они покроются черными синяками, но думать об этом не нужно, сейчас важнее отделаться от этого человека. – Я ответил на твой вопрос? - Недоумок, – собираясь снова напасть, Шого стал с хрустом разминать суставы пальцев, - да кто ты после этого? Другие не скажут тебе этого, но зато скажу я. Парень, да ты, в сущности, пустое место. Хорошо подлизываешься, лезешь везде, а на самом деле ты и твоя копия ничего не стоят. Тебе грош цена в базарный день. К тому же, еще порядочная шлюха. - Заткнись, Хайзаки! – Взорвался Кисэ. – Я не собираюсь терпеть твои оскорбления! И мнение твое меня не интересует, так что не пошел бы ты… Договорить Рета не успел. Шого резко ударил его по губам, и, грубо толкнув в спину, нанес удар коленом в живот. Это произошло так быстро, что Кисэ не успел понять, что случилось, и опомнился только тогда, когда его за шиворот втаскивали в открытую дверь квартиры. Схватив за воротник, Хайзаки бросил его к стене, хватая за волосы. - Не стоило тебе этого говорить. – Свирепо оскалившись, прохрипел он. – Я заставлю тебя почувствовать, как это, когда приходит какая-то жалкая тварь и отнимает у тебя все привилегии! Похоже, ты не понял, как я был зол тогда. Я бы давно забил, если бы ты не вел себя так самоуверенно. Бросил баскетбол только из-за того, что тебе наскучило? Меня достало твое наплевательское отношение ко всему. Бесит твое смазливое личико. Как посмотрю, сразу блевать тянет. Меня бесит одно твое существование. - Что ты делаешь, ублюдок! – уворачиваясь от приближающегося к его лицу Шого, Кисэ двинулся, но рука в его волосах держала его, не давая пошевелиться. - Сегодня я не буду воровать, - прозвучало у его уха, - раз ты такой добрый, ты ведь согласишься сделать это со мной? – и его рука бесцеремонно забралась под футболку Кисэ, нагло скользя вверх по голому животу. - Что ты себе позволяешь! – перехватывая руку Хайзаки, он отвел ее подальше от себя и замотал головой. - Только не говори, что я у тебя первый, - зло ухмыляясь, сказал Шого, - тебе же плевать с кем переспать, не отрицай. - С чего ты это взял?! Я никогда до такого не опущусь! - Но-но, неужели? А я думаю, ты врешь. – Хайзаки наклонился к Кисэ и облизал его щеку, дойдя до губ, он укусил их до крови, чем вызвал оправданный гнев у Реты, не испытавшего от этого действия ничего, кроме отвращения. - Уйди! – отталкивая Шого от себя и поднося руку к ране, закричал Кисэ. - Не сопротивляйся, а то будет больно! – С перекошенным лицом пригрозил Хайзаки. Не заботясь о сохранности пуговиц, он нахально распахнул рубашку Реты, дерзко блуждая по распахнутой груди руками. Кисэ выворачивался как мог, пытался отшвырнуть его от себя, остервенело пинался, отпихивал от себя руками, но все его попытки оборачивались тем, что его обездвиживали снова и снова. Шого схватился за ремень его брюк, и Рета сообразил, что если он сейчас же что-нибудь не придумает, ему точно не сдобровать. Спокойно! Не паникуй, Рёта! Тебе уже за двадцать, а ты не можешь защитить себя от насилия! Дерьмо… Силен, подлец… Не могу назвать себя слабаком, но одному мне с ним не справиться. Если он не понимает слов, значит нужно играть по его правилам. Лучше умереть, чем поддаться ему! Ты должен прекратить это сейчас же! - Эй, Хайзаки… - на выдохе прошептал Кисэ, и Шого остановился, обращаясь лицом к нему. - Что? Уже просишь пощады? – развязно похихикивая, обрадовался он. - Нет, почему же, – Рета томно посмотрел на него из-под полуопущенных ресниц, – знаешь, я передумал. Давай сделаем это. У Хайзаки даже челюсть отвисла, от того, как развратно выглядел в эту минуту Кисэ. Разорванная наполовину рубашка висит на локтях, поднимается и опускается плоский белый живот, выпирающие ключицы так и дразнят, разжигают животное желание. При всем при этом мерзавец еще и облизывает губы, смачивая слюной ранку, и смотрит на него бесстыдными, предлагающими глазами. - Ты всё-таки шлюха, Рета. – Смеясь, процедил Шого. - Пойдем в спальню. – В тон ему ответил Кисэ. – Там нам будет гораздо удобнее. Хайзаки слез с парня и выпрямился в полный рост, беря его за руку, чтобы поднять. Кисэ с радостью принял его помощь и встал с пола, не сдерживая победной улыбки. Попался. Он схватил затылок Хайзаки и впечатал его лицом в дверной косяк. Это настолько обескуражило Шого, что он даже пискнуть не успел, как уже скорчился на полу от убийственного удара коленом в пах. Его мучения не удовлетворили разъяренного Рету, поскольку сразу после этого он поднял несостоявшегося насильника за капюшон его плотной толстовки и озлобленно встряхнул его, приводя в сознание. - Ну что, приятно? - Неожиданно засмеялся он, заглядывая Хайзаки в зрачки. – Что ты там сказал? «Мы с тобой одинаковые?» - Что т-ты творишь… - Копирование и кража движений – это способности, которыми мы обладаем. На первый взгляд мы действительно похожи, но подумай сам, для того, чтобы победить, способностей недостаточно. Для этого нужно умение правильно их применить. Можешь назвать это талантом, если так тебе будет понятнее. По этой причине тебя и убрали из основного состава, поставив на твое место меня. У тебя, Хайзаки, нет этого таланта. И в этом мы с тобой отличаемся! - Да как ты… - А еще ты постоянно устраивал мордобой на площадке и абсолютно не умел сдерживать свой гнев. За столько лет ты нисколечко не изменился, а ведь пора бы уже и повзрослеть. Парень был крайне взбешен словами блондина, и любой бы испугался его в этот момент – лицо его было искажено злобой и ненавистью, да и гордость его пострадала. Опять схватив Кисэ за волосы, он занёс над ним кулак, но Рета вырвался и уклонился от удара, пожертвовав клоком светлых прядей, которые остались в руках у Шого. Отскочив на безопасное расстояние с ловкостью лисицы, Кисэ нагло сверкнул на него глазами и улыбнулся краем рта, показывая тому, что он ни капли его не боится, и даже не думает пасовать перед его напором. - А знаешь, что еще нас различает? – Он прищурился, предвкушая реакцию парня. – А то, что из-за банальной зависти я не достаю людей, которые, в отличие от тебя, имеют опыт. Если бы из злости можно было бы вырабатывать электричество, то Хайзаки мог бы обеспечить светом целый пригород и маленькую деревню в придачу. - Да, и спасибо, что заставил меня прийти в себя, – поправляя на себе жалкую тряпку, в которую превратилась его дорогая рубашка, продолжил Кисэ. – последнюю неделю я был сам не свой. - Ты… мразь, Рета! Ты заплатишь за свои слова! – Он метнулся к нему, останавливаясь за долю секунду, ударяя руками в стену по обе стороны от его головы. Светлые растрепавшиеся пряди бывшего игрока Кайджо взлетели от потока воздуха, но сам он и глазом не моргнул, глядя на него непозволительно смело. Хайзаки кипел от злости, зная, что перед ним – настоящий Кисэ. Этот взгляд он показывал очень редко, как и свою скрытую сторону, не заметную в обычной жизни. Шого был так поглощен своей ненавистью к нему, что не услышал, как позади распахнулась входная дверь. Потянувшись к горлу блондина, он внезапно ощутил, как чья-то тяжелая рука сгребает его и относит в сторону. Преграда в виде тела Хайзаки была ликвидирована, и у Кисэ захватило дух. Логика этого мира перестала работать, когда началась эта возня, и Рета отказывался верить глазам своим. - Ну, и что тут происходит? Аомине держал Хайзаки крепко, и хватку свою ослаблять не собирался. Спрятанные за темными очками глаза вопросительно бурили пространство, из-за плотно сжатых губ у краешков рта образовались складки. В другой руке он держал бумажный пакет, который он бросил в сторону Кисэ, но тот не успел его подхватить, поскольку никак не ожидал появления Дайки на этой сцене. В пакете был какой-то сверток, и, вытащив его, Рета развернул свой забытый красный свитер. Быстро скинув испорченную рубашку, он надел его, приводя себя в порядок. - Какого черта ты тут забыл? – пролаял Шого, толкая его боком. - Пришел вернуть вещь, не видишь что ли. – ответил Аомине. – Мне куда интереснее, что забыл в доме Кисэ ты. - Ты помешал мне сбить с него спесь! Отпусти! Пропустив мимо ушей то, что сказал Хайзаки, Аомине достал из кармана телефон, и приложил его к уху Шого. - Я всё слышал. Даже не пытайся отвертеться. Фраза повторилась в динамике телефона, и Кисэ закрыл лицо руками, не глядя на расширенные глаза Шого, который не смог даже ничего сказать на это. Рета взглянул на экран своего сотового и увидел отсчет времени на нем. Похоже, он нечаянно нажал кнопку вызова последнего номера, когда убирал мобильный, и Дайки стал случайным свидетелем потасовки. - Лучше молчи, Хайзаки. – пугающе произнес Аомине. – Скажешь хоть что-нибудь, пеняй на себя. Понял? - Что, пришел на помощь своему дружку? – не послушался он, - похоже, ты в хороших отношениях с ним. Ну, и насколько он хорош в постели? - Заткни свою пасть, выродок! – Дайки от души вмазал парню кулаком в челюсть так, что тот отлетел на метр, сплевывая кровь и выбитые зубы, при этом страшно ругаясь. Аомине этого показалось мало, и он снова подлетел к нему, собираясь ударить, но промахнулся, и рука прошла мимо. Воспользовавшись этим, Хайзаки поймал его кисть и крутанул ее в сторону, выворачивая в суставе. Дайки пришлось встретить ответный удар, но он сдержал себя и не стал дергаться, чтобы не вывихнуть руку, а пустил в ход другое средство. Определив по голосу направление, куда бить, он сгруппировался и ударил Шого головой, высвобождая из плена свою кисть. Со звериным рычаньем он присел для новой атаки, но со спины его схватил Кисэ, не давая тому кинуться в драку. - Хватит! Прекратите, вы, оба! Вы же друг друга убьёте! - Не мешай, Кисэ! – Заорал Аомине, и оттолкнул парня, с криком бросаясь на Шого. – Я заставлю его пожалеть о том, что он тебе наговорил! - Все, что я сказал о нем, правда! – закричал Хайзаки, - Я работал в одном из баров в квартале лав-отелей и не раз видел его в окружении размалеванных девиц в совершенно невменяемом состоянии! Он заваливался в бар, заказывал кучу выпивки, и никогда не уходил один, а с очередной бабой! Догадайся сам, что дальше! Я бы на твоем месте показался врачу, Аомине, а то мало ли, чем можно заразиться от того, кого совершенно не колышет с кем провести ночь… Едва он успел закончить предложение, Дайки нагнул Шого и стал бить его в грудь, без перерывов на то, чтобы отдышаться и без намека на жалость. Хайзаки плевался и хрипел, снося все удары без возможности отреагировать, а Кисэ в ужасе смотрел на Аомине и поражался тому, как спокойны и непоколебимы черты его лица. - Если бы это было правдой, стал бы ты до него домогаться? А?! – пнув задыхающегося Хайзаки, спросил Дайки. Но парень с волосами платинового цвета в полусознательном состоянии только кашлял, опершись локтями о пол. - Н-нет, я только хот-тел его напугать… Кха! – с трудом произнес он. - Да как ты только посмел обращаться с Кисэ как со своей собственностью? – хватая его, чтобы тот внимательно слушал, хриплым голосом сказал Аомине. – Кем ты себя возомнил, что решился на это? Ты же вылетел из состава даже не успев стать одним из «чудес»! - Аомине-чи, не надо! – боясь убийства в своей квартире, крикнул Рета. Но Дайки остался глух. - Если ты думаешь, что научившись хорошо драться, тебе дозволено все, я докажу тебе обратное. Слушай меня внимательно, сукин ты сын, потому что повторять я не буду. Если с головы Кисэ хоть один волосок упадет – тебе не жить. Опять услышу, что ты его достаешь, на тот свет отправлю. А если тебе вдруг опять захочется что-то сделать с ним… - Аомине наклонился к Хайзаки, говоря ему в лицо, - я твой жалкий хренчишко и всё, что там к нему прилагается, оторву к чертовой матери. Понял? - П-п-понял! – кивнул Шого, перепуганными глазами взирая на грозного парня в темных очках, и попятился назад. Грубо выпустив его на волю, Дайки запустил руку в карман его брюк, что-то там отыскивая. Хайзаки завизжал от мысли, что расправа над его достоинством совершится здесь и сейчас. - Да не верещи ты! Я ищу бумажник! Обчистив Шого, Аомине кинул ему пустой кошелек, а банкноты отдал Кисэ. - Дверь и стены снаружи испорчены, так?- сказал он Рете. - Этого хватит на краску и ремонт. В качестве платы за моральный ущерб можешь спустить его вниз по лестнице. Я с удовольствием тебе помогу. - Пожалуй, с него хватит. – Глядя на Хайзаки, опасливо посматривающего на синеющие кулаки Дайки, сказал Кисэ. – Пусть уходит. Аомине оттянул Шого за одежду, и вытолкнул того за дверь, с довольным видом прикладывая ладонь к уху, слушая, как он ударился о дверь квартиры напротив. - Вали отсюда. И не забудь, что я тебе сказал. Судя по топоту, Хайзаки бежал по лестнице, убираясь подальше отсюда. Дайки закрыл дверь и обратился лицом к Кисэ, устало вздыхая. - Боже, чего только на свете не бывает. Рета внимательно рассмотрел его, моргая длинными ресницами. Сильно волновало, о чем думает Аомине, злится ли он и поверил ли Шого. В голове крутились вопросы, но вся его решительность улетучилась, стоило только им оказаться наедине. Тот вечер на станции казался таким далеким, будто это было в прошлом году, а не неделю назад. Всю свою обиду он давно пережил, она вышла вся без остатка вместе со слезами, теперь же беспокоить стали смешанные чувства и робкое сомнение. И он совершенно не знал, что ему со всем этим делать. Дайки вступился за него, а значит, его судьба ему не безразлична. В то, что Дайки простил ему глупые фразы, брошенные в пылу ссоры, просто не верилось. - Аомине-чи, спасибо, что помог. – Бодрым голосом сказал Кисэ. – Поздно уже, тебе, наверное, надо домой. Противореча Кисэ, Дайки снял куртку и обувь, на которые не было времени в самом начале. Задумчиво почесав затылок, он отошел подальше от входа в апартаменты и пожал плечами. - Сегодня ночью спать не будем, – подумав, Аомине остановился рядом с Ретой, ожидая, пока он пригласит его в комнаты. – Мне нужно кое-что выяснить. - Интересно, что? – уводя Дайки за собой, поинтересовался Кисэ. - На самом деле я уже ехал к тебе, когда ты начал мне звонить. Перезвонить я не мог, сам понимаешь, не вижу экрана. Мчался со всех ног, врезался во все подряд, людей сбивал, только бы успеть. Так все совпало. - То есть, «уже ехал к тебе»? - Мне нужно было встретиться с тобой. Он ответил это так просто и честно, что Рета весь покраснел. Он даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что не спит. - В каком смысле? - В прямом. Я не верю словам этого кретина и слухам, что ходят про тебя на работе. Но, черт возьми, это просто выводит меня из себя. Ответь мне только на один вопрос: было ли у тебя что-то с Мацушимой? - И в мыслях не было. Она замужем и счастлива в браке. – Сразу ответил Кисэ, и задумался. – Если хочешь, я развею твои сомнения. То, что сказал про меня Хайзаки правда, но ровно наполовину. Я действительно топил горе в барах, хотел заглушить тоску. Мне нужно было избавиться от того, что накопилось, но я не мог. Творил черт знает что от отчаяния. Насчет женщин… всякое бывало. Но до разврата и секса со всеми подряд никогда не доходило. Я никому об этом не рассказывал, но Шого заметил меня однажды. Я объяснил ему, но он неправильно меня понял, и вот видишь, что получилось. Я жалею о том, что делал в то время, но на ошибках ведь учатся, правда? Чего бы ни было тогда, я не хочу, чтобы это повторилось. Блин… теперь, когда я рассказал тебе, мне так стыдно… - Кисэ. – Садясь перед Ретой на стул, сказал Аомине. - Что? - Прежде чем я отвечу, можно я кое-что сделаю? - Ну… - совсем не поняв, что имеет в виду Дайки, Кисэ нахмурился. – если это не то, что хотел от меня Хайзаки, то можно. - Спасибо. Аомине осторожно протянул руки, неуверенно касаясь головы Реты. Парень вздрогнул, но не стал обороняться, - слишком уж боязливыми были движения. - Что ты делаешь? - Смотрю на тебя. Ладони спустились на лицо, и верней всего было молча наблюдать за тем, как закрыв глаза, Аомине концентрируется на своих ощущениях. Руки медленно оглаживали линии, прощупывая подушечками пальцев каждую черту. Фантазия заработала на всю катушку, и скоро Дайки увидел образ. Широкие скулы, в меру выпуклые щеки, тонкая шея, металлическая серьга в мочке. Прямой правильный нос, две небольшие впадины под глазами. Длинные ресницы со стрелочками в уголках… Трепещущее верхнее веко, тонкие ухоженные брови, широкий лоб, скрытый за длинной челкой. В висках быстро бьется пульс. Ниже, к подбородку. Обвести дугой изящное ухо, затем скользнуть вниз. Ямочка подо ртом и нижняя губа, больше чем верхняя. Губы не по-девичьи пухлые, а шершавые, мужские, но какие-то особенно мягкие… Свежая, еще не засохшая ранка. - Он что-то сделал с тобой? - Не успел. - Он трогал тебя? - В общем… да… Было ужасно противно. - Целовал тебя? - Нет, только укусил. - Черт… хочу вернуть его и прибить. Теперь я вспомнил твое лицо. Я вспомнил, каким ты был, и какой ты теперь. Детали расплывались перед мысленным взором, но теперь я отчетливо вижу. Уголки твоих губ немного опустились. И глаза стали грустнее. Я только и умею, что ранить тебя, но я, кажется,… нет, я уверен… да, я уверен в том, что… - Я влюбился в тебя, Кисэ. Всё было так странно, что Рета не понял, что хотел сказать этим Аомине. Расслабленные мышцы смуглого лица говорили о том, что Дайки спокоен, только неровное дыхание, которое можно было заметить с большим трудом, наталкивали на мысли, что что-то не так. Его руки были теплыми и чувства от его прикосновения к коже кардинально отличались от тех, что возникали от грубых ласк Хайзаки. Этих касаний было достаточно, чтобы сердце начало колотиться о ребра как сумасшедшее, чтобы мурашки забегали по коже, волнами растекаясь по всему телу. Голова еще не успела сообразить, а живот уже начал болеть, зрачки расширились, и всего его бросило в пот. Кисэ непонимающе смотрел на Аомине, который не видел его замешательства и думал, думал: что же это было? Шутит ли он? Серьезен ли он? Говорит правду или лжет? Столько мыслей, столько противоречий! Так необычно, так дико, так невероятно услышать от него эти слова, что все цепенеет, и тело не хочет слушаться. Теряешься, не знаешь что ответить, и молчишь, пока он гладит твое лицо и глядит на тебя своими невидящими глазами. Так долго ждал этого, что совсем не верится. Хочется надеяться, что это именно то, но… это слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Рета сжал зубы и убрал руки Аомине, опуская голову. Нужно собраться, сделать последнее усилие. Он и так уже слишком открылся. - Ты что, забыл, что я тебя ненавижу? Брови Дайки недовольно сдвинулись. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал, и медленно положил руки на свои колени. - Я слышу ложь в твоем голосе, Кисэ. Меня не обманешь. - Я тебя не пойму, Аомине-чи. Даже если проведу день, нарочито завязав глаза, ты же сам сказал мне это. Я очень боюсь, что ты меня опять оттолкнешь. Нас слишком разделили наши страхи, мы с тобой никогда не найдем общий язык. Не нужно давать мне пустую надежду. Прошу тебя, перестань меня мучить. Я больше не могу, я больше этого не вынесу. Внутри Дайки что-то болезненно опустилось. Необъяснимая печаль, с которой говорил Рета, делала так, что горло начинали сводить спазмы. Он поднял руку, но Кисэ оттолкнул её, и он не успел коснуться его даже кончиком пальца. Он вдохнул воздух, чтобы переубедить его, попросить поверить, но судорожный выдох, который он услышал, не дал ему этого сделать. Тогда Аомине разозлился. Из-за этой катавасии с неясностью чувств он ходил, как одержимый, бог знает, сколько времени и грызся со своим внутренним голосом! Из-за этого он отказался от своих убеждений насчет того, какого размера должна быть грудь у девушки, потому что к его собственному ужасу, предметом его увлеченности стало существо мужского пола, у которого груди быть не может по определению! И из-за этого его перестали возбуждать оставшиеся в памяти журнальные красотки, а в моменты уединения с самими собой в туалете перед глазами всплывали совсем не длинные волосы, округлые формы, широкие женские бедра и узкие изящные плечики, а кое-кто с короткими светлыми волосами, и бедра у него были прямо пропорциональны плечам! И он его даже не видел, но сходил с ума от одной мысли, что он проводит время с кем-то другим! Из-за него, из-за Кисэ он потерял покой и не мог наладить цикличность своей жизни, которую налаживал целых два года. И теперь, когда он сказал-таки то, в чем было страшно признаться самому себе, он берет, и отвергает его? - Перестать? – нервно улыбаясь, спросил Аомине. – Не в этой жизни! Он вцепился руками в плечи Кисэ, и тот закричал от того, что он надавил на те места, которые жутко болели. Дайки отдернул руки, как будто обжегся о раскаленное железо, и подвинулся к Рете, но тот ударил его по лицу, елозя пальцами по расцарапанным щекам. Аомине потерял точку опоры и не удержался на стуле, утягивая за собой Кисэ, и они оба оказались на полу, шумно дыша друг на друга. - Уже второй раз за день меня роняют на пол. Чего хочешь добиться от меня ты? – спросил Рета, чувствуя тяжесть Дайки над собой. - Выслушай меня! – потребовал Аомине. Он выглядел серьезным как никогда, не безразличным, каким Кисэ видел его обычно. Как будто его волновал вопрос жизни и смерти, было заметно, что он много передумал и решил, прежде чем начать. Потеряв способность адекватно мыслить, Рета кивнул, а потом ответил: - Я слушаю тебя. - Я не мастер красиво говорить, и мне трудно собраться с мыслями, но я должен донести это до тебя. Знаешь, ты единственный, кого не пугают мои глаза. Только в твоем голосе я не слышу той жалости, которая меня унижает. Я заметил, что ты становишься грустным, когда находишься рядом со мной и долго не мог понять, почему так происходит. Я сгорал от ревности, когда слушал, как ты работаешь. Ты смеялся, улыбался, делился своей радостью с другими. А мне доставалась только твоя грусть! - Аомине-чи… - жалобно попросил Кисэ. - Вот опять! Опять тебе только больнее, когда я хочу объясниться… - Аомине-чи! - Раньше меня раздражал твой надоедливый голос, теперь же мне нравится слушать тебя, нравится твоя манера разговаривать, нравятся даже эти тупые приставки в конце фамилии! Я чувствую каждый твой жест, ловлю все твои редкие улыбки, хоть мне и не дано их увидеть. Это ужасно, но от одного твоего запаха мне сносит крышу и заставляет метаться по дому, как полоумного идиота! Я отрицал это, бежал от тебя, но от себя убежать не смог! Что ты сделал со мной, Кисэ? - Ао… - Я влюбился в тебя по уши, Рета. Влюбился, по самое не могу! Провалиться мне на этом месте, если я говорю неправду! Втрескался как какой-то школьник, такой вот слепой любовью! Как еще объяснить тебе это чувство? - Мине-чи… Дайки опустился на Кисэ, утыкаясь макушкой в его шею. Колючие волосы щекотали его, но Рета не замечал этого, на глаза снова начали наворачиваться глупые слезы. То, что происходило у него внутри, было невозможно передать никакими словами. - Чтоб мне пусто было… - шептал Аомине. – Ни за что бы не подумал, что такое произойдет… Похоже, твои раны слишком глубоки, чтобы ты смог мне ответить. Ничего, можешь помолчать, если хочешь. Но только когда ты будешь готов, то обязательно скажи, что ты ко мне чувствуешь, ладно? - Я могу сказать это сейчас. – Дрожащим голосом сказал Кисэ. Его руки обвили шею Дайки и потянули к себе, прося внимания. Темноволосый перестал дышать, готовясь к его ответу. От напряжения на висках проступили жилки, и он сглотнул, чувствуя, как чужое дыхание скользнуло по губам. - Я не могу без тебя, Аомине-чи. Шершавые, но по-особенному мягкие губы с ранкой в уголке коснулись его кожи, шевелясь при каждом слоге. - Ты мне нужен. Я люблю тебя. Кольцо рук сомкнулось еще плотнее, стало так тесно, что не пошевелиться. Нежный, невесомый поцелуй взрывал салюты и фейерверки в голове, шелковистые светлые волосы касались лба, смешиваясь с жесткими синими, и дыхание было бы одним на двоих вечно, если бы не сбилось бьющееся сердце, на миг перестав сокращаться. - Я догнал тебя только тогда, когда ты споткнулся и упал. – плача от чего-то непонятного, что необычайным теплом разжигало душу, Кисэ прижал к себе трясущегося от переизбытка эмоций Дайки. – Заруби себе на носу, теперь уж ты никуда от меня не убежишь. Ни за что на свете, Аомине-чи!