Две души, альтернативные миниатюры

Миниатюра восемнадцатая Пока взрослые рассматривали технику, выбирая домой пару технологических новинок, а дети увлеченно копались в книжном отделе, Морион потихоньку увлек в сторону Карину. — Видевшая… — Слушаю тебя, Летящий. — Сложилась непростая ситуация… — Так-таки сама по себе сложилась? И ты свои шаловливые ручки к этому не прикладывал? Летящий просто рассмеялся. И только то, что они молчаливо решили не создавать видимых проекций — избавило их от навязчивого внимания других посетителей торгового центра. Ведь что такого смешного можно найти в витрине в кофеварками? — Каюсь, каюсь. Всячески способствовал. — И в чем тогда ее сложность? — Для Гарри твоя подопечная стала чем-то большим, чем просто «случайная знакомая». Она сейчас — якорь, удерживающий его душу от падения в варп. — И что я должна делать по этому поводу? Подталкивать ее я не буду. Пусть сама решает. — Это именно то, что я хотел услышать. Не подталкивай ее к другим… пожалуйста. И можешь рассчитывать на мою, и не только мою помощь. — Да я и не собиралась… Так почему ты говоришь об этом со мной? — Я знаю, что посоветовать Гарри, чтобы он привлёк внимание девочки. Но вот ты… Ты — непредсказуемый фактор. Иметь дело с демонами варпа — тяжело… даже для других демонов. — А при чем тут демоны? — Попробуй рассмотреть свое нынешнее состояние с точки зрения соответствия понятию «человек». Думаю, найдешь немало… любопытного. Женщина помолчала несколько секунд, потом фыркнула. — Ну да, с точки зрения строгих определений… Впрочем, мне как-то проще идентифицировать себя как человека. И — там даже делать ничего особенно не придется, чтобы привлечь её внимание. Она и так… — вместо дальнейших пояснений Карина поделилась с Летящим парой воспоминаний о мысленных диалогах с Гермионой о Гарри, — И спасибо за палочку, если Гарри еще не успел передать. Кстати. Не поделишься ли хотя бы со мной, почему именно Гермиона? Чем она приглянулась именно тебе? — Карина лукаво сощурилась. Библиарий Тысячи сынов, Провозвестник Меняющего пути, младший (приемный) сын Дома Да Гаан Шинзен сделал то, что для обладателя всех этих гордых титулов было почти немыслимо: он раскрылся, сбросив Карине дубль одного из кристаллов своей памяти. Воспоминание об умирающем ребенке, об основании Дома Морион… и о леди Аметист. — Вот, как-то так… — улыбнулся он с трудом вынырнувшей из закружившего ее водоворота воспоминаний Карине. — Так что твоя подопечная для меня — младшая сестренка любимой, а вот кем мне приходится Гарри… так с ходу и не скажу… Карина медленно кивнула. Она по достоинству оценила оказанное доверие. — В который раз убеждаюсь: единственное, ради чего человек готов на всё — это любовь, — тихо проворчала женщина. Миниатюра девятнадцатая Гарри слушал странное существо в некотором отрешении. — Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс… — Добби… — Великий Поттер изволил запомнить имя ничтожного! — возрадовался домовик. — Скажи мне, Добби, «страшное зло» — грозит только мне? — Нет, но… — Затрепыхался маленький домовик. По выражению лица Гарри он понял, что сказанул что-то не то. — Слушая меня, Добби, слуга дома Малфой! — Когда расстегнулся браслет, а гневная речь превратилась в Пророчество — Гарри так никогда и не смог вспомнить. — Слушай, и передай своему хозяину, — теперь домовик уже не смог бы уйти, даже если бы и захотел: воля Оракула приковала его к месту, — Молот Войны уже занесён. Беги, или сражайся: никому не избегнуть удара. Нет правой стороны и нет брода в огне. Во мраке будущего есть место только для войны! Молот — занесён… — Гарри! — В комнату мальчика ворвалась Гермиона, — Гарри, кому ты пророчишь? — Девочка не обратила внимания на расстёгнутый браслет, она видела только страх и огонь Силы в глазах Гарри, и стремилась его успокоить… — Герми… она… — задохнувшись от непонятного ужаса мальчик не смог произнести имя за один раз /*увидел канон: Гермиону, лежащую в Больничном крыле с зеркальцом*/ — НЕТ! Я… я изменю это будущее!!! И Гарри рухнул в обморок. Домовик же, воспользовавшись тем, что разжалась держащая его воля, — поспешил сбежать. Карина едва сдержалась от нецензурных мыслей — последнее время Гермиона наловчилась их подслушивать — и, застегнув браслет, накрыла глаза малыша ладонью, забирая излишки силы. А вот о своем внешнем виде растрепанная малышка в пижаме совсем забыла. — Вот же дурень маленький… Ну что он там увидел? Судя по отчаянному воплю — что-то плохое про тебя. Как будто я не могу тебя защитить. Хотя… Если наш маленький оракул ухитрился это напророчить… — ворчала женщина, приводя мальчика в чувство.