Силуэт тебя

      Состав поезда спокойно двигался. Размеренно.       Так, как его бесило.       Рывки. Это то, что надо.       Но, ничего не происходило.       Наполненные студентами вагоны, мерно покачивались, проезжая по рельсам. Поезд издавал только для него характерный звук, который когда-то, еще давно, на самом первом курсе он обожал. Не теперь. Седьмой курс Хогвартса. Доучился, мать его.       Драко усмехнулся, облокачиваясь на перила, протянутые вдоль противоположной стороны купе.       В груди неприятно ныло, ощущение свербежа на уровне ребер. Странно. Будто что – то…       Минуты, час, время прошло, но ничего.       Откинув со лба короткую прядку волос, молодой человек всмотрелся вдаль. Темнело.       Он любил темноту. В ней… он жил. Тьма была его всем.       «Потянуло на философию, - насмешливо отметил Малфой, - будто, вашу мать, время и место».       Состав рванулся вперед, словно водитель решил добавить скорости.       Раньше надо было. Сейчас отлегло. Сейчас тихо.       Он откинул голову назад. Как же, черт, пусто. Мыслей нет. Словно мозг умер.       Кажется, прошло несколько мгновений, перед тем, как его руки неосознанно напряглись, стараясь не дать телу упасть от накренившегося поезда.       И скрежет. А потом крики. Визг. Особенно из левой части поезда. Первокурсники.       В мутном окне мелькнуло пару искр, которые появились при… торможении?       Малфой сжал зубы и, крепко держась обеими руками, вгляделся в темноту. Мост.       Они доехали до моста.       Остановки были запрещены, остановки на мосту – абсолютный запрет, так какого хера?!       Не медля, он, пока обстановка не накалилась, а постоянные вопли младшекурсников стихли, пошел к машинисту. И тут поезд тряхнуло. Драко покачнулся, еле устояв на ногах. Послышался грохот.       Отсек с вещами.       Крики.       И голова взорвалась болью.       Малфой кричал. Это было намного хуже Круцио, испытываемого не раз. Намного. Просто. Блин. Дохрена как намного.       Он сжал голову руками, вцепившись пальцами в волосы и пытаясь заглушить гребанный шум.       Скрежет.       Драко откинуло в сторону купе и спиной прижало к двери.       А он не прекращал кричать, уже начиная сползать вниз и борясь с собой. Поднимаясь по миллиметру, вопреки силе притяжения к хреновой Земле. Да всем назло.       - Малфой! – Поттер. Какого, мать вашу, Поттер забыл в вагоне Слизерина?!       - Малфой! Слышишь?! Что происходит, Малфой?!       Да уж, ему и самому хотелось бы узнать. Но, если не знает вездесущий Поттер, а соответственно ни Уизли, ни эта треклятая грязнокровка…       Мозг плавился. Казалось, от каждой мысли становилось больнее. Будто оголенные нервы кто-то опаливал огнем. Медленно. Искусно. Словно смакуя страх и отчаяние жертвы.       - Гарри! – тонкий писклявый голос пробился сквозь рвущую изнутри пелену боли. Драко постарался приоткрыть стиснутые веки, чтобы на секунду увидеть лицо когтевранки. Черт знает, как ее зовут. Он не помнит. Или не знает.       - Полумна! – Поттер вскрикивает, - Проверь младшие курсы! Там много шума. Только будь осторожна.       Сам Малфой поражается, как среди гомона различает стук ее каблуков, когда она, по приказу Шрамированного, отправляется в соседний вагон.       И вдруг, словно тысяча игл впивается в тело.       Поттер отлетает куда-то, а Малфой открывает глаза.       Миг.       Слизеринец заметил силуэт… дементора?       Он тяжело сглатывает, сжимает руки в кулаки, заставляя непослушные конечности подчиняться и, рыча, поднимается. Ему нельзя, чтобы дементоры прочли его. Нельзя.       Драко заторможено поворачивает голову, и с секунду смотрит на гриффиндорца, вопящего и скулящего на полу.       Салазар! Неужели он так выглядел?       Нет, не так. А если и так, то теперь он стоит.       Держась за стенки, но стоит. Потому что сильный. Потому что есть цель.       Разворачивается, чтобы идти в кабину машиниста, рассмотреть хоть что-то, уйти с этого места, проехать дальше. Тогда ученики смогут дать бой. Возможно. По крайней мере, он, Поттер и Грейнджер, точно будут отбиваться. Хоть и биться каждый за свое.       С трудом передвигая ноги, слизеринец дошел до нужного вагона.       - Экспеллиармус! – голос, что так надоедливо всегда звучал, обозначился рядом. Драко перевел взгляд на грязнокровку с палочкой, направленной на машиниста.       Чуть полноватый мужчина с сальными волосами и почти белыми глазами смотрел на свою руку, где пару мгновений назад была палочка.       Машинист странно всхрапнул и принялся шептать заклинание. Малфою было слишком хорошо известно его строение. Его структура. Его вариации.       Гребанное Круцио в старом звучании. Очень старом. Древнем.       И рука, дрожащая от напряжения, сама вычертила непростительный символ.       А губы, сухие и потрескавшиеся от неожиданного холода, произнесли:       - Авада Кедавра.       На секунду все перестало существовать. Стало спокойно. Не больно.       - Малфой… - на выдохе прошептала Грейнджер, - теперь мы в полном дерьме.       Непонимающе он посмотрел на нее, а потом в окно.       Там были дементоры. И эти почему-то с белыми пустыми глазами.       Они не из Азкабана.       Они из легенд.       Ищейки. Лучшие. Те, которые мстят за смерть подобных себе. И он, Драко Малфой, запустил в одного из них Авадой.       И перед тем, как десятки дементоров проникли в кабину, Гермиона встала в боевую стойку, рядом с ним.       Это впервые не раздражало. Не бесило. Потому что была новая цель: выжить. Любой ценой.       И дементоры ворвались внутрь.