Проказы Судьбы

«— Нам досталась тяжкая ноша. — Я так не могу. — Можешь. Куда не кинь – всюду облом, я знаю. Но ты возьмешь себя в руки и двинешься вперед, как положено. И после этого жить станет в разы проще.» Дин Винчестер и Кевин Трэн. Сверхъестественное. - Ты понимаешь, что натворила? Как ты могла со мной так поступить? Как? - мама ходила по кухне, кричала, попутно кидаясь тарелками. - Как мне в глаза подругам, родственникам смотреть? Обычная мамина истерика. Ничего необычного, если не считать того, что моя жизнь начала интересовать ее. Я молча сидела, пила сок и ждала, когда она успокоится. Вот, потом она от меня получит. Вылью на нее все, что накопилось за эти годы. Я посмотрела на часы. Прошло три часа как я вернулась в Лондон. Скоро начинается учеба. Заканчивается август месяц. Больше месяца я провела в путешествиях. После финального матча, где, к моему огромному сожалению, Германия одержала победу над Аргентиной. Всего один гол, но какой убивающий. Нет, Германия отличная команда и я от души поздравляю ее, но Аргентина есть Аргентина! Я хотела ее победы. Матч был завораживающий. Я забыла обо всех своих проблемах. Засунула их подальше в ящик "На потом" и насладилась игрой. Обе команды не уступали. Просто удача оказалась на стороне немцев, они ухватились за нее и тададам! Кому счастье, а кому обида. На следующий день я купила билет и отправилась в Буэнос-Айрес. Спасибо, Джил. Она нашла мою заначку и прислала. И временный паспорт действовал. Обошла многие популярные города Аргентины. Затем решила пройтись по странам Латинской Америки. Но в Бразилию не вернулась. Не захотела. Думала, найду время и для Европы, но не получилось. На следующее лето поеду. Начну с Испании, а дальше как получится. А до лета надо как-то выживать. Надеюсь, с работы не уволят. Не хочется терять пригретое место. Два пригретых места. Днем в кафешке родной, а с одиннадцати в ночном клубе. Но если вдуматься с моим положением будет сложно справляться, но я постараюсь. Я же не одна. "Ну как сказать!". Даже не смей напоминать мне о нем. Слышать не хочу. Моя жизнь теперь потечет по другому. Хлюп! Я от испуга вскрикнула. Осколок разбитой тарелки приземлился мне в чашку. - Мама успокойся! - одернула я ее. - Так и угробить можно! - Какие мы нежные! - желчно сказала она. С красным лицом и раскрытыми на всю катушку глазами она напоминает мне взбешенного питбульчика. Только пара из ушей и пены изо рта не хватает. - Угробиться она боится! А опозориться не боишься? Все мое терпение заканчивается. Пора наверно ее в чувства приводить. - Мама ты... - я не успела ничего сказать. Хлопнула входная дверь. Папа наверно. Блин, вот зачем ты пришел? Я хотела, чтобы он потом узнал, когда мама в истерике будет объяснять ему, размахивая руками. Эх, час от часу не легче. "Так тебе и надо, Микки!". Благодарю, но не стоило так напрягаться. - Что за шум, а драки нет? - весело напевая он вошел на кухню. Но осекся увидев бардак, творившийся на кухне и взбешенную жену. - Привет, папуль. Как дела? Давно не виделись. Ты на нее внимания не обращай. ПМС штука неблагодарная. - сказала я. Вот надо тебе повыпендриться, Микки. Впрочем, так им и надо, как выражается мой добрый старый "дружок". - Микки, ты вернулась! - папа подошел и неловко обнял меня. Мне пришлось подняться. - Мы... так скучали. - он смущенно потоптался на месте. - Почему ты на связь не выходила? Поправилась, я смотрю. Ну да, конечно! Скучали! Как же! Думаешь я поверю? А насчет поправилась, так это положено. - Ага, вернулась. Учеба, ведь. - сухо ответила я. Не думала, что начну так цинично относиться к родителям. Раньше я хранила маленькую капельку надежды, что все станет как в детстве. Напрасно. Все не будет как прежде. Уже нет. Дело не в них, ни в перемене мест. Просто я изменилась. Повзрослела. Ответственность возросла в дважды. - Маргарет, что с тобой такое? - спросил он маму. Я тоже посмотрела на маму, но не взволновано, как папа, а скучным взглядом. Пока мы с папой обменивались словами, как соседи живущие напротив, то есть неловко и поверхностно, она замерла. Зависла. После вопроса отца она минуту так простояла. В ее мозгу происходит сканирование карты памяти, подумала я. Наконец она встрепенулась. Посмотрела сначала на меня, я ей фальшиво улыбнулась, а потом на папу. Снова начала краснеть. Компьютер перезапустился. - А ты свою дочь спроси! - Микки? - папа повернулся ко мне. Я подняла голову, наши глаза встретились. - Если ты собираешься отреагировать, как мама, то лучше сядь. Она ведь реально упала, услышав мое признание. Он не отрывая взгляда подошел к столу и сел за свободное место. - Папочка, я тебя поздравляю! Ты скоро станешь дедулей. - объявила я. Молчание. Напряжение нарастало, но никто еще не взорвался. Ну же! Если не вы, так я, родные мои. - Что ты сказала? - медленно спросил он. Слишком медленно. Главное, чтоб приступ не схватил. Только этого не хватало. - Я беременна! Я пощелкала перед его глазами. Тоже завис. Ну, что за вторжения вируса в их головы?! Или их процессор устарел?! - Паа, ты меня слышишь? - Кто? - спросил он. - Что кто? - Кто отец? - Ммм...ну если я скажу, то не поверишь. - ответила я. - Кто? – не успокаивался он. - Давид Луис. - Да...Давид Луис? Ты издеваешься? - Комбо! Папа оглушен. Микки, гордись собой. "Лучше бы в самой "Fruit nindja" так играла, а не на нервах предков". Ой, да ладно, тебе! Они на мне такие комбо выделывали своим равнодушием. - Фотки показать?! Папа не мог и слова вымолвить. Вместо него включилась мама. - Что ты молчишь? Скажи ей что-нибудь. Ты представляешь, что соседи будут болтать? - Мама не начинай. - Что не начинай? Моя собственная дочь обрюхатилась не понятно благодаря кому, а я должна молчать? - она подняла на меня дрожащий указательный палец. - Завтра же пойдешь делать аборт... ЧТО? ОНА ОФИГЕЛА? Моя кровь забурлила в венах. Я поднялась с такой силой, что опрокинула стул. - НИКОГДА! Ты слышишь меня? Никогда! - я не сдерживала себя. Кричала, обняв себя за живот, защищая своего малыша. - Я не стану такой как ты! Я не стану бесчувственной стервой! Не позволю тронуть своего ребенка! Всю жизнь, всю гребанную жизнь ты только и делала, что не обращала на меня внимания! Ты просто наплевала на меня, а теперь моего ребенка хочешь убить? Позора, видите ли, она боится! Твоя дочь обрюхатилась? Неужто ты вспомнила, что у тебя дочь есть? Прозрение пришло? С какого перепугу ты начала решать за меня? С чего тебя заволновала моя жизнь? Я пришла сюда не для того, чтобы ты раскричалась и истерики закатывала, я пришла чтобы просто предупредить тебя о скором становлении бабушкой. Не от твоего желания это зависит, понятно? Могла бы хоть порадоваться за меня, за внучку или внука. Плевала я на твоих подруг, родственников и Бога. Правильную из себя строишь? Тринадцать лет назад надо было начинать! Ты говоришь, как будешь смотреть в глаза своим дражайшим подругам? Как ты МНЕ в глаза смеешь смотреть? Как? - я повернулась к отцу. - И ты не лучше! Тебе так интересно от кого мой ребенок? Почему? Морду ему набить? Когда меня в школе били, ты где шлялся? Когда я тебя просила мне помочь, что ты ответил? Помнишь? "У меня нет времени. Сама как-нибудь разберись!". А теперь ты решил переключиться на режим "папочки-защитничка"? В детстве надо было, РОДИТЕЛИ! Поздно как-то сейчас в жизнь мою лезть. И Давида не смейте трогать! Даже имени не смейте его произносить! Он дал мне то, что в этой семье даже помыслить не могут! Любовь. Ласку. И самое главное искренность. Вы думаете, что вы правильные сыны божьи? Думаете ваша семья самая праведная и счастливая? Нет. Нет. Фальш. Все и везде. Этот дом - игрушечный, ваша улыбка - неискренняя, любовь - наигранная, счастье –ненастоящее, фанатизм в Бога – выпендрежество. Живете вы для людей. Лишь бы правильными показаться. «Мы такие хорошие, мы верим в Бога, мы живем ради своих детей». Ничего подобного. По крайней мере живете вы только для одного ребенка. А я не хочу быть как вы! Не хочу такую семью! Я ненавижу фальш. Это не для меня. Мой ребенок - теперь моя жизнь. И попробуй хоть один из вас сделать больно моему малышу! Пеняйте на себя! Родители ошеломленно вылупились на меня. Я еле успокоилась. Но была безмерно счастлива, потому что выговорила всю обиду накопившуюся за тринадцать лет. Настало долгожданное облегчение. Одним грузом меньше. Забрав сумку я выбежала, оставив недоуменных родителей одних. Пусть задумаются над моими словами. Пусть откроются их глаза. Столько лет жили как слепые, пришло время увидеть реальный мир. И пускай я разрушила их мирную "семейную идиллию", в которой постоянно была лишней, зато заставила почувствовать вину. Если таковое у них найдется. Вздохнув прохладный воздух родного города, стерев жгучие слезы обиды и ненависти я отправилась к Джил. Как я по ней соскучилась. Моя больная на голову подружка. Она стала моим спасательным кругом в пучине моей безумной жизни. Секунду я обдумывала, стоит ли поехать на автобусе, но в последний миг передумала и нужный мне автобус проехал мимо, как каждый раз проходит мимо Леонардо ДиКаприо премия Оскара. Пойду-ка я пешком. Смогу насладиться прекрасными улицами Лондона. Улочки Южной Америки в корне отличаются от Лондонских. Лондон похож на старого аристократа, такой же статный и сдержанный, а там совсем другое дело, свободные, раскрепощенные и до жути шумные. "Прям как ты". Знаю. Я прошла мимо именного детского магазина. Тут до жути дорогие цены, но такие красивые наряды. Нужно уже начинать покупать одежду, только вот какую? Для мальчика или девочки? Я ведь еще не знаю. Джил кричала, чтобы я на узи пошла, но еще рано, да и не хочу все равно узнавать заранее. Хочу, чтоб был сюрприз. Почему то мне кажется, что будет девочка. Наверно из-за того сна. Вместе с воспоминаниями о сне, пришли еще и о Давиде. Каждый раз при мысли о нем мне больно. Очень. Ненавижу ли я его? Скорее всего нет. Люблю! "Дура!". Я не виновата, что влюбилась. Его неотразимая улыбка, заразительный смех и глаза. Мои любимые глаза. В последний день они смотрели так... Больнее всего, когда родные сердцу глаза смотрят на тебя, как на чужую. Я и ушла. Он попросил. Вспоминает ли он обо мне? Если да, то с любовью или ненавистью? Говорил, что все светлое будет вспоминать. Он один или Моника получила, что хотела? Уверенна, что получила! Я погладила живот. Я улыбнулась, хотя в глазах блестели слезы. - Малыш, ты все, что у меня осталось. Включая Джил. Вы мои две радости и я сделаю все для вашего счастья! Но будь добра или добр, будь похож на своего отца. И плевать, что будет больно при каждом взгляде на тебя. Мне это не помешает любить тебя сильнее всех на свете. Даже сильнее, чем твоего папу. Я благодарю его за маленькое счастье, находящееся у меня в животике. Ты моя жизнь, солнце! Твой папочка меня так называл. Ты не представляешь, какой он у тебя замечательный. У тебя будут такие же кудряшки, как у него. Он хороший, просто нам не повезло. Нам не дали возможности быть вместе. Мне жаль, солнце, что я оставила тебя без отца. Но мне гордость не позволит ему рассказать. Глупая у тебя мама! Но любящая тебя! - шептала я, глотая слезы. - Микки! - моя неподражаемая подруга бросилась ко мне и так крепко обняла, что мои кости чуть не хрустнули. - Ой, Джил...хватит...ду...душить меня. - она прикрыла доставку воздуха в мои легкие. - Подумай, о моем...ай...ребенке... Она отпустила меня. - Прости. Просто я так соскучилась! - Я тоже, ненормальная! - я чмокнула ее в щечку. - Пригласишь в дом или будем на пороге болтать? - Оу, прости, забылась. - она широко раздвинула дверь. - Проходи. - Как ты тут без меня? - спросила я, вешая ветровку. - Ужасно! Одной беситься не интересно. - пожала она плечами. - Ну теперь и дальше будешь одна беситься, мне нельзя. - улыбнулась я, поглаживая живот. - А как поживает мой племяша? - Отлично. - А можно мне потрогать? - с надеждой спросила Джил. - Конечно. Только он биться не будет, еще рано. - Ага. - она села на корточки и приложила ухо мне на живот. - Я слышу его сердцебиение. - Да ну! - усмехнулась я. - Привет, маленькое чудо! Я твоя тетя! Меня зовут Джил. Уверенна твоя мамаша тебе обо мне ничего не рассказывала. - Рассказывала. - Видишь, врет и не краснеет! - Джил! - я рассмеялась. - Как же я скучала по твоему занудству. Она поднялась на ноги. Я ее снова обняла. - Я тоже. Кофе будешь? - спросила она разомкнув объятья. - Твой любимый. Я состроила гримасу. - Мне нельзя. - Оу, точно. Ну тогда сок или чай? - А мороженное у тебя есть? - спросила я. - Обижаешь, подруга. Конечно. Шоколадный. - с гордостью ответила она. - Как ты любишь. - Дом, милый дом. Последующие часа три мы развалившись на диване и положив ногу на столешницу, объедались мороженым. Я рассказала и показала фотки о моих приключениях, которые моя задница с любовью к себе притягивала. Мы уткнулись в телефон, в который я перекачала все фотографии с фотокамеры и рассматривали «Дорогу смерти», самой опасной и жуткой дороги, на которой каждый день умудряются нелепо погибать люди. Джил щебетала о том, что как только родится малыш, она меня прикончит за мой риск. - Ты хоть понимаешь, что могла упасть в пропасть! - Не упала же! Джил недовольно заворчала. С злобной рожей она слишком яростно прокрутила по телефону и на экране выявилась фотография Давида Луиса. То бишь его фотография на поле во время матча с Манчестером, где он «упал», лежит на правом фланге около флажка и ржет на камеру. Аферист. Боль снова дала о себе знать. Дыра в груди, которая грозилась никогда не заростись еще больше разверзлась, прожигая мои внутренности. Нельзя. Нельзя. Забудь. Просто отключи чувства. Но как, мать твою, отключить? Как забыть смысл своей жизни? Человека, который стал самым дорогим в мире? И одновременно чужим. Смешно. И обидно. Моника гори в аду! Калейдоскопом прокрутились воспоминания, прогуливая меня по аллеям моей жизни с Давидом Луисом. Такое ощущение, что это совершенно другая жизнь, другого человека и ко мне не имеет никакого отношения. Я судорожно вздохнула вытряхивая ненужные мысли из головы, вцепилась в подушку, чтобы унять дрожь в руках. Джил убрала телефон. - Прости. – шепнула она. Я попыталась улыбнуться: - Все хорошо. Рука не поднимается их удалить. - Ты бы попробовала. Может полегчает. - Нет. Мне уже никак не полегчает. – мрачно ответила я. - Не смей так говорить, Макайла Адамсон! – потребовала Джил. – У тебя есть я и твой ребенок! Так что ты не имеешь право заниматься самобичеванием. - Я знаю, Джил. Знаю. – тихо шепнула я, что кажется Джил не услышала. Знала бы она, сколько раз я повторяла эту мантру «Будь сильной!». Без Давида… Я практически мертва… «Ребенок». Ты прав и Джил тоже. Я должна быть сильной ради своего ребенка. Но хватит ли мне сил? Выдержу ли я? Страшно… Вдруг меня крепко обхватили и прижали к себе две руки. От неожиданности я пискнула. - Джил! – завыла я. - Только не плачь, пожалуйста. Тебе нельзя. – успокаивала она меня. - Мне надоели эти «нельзя»! - Слышала я, что беременные неадекватными становятся. – вздохнула она. – С твоей больной башкой положение усугубилось. - Потерпишь. – я продолжала лить слезы. - Девять месяцев?! - Шесть. - Какое облегчение! – саркастически пробормотала она. Я повернула ключ на замке. Открыла дверь и вошла в свою родную квартирку. Все как обычно, будто вышла на пол часика в магазин, и не было всего этого сумасшедшего дома. Квартира у меня маленькая, но для меня в самый раз. Раньше я ее снимала, точнее снимала только одну комнату. Но мне она так понравилась, что накопив достаточно денег, да и Джил одолжила немного, купила ее всю. Состоит она из кухни, ванной, маленькой гостиной, двух комнат, одна из которых моя. Я сразу направилась туда. - Солнышко, вот и комната твоей мамы. – я погладила живот. – Видишь какая она у тебя сумасшедшая. Моя комната не такая большая, но я влюбилась в нее из-за огромного окна, от пола до потолка, открывающий вид на покрытый зеленью парк. Вечерком я часто гуляю там. Моя слабость. Кровать задвинута поближе к окну, ночью я люблю лежать на ней, любоваться звездами и засыпать под лунным светом, включив спокойную музыку. Рядом тумбочка на которой постоянно лежит книжка, колонка от айпода, и будильник. Справа от кровати около стены стоит мой рабочий стол с моими учебниками, тетрадями, ноутбуком и всякой всячиной необходимой мне в учебе и жизни. Там же находится книжный шкаф, забитый различными книгами, начиная от художественной литературы, заканчивая городскими легендами писателей разных стран. На противоположной стене и кровати и тумбочки, стоит мой скромный шкаф. Одежда уже грозится вывалиться из нее, но у меня рука не поднимается выбросить половину из них, которую Джил называет «барахлом». Думаю, скоро меня ждет очередной ее обход по «свалке» моих вещей. Вроде бы маленькая, непримечательная комната, обычной девушки, но выделяет меня и мое безумие стена над изголовьем кровати. Она сплошь покрыта фотографиями моих любимых игроков. Нет ни кусочка свободного пространства. В основном там фотографии игроков Барселоны, но есть и другие, которыми я тоже восхищаюсь. Все началось с двух плакатов, а потом мне пришла идея обклеить всю стену, чтобы получились дизайнерские обои. Несколько недель и вуаля, завидуйте и пускайте слюни. Я всегда хвасталась своей задумкой. Зайдешь и сразу понимаешь к кому ты попал. Лишние вопросы неуместны. Я улыбнулась. Нахлынула волна успокоения. Я опустилась на кровать. Она заскрипела. Дом милый дом! Как же я скучала. - Для тебя мы оборудуем другую комнату. – сказала я малышке. – Гостям придется спать в гостиной на диване, но ничего страшного. Тем более ночует у нас только Джил. Я завелась идеей комнатки моей дочурки или моего сыночка. Придумаю два варианта, когда родится малыш, тогда и все сделаем. Надо чертежами заняться, в интернете покопаться. В свободное время займусь. Я загляделась на свою стену. На глаза попался Давид Луис. Опять эта дурацкая боль. Ты когда-нибудь утихнешь? «Надейся. Надейся». Ой какие люди заговорили. Я встала и пошла на кухню, заглянула в холодильник. Он пустой. Я удивилась, но вспомнила о моей заботливой подруге. Не забыть бы ей спасибо сказать. Надо в магазин сходить, что-то мне захотелось фруктов и сладкого. И хочется чего-то такого, но сама не знаю чего. Беременность делает из меня капризную дуру! Все у меня неопределенно в последний дни и появилась привычка менять решение в последнюю секунду. Да, солнце мое, чувствую ты надо мной еще поиздеваешься вдоволь. Одевшись я пошла в магазин. Накупила все самое вкусное, сладкое и постаралась купить еще и полезное. Проходя мимо молочных продуктов я остановилась и моя рука самопроизвольно потянулась за молоком. Вот чего я хотела. Молоко! С клубничным вкусом. Бог мой! Я же не люблю молоко, я же ненавижу молоко! Офигеть! С огромными от шока глазами я направилась на кассу и оплатив вышла. До дома дошла с таким же офигевшим лицом, все время погладывая на пакет, через который прекрасно виднелась бутылка молока. Если так дело пойдет, я и за овощи примусь, чтоли? Надо Джил рассказать. - Что ты натворила? – она чувствует все мои косяки, даже когда я пытаюсь их скрыть. - Это не я! Это малыш! - Продолжай. - Я захотела молоко!!! – завопила я. - Чего? Ты? И молоко? Серьезно? – значит я не одна удивлена. – Слушай, Микки, моя племяшка золотце! Она тебя на праведный путь направляет! - Джил, тебе лишь бы поиздеваться! – обиделась я. - Да не кипишуй! Я серьезно! Малышке нужны витамины, кальций, железо и вся эта хрень полезная. С сегодняшнего дня кормим тебя полезной едой. Твое мнение в счет не принимается, даже не начинай. - Чтоб тебя! – я бросила трубку. Ненормальная! Не буду я овощами давиться! Телефон запиликал. «Беременная ты идиотка, о ребенке подумай!» Я обреченно вздохнула. «Ладно, Гитлер в юбке, трави меня!» «Вухахахаха!» О Боже, ее фирменный дьявольский хохот. Я прям вижу, как она разводит руки вверх и широко открыв глаза, хохочет. Все пугаются, что Джил и нравится. Я взялась за приготовление моих любимых шоколадных кексиков. Когда вынимаешь их из духовки, они прям трескаются и из трещин выливается шоколад. Райское блаженство. Джил научила. Испачкала, я, конечно, всю свою маленькую кухоньку, но зато через пол часа, у меня на тарелке дымились мои вкусняшки. Я откусила кусочек, он растаял у меня во рту. Ммммм…. Все, Микки ушла в Нирвану и вернется не скоро, просьба не беспокоить. Не успела я глазом моргнуть как уплела всю тарелку. «Обжора!». Ничего себе! Ну ты даешь, Микки! «Теперь ты будешь есть за двоих». Ой, твоя мама разжиреет, солнце. Я налила в стакан молока. Преподнесла ко рту, убрала, снова преподнесла и решила все таки глотнуть. Зажмурилась. Жидкость протекла по горлу в желудок. А что, вкусно! - Эх, ладно, давай танцевать! Я подбежала к колонкам, включила Major Lazer и дала волю фантазии и мышцам. Через танцы я говорю, показываю чувства, рассказываю историю. После двух часовой тренировки я всегда чувствую облегчение, успокоение. Обычно я танцую в стиле модерн, но могу и люблю хип-хоп, брейк, тектоник, даже делаю разные миксы. В универе меня всегда вызывают на разные мероприятия, выступления, открытые уроки. Вот и сейчас, от души напрыгавшись я развалилась на диване. - Ну как? Нравится? – я погладила животик. – У нас с тобой будет творческая и ненормальная жизнь. Обещаю, солнце! На следующий день, хорошо выспавшись я отправилась на работу, если меня не уволили конечно. Утро было солнечным, но все же прохладным. Я сильнее укуталась в свитер и села на автобус. Машины у меня нет. Мне бы за учебы заплатить, а то все деньги я потратила на путешествие. Нет, конечно я не жалею, что послушалась Анну, но что теперь то делать?! Пока я смогу работать на двух работах, а дальше придется туго. Буду экономить на всем, кроме еды, моя малышка должна получать витамины. Спасибо гранту за возможность платить лишь половину, иначе бы пришлось бросить учебу. «Справимся!». Да я и не сомневаюсь. Автобус остановился на нужной мне остановке, я вышла и отправилась в сторону кафе, где работаю. Надеюсь, что работаю. Через минуту я уже смогла увидеть неоновую вывеску «У Джорджа». Как же мне не хватало обычных будних дней, без выплавления мозгов, без дурацких объяснений, головной боли и не только… Так, Микки, а ну выключила функцию «память». Я же просила выкинуть все эти воспоминания в мусорную корзину. «Думаешь, это так легко?». Знаю, что иногда веду себя как ворчливая старушка. От себя никуда не деться, тем более у меня как бы повышение чувствительности, чтоли. Я вошла в кафе и сразу на меня накинулись мои коллеги. - Микки! – воскликнула Мегги. - Ты куда пропала, зараза такая! – Райан по-медвежьи обнял меня. - Привет, ребята. – сказала я. - Давай, колись уже! – с воодушевлением сказала Крис. - Я вам все расскажу, но сначала обслужите клиентов. Посетители вовсю глазели на нас с нескрываемым любопытством, а некоторые с недовольством. Ребята раздраженно фыркнули. - Мег, переверни страничку «закрыто». – сказал Джер. – Обслужим оставшихся и все. - Ага. - А ты садись. Хочешь чего-нибудь? – спросила Крис. - Нет. Мне бы нашего босса. – я сделала гримасу кота из «Шрека». – Меня же не уволили? Они переглянулись. - Была у нашего босса такая идея. – замялся Джер. - Все так плохо? - Микки, ты его любимица! – попытался меня успокоить Райан. - Работаешь уже давно и честностью не обделена. – поддержала ее Крис. Я состроила гримасу, села за столик и сцепила пальцы. - Можете его позвать? Или его нет? - Сейчас позову! – Крис выпорхнула из зала. Ребята вернулись к своим делам, а я осталась ждать своего приговора, нервно постукивая ногой по полу. Мегги все время странно посматривала на меня. Заметила? Вроде свитер скрывает живот, да еще и нет еще его, лишь поправилась немного, щеки стали как у хомяка, в одежду еле лезу. Я ей улыбнулась. - Микки! Из двери на кухню выбежал мистер Джордж или дядя Джордж, как обычно его называют. Представить его очень просто, такие дяденьки встречаются везде и в жизни и в мультиках и в кино. Маленький Карлсон с красными щеками, в контрасте с его прозрачным британским цветом кожи, с маленькими глазками и пухлыми по доброму улыбчивыми губами. Лет ему где-то пятьдесят два – пятьдесят три. Одежду он шил на заказ, в обычную не залезал. Добрый дяденька, который старается походить на грозного работодателя, но у которого это плохо получается. У него заботливая жена и трое прекрасных детей, которые давно уже твердо встали на ноги и помогают родителям как могут. Знаю я его уже лет семь, с тех пор как начала работать на него. Помню его кафе только-только открывалось и я уставшая просить у родителей деньги, зашла к нему и объявила, что буду работать на него. Помню как он положил руки на свой большой живот и от души рассмеялся, но увидев меня разозленной, потрепал по голове и сказал: «Доченька, тебя я как раз и ждал!». С того дня началась новая жизнь новой Микки, более самостоятельной и взрослой. Да, повзрослеть пришлось мне рано и судя по моему растущему животу, то слишком рано. Представить себя в роли мамы мне сложно, но я буду стараться изо всех сил. Мой ребенок не будет ни в чем нуждаться, ни в материальном плане, ни в плане материнской любви. Дядя Джордж крепко прижал меня к своему объемному животу. Я чуть не задохнулась. Ой - ой! Тревога! - Ты хоть представляешь, как я тут от тревоги чуть инфаркт не подхватил! – громким басом загудел он и отпустил меня, поставил перед собой на вытянутых руках, чтобы оглядеть меня хорошенько. - Я вам все расскажу. Честно – честно. Но сначала скажите, вы же меня не уволили, да? – жалобно пискнула я. Он нахмурил брови, попытка сделать суровое лицо. От сердца сразу отлегло. Значит не уволена. Осталось только потерпеть его ворчливость. - Уволил! – прогремел он. – Давно! Прям с первого твоего прогула! - Нуууу, дядя Джордж. Вы же ня-я-я-яша-а-а… - потянула я. – Вы же так не поступите. - Какой еще няша? Я тебе не мультяшный персонаж! Уволил и точка! - Я бедный студент. Он скрестил руки на груди. Так пойдем другим путем. - А как поживает миссис Ридли? – я специально упомянула его жену. Через нее я всегда получала, что хотела. – Думаю, стоит к ней заглянуть. Он прищурился. Помахал указательным пальцем перед моим носом. - Паразитка! Умеешь давить. – рассмеялся он. - Давно. – самодовольно пожала я плечами. - Да, куда я тебя, а? Я тебя уволю лишь в том случае, когда ты найдешь другую работу, соответствующую твоей профессии. - А теперь может расскажешь, что натворила? – подала голос Мегги, стоявшая позади дяди Джорджа, многозначительно взглянув на меня. Я оглянулась. Кафе уже опустело. Так быстро? Или они испугались «сурового» босса? Ну что ж, приступим к допросу. Я как можно глубже вздохнула. - Лучше сядьте, а то упадете… Пообещав дяде Джорджу, что с завтрашнего дня начну работу, я отправилась восвояси. Про свои приключения я им рассказала, опустив лишь момент моего там появления. Не поверят. От дяди Джорджа я ожидала бурной реакции и даже сердечный приступ, но на удивление он обрадовался. Его вечно розовые щеки стали багровыми и весело подпрыгивая он обнял меня, причитая, что станет дедушкой. Ребята отреагировали по разному. Парни были в шоке (Джер вообще закис), а девочки были на стороне дяди Джорджа. С работой все путем, значит и об учебе не стоит волноваться. Закончу универ, найду работу в спортивной газете и жизнь потечет размеренной, неспешащей речкой. Куда бы пойти? По городу погулять? Нет, пойду в парк, посижу на травке. Я купила в ближайшем магазине плитку шоколада и апельсиновый сок, добрела до парка и уселась под большим деревом. Наблюдала за детишками и уплетала райское блаженство. Скоро и я буду гулять со своей малышкой. Начнутся бессонные ночи, игрушки разбросанные по дому, грязные пеленки, разукрашенные обои. Но меня это не пугает, наоборот я жду таких дней. Я снова погружусь в детство. Буду смотреть мультики, играть в прятки, рисовать, заново учить азбуку. Буду водить в садик, затем в школу. Зазвонил телефон. - Да? - Микки? Это я Дани. Ты долетела? Почему не позвонила? - Ой, Дани! Прости, я забыла! - Вот ты дурочка бестолковая! Ты меня до инфаркта не довела! Мы тут все волнуемся! – он попытался сделать грозный голос. - Старичок ты мой! – рассмеялась я. – Как ты нашел мой номер? Все вещи, купленные мне Давидом, включая телефон, я оставила в отеле. Мне от него ничего не нужно. Конечно, голой я не уходила! Одолжила одежду у Анны. Она немного висела на мне, но я это пережила. Купила в Буэнос-Айресе одежду, потом в другом городе и так получился пол чемоданчика. И поэтому во время путешествия я звонила Дани, Анне и другим с помощью международного телефонного автомата. Свой телефон я включила только по приезду. - Взял у Давида твой телефон, покопался, нашел номер твоей подруги, позвонил ей и попросил твой. Кстати она такая ненормальная! – закончил он. - Я думала он все выбросил. - Вещи он отдал Монике, ей как раз пришлось, а телефон носит с собой. – ответил он. - Оригинально. – я разозлилась. Отдал Монике? Охренел? Мои вещи носит эта стерва? Ты должен был их выбросить, Мориньо! «Это не твои вещи, а его, купленные на его деньги!». Мои!!! «Что за собственичество?». Я сдерживалась как могла. - Не кипишуй, сестренка! – успокаивал он. – Хочешь я сожгу все? - Была бы благодарна! – я улыбнулась этой мысли. – А вы когда по домам разойдетесь? - Завтра. Многие уже улетели. Остались лишь немногие из нас. В основном «Барса» и «Челси», да еще Тьяго с Анной и детьми. - Передай им привет! - Обязательно. Может приедешь в Барселону? – с надеждой спросил он. - В следующем году. – обломала я его. – Ты же знаешь, в моем положении… - Знаю, знаю. Стоило бы тебе рассказать ему… - Нет. – отрезала я. – И ты не смей! - Хорошо, не буду мучить. Ладно сестренка, мне идти надо. Береги себя! - Ты тоже, братиш! - Обязательно Он отключился. От разговора с ним стало намного легче. Давид не выкинул мой телефон, носит с собой. Мелочь, а приятно. Может он не из-за меня его держит, решил второй завести, но все равно тепло на душе от осознания этого… Надо узнать точное время приземления самолета ребят. Встречу их. Соскучилась. Позвонить бы Анне. Очень хочется услышать ее голос. Я набрала ее номер. - Алло? - Анна, привет. Как дела? - Микки, родная… Прошел месяц… Я вышла из автобуса. Вот почему остановка так далеко от моего дома?! Мои руки онемели и покалывали. Слишком уж тяжелые сумки и слишком их много. Накупила ненужных вещей, просто потому что захотелось. С каждым днем становлюсь все безумнее и безумнее, все мне нужно, во всем есть необходимость. Ох, солнце мое, родись быстрей, пока твоя мама не натворила чего-нибудь. Оставалось еще пол пути, как вдруг меня кто-то схватил меня за руку. Я вздрогнула, обернулась. Передо мной стоял парень. "Вау!". Ага, в точку. Ярко голубые глаза, притягивающие взгляд, я чуть не утонула в них, классический, греческий нос, тонкие губы, будто вырезанный рукой великого Микеланджело, коротко подстриженные медово-русые волосы, обрамляли лицо. Футболка облепляла его накаченное тело, спортивные брюки и кеды. На лице играла кривая улыбочка, от которой легко можно растаять. Красивый!!! Слов нет!!! "Подбери свои слюни, бестолочь беременная!". Эй, я слюни не пускала. Просто залюбовалась. - Могу я вам помочь? – мелодичный баритон, обволакивал меня, укутывал в тепло и спокойствие. - В смысле? - Сумки донести. В вашем положении, небезопасно, миссис… Миссис? Что за… - Мисс! – поправила я его. Он смутился. - Мисс. – он потянулся за сумками. – Позвольте. Я беспрекословно отдала их и зашагала вперед. Он не отставал. - Меня зовут Честер. Честер Кроуфорд. - Макайла Адамсон. Приятно с вами познакомиться. Я ваша должница. - Что вы, Макайла. Вы мне ничего не должны. Боже! Джентльмен! Да еще и скромный. - А вы здесь живете? Я вас раньше не видела. – спросила я, чтобы разговор поддержать. - Я вчера переехал. - Правда? Тогда поздравляю с новосельем! - Спасибо. – снова его обворожительная улыбка. Мы свернули на мою улицу. Прошли мимо парка. Я показала на свой дом. - Вон мой дом на третьем этаже. Он радостно взглянул на меня. - А я на четвертом живу! – воскликнул он. - Ого. – это все на что хватило меня. Словарный запас иссяк за секунду. - Может это судьба? – подмигнул он. «Ну уж нет…второй раз не выдержу…»