Варфоломеевская ночь

- Что?! – Эдвард встает на ноги так быстро, что никто даже не успевает заметить, как он подлетает к Томлинсону. – Ты собираешься вызвать полицию?! Луи делает несколько шагов назад, серьезно опасаясь за себя в момент, когда Эд возвышается над ним и буквально излучает ярость. Томмо видит, как кулаки Стайлса сжимаются и тот собирается сделать шаг к Луи, выбрасывая свое тело вперед, как при нападении, но Найл упирается ладонями в грудь Эдварда и отталкивает его назад. Он заключает Эда в кольцо своих рук, стараясь удержать на месте. Хоран меньше Стайлса, но, видимо, два года работы в клинике для душевнобольных натаскали его. Он крепко держит Эда, пока тот пытается выбраться из его железной хватки, крича: - Найл, он собирается вызвать полицию! Разве ты не понимаешь, что он хочет, чтобы нас забрали?! - Это не так, - голос Хорана не такой, как обычно. Он грубее, но только потому, что все его мышцы напряжены в данный момент. – Успокойся, Эдвард. Луи, кажется, не моргая, следит за Эдом, опасаясь, что Найл вот-вот выдохнется и ослабит хватку, чем Стайлс и воспользуется, поэтому даже не замечает, как притихший Гарри оказывается рядом с ним. Слишком близко, потому что Томлинсон отводит взгляд от друга, который держит вырывающегося Эдварда, только когда инстинкты или чтобы то ни было заставляют волосы на его затылке встать дыбом, неприятно покалывая и в то же время отрезвляя его. Гарри стоит как тень, которая нависает над парнем. Позади него темный коридор, а слабый свет гостиной почти не освещает его фигуру, когда он делает маленький, почти незаметный – но не для Луи – шаг вперед. - Врежь ему, Гарри! – кричит Эдвард, словно его брат находится за километр от него, хотя он буквально в семи шагах. – Он хочет сдать нас копам! Луи зажмуривается, ожидая удара куда угодно или даже везде сразу. Томлинсон понимает, что он не справится с Гарри, если тот захочет его ударить, потому что он, пусть и не намного, но меньше его и он не вырос в гетто, чтобы чувствовать себя на своем месте, ударяя очередному недоброжелателю в челюсть. Боже, да он всего пару раз участвовал в пьяных драках, которые даже драками назвать сложно, ибо это было похоже больше на только что родившихся щенков, которые даже не понимают, как двигать своим конечностями, чем на потасовку. Возможно, как только Найл сообщил о Лиаме, Томлинсон заранее ощущал опасность реакции и осознавал, что даже если захочет, то не сможет противостоять близнецам, пусть даже с Найлом на своей стороне. Он знал, что не надо было пускать незнакомцев в свой дом, знал, что больше всех пострадает от этого. Луи кажется, что прошло уже несколько минут, но, видимо, прошло не больше пары секунд, за которые в его голове пронеслись тысячи мыслей, но он все еще стоит с закрытыми глазами, не ощущая боли, не ощущая ничего. - Я не собираюсь бить тебя, Луи, - слышит Томлинсон словно из ниоткуда, потому что он все еще не вынырнул из своих мыслей. Он открывает глаза, моргая из-за того, что появились белые пятна перед глазами. Должно быть, он даже не осознавал, как сильно зажмуривал глаза. Пальцы Луи слегка дрожат. Он не трус. Томмо смог бы постоять за себя, если бы была жизненная необходимость, и бился бы до конца, но с самого начала, с самой первой встречи с близнецами внутри парня зародился страх, который не позволяет ему шевелиться, приковывая к месту и заставляя все внутри него сжиматься в один спутанный клубок дрожащих нервов. Гарри стоит перед ним и, кажется, он сделал пару шагов назад, потому что Луи делает несколько вдохов и выдохов более свободно, чем когда парень был всего в полуметре от него. Эдвард все еще пытается вырываться, но уже менее активно, видимо, устав, но Луи не успевает начать снова беспокоиться, потому что Гарри начинает говорить: - Зачем ты хочешь позвонить детективу полиции? Луи переводит внимание на Стайлса, слегка расслабляясь, потому, что интонация его голоса не враждебная и не требовательная, а заинтересованная. - Найл рассказал мне, что ваш отец пропал, - Томлинсон смотрит на Найла, который практически бросает Эдварда на диван, усаживая у подлокотника, который дальше от Луи, но Эд уже успокоился и только неровное дыхание выдает его нервозность. Томмо продолжает: - Если мы хотим найти его, то нужно владеть информацией, которая есть только у полицейских. - Которые объявили охоту на нас! – не выдерживает Эдвард и его громкий голос режет слух всем присутствующим в комнате. - Что вы собираетесь делать? – Луи старается сохранять спокойствие, но это не так просто, когда двое из трех настроены против него. – У вас есть планы действий? – он смотрит сначала на Эдварда, а потом на Гарри. Первый молчит, глубоко и громко дыша, а второй, молча, качает головой в разные стороны, спокойно слушая Томлинсона. – В полиции можно найти дело с деталями, которых не могли узнать СМИ. Звонки, письма, заключения экспертов – все это есть в полиции, куда нам с Найлом нет доступа, а уж про вас, - он снова смотрит сначала на Эдвадра, а потом возвращает взгляд к Гарри. – я вообще молчу. Эдвард откидывается на спинку дивана и это единственный глухой звук, который раздается в комнате, пока все молчат, оценивая услышанное. Найл, до этого стоящий за спинкой дивана прямо за Эдом, чтобы в любой момент можно было остановить его, надавив на плечи, отмирает первым, присоединяясь к Стайлсу на диване и забирая из коробки последний кусок пиццы. Затем слышатся тихие шаги – Гарри прошел по ковру и сел на то же место, где сидел до этого, несколько раз потирая слипающиеся глаза. (Он знает, что это всего лишь обман его организма, и он все равно не уснет). Только Луи остается стоять на месте, потому что та вспышка страха все еще поддергивает его мышцы и ему кажется, что если он сделает шаг, то упадет. Гарри разглядывает обувь Найла, которая прямо напротив него и думает о том, что у них действительно не было никакого плана, подмечая подрисованные смайлики на резиновой части кроссовок Хорана. Они были так сосредоточены на продумывании плана побега, что совсем забыли о той части, где они на свободе и должны делать хоть что-то, чтобы найти своего отца. Стайлс понимает, что они беспомощны даже сбежав из клиники. Он поднимает взгляд и сразу же встречается взглядами с братом, который, должно быть, думает о том же, потому что его брови слегка сведены у переносицы, а нога глухо стучит о пол, выдавая волнение и осознание своей ничтожности. - Ты доверяешь ему? – Гарри моргает несколько раз, чтобы прогнать сонливость, прежде чем посмотреть на Луи. - Я бы не предлагал, если бы не доверял Лиаму, - Томмо смотрит на часы, что висят на стене позади Гарри. Половина третьего утра. Время пролетело слишком быстро. – Я уверен, что он поможет нам. - Но он полицейский, верно? – Эдвард говорит на удивление спокойно. – И есть вероятность, что он арестует всех нас? - Мы все рискуем, но другого варианта просто нет, - Найл тверд, потому, что он готов на риск, если есть шанс разобраться в ситуации. – Думаю, что если мы все расскажем Лиаму, и он посмотрит на материалы дела, где, я уверен, множество несостыковок, то он сам заинтересуется этим делом. - Я знаю его тысячу лет, - снова пытается Луи. – И даже если ему все равно на вас, то он не станет рисковать мной прежде, чем сам все ни проверит. - Думаю, у нас действительно нет выбора, - Гарри встает, подходя к Томлинсону, который как можно незаметнее делает три шага назад, снова учась управлять своими конечностями, но Стайлс замечает, поэтому останавливается и поворачивается в сторону дивана, на котором сидят Найл и Эд. – Мы должны сделать это. - Если честно, то мне уже плевать, - Эдвард встает и идет к выходу из комнаты, но останавливает в проходе и оборачивается. – Нас все равно вернут в лечебницу когда-нибудь. Главное – оттянуть этот момент, чтобы успеть найти отца и если есть вероятность, что этот ваш Лиам поможет, то я готов рискнуть. Он поднимается на второй этаж, быстро пробегая по лестнице и его громкие шаги почти синхронны с тиканьем часов, которые показывают три утра. Найл устало собирает коробки из-под пиццы и идет на кухню, чтобы оставить их там и дать оставшимся парням убраться из гостиной, где он собирается уснуть долгим, крепким сном. Луи провожает его взглядом и поворачивается в сторону лестницы на второй этаж, но на его пути Гарри, который не выглядит враждебно, но Томмо все еще не по себе в присутствии близнецов, а уж тем более, наедине с кем-то из них. - Ты позвонишь ему завтра? – голос Гарри тихий. Настолько тихий, что Луи отчетливее слышит как движется секундная стрелка часов. Хотя, возможно, он просто старается сфокусироваться на этом звуке, а не на голосе Стайлса. - Да. - Хорошо, - Гарри выглядит измотанным, проводя ладонью по волосам. – Я просто не хочу, чтобы кто-то, кто никак не причастен к этой истории, пострадал, - он разворачивается и бросает напоследок. – Спокойной ночи, - а затем исчезает там же, где и его брат минуту назад. Луи, даже если понимает, что Гарри имел в виду его и Найла, не хочет думать о том, что им всем грозит опасность, потому что, хоть Лиам и его хорошим друг, он так же добросовестный полицейский, который безвозмездно выполняет свою работу. Но еще больше Томлинсон не хочет думать о том, что Гарри не все равно, потому что Луи больше нравится думать, что близнецам плевать на него так же, как и Томлинсону на них. ~*~ Несмотря на слова Томмо, они откладывают звонок Лиаму больше, чем на две недели. Луи просто не звонит ему, а парни не просят сделать этого, так что все, кажется, забывают об этой идеи, хотя на самом деле каждый из них все эти четырнадцать дней только и делает, что думает о правильности решения, принятого в половину третьего ночи. Близнецы, Найл и даже Луи думают об альтернативных способах решения проблемы с нехваткой информации, стараясь опустить вариант со звонком полицейскому на самую нижнюю строчку в этом списке. Но в среду, спустя семнадцать дней, они сталкиваются на кухне посреди ночи, все до одного не способные заснуть из-за мыслей в голове и окончательно решают позвонить Пейну. На следующий день все снова собираются в гостиной. Найл сидит в кресле, на подлокотнике которого устроился Эдвард, а Гарри обошел диван и сел на его спинку, скрещивая руки и вытягивая ноги вперед. Они все наблюдают за Луи, который стоит у окна и нервно крутит в своих мокрых от волнения руках телефон. Он смотрит на Найла и тот коротко кивает, после чего Томмо снимает телефон с блокировки и быстро пролистывает имена в телефонной книге, ища нужное. Луи отворачивается к окну, рассматривая за ним часть улицы, которую видно за оградой, стуча пальцами по подоконнику, чтобы хоть как-то унять волнение. Гудок. Это правильный выбор. Гудок. Действительно ли это так? Что, если все будет не так, как они ожидают? Гудок. Точно. Это совершенно неправильно. Он должен сбросить вызов, а если Пейн перезвонит, то не брать трубку. Гудок. Но это ведь единственный шанс найти Стива. - Алло? – слышит Луи на том конце провода и понимает, что слишком много думает, когда нужно действовать. – Луи? - Да…Эм, привет, Лиам, - Томлинсон перестает стучать по подоконнику и проводит рукой по лицу, потирая глаза, которые слегка болят, ведь он почти не спал прошлой ночью и из-за этого темные синяки залегли под его глазами. – Ты можешь заехать ко мне вечером? – как можно беззаботнее спросил Луи. - Прости, Томмо, - что-то зашуршало на заднем плане, но Луи не стал отвлекаться на этот звук. – Я в командировке и вернусь только через два месяца. Луи мысленно считает, что Лиам будет в городе только в начале июня, когда у него будут экзамены, но эта мысль не так сильно пульсирует в его голове как та, что им придется ждать еще два месяца , совершенно не зная, что делать. Два месяца бездействия, приправленные волнением, нетерпением и полным отчаяньем от осознания своей беспомощности. - Луи... Луи, ты еще тут? – Лиам напоминает Томлинсону о том, что их телефонный разговор еще не окончен, снова чем-то шурша. – У тебя что-то срочное или ты просто соскучился по старому другу? – усмехнулся мужчина – да, его точно можно назвать мужчиной, потому что ему уже двадцать восемь и он, черт возьми, детектив полиции. – Может, маленького Томмо опять обижают в школе?- Луи фыркает, бросая взгляд на парней, которые все еще не знают, что их планы немного меняются. – Ой, прости, ты ведь у нас уже студент, - если честно, то Томлинсон уже успел отвыкнуть от того, как дразнил его Лиам, который был старше его всего на пять лет, о чем не упускал возможности напомнить. - Прекрати, - стараясь быть серьезным, ответил Томмо. – Да, я скучаю по тебе, Лимо, но так же у меня к тебе важное дело. Очень важное. - Я заинтригован, - на том конце послышались посторонние голоса. Видимо, Пейн работает. – Что за дело? - Это не телефонный разговор, - Луи повернулся к парням, которые неосознанно, а может и осознанно подались вперед, сидя в напряженной позе, когда речь зашла о «важном деле». - Все настолько серьезно? – Томлинсон знал, что заставил Лиама слегка нервничать, ибо шелест прекратился, и голос Пейна уже не был веселым. Но Луи не успел ответить, потому что кто-то громко позвал Лиама, назвав его «детектив Пейн» и тот быстро пробормотал в трубку: - Ладно, Лу, я надеюсь, что ты снова драматизируешь и все на самом деле в порядке. Просто подожди немного, я скоро вернусь в Лондон. Не натвори глупостей, хорошо? – и, не дождавшись ответа, положил трубку. Томлинсон не принял это на свой счет, потому что знал, какая ответственная работа у друга и как тот может в любую минуту сорваться, спеша на помощь жителям любого города, где он находится, даже если он не имеет полномочий. Луи нажал на кнопку блокировки, и засунул телефон в задний карман джинсов, все еще не поворачиваясь к ждавшим объяснений парням. Он выдохнул пару раз, даже не разбираясь, был ли это вдох облегчения или отчаяния, замечая лишь, как душно ему в этой комнате, где какие-то непонятные обязательства сковывают его руки и заодно горло. - Он в командировке, - Луи поворачивается, произнося эту фразу и прямо на его глазах все, молча, разбредаются по дому, ничего не сказав на это. ~*~ Два месяца у каждого из парней проходят по-разному. Найл и Эдвард, смирившись с тем, что эти два месяца они не в состоянии что-либо предпринять, играют с утра до ночи в видеоигры в гостиной, вылезая из гор коробок из-под еды только чтобы сходить в уборную и в душ. Найлу, правда, в начале апреля приходится вернуться на работу, но он, узнав, что несколько санитаров и медсестер уволились, устав от постоянного стресса, тоже решил, что нужно так сделать. Он бы и раньше уволился, но боялся, что наведет подозрения на себя, но теперь, когда он не первый и, возможно, не последний, то увольняется, сказав, что ему предложили работу в отделении педиатрии в одной из больниц Лондона, где он проходил практику когда-то. Гарри все так же мучается от бессонницы. Снотворное почти не помогает ему, лишь немного продлевая его беспокойный сон, который ничуть не прибавляет ему сил. Он вообще перестал пользоваться одеялом, потому, что оно и так каждую ночь падало спутанным комом на пол, спихнутое беспорядочно двигающимися ногами парня. Стайлс больше не пытается заснуть. Он целыми днями читает, бегло скользя взглядом по всем информативным источникам, которые попадаются ему на глаза. За четыре года в клинике, куда информация не поступает вообще, Гарри многое упустил, и ему хотелось как можно больше наверстать. Он читает статьи в интернете, пользуясь телефоном Найла, читает старые газеты, которые по той или иной причине завалялись в книжном шкафу Луи, а потом переходит на книги в этом самом шкафу. Луи все это время учится. В марте в университете началась подготовка к экзаменам, зачеты и проекты. Даже если Томмо учится заочно, ему все еще приходится приходить на некоторые из лекций и сдавать зачеты с тестами, поэтому почти весь месяц Луи отсутствует дома, ночуя у Джеймса в общежитии. Он повторяет себе, что это только для того, чтобы не тратить время на дорогу, когда зачеты идут один за другим каждый день. Но на самом деле он просто сбегает из собственного дома, зная, что не сможет там думать ни о чем, кроме как о деле близнецов, поэтому готовится к проверочным работам в маленькой комнате Джеймса, втыкая в уши наушники, чтобы предотвратить ураган мыслей, который готов в любую минуту ворваться в его голову. Иногда Томлинсон все же приезжает домой, вымотанный и принимает ванну, долго отмокая в горячей воде, которая расслабляет его настолько, что он пару раз чуть ли не засыпает, откинув голову на бортик ванной. Луи знает, что все еще не так плохо, потому что впереди сами экзамены, сдача проекта, но все немного сложнее, когда ты укрываешь в своем доме сбежавших из психиатрической лечебницы и не можешь перестать думать о том, что в любую минуту тебя могут раскрыть. Томлинсон устал, а когда он устает, то становится немного невыносимым, срываясь на всех, кто попадает под горячую руку. - Где этот долбанный учебник?! – кричит Луи на весь дом, не обращаясь ни к кому, разбрасывая диванные подушки по всей гостиной. У него завтра очередной зачет, а учебника нет на полке, так что подготовиться он не может, бегая по квартире в поисках учебника с нужным материалом. - Ты про этот? – слышит Томмо за спиной и, слегка крикнув, быстро оборачивается, отшатываясь. Гарри стоит перед ним, держа в руках учебник по архитектуре двадцать первого века в синем переплете. Как раз то, что искал Луи. Томлинсон перестает разбрасывать вещи, которые встречаются ему на пути, слегка расслабляясь и прикрывая на секунду глаза. Когда он снова смотрит вперед, то Стайлс протягивает ему учебник и от этого резкого движения Луи дергается, отставляя одну ногу назад, готовый в любую минуту бежать. Гарри хмурится на это, но Томмо ничего не может поделать с инстинктами, поэтому, молча, забирает книгу и идет в свою комнату, снова включая музыку на полную громкость, и читает о развитии архитектуры современного мира, но в этот раз ничто не помогает ему заткнуть собственные мысли. Зачем Гарри мой учебник? Он что, читал его? Он разве хоть что-то понимает в архитектуре? Луи откладывает карандаш, которым выделял нужные предложения и откидывается на спинку стула, почти не слыша слов песни, вслушиваясь лишь в мелодию. Да какая разница? Главное, что он и его брат меня не трогают. Ха, да когда им приставать ко мне? Я ведь дома практически не бываю. Черт, кажется, словно меня из собственного дома выжили. Томлинсон снова берет в руки карандаш и начинает стучать и об стол в такт песне, играющей в наушниках. И почему он постоянно хмурится на каждое мое движение? Да, я дерганный в последнее время, но это только из-за стресса и недосыпа. В этом нет ничего особенного, ведь так? Он садится ровно, когда понимает, что ненужные мысли снова мешают ему учиться, поэтому переворачивает страницу учебника и продолжается готовиться к зачету. ~*~ Май проходит для Луи как в тумане. Подготовка к экзаменам стала еще серьезнее, преподаватели грузи материалом, давали новые проекты, время на подготовку которых катастрофически не хватало. Томлинсон почти не появлялся дома и только изредка заглядывал туда, чтобы забраться нужную партию учебников или поспать, потому что в общежитии вечеринки проходят даже в период экзаменов. Если кто-то спросит Луи, как он провел май, то он не сможет вспомнить ни одного дня, который бы он провел не за учебниками, освещенными перегорающей лампочкой. Лиам звонил Луи в начале июня, чтобы обрадовать новостью о своем возвращении в Лондон, только вот их встречу пришлось перенести из-за начавшихся экзаменов Томмо. Вот тут то и начался адский период нехватки сна и стресса. Луи страшно было представить, что будет в следующем – выпускном – году. Но он, как и предыдущие годы, выдержал это испытание, с отличными результатами окончив предпоследний год университета. Джеймс, сдав экзамены, собирался сразу же отправиться в летнее путешествие на машине с парочкой друзей, так что Луи пришлось вернуться домой сразу же, как он написал последний экзамен в этом году. Друг звал его с собой, но что мог ответить Томлинсон? В его доме, между прочим, два разыскиваемых парня, которым нужна помощь в поисках отца. Так Луи возвращается домой в середине июня, первый раз вдыхая полной грудью, потому что он дома и он может забыть об учебе. Но как только он вспоминает, что это не все его заботы, страдальчески стонет про себя и плетется в комнату. Кажется, все в доме изменилось за последние полтора месяца. Вокруг тихо, когда он заходит в коридор, чтобы бросить там свою спортивную сумку, где смятыми лежали одежда и учебники с конспектами, но когда он заходит в гостиную, в него летит диванная подушка. Луи, от неожиданности, подается назад и, так как он оставил обувь в коридоре, скользит в своих носках и падает, приземляясь прямо на задницу. - Ауч, - тихо вырывается из уст Луи, пока полностью опускается на пол, не имея в планах вставать ближайшие пятнадцать лет. - Томмо? – Томлинсон открывает глаза и видит Найла, который склонился к нему. – Прости, я думал, что это Эд. Ты уже вернулся? Экзамены закончились? Какие результаты? - Все нормально, - отвечает Луи сразу на все вопросы, которыми его засыпал друг, кажется, секунды за три. - Ты выглядишь уставшим, - Найл подает руку Томлинсону, с помощью которой тот снова встает на ноги. - Сегодня утром я написал свой последний экзамен, - Луи улыбается, но ничего не может поделать с тем, что улыбка выходит слегка вымученная. – Просто нужно отдохнуть. - Конечно, друг, - Хоран осторожно приобнимает Томмо, поднимаясь с ним на второй этаж. – Прими душ, поспи. Рад, что ты вернулся домой. Луи только улыбается еще раз, прежде чем закрыть дверь в свою комнату и упасть на кровать звездочкой, утыкаясь носом в мягкую подушку, пахнущую смесью каких-то трав. Через какое-то время он решает сходить в душ, чтобы снять с себя напряжение, накопившееся за последние дни экзаменов. Он направляется в ванну по коридору, слыша, как внизу кто-то гремит тарелками. Душ слегка бодрит Томлинсона, а голова больше не кажется такой тяжелой, когда он обматывает бедра полотенцем и понимает, что оставил чистую одежду в комнате. Делать больше нечего, поэтому он выскальзывает из ванной комнаты, словно он не в своем собственном доме и надеется, что никто не увидит его в таком виде, но как только он закрывает дверь в ванную и оборачивается, то видит Эда, который стоит на последней ступеньке лестницы и ухмыляется. Луи хватается за ручку двери в ванную, готовый забежать обратно, если что-то пойдет не так, но его рука мокрая после душа, поэтому она соскальзывает с круглой ручки. Эдвард молчит и Томмо тоже не собирается начинать разговор, поэтому разворачивается, чтобы уйти к себе в комнату и надеть на себя хоть что-то помимо полотенца, но как только Луи разворачивается, то видит перед собой Гарри. Черт, его не было тут еще минуту назад! думает Томмо, прежде чем поскользнуться от резких движений и снова, снова упасть. Луи смотрит на Эда, который открыто смеется над ним, думая о том, что он только вернулся домой и уже упал два раза. Это что, знак? Томмо не собирается сидеть на полу и слушать этот наглый смех, поэтому отворачивается, но видит руку прямо перед своим лицом и снова отшатывается, почти заваливаясь назад. Он раздраженно выдыхает, устав то ли от своих рефлексов и непонятных страхов, то ли от того, что все его тело болит из-за постоянных падений, то ли из-за того, что он больше не чувствует себя комфортно в своем доме. Томлинсон встает, не принимая помощи Гарри в виде протянутой руки и быстрыми, широкими шагами идет в свою комнату, слыша за спиной голос Гарри: - Найл просил позвать тебя. Он приготовил пасту. Раз он два раза упал на свою пятую точку, то ему можно снова упасть лицом в подушку, так? Луи решает, что это будет справедливо и, натянув лишь боксеры, падает на кровать. Он думал, что ему станет легче, когда он вернется домой, ведь это значит, что экзамены закончились и теперь он свободен все лето, но когда он вернулся, то вернулась и та тревога, которая поселилась в нем одним весенним утром. Луи так хотел отделаться от этого липкого чувства страха, но он никак не мог привыкнуть к новым обитателям дома. А потом он резко вспоминает о Лиаме и отрывает голову от подушки, опираясь руками о матрас. Он должен позвонить ему сейчас же, ведь неизвестно, когда Пейн сможет освободиться и приехать к нему. Луи надеется, что это случиться как можно скорее, ведь чем раньше они начнут все эти игры в детективов, тем раньше закончат. Томлинсон встает с кровати, одевается и спускается вниз, ибо телефон валяется где-то на дне сумки. Найл кричит ему, видимо, услышав шаги, чтобы он присоединялся к обеду, но Луи не хочет есть. Он поднимает с пола спортивную сумку и идет обратно в свою комнату. Он слышит смех внизу, думая о том, что ему единственному в этом доме не до веселья и, отыскав телефон, завернутый в одну из грязных футболок, звонит Лиаму. ~*~ Пейн обещает приехать завтра. Луи думает, что ему нужно сказать об этом остальным парням, но решает пока этого не делать. Может, им сказать уже завтра? Поставить перед фактом, так сказать. Да, они планировали этого сделать, но прошло уже больше двух месяцев. Поэтому Томмо остается в своей комнате и надеется на то, что их план все еще в силе. Он стоит посреди комнаты, смотря на телефон в руках, и решает спуститься вниз, чтобы рассказать парням о завтрашнем визите полицейского, потому что так будет честно, но дверь в его комнату открывается и заходит Гарри. Стайлс стоит у двери, чуть ли не вплотную к ней, в то время как Луи стоит на месте, понятия не имея, зачем тот пришел. Томлинсон убирает телефон в карман и смотрит на Гарри, приподнимая брови, вместо того, чтобы задать довольно таки очевидный вопрос. Стайлс делает шаг вперед, а Луи мысленно хватил сам себя за то, что не отшатывается, но не может ничего поделать с тем, что его ноги напрягаются, как на старте перед длинной дистанцией на стадионе. - Ты боишься нас с братом, - наконец-то говорит Гарри. Слова словно вылетают из арбалета, острыми стрелами вонзаясь в дрожащее тело Луи, отдавая неприятной тяжестью горькой правды, впервые произнесенной вслух. - Это не так, - пытается протестовать тот, но выходит не слишком убедительно. - Правда? – Гарри делает еще три шага вперед, но тут Томлинсон уже не выдерживает и делает синхронные шагам Гарри три шага назад. – Правда? – еще раз повторяет он. Стайлс быстро сокращает между ними расстояние, настойчиво идя к Луи. Томлинсон чувствует боль, когда край рабочего стола упирается ему в ноги, но дальше бежать некуда. Гарри стоит в личном пространстве Луи, который вздрагивает последний раз и смотрит куда угодно, только не на него. Томмо чувствует себя таким глупым, дергаясь из-за каждого движения близнецов, но он не может ничего с собой поделать. Внутри него словно есть невидимая струна, которая дрожит каждый раз, как он видит близнецов и он не музыкант, чтобы уметь чинить сломанные струны души. Гарри стоит справа, тихо и размеренно дыша, по сравнению с Луи, который совсем задержал дыхание, даже не замечая этого. Он бы вскоре упал в обморок от необъяснимой паники и отсутствия кислорода, если бы Стайлс не отступил на шаг назад со словами: - Смотри, я стою рядом, и ничего не происходит, - Томлинсон поднимает голову, смотря на расстояние между их обувью на полу. – Я не сумасшедший, Луи. Я отвечаю за свои действия, и я не собираюсь причинять тебе или кому-либо вред. Так же, как и мой брат. Гарри стоит еще минуту, пока не ловит на себе взгляд Томлинсона, который все же оторвал взгляд от пола, а потом выходит из комнаты, оставляя Луи в одиночестве. Луи в третий раз за день падает лицом в подушку, но теперь он не думает об оставшемся после экзаменах стрессе или о том, что завтра приезжает Лиам, которому нужно будет объяснить присутствие в доме друга беглецов местной психиатрической лечебницы. Теперь Томмо думает о том, что ему нужно перестать бояться, ведь Эд и Гарри уже доказали, что они не сумасшедшие. Он должен хотя бы попытаться изменить свое отношение к близнецам, но нужно время. Если Томлинсон и засыпает крепким сном впервые за месяц, слыша в своей голове лишь размеренные вдохи и выдохи Гарри над его ухом, которые словно записаны на воображаемый диктофон его непослушным мозгом, то на утро он уже не помнит, благодаря чему уснул.