Варфоломеевская ночь

Лиам приехал утром. Гарри и Эд остались наверху, потому что Луи хотел сначала подготовить друга, а уж потом скидывать на его голову такую бомбу. Найл остался с Томлинсоном внизу, но обещал помалкивать и дать шанс Луи самому все объяснить Пейну. Трель дверного звонка имела отрезвляющий эффект, доказывая, что это действительно случится. Томмо выдохнул последний раз и пошел открывать дверь. - Привет, Лиам, - не успел Луи открыть дверь, как друг налетел на него с объятиями, благодаря чему Томлинсон слегка расслабился, уверяя себя в том, что все будет хорошо. - Луи! Как же давно мы не виделись, - Пейн сиял, и Томмо даже не пришлось подделывать ответную улыбку, потому что он и сам был рад видеть друга. Он надеялся, чтобы это не была их последняя встреча. – Как твои экзамены? - Все хорошо, - Луи пошел вперед по коридору, но затормозил у поворота в гостиную. Разувающийся Лиам догнал его и тогда Томлинсон потупил взгляд, хмыкая чуть смущенно, но он должен был быть осторожным, поэтому протянул руку вперед со словами: - Дай мне свой телефон. Кажется, Лиам не заметил ничего подозрительного в этом, потому что начать хлопать себя по карманам в поисках телефона: - Не волнуйся, нас бы никто не побеспокоил, - со смехом в голосе произнес Пейн, найдя, наконец, свой телефон и отдавая его Луи. Томлинсон облегченно выдохнул, когда понял, что детектив решил, будто Луи слишком скучал по нему и не хотел, чтобы телефонные звонки или что-либо еще отвлекали их от совместного времяпрепровождения, потому что так гораздо легче, чем объяснять другу свое странное поведение. - У тебя оружие с собой? – Томмо убрал телефон друга в задний карман своих джинсов, протягивая другую руку. - Что? – Лиам нахмурился, не понимая, к чему этот вопрос. – Нет. У меня выходной сегодня. - Хорошо, - Луи пошел дальше, заходя в гостиную. Пейн зашел следом, бросая взгляд сначала на Найла, стоящего в углу у окна, а потом на Томлинсона, который жестом пригласил его сесть. - Луи, что происходит? – голос Лиама больше не был радостным, приобретая оттенки взволнованности и настороженности, которые так не нравились Томмо. Он не хотел, чтобы друг когда-либо так смотрел на него, словно запутавшийся родитель, переживающий за своего плутливого ребенка. Но Лиам продолжал прожигать его своим обеспокоенным взглядом, изредка оборачиваясь, чтобы посмотреть на Хорана, в котором узнал давнего друга Луи и своего одноклассника, с которым, в общем-то, не общался. Пейн слегка недоумевал, потому, что Найл выглядел так чертовски молодо, что ему показалось, словно он попал во временную петлю, но потом опомнился и решил, что это не имеет значения по сравнению с тем, почему они все собрались в этой гостиной. - Знаю, ты недавно вернулся из командировки, но, наверное, ты слышал про сбежавших из психиатрической лечебницы близнецов? – Луи сел в кресло напротив дивана, на котором сидел Лиам. - Слышал, - Пейн откинулся назад, стараясь прогнать из головы все страшные мысли и делая непринужденный вид. – Только не говори мне, что они у тебя. Лиам засмеялся, словно его шутка самая смешная из всех, что он когда-либо рассказывал, но, не услышав смеха остальных парней, замер, ошарашено смотря на Томлинсона. - Луи?! – детектив снова подался вперед, опираясь локтями о колени. – Только не говори мне, что они у тебя! - Слушай, Лиам, мы все можем объяснить, - начал было Найл, оттолкнувшись от стены, и собирался уже подойти к парням, но, встретив строгий взгляд Томмо, замолчал и снова отошел к стене. - Так вот зачем ты взял мой телефон? Чтобы я не вызвал копов? - Пейн как-то отчаянно засмеялся, но смех этот продлился недолго. – Какого черта, Луи? – прошипел он, зло и как-то разочарованно смотря на друга. - Они были помещены туда незаконно, - Томмо старался говорить спокойно, чтобы не взбесить друга. - Откуда ты знаешь, что законно, а что нет? – Лиам был зол и Луи не мог винить его за то, как грубо он разговаривал с ним сейчас, надеясь лишь на то, что, когда друг поймет ситуацию, то перестанет злиться. – Ты видел заключение врача? Видел их дело? - Я видел, - Найл снова взял слово, но уже не встретил останавливающего взгляда Луи, поэтому продолжил. – Я работал там. - Так это ты его в это втянул? – Лиам обернулся к Хорану и, кажется, его глаза налились красным. - У меня не было другого варианта, - Найл опустил виноватый взгляд, словно его отчитывали за плохое поведение. - Если собираешься совершить преступление, то хотя бы не подставляй под удар других! – Пейн встал, но не сдвинулся с места, еле контролируя себя и свой порыв ударить Хорана. - Мне нужна была его помощь! – Найл тоже перешел на повышенные тона. – А теперь нужна и твоя! - Что? – прохрипел Лиам. Он откашлялся, переводя взгляд с Луи на Найла. – Я не буду в это ввязываться. - Я бы не просил тебя, если бы не было необходимости, - Томмо встал и сделал шаг вперед. – Просто выслушай их. - Эти психи здесь? – Лиам стал оглядываться по сторонам, будто опасаясь, что из-за кресла или из-под стола на него могу выпрыгнуть, напав, близнецы. - Они не психи, - обиженно и строго поправил Хоран. - Тогда почему они были в клинике для душевнобольных? - В этом то и вопрос, - Найл развел руками. – Врач приписал им калейдоскоп диагнозов, но ни один из них не является правдивым. Я работал среди настоящих психов, так что можешь поверить мне на слово. - Размечтался, - хмыкнул Лиам. Луи с Найлом притихли, давай возможность детективу все обдумать. Пейн был в замешательстве. Он в страшном кошмаре представить не мог, что Томмо когда-нибудь ввяжется в подобное дерь…в подобную ситуацию. Лиама разрывали на части собственные принципы. С одной стороны, он добропорядочный полицейский, который еще минут десять назад должен был арестовать всех в этом доме, вызвать подкрепление и вернуть беглецов в клинику, а укрывавших его засадить за решетку. Но с другой стороны, это Луи, который бегал хвостиком за ним в детстве, стараясь выглядеть таким же взрослым в своих клетчатых шортах и сандалиях на липучках. Луи, которого он прикрывал перед родителями. Луи, который выпрашивал у него пиво в тринадцать лет, а в шестнадцать, приехав к Лиаму в академию, чтобы, судорожно сжимая и разжимая в руках пачку сигарет, которую прятал от родителей, рассказать, что он гей. Перед Пейном стоял парень, которого он считал своим братом, оберегая от всего плохого, что может постичь его в этой жизни. И сейчас, когда Томмо просил о помощи, Лиам не мог его подвести, отказав и даже не дав шанса. - Просто выслушай их историю, - Луи не старается специально выглядеть отчаявшимся, но у него такой нуждающийся взгляд, что Пейн сдается, коротко кивая в ответ. Кажется, близнецы подслушивали все это время, потому что они тут же спускаются вниз. Они не слышали одобрительного, непроизнесенного вслух ответа Лиама, но, видимо, по молчанию и отсутствию признаков борьбы за телефон, решили, что можно спуститься. - Привет, - Эдвард неловко махнул рукой, словно перед ним не стоял детектив полиции, готовый арестовать его в любую секунду, если что-то пойдет не так. – Я Эдвард. - Я…, - начал было второй парень, но Лиам прервал его. - Гарри. Да, я знаю, - как-то отрывисто и сухо произнес он. Было ясно, что ему было некомфортно, но лишь по тому, что он не привык к подобным ситуациям. – Эдвард и Гарри Стайлсы. Ориентировка на вас висит над каждым столом в каждом участке Лондона и окрестностях. - Ну, раз ты наслышан о нас, то можно приступить к самому главному, - Эдвард сел в кресло, где до этого сидел Луи. - Лучше, чтобы ваша история заинтересовала меня, - кинул детектив, прежде чем сесть на диван, снова опираясь локтями о колени и сплетая пальцы в крепкий замок. - Мы сбежали из-за отца, - начал Эд, посерьезнев. – В клинике мы тоже отчасти оказались из-за него, но об этом позже. - Ближе к делу, - поторопил Лиам. - Наш отец пропал в одной из экспедиций. Он работал в Британском музее в отделе древнего Египта. Там в пустыне обнаружили новую гробницу и нашего отца отправили проверить ценность сохранившихся там предметов. Он не в первый раз отправлялся в такую экспедицию и это даже не были раскопки. Ему всего лишь нужно было спуститься в гробницу, оценить ее историческую ценность и вернуться, чтобы сообщить начальству результаты, - Эдвард перебирал собственные пальцы, пытаясь отвлечься, но остановился, когда воспоминания накатили на него с головой. Гарри, видя состояние брата, продолжил за него, сжимая его плечо, успокаивая: - Через четыре дня в пустыне нашли двух его помощников. Они были мертвы. Не было никаких признаков насилия. В полиции сказали, что они умерли от обезвоживания, - Стайлс делает глубокий вдох. – Отца так и не нашли, но признали погибшим, аргументируя это тем, что никто бы не смог выжить в пустыне в одиночку. - Он не мог погибнуть! – глаза Эда слезятся, когда он поднимает голову и практически кричит. – Он тысячу раз был в экспедициях куда опаснее. Он не мог просто взять и уйти в пустыню, чтобы умереть там! - Тшш, - успокаивает Гарри брата. – Да, мы считаем, что он жив. Не знаю, где он и как там оказался, но он не умер в пустыне, как заключила поисковая команда. Мы сбежали, чтобы найти его. Найл, все это время стоявший за диваном, подходит к креслу и опускается на корточки перед Эдвардом, сжимая его колено. Луи не знает, что сказать, и нужны ли вообще какие-либо слова. Да, он уже слышал эту историю от Хорана, но он впервые видит Эдварда, который не улыбается и не шутит. Слеза падает на джинсы Эда и этот тихий звук – единственное, что прерывает своеобразную минуту молчания. - Не хочу показаться черствым, но вы уверены, что это не банальное нежелание принять смерть близкого человека? – Лиам старается оставаться скептиком и не поддаваться эмоциям. - Правительство Египта сообщило, что им приходил сигнал бедствия, но полиция Лондона даже во внимания это не приняла, словно это не играет никакой роли. Словно они хотели скорее закрыть это дело и не ввязываться в международный конфликт, - слова Гарри заставляют брови детектива приподняться в удивлении, а потом нахмуриться, выдавая недоумение хозяина. - Мне нужно посмотреть дело вашего отца, чтобы убедиться в правдивости ваших слов, - Пейн обдумывает то, что рассказали близнецы, а потом решает уточнить еще одну деталь. – Но как вы оказались в «Северолсе»? - Мама решила, что так будет лучше, когда мы не хотели верить в смерть отца и пытались найти его собственными силами, не слушая полицию, - Эд успокаивается и поднимает голову, осматривая всех туманными из-за подступающих слез глазами. – Навязчивая идея, паранойя, психоз… Это называли разными терминами. Тут должна была быть пауза, в которую все обдумывают услышанное, но, кажется, Лиам уже обдумал все заранее, словно проживал этот момент где-то в прошлой жизни, потому что он встает сразу же, как слышит тихий шмыг носом. - Вам же лучше, чтобы все это оказалось правдой, - он забирает у Луи свой телефон и на лица последнего вспышкой возникает страх, но он пропадает, как только Пейн убирает телефон в карман. – Иначе очень скоро здесь будет отряд полиции. ~*~ Лиам закрывает за собой дверь дома Луи с полной уверенностью в том, что через пару часов он вернется, но без обещанной полиции. Все, что рассказали близнецы похоже на правду, хоть Пейну и хочется морщиться из-за халатной работы полицейских, которые явно старались как можно скорее «замять» это дело. Когда он подъезжает к участку, то в голову приходит мысль о том, что, возможно, была какая-то причина, почему дело так быстро закрыли, на скорую руку написав заключение о том, что Стив Стайлс погиб под ужасающе жарким солнцем египетской пустыни. Лиам старается быть как можно менее заметным, сразу же идя в архив, потому что у него сегодня выходной и привлекать внимание совсем не хочется. Коробка с делом Стива на удивление тяжелая, хотя, казалось бы, так быть не должно. Он садится за один единственный стол в этом темном помещении, не желая возвращаться в главный зал за свой стол, и открывает коробку. Спустя полчаса Лиам стоит, смотря на разложенные материалы дела на столе, и хмурится, потому что он, к сожалению, был прав. Слишком много ненужных допросов людей, которые никаким образом не могут быть связаны со случившимся происшествием, какие-то странные анализы и отчеты о том, что нашли рядом с трупами двух помощников Стайлса. Создавалось ощущение, словно полиция пыталась сделать видимость расследования, подготавливая лишь новую документацию, которая никак не могла бы помочь следствию. Пейн не дурак, чтобы поверить в то, что опытные детективы лондонской полиции, правда, верили, что чтобы найти Стива, им нужен полный отчет содержимого бардачка джипа, на котором приехали трое исследователей, а не отчет поисковой команды. А когда Лиам видит документ, подтверждающий, что весь этот цирк был под контролем начальника полиции Лондона, он уже окончательно убежден в том, что это дело так быстро закрыто не просто так. ~*~ Гарри не страшно, пока он сидит с остальными ребятами в гостиной и ждет возвращения Лиама. Стайлс абсолютно уверен в том, что детектив сам захочет разобраться во всем, как только выяснит все нюансы дела. Гарри просто сидит и ждет, наблюдая краем глаза, как дергается вверх-вниз нога Луи, который сидит между ним и Найлом на диване. Стайлсу не нужно долго думать, чтобы понять, что это из-за его присутствия, а не из-за волнения перед возвращением Пейна. Луи слегка ерзает, стараясь не задевать Гарри, все еще постукивая пальцами по колену правой ноги. Томмо жарко и одновременно холодно, ему некомфортно и хочется спать из-за напряжения, сдавившего его грудь, но он может только как можно тише ерзать на диване, стараясь быть дальше от Гарри настолько, насколько это возможно. Это происходит неосознанно, но тело Луи не считается с приказами хозяина и с его обещанием самому себе, что он постарается привыкнуть и принять близнецов. Томлинсону кажется, что это судорога сковала его тело, лишая самостоятельности на какие-то доли секунды, но он резко дергается и задевает бедро и руку Гарри. Стайлс не реагирует, потому что в этом нет ничего особенно для обычных людей, а он совершенно обычный и ему уже надоело повторять это самому себе, а уж тем более Луи. Гарри все еще размеренно дышит, хотя внутри него разгорается синее пламя разочарования, когда он замечает, что Томлинсон вдруг перестал шевелиться и поджал под себя ноги как можно сильнее, словно стараясь стать меньше, незаметнее. Найл на заднем плане о чем-то разговаривает с Эдвардом, как сначала кажется Стайлсу, но потом он понимает, что Хоран рассказывает эту историю всем. Он бросает быстрый взгляд на друга, давая ему понять, что он слушает, хотя на самом деле в его голове только голос Луи, кричащий ему «уйди, уйди, уйди». Гарри бросает взгляд на руку Томлинсона, которая с силой сжимает колено и, не выдержав, встает. Он должен был продумать это, чтобы сделать вид, что встал для чего-то, но он просто стоит на месте и, кажется, слышит, как Луи тихо выпускает струйку воздуха. Гарри отходит к книжному шкафу, чтобы еще раз прочитать названия и авторов, которые он уже не раз прочел за эти месяцы в доме Томлинсона, но он не знает, что ему еще делать, поэтому гладит корешки книг. Стайлс надеется, что Луи так станет проще, свободнее, что он хотя бы начнет нормально дышать, но в груди расползается неприятная, липкая, непрошенная горечь и досада из-за подобного отношения к себе. Томмо не становится легче. Да, он расслабляется, и дышать становится чуточку легче, но внутри все та же тяжесть, только уж не из-за напряжения, а из-за чувства стыда. Луи чувствуют, как его ладони потеют, а в голове начинают роиться мысли. Ему становится еще хуже, чем когда Гарри был рядом. Томлинсон не знает, почему его тело не перестает реагировать на Стайлсов подобным образом. Точнее, на Гарри, потому что Эдвард никогда не стремился наладить между ними отношения, или хотя бы разъяснить то, что они вменяемые люди и не нужно опасаться, что они что-то натворят, когда у них произойдет очередной сбой. Создавалось впечатление, что Эду вообще плевать на отношение Луи к нему, в отличие от его брата. Только Гарри пытался что-то доказать Луи, но тот словно не мог до конца поверить или не хотел. Почему-то казалось, что будет проще, если Томлинсон не станет сближаться с кем-либо из близнецов. Луи был втянут в это не по своей воле, и все могло пойти не так, как они планировали, поэтому легче было ничего не начинать, чтобы легче было все закончить, случись что-нибудь. Но в глубине души Томмо понимал, что так нельзя и ему было ужасно стыдно за свое безвольное тело, за дурацкие инстинкты самосохранения. Луи оборачивается и смотрит на напряженную спину и плечи. Он знает, что это его вина, потому что знает, что Гарри не мог не заметить, как ему неуютно и поэтому встал и ушел, не желая доставлять своим присутствием неудобства. Томмо хочет закричать, потому что он чувствует себя беспомощным мальчишкой, который опозорился на глазах у всего класса и теперь не знает, что ему делать, потому что никто не рассказывает в школе, как заставить себя поверить человеку, довериться ему. Это сложно, но Томлинсон должен, ведь он уже давно решил, что пойдет с парнями до конца. Он никак не причастен к этой истории, ему должно быть абсолютно плевать, но это, почему то, не так. Несправедливость того, что случилось с братьями, кажется самым ужасным, с чем сталкивался когда-либо Луи, и он не может, не хочет оставлять все так, как есть. Он знает, что не сможет простить себя за это. Гарри оборачивается на секунду, словно хочет проверить, как там Томлинсон. Луи не отводит взгляда, по каким-то мазохистским прихотям продолжая смотреть в глаза Стайлсу, который отвернулся сразу же, как понял, что с Томлинсоном все в порядке. Но единственный брошенный на Луи взгляд зеленых, затуманенных глаз, выражает столько сожаления и обиды, что тот понимает, насколько тяжело переносить отчуждения даже малознакомого человека. У Томмо что-то колит в груди, но он успевает понять, что это было, потому что дверной звонок заходится трелью и Эдвард бежит открывать, а за ним Найл, который не хочет, чтобы Эда заметили. Гарри собирается пойти за парнями. Он закрывает книжный шкаф и поворачивается в сторону выхода, но за эти пару секунд Луи успевает принять решение. Он быстро встает и, воспользовавшись тем, что они одни, решает, что сейчас лучшее время для извинений. Возможно, это его единственный шанс. Он мягко останавливает Гарри за локоть, и его пальцы слегка подрагивают перед этим, но, соприкоснувшись с теплой кожей, расслабляются и чуть сильнее сжимаются. Уверенность распространяется по венам Луи и это такое пьянящее чувство, что ему кажется, что он может сейчас обнять Гарри, но потом пресекает эту мысль, ведь это явно лишнее. - Луи? – это звучит то ли как вопрос, то ли как утверждение. Что-то среднее, но этого достаточно, чтобы Томлинсон пришел в себя. Он все еще держит локоть Гарри, который уже успел полуобернуться к нему. Томлинсон не понимает, почему боялся. Возможно, это только сейчас он так думает и через минуту он упадет из-за резко навалившейся усталости, но он не отпускает локоть, продолжая впитывать в себя тепло еще пару часов, или минут, или секунд. Он понимает, что в реальности все происходит очень быстро, но Луи кажется, что он попал в параллельную вселенную, где, если смотришь в полные грусти глаза, время становится тягучим как патока или дикий мед. Грусть. Океаны грусти в зеленых глазах заставляют Луи моргнуть пару раз, словно так он сможет развеять бурю над темными, но смиренными водами океана. - Прости, - все, что может выдавить Томлинсон, отпуская, наконец, руку Стайлса. - Ничего, - тут же отвечает он, словно уже заранее знал, что скажет ему Луи. - Ты говоришь, чтобы я перестал бояться вас с братом, перестал бояться тебя, а сам отходишь от меня как можно дальше. - Я же вижу, как тебе некомфортно, - Гарри не опускает взгляд, как сделал бы на его месте Томмо, которому так нравится сохранять с людьми зрительный контакт, но не тогда, когда Луи видит в них свое отражение, являющееся причиной боли. - Да, это так, - глупо было бы спорить с очевидным. – Мне просто нужно привыкнуть, Гарри, но ты лишаешь меня возможности, уходя. - И чего же ты хочешь от меня? Действительно, чего хочет Луи? Он не знает, как правильно бороться со сложившейся проблемой, потому что такое с ним впервые. Томлинсон продолжает смотреть в темно-зеленые глаза, словно может найти там ответ на свой вопрос или хотя бы подсказку, но лишь еще больше запутывается, когда его будто бы затягивает в болото. Может, начать с банального? - Дай мне шанс узнать тебя. ~*~ Лиам привез с собой коробку с делом Стива Стайлса. Пейн прекрасно знал, что это запрещено, но не думал, что кому-либо может понадобиться это дело. Он вообще удивлен, что его не уничтожили, прикрыв все пожаром, наводнением или еще чем-нибудь. Лиам просто привез материалы следствия к Луи и вывалил все на стол в гостиной, сразу же приступая к делу. - Как бы мне не хотелось это говорить, но я верю вам, - детектив посмотрел на близнецов. – Я помогу разобраться в том, кто все это устроил и зачем. - Нам плевать кто и зачем, - Эдвард перевел взгляд с огромного количества документации на детектива. – Мы хотим найти отца. - Это самое главное, - подтверждает Лиам, кивая для пущей убедительности. – Мы найдем его. Все сели вокруг журнального столика, перебирая бесконечные папки и просто скрепленные скрепками документы, отчеты и результаты анализов, даже не вчитываясь в текст, просто держа эти бумажки в руках пару секунд, чтобы тактильно почувствовать этот старт. Лиам дал им возможность начать то, ради чего близнецы сбежали из клиники, Найл рисковал своей работой, а Луи спокойным сном и они уже не остановятся. А потом Хоран натыкается на фотографии. - Боже, - выдохнул Найл, откидывая фотографии обратно на стол. На фото двое мужчин лежат около джипа. Открытые участки их кожи черные от загара, кожа сухая и сжавшаяся, руки ссохлись, губы съежились так, что создавалось впечатление, словно их вообще и не было. Лиам берет все фотографии и раскладывает их в том порядке, в каком нужно. Они взрослые люди, но всем становится не по себе, когда они видят умерших от обезвоживания. «Ужасная смерть», - думает Гарри, а в голове непроизвольно мелькают картинки отца, который лежит посреди пустыни и его уже сложно узнать из-за того, как он иссох под палящими лучами солнца. Он прогоняет эту мысль и старается не представлять больше подобного, ведь это выбивает весь настрой, напоминая о том, что то, что они выяснят, может оказаться плачевной правдой. - Почему они не в машине? – внезапно задает вопрос Луи, который сидит рядом с Гарри. Не слишком близко, но он хотя бы больше не дергается при каждом движении Стайлса, чем гордится. - Я не знаю, - Лиам ищет какие-то документы в горе бумаг. – Я вообще не понимаю, что там могло произойти. Их нашли уже так. Если посмотреть первые заключения экспертов, то машина была в рабочем состоянии, в багажнике был запас воды, но эти двое умерли от обезвоживания. Потом, конечно, появляются другие заключения, говорящие о том, что машина была неисправна, поэтому погибшие остались посреди пустыни, что это была не вода и подобный бред, который появился после вмешательства «сверху». - Но если машина была на ходу, то почему они не уехали? – Найл провел рукой по лицу, выдыхая. –Они просто сидели около исправной машины, с запасом воды и ждали своей смерти? Это же нелогично. - Думаю, этому есть объяснение, - Лиам еще раз посмотрел на снимки. – Но я пока не знаю, какое. ~*~ Ближе к ночи Лиам уехал домой, взяв несколько папок с собой, ведь завтра ему нужно на работу и он не может всю ночь сидеть и думать, что же заставило двух опытных работников, не раз выезжающих на подобные исследования, сидеть под палящим солнцем и ждать своей неминуемой гибели. Гарри остается в гостиной один, в полутьме продолжая рассматривать фотографии, которые скромно лежали на краю стола. Поднимать и разглядывать их ближе совершенно не хотелось, но и перестать смотреть на них и представлять на месте тех двух несчастных своего отца он перестать не мог. Стайлсу казалось, что он уже так близок к разгадке, хотя их расследование началось только сегодня, прибавив вопросов больше, чем было до этого. Но Гарри чувствовал себя так, словно огромная тяжесть неудачи упала с его плеч и теперь он парит в нескольких сантиметрах от пола, все еще удерживаемый главной целью. Он ждал этого слишком долго. Уже больше четырех лет. И вот Лиам приходит и говорит, что готов помочь, что они найдут виновных, найдут отца. У Гарри кружится голова, пока он поднимается по лестнице. Он списывает все на усталость и странное счастье вперемешку с гордостью, которые расползаются по его телу, заставляя ноги неметь с каждым шагом. Стайлс думает, что справится и дойдет до своей комнаты, чтобы уже там безвольно упасть на кровать, не ощущая тела. Но в глазах двоится и последняя ступенька словно шатается, потом ходуном идет вся лестница, а за ней и весь дом переворачивается, кружится и бросает парня из стороны в сторону, как в шторм в маленькой шлюпке. Гарри хочет, чтобы качка прекратилась, но он уже не может стоять на месте и, оступившись, падает назад, ощущая спиной, грудью, руками и ногами, головой жесткие выступы лестницы, по которой он катится вниз, кажется, в самый ад.