Варфоломеевская ночь

Пару дней спустя они снова собрались в гостиной дома Томлинсона. Лиам подтвердил теорию о том, что исследователи были связаны и парни пришли к окончательному выводу, что на месте смерти был кто-то еще. Но никто из парней не мог понять, кто бы это мог быть и зачем ему это нужно. А важнее всего было понять, почему Стивена не было среди остальных умерших. Версий ни у кого не было, что в очередной раз ставило в тупик. Новые факты, казалось бы, должны были приблизить их к разгадке этой истории, но они стали очередным барьером, который мешал им добраться до правды. Было уже достаточно поздно, когда парни сдались. Конечно, завтра они снова устроят мозговой штурм, начнут снова складывать части мозаики в одну картину, но на тот вечер они сдались. Лиам оставался единственным, кто продолжал думать, откинув голову на спинку дивана, в то время как остальные парни просто смотрели на него, словно сейчас, вот прямо сейчас он выдаст им ответы на все вопросы. - Не знаю, зачем сообщаю вам это, - вдруг начал Эдвард, усмехаясь в конце, и все перевели внимания на Стайлса. Луи даже показалось, что Лиам, сидящий рядом с ним, облегченно выдохнул, когда все отвлеклись на Эда. – Мы тут с Гарри все обсудили и решили, что хотим рассказать нашему брату, где мы находимся и почему сбежали. - Нет, – спокойно, но строго отрезал Пейн, даже не собираясь обдумывать то, что сказал Эд. – Вы не будете этого делать. - Но почему? Он ведь наш брат, - уперся Эдвард. – Он имеет право знать, что мы в порядке. - Это безумие, - прошипел Пейн. Усталость брала верх, и раздражение поднималось откуда-то из пустого желудка, едким ядом распространяясь по всему организму. – Если кто-то узнает, где вы, то через пять минут здесь будет наряд полиции и нас всех повяжут. Хочешь подставить тех, кто пытается тебе помочь? - Тристан не будет сообщать в полицию, - стоял на своем Стайлс. - Ты так уверен в этом? - Он наш брат! - Это не аргумент. - Но… - Хватит! – не выдержал детектив. – Если вы попробуете с кем-либо связаться, то будьте уверены, именно я буду тем, кто вернет вас в психушку. Видимо, вам там самое место, раз вы думали, что подобная идея будет удачной. Я не позволю вам разрушить все. Эдвард, бросив яростный взгляд на Гарри, а потом на Лиама, вышел – почти выбежал – из комнаты. Было не ясно, что именно его разозлило больше: запрет связаться с братом, упоминание о месте, в котором он провел четыре года своей жизни или бездействие близнеца. Луи, который все это время смотрел на свои пальцы, что сжимал в замок и снова разжимал, больше догадался, чем услышал, что Найл пошел за ним, видимо, желая объяснить всю ситуацию более спокойно и деликатно, чем Лиам. Томмо не беспокоился, он знал, что Хоран сумеет найти нужные слова, сможет убедить, что так нужно, ведь Найл лучше всех мог справляться с буйным характером Эдварда. Луи иногда задавался вопросом, был ли Эд всегда таким или это уже в «Северолсе» он стал таким резким, живя по принципу «Лучшая защита – нападение». Томлинсону страшно было подумать, что могло заставить его стать таким. А еще ему было интересно, как Найл мог контролировать его, ведь в редких случаях, когда Эд выходил из себя, он злился на себя, на людей вокруг, на весь этот мир. Нет, он не кидался с кулаками, но всегда смотрел так, словно был готов защищаться до последнего, даже если никто на него не нападал. Луи надеялся, что след, такой глубокий, с неровными бороздами по кроям, оставленный «Северолсом» в жизнях близнецов, рано или поздно сотрется. Томмо отмер, поднял голову и посмотрел на Лиама, когда тот, похлопав его по плечу, встал и ушел. Кажется, он очень устал, раз даже не попрощался. Луи осознал, что Гарри не сказал ни слова, только когда понял, что тот все еще в гостиной. Он даже не попытался возразить Лиаму, как это сделал его брат. Стайлс все так же сидел в кресле, смотря перед собой, и молчал. Луи хотел было что-то сказать, как-то подбодрить или, может быть, даже извиниться за Пейна или за то, что сам не попытался отстоять сторону близнецов, но продолжал и дальше сидеть неподвижно. Ведь он понимал, что Лиам прав, поэтому и не возразил, не желая говорить это вслух. Луи хотел сказать хоть что-нибудь, но не мог найти подходящих слов в хаосе, что творился в его голове, поэтому продолжал беспомощно смотреть на Гарри, словно тот подскажет, что делать дальше. Но ни один мускул на лице Стайлса не двинулся, взгляд был сфокусирован на одной точке, как будто перед Томлинсоном сидел не Гарри, а его восковая копия, застывшая, неживая. Все это не продлилось и пяти минут, хотя Луи показалось, что прошло гораздо больше времени, пока он ждал, что Гарри что-нибудь скажет или накричит на него, может, даже выбежит из комнаты, как Эд. Вот только Стайлс, отмерев, просто вздохнул, прикрыл на секунду глаза и, снова открыв их, посмотрел на Луи. Он не ждал от Томлинсона речей о правильности слов Лиама или извинений, как думал Луи, но и сам не говорил ничего. Казалось, что он вообще не хотел говорить сейчас или слушать кого-то, поэтому просто смотрел на Томмо, который тоже не хотел говорить, но не отказался бы хотя бы от пары слов от Гарри о том, что все в порядке. Он не стал просить, понимая, что проигнорирует тем самым немую просьбу Гарри молчать, и просто ушел наверх, оставляя того одного в гостиной, зная, что если останется, то сделает только хуже. ~*~ Лиам знал, что рано или поздно что-то пойдет не так и вот этот момент настал. Он не мог поверить, что эти идиоты решили, словно связаться с кем-то, когда вы в розыске – хорошая идея, которую одобрят остальные, втянутые во все это из-за них. Лиам даже не знал, что у близнецов есть брат. Вообще, детектив не смотрел дело близнецов. Во-первых, потому что не считал нужным, ведь он расследовал с парнями дело их отца, а во-вторых, дело было у спецгруппы, разыскивающей Эда и Гарри, в которую Пейн не входил. Что ж, в любом случае, это не имело значения, потому что ни с братом, ни с кем-либо еще близнецы связываться не будут. Иначе угроза Лиама станет реальностью, ведь он не врал, когда говорил, что вернет братьев в клинику, если те ослушаются. О, он будет стоять во главе отряда полиции, если почувствует, что ему или Луи, да даже Найлу, грозит опасность. Если эти двое захотят подставить остальных, Лиам не будет думать дважды, прежде чем собрать людей и поехать на арест сбежавших близнецов. Дальше он выкрутится как-нибудь, настаивая на том, что близнецы действительно умалишенные, чтобы никто не воспринимал их слова всерьез, лишь бы сохранить в порядке свою жизнь и жизнь Луи с Найлом. Но не только эти мысли крутились в голове Лиама утром следующего дня, когда они с Сэнди ехали по очередному вызову. Кажется, снова хулиганство. Пейн не особо вдавался в подробности, на автомате следуя за подругой, как только понял, что у них новый вызов. Тогда, сидя на пассажирском месте, Лиам думал о том, как же ему добыть запись сигнала бедствия, ведь единственная копия находилась в Коронерской службе, а запрашивать ее у властей Египта было бы слишком долго, да и это не прошло бы незамеченным, ведь ему нужны были подписи и печати людей «сверху», а они явно не были заинтересованы в том, чтобы это дело снова открыли. Сквозь пелену собственных мыслей до Лиама долетели слова Сэнди, которая все это время о чем-то оживленно рассказывала: - В итоге, она согласилась взять отпуск только после угрозы месяца без кукурузных хлопьев. Боже, моя жена такой ребенок, - напарница легко засмеялась, не отвлекаясь, при этом, от дороги. – Она расследует безумные смерти, а сама без хлопьев жить не может. Ты представляешь? Лиам подхватил смех подруги, выходя из машины, когда они приехали на место, и, захлопывая дверь, поинтересовался: - Напомни, кем работает Джемма? Пейн, хоть и дружил с Сэнди уже много лет, не помнил, чтобы подруга часто говорила о жене. Она больше любила рассказывать о проказах своих троих детей, с которыми, каким-то чудом (с ее-то графиком работы), проводила очень много времени. Лиам любил слушать о детях Сэнди, ведь он часто навещал эту семейку и играл с маленькими проказниками. На самом деле, Пейн уже давно думал о том, чтобы завести собственную семью, но он даже представить себе не мог, как можно совмещать работу и семью. У него даже личной жизни то не было, что уж о семье и детях говорить. Но это не значить, что двадцативосьмилетнему мужчине не хочется какой-то стабильности, любящей жены, непоседливых детей, бегающих по двору их большого дома… Из нового водоворота мыслей Лиама вывел ответ Сэнди, который отрезвил его лучше ледяной воды из пожарного шланга: - Она коронер. Даже не представляю, как ее выбрали. Знали бы люди о ее любви к хлопьям, - и, снова рассмеявшись, Сэнди пошла к полицейским, которые уже были на месте преступления, оставляя Лиама одного у машины. Хорошо, что она не видела, как загорелись его глаза. Кажется, не все потеряно. ~*~ Луи проснулся рано. За окном уже светало, но по пению птиц, которое было хорошо слышно сквозь абсолютную тишину утра, он понял, что еще нет и шести. Как ни странно, больше спать Томмо не хотелось, но хотелось пить, ведь всю ночь он дышал спертым воздухом. Кажется, вчера он забыл открыть окно. В гостиной никого не было, когда Луи проходил через нее на кухню. Его это не удивило, но непроизвольный разочарованный вздох сорвался с его губ, ведь Гарри снова почти не спал этой ночью. Вспомнив вчерашний вечер, Томлинсон вновь почувствовал себя виноватым. Он хотел поговорить с Гарри, убедиться, что тот понимает, почему они с братом не могут никому говорить о своем месторасположении, убедиться, что Стайлс не злиться на него. Луи вернулся в гостиную и решил подождать Гарри, который, как он думал, должен был сейчас вернуться в свою «комнату», ведь буквально пару дней назад он смог, наконец-то, убедить Найла перебраться в гостевую. Почему Томмо решил, что Гарри будет злиться на него? Он сам не знал. Просто боялся, что Стайлс все же разозлился и хотел объясниться, если вдруг придется. Луи не нравилась сама мысль о том, что Стайлс посчитает его предателем, хотя никакого предательства со стороны Томмо не было. Если честно, Томлинсон сам запутался в своих мыслях, доводах и аргументах, потому что с Гарри все было так – запутанно. У Луи еще не было четкого портрета этого человека и, как он сам понимал, вряд ли когда-нибудь будет. Но он старался узнать, старался запомнить все, что касалось Гарри и его привычек, его реакции на что-либо, потому что хотел понять его. Просто по-человечески понять. Знаете, как это бывает, когда ты не можешь объяснить своих действий и, прислушиваясь к собственным ощущениям, делаешь то, что считаешь правильным? Луи не мог объяснить, для кого он старается: для себя или для Гарри. Он не понимал, станет ли ему легче, когда он узнает Стайлса или легче станет Гарри, который, как Луи надеется, начнет ему доверять. Возможно, они оба, наконец, смогут находиться в обществе друг друга и чувствовать себя при этом комфортно, а возможно и нет. Неопределенность, которая красными нитями пронизывала их с Гарри взаимоотношения не давила, а, скорее, интриговала. Но иногда Луи хотелось, чтобы все было проще. Хотя бы иногда. Но даже если Томлинсон не мог объяснить, ради кого он так старается переступить через свои страхи, то он точно знал, что все это не зря. Что Гарри это нужно так же, как и ему. Он не знал, кому это нужно больше, но это было и не важно. Важнее было то, что оба понимали необходимость узнать друг друга. Именно поэтому Луи хотел уладить все сразу, чтобы не возникло недопонимания. Он не думал, что Гарри обидится на него или, что вообще смешно, возненавидит. Скорее, Томмо хотел дать понять, что ему не все равно, что он понимает, но сейчас не время, чтобы рисковать свободой, ведь они еще не пришли к самому важному. Не уследив за потоком собственных мыслей, Луи стал засыпать, откинувшись на спинку кресла. Он просто прикрыл глаза, ожидая, что вот-вот придет Гарри и тогда они поговорят, но, не совладав с собой, Луи заснул. Это не был крепкий сон, скорее его просто сморила атмосфера раннего утра и эмоциональная усталость, поэтому, когда Томмо услышал, как защелкивается замок входной двери, то сразу же открыл глаза. Гарри, в мешковатой толстовке с капюшоном, надвинутом так, что почти полностью скрывал половину лица, остановился в проходе, увидев Луи. - Я сейчас задам тебе вопрос и лучше бы тебе ответить отрицательно, - Луи встал с кресла, но так и не повернулся к Стайлсу. – Ты выхо… - Да, я выходил на улицу, - догадавшись, о чем хочет спросить Томлинсон, Гарри ответил, не дождавшись самого вопроса. - Гарри… - Что? Хочешь сказать, как это глупо, опасно и безответственно с моей стороны? – Луи все же повернулся к Гарри, который снял капюшон, но продолжал стоять в дверном проходе. – Я все это понимаю. - Если ты все понимаешь, то такого… - Луи сделал паузу, выдыхая, чтобы не сорваться на крик, ведь остальные обитатели дома еще спали, и ему не хотелось, чтобы они узнали об этом инциденте. – Тогда зачем продолжаешь рисковать? Тебе острых ощущений не хватает? - Мне не хватает воздуха, ясно? Свободы, - Гарри развел руками, как бы говоря, что все проще некуда. – Я ощущаю себя так, словно из одной клетки перебрался в другую. Я знаю, что тут лучше, чем в больничной камере…, - Стайлс запнулся, тряхнув головой, а Луи непроизвольно задержал дыхание. - …палате. Да, мы сбежали, только чтобы найти отца, а не обрести свободу. Но меня преследует ощущение, что сейчас в комнату войдут санитары, чтобы запрокинуть мою голову и заставить проглотить лекарства, что если я буду шуметь, то меня посадят в одиночку, что если я буду перечить, то меня ударят между лопаток дубинкой, похожей на полицейскую... - Мне очень жаль, что все это случилось с тобой. Что все это до сих пор влияет на тебя, но… - Я выхожу только рано утром, когда на улицах даже почтальонов нет. Мне еще ни разу никто не встретился, я ни разу не задерживался на улице дольше, чем это возможно. Мне просто нужно немного свободы, - если до этого они шептались, то эту последнюю фразу Гарри Луи смог прочитать только по губам, настолько тихо тот произнес последнее предложение, переходящее в просьбу. - Гарри, прости, но так нельзя, - Томмо хотел подойти к Стайлсу, может, сжать ладонью его плечо в знак поддержки, но он оставался на месте, зная, что Гарри это не понравится. – Ты можешь подставить всех нас. Я никому не скажу, но если узнаю, что ты снова выходил, то Лиам узнает об этом, и я не думаю, что ему это понравится. Последнее предложение далось Луи с особым трудом. Он ощущал себя младшим братом, который собирается сдать отцу своего старшего брата, который ускользнул ночью на вечеринку, а его с собой не взял, сказав, что он слишком маленький. Но Томмо решил отбросить все эти странные ощущение в сторону, потому что безопасность была важнее чувства вины, которое мерзкими каплями стекало от горла к желудку, как только он произнес последнее слово. ~*~ План созрел в голове Лиама за минуту. Это мог бы быть план, подобный захвату Пентагона, где он бы пробрался в квартиру Сэнди через окно в кухне, облаченный во все черное, как сама ночь, тихо бы поднялся на второй этаж и стал бы обшаривать все ящики в кабинете Джеммы в поисках ключа от конторы. Но его настоящий план не был навеян триллерами. Просто несколько деталей одной большой картины, казалось, могли бы сойтись и тогда Лиам смог бы увидеть хотя бы небольшую часть этого пазла. Ему нужна была аудиозапись сигнала, ведь там могла быть информация, которая дала бы расследованию такой необходимый в тот момент толчок. И Пейн собирался просто попросить. - Сэнди, - они сидели в небольшом кафе, перекусывая, когда Лиам, отложив приборы в сторону, позвал напарницу, увлеченно рассматривающую водоворот молока на поверхности своего кофе. - Да? - Мне нужен ключ от Коронерской конторы, Сэнди, - детектив видел, как за секунду лицо его напарницы стало из расслабленного настороженным, будто они на операции по задержанию и она услышала шорох в соседней комнате. Лиам не один раз видел подобное выражение лица своей напарницы за столько лет совместной работы, но впервые он сам был причиной этой настороженности. – Пожалуйста, выслушай меня прежде, чем послать. - Я готова послать тебя прямо сейчас, так что тебе лучше объясниться как можно скорее, - кофе остался стоять на краю стола, совсем забытый. У Пейна в голове даже на секунду появилась мысль, что если Сэнди разозлится, то может случайно даже смахнуть кружку со стола, испачкав его брюки, что было бы не очень приятно и пришлось бы переодеваться. Но наигранный кашель напарницы вернул его мысли в нужное русло. - Ты же знаешь, что за дело расследуется в большом зале в нашем участке? - Два брата сбежали из психушки. Теперь большая часть детективов ищет их, свалив на оставшихся все остальные дела, - Сэнди снова взяла в руки кружку с кофе, но лишь крутила ее, забыв про напиток, который, должно быть, уже остыл. – Ты что, тоже этим делом занимаешься? - Нет. Ты бы знала, если бы меня задействовали в поиске Стайлсов, - Лиам водил ногтем по мелким царапинам на столе забегаловки. – Я расследую дело их отца. Неофициально. - Зачем? Тебя Джек попросил? – Джек был главой участка, в котором работали Лиам и Сэнди. Он часто просил детективов рассматривать дела неофициально, чтобы не привлекать внимание общественности, поэтому неудивительно, что напарница подумала об этом. - Нет, - Лиам отрицательно покачал головой. – Сэнди, я не хочу, чтобы ты знала слишком много. Не потому что я тебе не доверяю, а потому что не хочу, чтобы ты тоже попала под раздачу, когда пойдет разбор полетов, и начнут выяснять, кто был к этому причастен. К тебе все равно придут с вопросами, ведь ты мой напарник, но легче будет говорить, что ты ничего не знаешь, если ты действительно не будешь ничего знать, чем врать людям, чья работа заключается в том, чтобы вычислять ложь. Обеденный перерыв подходил к концу, и посетителей в кафе становилось все меньше и меньше. Официанты почти не ходили между столиков, лишь изредка напоминая о своем существовании приветствуя или провожая редкого гостя. Лиам смотрел на настенные часы около кассы и думал о том, что скоро им нужно возвращаться в участок, пока Сэнди сидела молча. Пейн действительно не хотел, чтобы с напарницей что-нибудь случилось, ведь у нее семья. Он не хотел подвергать их опасности, не хотел портить подруге репутацию. Но ему нужен был этот сигнал бедствия. Лиам в тупике и если сигнал не даст зацепку, то дело окончательно зайдет в тупик. - Я не знаю, во что ты ввязался, Лиам, но ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Ты всегда был честным полицейским, поэтому я знаю, что, раз ты взялся за это дело, да еще и в тайне ото всех, то это того стоит, - Сэнди сжала руку Пейна, как бы подтверждая свои слова о том, что она всегда его поддержит. – Я не дам тебе ключ, Лиам, - детектив замер, когда вся его надежда враз сгорела и разлетелась белым пеплом по маленькому залу кафе. – Я не дам тебе ключ. Но я проведу тебя в контору, потому что я хочу знать, что такого есть там, чего ты не можешь получить в материалах дела. Я хочу знать, к чему буду причастна. Но важнее всего то, что я хочу знать, что ты творишь, чтобы достать твою правдолюбивую задницу со дна, если ты увязнешь так, что не сможешь выбраться сам. - Сэнди… - Не спорь. Хочешь защитить меня? Отлично, - Холл встала, подозвав официанта и посмотрела на напарника сверху вниз. - А я хочу защитить тебя. ~*~ Лиам в тот вечер не приехал домой к Томлинсону. По правде говоря, это нисколько не расстроило ребят. Эдвард все еще злился на детектива, поэтому рад был его отсутствию. Найл решил, что Пейн взял выходной, который, по мнению Хорана, был ему необходим, исходя из того, как бурно от отреагировал на то, что Эд хотел связаться с братом. Поэтому, собрав всех парней в гостиной, Найл включил какую-то комедию, которую привез из дома, чтобы отдохнуть от всей этой жути с иссохшими телами посреди пустыни. У Луи же голова была забита совершенно другим, поэтому он не строил предположений, почему друг не приехал и даже не позвонил ему. Томмо то и дело косился на Гарри, который даже иногда тихо посмеивался над шутками, отпускаемыми героями фильма. Если честно, то Томлинсон даже не знал, что они смотрят, лишь уловил пару знакомых лиц на экране и снова следил за Стайлсом. А сам Гарри просто плыл по течению. Приехал бы Пейн, он бы снова стал думать о деле. Лиам не приехал и Найл включил комедию, значит нужно хоть иногда смеяться и делать вид, что происходящее на экране хоть немного интересует его. Вообще, Луи целый день был сам не свой. Ему казалось, что после утреннего разговора все пойдет под откос, но Гарри вел себя как обычно. То есть никак. Он сидел тихо, говорил тогда, когда его спрашивали, но не выглядел обиженным или разозленным. Томмо даже показалось на мгновение, что то утреннее происшествие придумал его сонный мозг, а чувство вины основывается лишь на вымышленном разговоре. Но нет, Гарри действительно выходил из дома, а Луи ему запретил делать так снова. Это было и чувство вины не беспричинно разрасталось у него в груди. Томлинсону не нравилось такое безучастие Стайлса. Да, можно было бы расслабиться, выдохнуть с облегчением и радоваться, что Гарри никто не увидел, и не прибавилось новых проблем, но Луи совсем не нравилось, что Стайлс так легко сдался. Томмо представил себя на его месте и не мог понять, почему Гарри не отстаивает свою точку зрения, почему он не добивался того, чего не просто хочет, а что ему необходимо. Вот Луи и присматривал за Стайлсом целый день, надеясь уловить хоть какое-то изменение в его движениях, голосе, взгляде, которое покажет, что Гарри не все равно на то, что им буквально помыкают. Но Гарри, как уже говорилось, плыл по течению, подстраиваясь под обстоятельства и не рискуя изменить хоть что-то в свою пользу. Луи переживал бы меньше, если бы Гарри противился его решениям, чем если бы он как тогда подчинялся, когда его снова загоняли в клетку. Именно поэтому, когда Гарри пошел на кухню по просьбе брата, Томмо пошел за ним. Он не знал, что творит, ведь его решение было однозначно, но понимал, что то, что происходит с Гарри - его смирение - это не то, что должен испытывать человек в подобной ситуации. - Почему ты ведешь себя так? – Луи знал, что Гарри заметил то, что он пошел за ним, поэтому даже не обозначил свое присутствие и сразу же перешел к самому главному. - А как я себя веду? – Гарри закрыл холодильник, прихватив оттуда бутылку холодной воды и, открутив крышку, сделал глоток. – Что тебе опять не нравится, Луи? - Мне не нравится, что ты ведешь себя так, словно ничего не произошло. Да-да, знаю, это глупо, но сам посуди, это очень похоже на затишье перед бурей, - Луи развел руками, надеясь, что Гарри не примет его за идиота. – Почему ты хотя бы не накричишь на меня? Тут никто не будет тебя наказывать, если ты выскажешься. - А какой в этом смысл? Я уже высказался. Ты выразил свою позицию предельно ясно. Да и я уже устал что-то отстаивать, - Стайлс снова открыл холодильник, чтобы достать мороженое, о котором просил Эд. – В любом случае, я в твоем доме, значит должен жить по твоим правилам. Луи захлопнул дверцу холодильника, не желая заканчивать этот разговор. Его так злило то, что Гарри все равно. Словно злость, которая должна быть в Стайлсе, перепутала тела и оказалась в Томмо. Именно Гарри должен был злиться, обижаться, ругаться, да что угодно, но не бездействовать. Неужели он так привык выполнять все, что ему велят, что уже и не помнил, как это – бороться за то, что тебе дорого? - Когда после всего этого, - Луи обвел руками комнату, имея в виду их расследование и поиски Стивена. – тебя захотят вернуть в психушку, ты просто вернешься туда без боя? Томлинсон не хотел давить на больное, но как еще вытащить остатки эмоций из того, кто эти самые эмоции оставил в стенах клиники для душевнобольных. Это был единственный шанс разбудить чувства Гарри. Луи уже готовился к успеху и крику или даже побоям, которые последуют за ним, но он точно не ожидал такого ответа: - Да. - Так нельзя, Гарри, - казалось, вся злость разом покинула тело Томмо, вытесненная горечью сожаления, разочарованием и каплей паники. - А что мне остается? - Этот вопрос прозвучал так, словно Гарри действительно ждал, что Луи ответит ему. Скажет, что ему делать, когда все закончится, потому что на самом деле Стайлс не знал, что его ждет, потому что на самом деле он не хотел знать, что будет, когда все закончится. – Я вернусь туда, потому что там мне самое место. Луи не знал, что на это ответит и можно ли подобрать на подобное заявление хоть какой-то ответ, который не будет звучать как просьба. Просьба не говорить так, не делать этого. Потому что так нельзя. Нельзя ждать часа, когда за тобой придут, когда тебя снова кинут в палату с голыми стенами и кроватью, пружины которой торчат как копья, напоминая, что ты находишься в аду. Поэтому, не зная, что ответит, Томмо промолчал, а Гарри вернулся в гостиную, зная, что никогда не дождется ответа на свой вопрос. Потому что он знал, что ему не остается ничего, кроме как вернуться в «Северолс». ~*~ - Гарри. Было 3:15 утра, когда Луи спустился в гостиную. Он не спал всю ночь, взвешивая все «за» и «против», а потом бросил эту затею, потому что в их ситуации все «за» были «против», а все «против» были «за». Томмо спустился вниз, решив, что они и так сидят на бомбе, которая отсчитывает время до того, как все полетит к чертям, поэтому лучше лишний раз рискнуть, ведь еще одна безумная затея не изменит того, что ждет их в конце. Гарри открыл глаза сразу же, словно и не спал. Хотя, скорее всего так и было. Стайлс открыл глаза, но больше не двигался, как робот, который ждал дальнейших приказаний. Взгляд его не был затуманен сном, он не был и удивлен. Наверное, он слышал, как Томлинсон спускался, ведь в доме царила тишина. Луи не стал придавать этому значения, ведь он уже привык к тому неопознанному чувству, которое как заноза сидит внутри него, когда он думает о том, что Гарри, по какой-то ему одному известной причины, не спит уже несколько месяцев. Наверное, следует сказать, что ночью Томлинсон успел о многом подумать. Он все еще не отказался от своего желание узнать Гарри, он все еще хотел понять причины его бессонницы, он все еще хотел сделать что-то, что поможет Стайлсу забыть последние четыре года, которые, как Луи узнал, все еще отражаются на его поведении. Но чтобы Гарри подпустил его, чтобы он дал Томмо шанс, Луи должен был сам довериться Стайлсу. И он не нашел решения лучше. - Поднимайся, - сказал Томлинсон, кинув Гарри толстовку. Как Луи и ожидал, вопросов не последовало. Стайлс просто встал и надел толстовку, не проронив ни слова. Убедившись, что Гарри готов, Томмо пошел к входной двери и, отперев замок, вышел, ожидая, пока выйдет Стайлс, чтобы закрыть дверь. - Что ты делаешь? – спросил Гарри, когда дверь за ним закрылась, но Луи все еще стоял снаружи. - Иду с тобой, - ответил Томмо, спускаясь по лестнице. - Нет, ты не идешь. - Ну, как видишь, иду. - Луи. - Гарри. Томлинсон спустился с лестницы и обернулся, смотря на Гарри, который все еще стоял наверху. - Ты ведь понимаешь, что если тебя заметят со мной, то все сразу станет понятно? – Гарри начал медленно спускаться. – Ты был прав вчера. Нельзя так рисковать. Я сглупил, но больше не собираюсь допускать прежних ошибок. - Если тебя узнают, то лучше заберут нас обоих, чем я буду дома и не буду знать где ты, что с тобой, - Луи пошел дальше по дорожке, направляясь к калитке. – Мы рискуем каждый день, пока вы с братом здесь, пока мы все пытаемся понять, что случилось четыре года назад. Но ни я, ни остальные парни не жалеем о том, что решили рискнуть. Поэтому, мы идем гулять, ведь даже мне уже осточертели эти четыре стены. - Ты уверен? - Луи взялся за ручку калитки, но Гарри остановил его, сжав предплечье. - Нет, - честно ответил Томлинсон, одновременно с этим открывая дверь калитки. ~*~ Солнце еще не взошло, но небо уже стало серо-голубым, своими светлыми оттенками предвещая скорый рассвет. Вокруг было тихо, если не считать пения птиц и лай собак семейства Роджерс-Барнсов, у которых их была целая стая. Повторяющиеся мелодии чириканья и однотонный лай помогали представить двум парням, медленно бредущим вдоль кустов жасмина миссис Стюарт, что время остановилось и что они навсегда остались в этом мгновении, разделяющем ночь и день, словно между двумя мирами, в каждом из которых они играли разные роли. Свежий, прохладный воздух легко наполнял легкие, опьяняя своей свежестью, заставляя закрывать на пару секунд глаза, чтобы не потерять равновесие. - Почему ты не говорил о брате? – Томмо повернулся в сторону Гарри, рассматривая сиренево-синие оттенки неба за ним. – Ну, о еще одном брате. - Зачем? Да и когда? Посреди мозгового штурма или когда все лежат неподвижно после того, как перероют очередную кучу бессмысленных бумаг? - Сейчас. - Зачем тебе это? - Мы договорились узнать друг друга, если ты еще помнишь, - Луи засунул руки в карманы, ощущая себя подростком на первом свидании, потому что ощущение были именно такие: неловкость, смущение и интерес. – Я хочу узнать о твоем брате. - Ладно, - Гарри кивнул и отвернулся, смотря теперь вперед. – Тристан на два года младше нас с Эдом. Он с малых лет ошивался в музее вместе с отцом. Даже после школы ехал к нему, а не домой и делал уроки на каком-нибудь саркофаге древнего фараона. Когда отец пропал, Тристан очень изменился. А когда мама решила отправить нас в «Северолс», он умолял ее этого не делать, поэтому санитарам и его пришлось держать, когда нас увозили. Пятнадцатилетний мальчишка пытался оттащить от нас с братом санитаров психиатрической лечебницы, словно у него был шанс. - Ты скучаешь по нему? - Он мой младший брат. Конечно же я скучаю по нему. - Но ты ведь понимаешь, что вы с Эдом не можете с ним сейчас связаться? – осторожно начал волнующую его тему Луи. - Это все Эдвард. Я сам пытался объяснить ему, как это глупо, но потом понял, что только получив запрет от остальных ребят, он все поймет. Или хотя бы оставит эту затею. - Так ты не злишься на меня за то, что не возразил тогда Лиаму? – Томлинсон боковым зрением видел, что Гарри смотрел на него, но сам повернуться не решился. - Даже если ты сейчас же сдашь меня в полицию, я не буду злиться на тебя, Луи. - Что? – Томмо был настолько удивлен, что остановился и теперь стоял напротив Гарри. – Но почему? – Луи искренне не понимал, что с ним не так. - А разве я имею права злиться на тебя? – Стайлс пожал плечами, словно все это пустяк. – Мы с братом почти ворвались к тебе в дом, будучи в розыске и ввязали в дело, к которому ты не имеешь никакого отношения, и мы не знаем, к чему все это приведет, так что теперь ты тоже можешь оказаться под ударом. Я буквально подставил тебя. Ты вправе сделать со мной все, что угодно. Луи не мог поверить своим ушам. Гарри действительно думал, что Луи в опасности из-за него. Фактически это было так, но насильно Томлинсона никто не заставлял и он сам принял решение помочь братьям. Так что это был только его выбор. - Я и только я несу ответственность за собственные решения. Так что перестань думать, что я какой-то заложник, который не имеет права голоса. Я все еще могу выгнать всех из своего дома, но я не хочу этого делать. Я хочу помочь, хочу найти твоего отца, хочу чтобы ты снова начал спать и перестал думать, что ты не можешь протестовать. Я хочу этого по собственному желанию, а не потому что вы с братом ворвались в мою жизнь и принудили помогать вам. Я не жертва, - Луи поднял голову, хотя восходящее солнце и слепило ему глаза. Но ему нужно было посмотреть на Гарри, чтобы он понял, что все это не пустые слова, брошенные под влиянием слишком чистого воздуха. И когда Стайлс наконец-то посмотрел в ответ, Томмо впервые за долгое время без каких либо сомнений признал, что поступает правильно, прежде чем закончить свою небольшую речь. - Я – друг. С этого все и началось.