Варфоломеевская ночь

Гарри не нужен был сон. Ему нужно было только найти отца. Остальное не имело никакого значения. Он и сам не понимал, зачем ему нужно было это «давай узнаем друг друга получше» с Луи, если в конце его все равно снова запрут в психиатрической клинике, а Томлинсон продолжит жить своей жизнью. Стайлс только надеялся, что воспоминания, которые останутся с ним, не будут слишком хороши. Ведь если, закрыв глаза, перед ним будет открываться мир, где он хотя бы отчасти свободен, то Гарри больше не захочет открывать глаза и снова возвращаться серый, бездушный и безэмоциональный мир. Что с ним будет в таком случае? Нет, он не умрет. Но, скорее всего, станет копией пациентов, которые воют по ночам, выливают кашу себе на голову и жуют собственные пальцы. Гарри просто сойдет с ума. Он часто думал об этом, хоть ему это и не нравилось. Мысли сами лезли в голову, ведь у него были целые бессонные ночи, когда он был собственным собеседником. Но потом Луи решил, что он его друг и все изменилось. Его угнетающие мысли стал заглушать голос Томлинсона, который постоянно что-то рассказывал или спрашивал, из-за чего говорить приходилось и ему, так же отвлекаясь от мыслей. Все же, Гарри хотел узнать Луи, и ему не сложно было признать это. ~*~ - Привет, Джемм, - Лиам обнял подругу, проходя в дом. – Сэнди уже дома? - Она на заднем дворе, - Джемма пошла вперед, словно Пейн не знал этот дом как собственный. – Я принесу выпить. Лиам открыл стеклянную дверь, за которой находился задний двор дома семьи Холл и шагнул вперед, в прохладу летнего вечера. Сэнди сидела за небольшим столиком, заполняя какие-то документы. «Счета», - подумал Лиам, вздохнув с сожалением, ибо на маленьком столе лежало довольно много бумаг. - Эй, - подал голос Пейн, подходя ближе. – Привет. - Привет, - Сэнди сняла очки и стала складывать бумаги в одну стопку. – Нужно кое-что обсудить. - О, а я думал, ты позвала меня на барбекю, - наигранно разочаровано вздохнул Пейн. - Только после того, как закончишь со своим неофициальным делом, милый, - ласково, словно она превратилась из подруги в мать, ответила напарница. Лиам уже хотел было ответить, но отвлекся за звук открывающейся дверь, когда к ним вышла Джемма и, поставив на стол три бокала с вином, села на соседний от жены стул. Пейн не ожидал, что она останется с ними, поэтому вопросительно посмотрел на Сэнди, как бы намекая и спросил: - Она в курсе? - Это ее ключ, ее работа, - пожала плечами напарница. – Я не собираюсь действовать за спиной своей жены. - Чем меньше людей знают, тем лучше, - строго сказал Лиам. – У вас же дети, Сэнди. - Да, и будет лучше, если мы будем знать, во что ввязываемся, чтобы знать, от чего или кого их защищать, - в тон другу ответила Сэнди. - Лиам, все нормально, - вмешалась Джемма, разряжая напряжение. Ее мягкий голос словно сливался с шумом листвы, шуршащей на ветру, и смешивался с ароматов летних цветов, что росли на заднем дворе. Лиаму вдруг захотелось спать. – Мы не хотим оставлять тебя одного в этой ситуации. За нас не переживай. Мы будем в порядке. - Вот наша «легенда», - начала Сэнди, даже не дав Пейну прийти в себя. Возможно, это вино было крепче, чем он подумал сначала. – План придется осуществить только через две недели, ибо график ночных смен позволит нам сделать все только тогда. Через две недели в воскресенье у нас ночная смена, так что заканчиваем как раз в то время, когда открывается Коронерская служба. Закончив смену, мы берем одно такси, ведь мы сонные и не можем вести собственные машины, а такси в такой час поймать трудно. Но на самом деле один таксист может обеспечить алиби и тебе и мне. Если что, то он видел, что мы оба сразу же поехали домой, а не стали занимать чем-то подозрительным. Так вот, мы едем в контору до ее открытия в понедельник утром. Камеры зафиксируют, что ты пришел не один, а со мной, - Холл сделала глоток вина, хмыкнув, как если бы хотела что-то срочно сказать, но не могла, ибо пила. - Даже не так. Камеры зафиксируют, что это я пришла, захватив с собой своего напарника. Если начнутся вопросы, то Джемма попросила меня заехать к ней на работу и забрать… визитницу, допустим, которую она забыла забрать перед отпуском. Придется улизнуть с работы пораньше, - Сэнди сделала паузу. – Так вот. На этом такси мы едем в Коронерскую службу, там «забираем визитницу», потом такси отвозит домой меня, а затем и тебя. И ты не выходишь из дома еще минимум часов пять, отсыпаясь. - Я смотрю, ты уже все продумала, - Лиам сделал еще один глоток вина. - Не без помощи Джем, - Сэнди нашла ладонью ладонь жены и переплела с ней пальцы, тоже отпивая из бокала. На самом деле Пейн был безмерно благодарен двум подругам за то, что они уже все решили, а его лишь поставили перед фактом. Он уже так устал от этого дела, так устал постоянно терпеть неудачи и не знать, что делать дальше. Поэтому Лиам позволил себе расслабиться, допить вино и откинуться на спинку плетеного кресла, чтобы спокойно насладиться сладким запахом пестрых цветов, чьи бутоны постепенно закрывались на ночь и увидеть, как постепенно ночная тьма пожирает остатки света и захватывает все небо. Пейн знал, что Сэнди продумала все до мелочей, поэтому решил довериться подруге, как и все предыдущие годы, что они дружили. ~*~ - Ты ведь не думал, что вчерашняя прогулка была чем-то вроде «одноразовой акции»? – спросил Луи, когда на следующее утро они с Гарри пошли в другую сторону от дома. Солнце в этот раз светило им в спины, поэтому Томмо мог разговаривать со Стайлсом лицом к лицу, не боясь быть ослепленным светом восходящего солнца, но все равно чаще смотрел себе под ноги, чем на собеседника. - Больше подошло бы «акт милосердия» или «жест доброй воли», - поддразнил Гарри, жмурясь, когда налетел легкий ветер. - Я не делаю тебе одолжений, Гарри, - Луи говорил серьезно, словно для него было действительно важно, чтобы Стайлс поверил в правдивость его слов. – Я думал, что мы еще вчера выяснили, что я не делаю ничего, чего не хотел бы делать. - Я это понял. Но я не понял, зачем тебе все это, - Гарри повернулся к Томлинсону, но тот по-прежнему смотрел вперед. – Ты ведь был прав, когда поймал меня. Я вел себя эгоистично. И то, что мы делаем сейчас, когда ступаем на эти каменные блоки и идем мимо домов людей, которые в эту самую секунду могут уже набирать номер полиции – полнейшее безумие, - Луи повернулся к Гарри, но тот уже смотрел куда-то мимо него, вглядывался в окна домов, словно действительно в одном из окон мог быть кто-то, что уже заметил их и разговаривал с дежурным полицейским, сообщая точный адрес их месторасположения. – Да, я и есть безумец и мне простительны такие порывы, диктуемыми непонятными ощущениями и желаниями. Но ты – голос разума. Не только мой, но и остальных парней. Вспомни все те ситуации, где ты мог вразумить кого-либо из парней, отговорить от какой-нибудь идиотской затеи. И я не понимаю, почему ты не остался этим здравомыслящим человеком. Наконец, Гарри успокоился и перестал крутить головой, ускоряя шаг с каждым словом, и остановил взгляд на Луи, который начал переживать за него. Томмо боялся, что кто-то мог услышать их, ведь голос Стайлса все набирал силу, правда, так и не переходя рамки полушепота, но Луи, все же, беспокоился. И этот страх позволил ему ответить честно, когда Гарри, с его слегка расширенными зрачками смотрел на него и ждал именно такого ответа. - Может, я просто устал быть нянькой для взрослых парней? Может, я устал бояться, трястись по каждому поводу? – Луи оживился, когда правда наконец-то вырвалась из него. – Глупости делают жизнь интереснее, безумства наполняют ее смыслом. Из-за всех этих игр в Шерлоков, каждый из нас завтра может оказаться в…, - Томмо смог вовремя поймать себя за язык и не сказать «в психушке», потому что не хотел снова напоминать Стайлсу об этом месте, но что-то темное, безжизненное, блеснувшее в глазах Гарри, дало ему понять, что Стайлс понял, какое слово Луи хотел сказать. Тем не менее, Томлинсон не стал этого говорить. – Каждый из нас может оказаться где-нибудь в другом месте. Мы можем узнать, что за нами скоро придут и разъехаться по разным странам, по разным материкам. Ты прав, мы рискуем, и прямо сейчас за нами может ехать дежурный патруль, который прикажет нам поднять руки над головой, не делать резких движений и зачитает нам наши права, как это бывает в боевиках. Но так же, мы можем спокойно пройтись до конца улицы, повернуть обратно и под аккомпанемент пения птиц вернуться домой, где продолжим искать разгадку тайны. Не ты, не я, никто не знает, что может случиться в следующую минуту. Я был глупцом, раз думал, что моя опека сможет кого-то уберечь. Ведь, в конце концов, все будет так, как должно быть, и я уж точно не смогу этому помешать. Гарри остановился и Луи, все еще смотрящий ему в глаза, остановился тоже. Он так надеялся, что страхи, все страхи, которые мучили его на протяжении всей жизни, залегли на дно. Томмо понимал, что страхи никогда не исчезнут, ведь страх – это тот же инстинкт самосохранения, который присущ виду гомосапиенс. Но в тот момент он хотел выглядеть бесстрашным, словно его не пугало даже то, что он смотрел Стайлсу в глаза дольше, чем за все эти месяцы и не хотел отвернуться, а хотел научиться не моргать, чтобы не пропустить даже тех секунд, за которые опускаются и поднимаются его веки. Наконец, Гарри отвел взгляд и посмотрел куда-то им за спины. - Мы дошли до конца улицы, - Стайлс осмотрел освещенную предрассветным светом улицу. - Тогда, давай вернемся домой. - Надеюсь, нас действительно будет провожать пение птиц, а не рев сирен полицейских машин. - Мы не узнаем, пока не проверим, - неожиданно даже для самого себя Луи широко улыбнулся, а в его глазах заплясали огоньки азарта, из-за чего Гарри улыбнулся в ответ, поворачивая назад и делая первый шаг на пути домой. «рано или поздно нас поймают», - подумал Стайлс, щурясь из-за восходящего солнца. – но надеюсь, не сегодня». ~*~ До получения сигнала бедствия оставалось две недели. Об этом не знал никто из парней, кроме Лиама. Он не стал заранее обнадеживать парней, ведь неизвестно, получилось бы у него с Сэнди получить файл или нет. Была вероятность и того, что из Коронерской службы его тоже изъяли и уничтожили. Лиам не мог знать, но был готов и к такому развитию событий. Пейн понимал, что если скажет парням о своих дальнейших действиях, то даст им ложную надежду, ведь они до конца будут верить в лучшее, даже если он по пунктам объяснит им все «НО». Поэтому, Лиам держал все в тайне, изредка заглядывая к парням, которые просмотрели все материалы дела и теперь шли на второй, а то и на третий круг, думая, что что-то упустили, но Лиам уже давно понял, что это бесполезно. Но опять же, он не хотел лишать парней последней ниточки. Детектив лишь надеялся, что добудет файл и выяснит в чем дело. Пока Лиам ждал, когда придет «момент икс», парни действительно продолжали копаться в документации, правда, без былого энтузиазма. Найл, Луи и Эдвард теперь могли позволить себе иногда поиграть в видео игры в гостиной, а Гарри скачивал книги из интернета и снова засел за чтение. Пару раз они даже все вместе готовили обед, устав от заказной еды. Никто из парней шеф-поваром не был, поэтому они приносили на кухню ноутбук, включали видеоуроки и пытались повторить все, что было показано на экране. Возможно, так же красиво как у поваров с роликов у них не получалось, но зато было вкусно, поэтому никто не беспокоился насчет того, как это выглядит. В один из дней Найл съездил домой и вернулся с гитарой и упаковкой пива. Весь вечер и полночи он играл сам и пытался научить Эдварда с Луи, которые от музыки были далеки. А когда подвыпивший Эд упомянул, что Гарри тоже раньше играл, на Стайлса налетели с просьбами сыграть что-нибудь. Видимо, выпив, Гарри становился обычным парнем, который не мог отказать друзьям, поэтому он сыграл что-то веселое, быстрое и энергичное, из-за чего у Луи закружилась голова. Хотя, возможно это случилось из-за того, что он следил за тем, как быстро тонкие пальцы Стайлса перебирают струны, не отводя слегка затуманенного взгляда. Томлинсон не задумывался над этим, ведь он был под влиянием алкоголя. Конечно, он не был так сильно пьян, ведь две бутылки пива не могли сделать из него размазню, не отвечающую за свои действия, но другого оправдания Луи найти не мог. Даже этот веселый вечер, переходящий в ночь, не смог сорвать утреннюю прогулку Гарри и Луи. Они в очередной раз гуляли по узким улочкам, почему-то не выходя на дорогу для транспорта, ведь машин в такой ранний час в спальном районе Лондона быть не могло, но они все равно шли по тропинкам, бок о бок. Возможно, именно из-за слишком большого пространства и возможности сделать шаг от собеседника так не нравились им в широкой проезжей части. Но, ранним утром, болтая о менее угнетающих вещах, чем ранее, наслаждаясь ароматами цветущих растений и видом перламутрового неба, парни не думали об этом. Так в конце недели Луи узнал, что если бы Гарри мог, он бы стал метеорологом. Только потому, что это круто – знать будущую погоду вперед всех, а если кто-то засомневался бы в его фразах: «наверное, завтра будет дождь» или «на этих выходных обещают похолодания», то он мог бы отвечать: «Поверь мне, я метеоролог». Но потом , по словам Стайлса, он бы понял, что эти знания по большей части ему бесполезны и поехал бы в путешествие, остановившись ненадолго в одной из провинций, которая особенно бы ему приглянулась. Он бы работал в местном и по совместительству единственном баре в округе, таком, где на стенах висят головы оленей и других охотничьих трофеев и все сделано из дерева, которое уже скрипит из-за старости. Гарри протирал бы целыми днями гигантские пивные кружки, под стать мужчинам, что жили бы в этом городке и каждый вечер разнимал бы подвыпивших рабочих с местной фермы, что заглядывали бы пропустить стаканчик после работы, но все время перебирали бы с выпивкой. Стайлс бы грозился не пускать их больше в бар, пускай все и знали бы, что он не имел на это права, но пьяные мужики плохо соображали бы и поэтому они бы успокаивались настолько, чтобы не разнести плесневелые стены старого бара, переходя на словесную перепалку, своими басистыми голосами заполняя все пространство. И Гарри слушал бы их неразборчивые из-за алкоголя и акцента ругательства, перенимая местный говор и скоро сам бы начал ругаться и выговаривать некоторые буквы не так, как раньше, а так, как выговаривали бы их в том месте. А потом он уехал бы, снова отправляясь в путь. Он бы сам уже не узнавал себя, но, возможно, эта новая версия себя ему понравилась бы куда больше, пусть его речь и переняла бы некоторые черты деревенских жителей, а сам бы он стал похож на одного из рабочих фермы. Возможно, его волосы стали бы еще длиннее и он начал бы носить соломенные шляпы. Когда Луи представил Гарри в образе фермера, ему стало так смешно из-за этого забавного вида Стайлса, что он рассмеялся, пугая двух птиц, которые сидели в кутах, что служил декоративным забором одному из домов. Стайлсу пришлось закрыть ему рот ладонью, чтобы он не привлекал внимания, которое им совершенно не было нужно. Томмо сначала напрягся, но потом быстро сориентировался, ведь его веселый настрой никуда не делся и укусил Гарри за палец, из-за чего тот вскрикнул, пугая тех же самых птиц, которые просто перепрыгнули с одной ветки на другую. И вот так, в конце первой недели, они стояли, зажимая друг другу рты и пытаясь подавить смех, который так и рвался наружу. Успокоившись и убрав руки от лиц друг друга, они решили вернуться, ибо солнце было уже высоко. Гарри преувеличено драматично потряс укушенный палец, а затем поцеловал его, чем заставил Луи снова весело фыркнуть и легко ударить его кулаков по предплечью. На следующей неделе они играли в «Кто я такой?», когда нужно было написать на бумажке имя любой популярной личности или персонажа, передать бумажку человеку, сидящему справа и тот должен был прилепить ее себе на лоб и задавать вопросы, чтобы узнать, кем он является. Луи был Крестным отцом, которого угадал почти сразу же. Парни подозревали, что он подсмотрел, что было написано на бумажке, но на самом деле все было проще. Просто для Томмо персонажа выбирал Найл, а тот часто на вечеринках, уже подвыпивший, писал этого персонажа, думая, что это сложно. В принципе, так и было для людей, которые играли с Найлом впервые, но для Луи все было очевиднее некуда. Конечно, Томмо не сказал об этом парням, а особенно Хорану. Найл был Бегемотом из книги "Мастер и Маргарита", которого ему написал Гарри. Хоран, конечно же, не отгадал, оправдываясь так перед парнями словами: "Я забыл этот бред сразу же, как только дочитал последнюю страницу". Эдвард сделал брата Кинг Конгом, которого тот отгадал, только когда понял, что узнал, что его персонаж из джунглей и это не Тарзан. А Луи Эдварду написал Элвиса Пресли, которого тот не мог угадать, пока Гарри ни напел мелодию «I can’ t help falling in love with you». Следующим утром Луи раскрыл Гарри тайну, как он так быстро угадал Крестного отца, а Гарри признался, что догадался о своем персонаже лишь по тому, что это был последний фильм, который они с братом смотрели до того, как пропал отец, и им стало не до развлечений. Так Томмо рассказал, что никогда не смотрел фильм о Кинг Конге, Стайлс же сказал, что сам его плохо помнит и так они договорились посмотреть его как-нибудь позже. Затем Луи рассказал, что его любимый фильм - это "Искупление" и узнал, что любимый фильм Гарри - "Леон". Они обсуждали еще дня два все, что связано с кино: от режиссеров и правильно подобранного каста, до уместности крупных планов и игры света в особенно важны моментах. Томмо рассказал обо всех фильмах, которые помнил( и которые стояли того, чтобы их упоминать), которые вышли за те четыре года, которые Гарри провел в клинике. А на следующее утро, когда они вернулись с утренней прогулки, обсуждая любимые мультфильмы детства, что смотрели за завтраком перед школой, Луи достал целую пачку дисков и они смотрели все те фильмы, выход которых Гарри пропустил, но, которые, по мнению Томлинсона, должны были ему понравиться. Они смотрели фильм за фильмом, и иногда Луи не мог удержаться и говорил, что будет в следующую минуту, а Стайлс шикал на него, но все равно удивлялся происходящему на экране, даже если Томмо только что рассказал ему об этом. Где-то на середине пятого фильм спустился Эд, присоединяясь к просмотру с тарелкой хлопьев, а к началу шестого проснулся Найл, жалуясь, пока парни не перемотали на самое начало, чтобы он ничего не упустил, даже если уже видел фильм. Луи не спрашивал, но по тому, с какой увлеченностью и внимательностью Гарри смотрел детективы, Томмо понял, что ему нравится этот жанр, поэтому, пока парни смотрели финальную сцену фильма "Игра в имитацию", он искал в интернете детективные фильмы, вышедшие за последние пять лет. Возможно, это было странно и глупо, ведь Луи мог ошибаться, но он все равно составил себе список фильмов, которые нужно было купить и преимущественно там были детективы. В любом случае, Томлинсон тоже любил этот жанр. ~*~ Лиам на той неделе вообще не заезжал к парням, загруженный работой и поимкой наркодилера, чей новый синтезированный наркотик убил тридцать два человека на одной из подпольных вечеринок "золотой молодежи". Сначала ловили шестерок, которые не хотели раскалываться, поэтому Пейн с Сэнди и еще несколькими полицейскими просматривали записи видеонаблюдения, надеясь, что дилер засветился в объективах камер, но все было тщетно. Ночи, что Лиам провел в участке, не имели никаких плодов, пока у одного из задержанных не началась ломка, и он выдал полиции все, что только знал, лишь бы ему дали обещанную дозу. Стоит ли говорить, что дозу он так и не получил? Потом была экстренная разработка плана, пока преступник не ушел и само задержание, а затем допрос и сбор документов, что следовало передать в суд. В общем, Пейн был так занят всю неделю, что даже не думал о том, что уже в следующий понедельник он, возможно, получит запись сигнала бедствия Стивена Стайлса, который, опять же возможно, приведет их с парнями к разгадке тайны его исчезновения. Но, допивая очередную чашку крепкого кофе на ночном дежурстве в воскресенье, Пейн уже готовился к тому, что скоро смена закончится, и они с Сэнди поедут за записью сигнала. И вот, когда Сэнди, затягивая волосы в тугой конский хвост и надевая пиджак, подошла к столу, Лиам был уже готов к тому, что она скажет: - Пойдем, напарник. Сейчас или никогда. ~*~ Все было так, как они продумали. Пейн и Холл пораньше ушли со смены, поймали единственное в квартале такси и поехали к зданию Коронерской службы. Ключом Джеммы Сэнди открыла дверь, Лиам придержал ее для напарницы и они оба зашли внутрь. Они оживленно беседовали о последнем деле, которое закрыли, создавая видимость, что Пейн пошел с напарницей потому, что не хотел прерывать разговор и сидеть один в машине. Дойдя до кабинета Джеммы, они переглянулись, прежде чем открыть ключом и эту дверь, а когда зашли, Лиам первым пошел к компьютеру, потому что знал, что в кабинете камер не было. Пароль от базы данный Джемма им дала, поэтому вход в систему прошел без казусов и так же легко Лиам нашел нужный файл. Он облегченно выдохнул, из-за чего Сэнди, следившая за дверью, обернулась. - Нашел? - спросила она, явно нервничая. - Не поверишь, но файл здесь. - Включай. - Нужно просто скопировать его на флешку, а послушаем позже, - решил перестраховаться Лиам. - Нет, включай сейчас, - настаивала напарница. - Если название файла то, что ты ищешь, еще не факт, что там действительно он. Там может быть запись Лунной сонаты Бетховена, а не сигнал бедствия. И ты не знаешь, получится ли скопировать файл, а так ты хотя бы будешь знать, что там было. - Ладно, - согласился Лиам, нажимая на кнопку воспроизведения. Сначала послышалось характерное шипение, затем шорох колес и треск песка под ними; на заднем фоне можно было различить мужские голоса, но не было понятно, о чем они разговаривали. Наконец, отчетливый голос заговорил: - Я Стивен Джек Стайлс. Глава отдела древнего Египта в Британском музее Лондона. Мы на осмотре гробницы, все согласовано с властями Египта. За нами ведется погоня. Мы едем на север от найденной гробницы, стараемся держаться одного маршрута, но преследователи не отстают. Нам нужна помощь, - тут Стив прервался, говоря что-то водителю автомобиля. - Это люди Ричарда Хилла. На этом запись закончилась, после нескольких секунд неопределенного шума, словно машину занесло, и рация упала на пол. -Он сказал, что к этому причастен Ричард Хилл? Тот, кого пытаются поймать уже пятнадцать лет? - Сэнди подошла к столу, смотря на экран компьютера и читая название файла. «12. 10. 2012. Нападение на группу исследователей». - Во что ты ввязался, Лиам?