Варфоломеевская ночь

До маскарада оставалась неделя. Лиам продолжал следить за Энн. Но та лишь носилась на встречи с поварами, флористами и декораторами, чтобы обсудить все детали организации маскарада. За Ричардом детектив следить не мог, потому что тот выехал из страны на неопределенный срок. Пейн не удивился бы, если в ближайшее время в новостях увидел бы репортаж о новой краже предмета искусства. Но его это не касалось. Лиам продолжал работать, хотя было куда сложнее выезжать по вызовам с Сэнди, потому что напарница постоянно интересовалась ходом дела, а он ничего не мог ей рассказать. Не так рано. Неизвестно, во что бы вылилась вся их затея, поэтому лучше было держать подругу в неведении. Для ее же блага. Но, даже несмотря на трудности в виде обиженной и постоянно расспрашивающей его напарнице, он продолжал работать, потому что это было его жизнью. Раньше. Не до того, как ему пришлось копаться в деле, которое всеми силами пытались закрыть, так и не раскрыв. Но теперь, когда ему не оставалось ничего, кроме того, чтобы продолжать жить обычной жизнью и ждать маскарада, все казалось другим. Вся его жизнь казалось другой. Лиаму словно не хватало напряжение, трудностей, мозговых штурмов, страха за близких. Хотя, нет, последнего ему, как раз, хватало. Он переживал за парней постоянно. Не только за Луи, который был ему как младший брат, но и за остальных парней, которых теперь мог называть своими друзьями. Тогда он даже больше переживал за близнецов, ведь очень скоро им придется встретиться со своей матерью, которая, возможно, предала всю их семью, но они не смогли бы даже посмотреть ей в глаза, ведь они должны будут скрывать свои лица, чтобы не попасться. Лиам даже не представлял, что они испытывают. Его семья была дружной, любящей; находясь в кругу семьи, Пейн всегда чувствовал себя в безопасности. Думая об этом за ланчем в четверг, он попытался вспомнить, как давно он был дома, но не смог, потому что, очевидно, он не навещал родителей очень давно. Попросив счет, Пейн пообещал себе, что обязательно съездит домой, когда все это закончится. Скорее бы. ~*~ Луи ненавидел ноябри. Каждый год, с первого курса, в ноябре им нужно было сдать проект здания с определенными условиями. Лучший проект получал зачет автоматом и возможность не ходить на занятия до следующего семестра. Томлинсону удалось сделать лучший проект на втором курсе, где им нужно было спроектировать здание школы. В этом же году нужно было спроектировать здание спортивного комплекса в три этажа, где помимо всего прочего, должен был быть бассейн. Луи не рассчитывал победить в этом году, ведь ему было не до детальной проработки чертежей, но он все равно пытался сделать достойную работу. Это же его последний год. Нельзя сдавать позиции. Поэтому, теперь по утрам Луи работал над проектом, раскладывая на большом кухонном столе горы бумаг, чертежей и зарисовок. Все было как и предыдущие годы до этого, кроме одного пункта. Самого значительного, решающего и даже немного отвлекающего пункта. И этим пунктом был Гарри. Он помогал Луи чем мог, иногда просто держа концы чертежа, чтобы тот не заворачивался, а иногда выдавал очень даже стоящие идеи, хоть и не был знаком с основами инженерии и архитектуры. Томлинсон был благодарен ему за помощь, ведь Стайлс мог разрядить обстановку, если вдруг Томмо слишком сильно уходил в себя и путался в собственных идеях и чертежах, сделанных по разным принципам, но иногда Томмо хотелось выгнать Гарри. Потому что он отвлекал. Не специально, конечно. Он даже не подозревал о том, что Томлинсон из-за него отвлекался, когда заправлял выбившуюся из пучка прядь волос за ухо, из-за чего Луи хотел распустить его волосы, чтобы они мягко лежали на его лице и плечах, пропуская сквозь себя тусклый солнечный свет ноября; или водил пальцем по чертежам, обводя по контуру, из-за чего Луи хотелось, чтобы эти пальцы так же нежно, легко надавливая, «плыли» по его коже, оставляя после себя обжигающий след из мурашек; или когда Стайлс заваривал ему чай – его любимый чай – и все мысли Луи были о том, как много еще таких маленьких нюансов о нем запомнил Гарри; или когда Гарри забирал из его рук карандаш, мягко останавливая перед этим прикосновением к запястью и Томмо хотел перехватить его руку, но не для того, чтобы потом сбросить с себя, а для того, чтобы так же ласково провести по запястью, ощущая ровный пульс. Этот список можно было продолжать бесконечно. Луи ничего не мог поделать с этим. Это было выше его понимания и его сферы влияния, потому что если бы он мог, он бы контролировал себя. Наверное. Наверное, нет. Но думать об этом было пустой тратой времени, потому что он все еще помнил, каким было тепло дыхания Гарри и это было единственной вещью, которая помогала ему уснуть и единственной причиной, чтобы проснуться. Ну, может быть еще и то, что Стайлс не отстранился, когда его холодный нос коснулся его щеки там, где всегда была ямочка, когда он улыбался и то, какой разочарованный тихий вздох он позволил себе выпустить, когда Найл вмешался в их тихое утро. Но Томлинсон не предпринимал ничего. В смысле, чтобы снова оказаться окутанным теплом Гарри и чувствовать его дыхание на своих закрытых веках, потому что вариант «подойти и обнять его» казался идиотским, какими бывают идеи влюбленных подростков и ужасно смущающим. Но это не отметало того факта, что иногда Томмо был готов сорваться и, наплевав на собственное смущение, сделать то, что действительно хотел. Особенно, когда снова дуло из окна, как и в то утро или когда Гарри смотрел на него тем же взглядом, выражающим боль, стыд, надежду и нежность. Луи хотел вернуться в то утро. Гарри же хотел как можно чаще и как можно дольше касаться Луи. Случайно или намеренно, но чувствовать шершавость его подушечек пальцев или нежность кожи в месте, где линия челюсти переходит в шею, возможно, он бы даже хотел коснуться его ключиц, которые были видны в вырезе большой футболке, в которой тот спал, где кожа казалась тонкой и чувствительной. И Стайлс представлял, как он проводит кончиками пальцев или даже губами по одной из ключиц Томлинсона, слушая звуки, который тот издавал бы, эти тихие вдохи и выдохи, словно ему почти больно, но на самом деле ему было бы болезненно хорошо. Он чувствовал себя школьником, постоянно крутясь вокруг Луи и мешая ему, наслаждаясь его реакцией на прикосновения, которые, очевидно, были нужны им обоим, чтобы не забывать, каково это – знать с точностью до интервала ударов сердца, что значит быть в объятиях друг друга. Но он, как и Томлинсон, ничего не предпринимали, хоть оба и знали, что то, что они чувствуют, взаимно. В их случае не было страха, что они разрушат дружбу или что другой не разделяет их чувств. Они, может, поначалу и не были честны друг с другом, но сейчас они не могли иначе, поэтому были друг для друга как открытые книги, которые позволяли читать страницу за страницей, с каждой строчкой все лучше узнавая друг друга, все сильнее желая дочитать эту книгу до конца. Они читали медленно, растягивая удовольствия, создавая иллюзию, что у них есть время или оставляя недочитанные странички как обещание, что это самое время еще будет, чтобы прочитать, изучить и даже выучить каждое слово как молитву. ~*~ До маскарада оставался один день. Если быть точнее, то одна ночь. Ночь, в которую Луи не мог заснуть. Ему не давали покоя мысли о грядущем дне, ведь их план был довольно рискованным. Если Энн узнала бы близнецов, то они точно не смогли бы уйти оттуда незамеченными, если вообще смогли бы оттуда уйти. Это было очень опасно – появляться там, где был хотя бы один человек, который мог бы узнать братьев, но другого варианта не было. Томлинсон понимал, что если они не пойдут на этот маскарад, то еще не скоро выйдут на нужный след, если им вообще это удастся, ведь Ричарда не могли поймать за руку уже пятнадцать лет. Но особенно Луи боялся, что близнецы сорвутся. Просто не выдержат и выдадут себя, устраивая скандал и обвиняя свою мать, хотя, возможно, она ничего и не знала. Но Гарри и Эдвард могли бы поддаться гневу, увидев, что у их матери все прекрасно, что она счастлива и думать не думает о своих сыновьях, которых заперла в обшарпанных стенах старой клиники. Томлинсон надеялся, что они сумеют совладать с собой, ведь нельзя было поддаваться эмоциям ради одной вспышки ярости, если это разрушит все их труды. Томмо, решивший, что уже не уснет, но не желающий больше переживать из-за того, что было неизбежно, спустился вниз, чтобы попытаться закончить свой проект. Он закрыл дверь в кухню и, включив свет, стал дорабатывать чертежи. Это был большой спортивный комплекс в три этажа, как и должно было быть, но он был достаточно длинным, компенсируя площадью высоту, чтобы можно было сделать его максимально функциональным. Луи, хоть и не был настроен на победу в этом году, был доволен собой и видел прогресс в своих планах и чертежах, даже по сравнению со своей победной работой на втором году обучения в университете. Он еще раз пробегался взглядом по четким линиям, перепроверял расчеты, пока его не отвлек тихий вопрос: - Почему ты не спишь? Томмо резко обернулся, задерживая дыхание, словно его поймали за чем-то ужасным, но потом расслабился, выдыхая, когда увидел перед собой Гарри, что потирал ладонью левый глаз. - Не могу уснуть, - Луи обернулся на секунду назад, смотря на свою работу. – Вот, решил закончить проект. - Я думал, ты закончил его еще три дня назад, когда от радости даже карандаш сломал, - хмыкнул Стайлс и прошел в кухню, закрывая за собой дверь. – Тебе нужно поспать. Завтра важный день. - Я не могу. - Это не оправдание. - Знаю, но мысли не дают мне заснуть. Гарри замолчал, видимо решив, что не ему – человеку с почти годовой бессонницей – судить Томмо, который не мог заснуть из-за того, что переживал. Это было естественно, по сравнению с его случаем, поэтому беспокоиться не стоило, но Стайлсу все равно не нравилось, что слишком много всего свалилось на плечи Луи, который только взваливал на себя новый груз и продолжал идти вместе с ним дальше, все прогибаясь и прогибаясь. Неожиданно Стайлс почувствовал потребность сказать Томмо «спасибо», ведь он столько делал для них с братом, для него, хотя не должен был, а Гарри так ни разу и не поблагодарил его. А ведь Луи было за что благодарить. Самое малое, что он сделал – не дал Гарри превратиться в тень человека, каким он был раньше. Ведь Луи вытащил все его прошлое – хорошее прошлое, которое было до клиники – наружу, помогая вспомнить, что значит быть обычным парнем, который способен чувствовать. Стайлс смотрел, как Томмо делал расчеты на краю одного из набросков и думал о том, как этому парню удалось сделать с ним что-то невероятное. Он хотя бы подозревал, что если бы не он, то Гарри не вернулся бы в настоящее после четырех лет в «Северолсе»? И пускай он все еще не мог спать и ужасные мысли все еще всплывали где-то на краю его сознания, но это уже не были те кошмары, из-за которых он вскакивал на ноги, глубоко дыша и шепча какую-то неразбериху, даже не осознавая этого, так что можно было сказать, что прогресс определенно был. И за это нужно было благодарить Томлинсона. - Луи, - Гарри подошел ближе, снова отвлекая Томмо, но не чувствую за это вины. - Я подумал, ты ушел спать, - Луи обернулся, опираясь бедрами о стол. - Я решил остаться с тобой, - Стайлс подошел ближе, смотря на готовый проект над плечом Томлинсона. Он подошел так близко, что мог полностью видеть чертеж. – А еще я решил сказать тебе «Спасибо». - За что? – Луи был удивлен. Он совершенно не понимал, за что его благодарил Стайлс. - Пусть это будет звучать банально, но за все, - Гарри пожал плечами. – Ведь я обязан тебе всем. Ты словно воскресил меня. Достал из гроба, похороненного под пластом унижений, таблеток, внушений, неверия. Вытащил на поверхность. Если бы не ты, я остался бы там, остался бы гнить. Ты не позволил этому случиться. - Гарри… - Послушай, - Стайлс сделал еще шаг вперед, своими босыми пальцами ног чувствуя мягкость носков, в которых был Луи. – Вырвавшись оттуда, у меня была только одна цель – найти отца. Я не думал о том, что хочу добиться справедливость, хочу жить как прежде, хочу получить аттестат и поступить в университет. Я не думал, что еще могу жить, что еще умею это делать, потому что в клинике я только существовал, не различая запахов, цветов и вкусов. Но ты вернул мне все чувства, какие только может испытывать человек. Начиная с любимого вкуса чая, который заставил выбирать из десятка, как я думал, идентичных. Но я смог выбрать и уже тогда начал понимать, что теперь я могу выбирать что угодно, а могу не выбирать, потому что это тоже выбор… Знаю, что запутал тебя, но я просто хотел сказать, что если бы не ты, то после всего этого я бы вернулся в клинику, не возражая. Но теперь я не хочу туда возвращаться. Гарри наклонился, почти упираясь своим лбом в лоб Луи, и прикрыл глаза, потому что у него кружилась голова из-за собственных слов, ведь чем больше он говорил, тем больше понимал, как много для него сделал этот парень, что сейчас, казалось, даже не дышал и не шевелился, ожидая дальнейших действий от него. Но Гарри не мог. Он не мог сейчас поцеловать его или сделать хоть что-то, потому что завтра его, возможно, поймают и снова упекут в психушку, где он проведет остаток своих дней, и он не хотел, чтобы Луи боролся за него, потому что он и так уже сделал слишком много. Гарри не хотел сбрасывать на него еще одну проблему в виде себя, уводимого санитарами. - Спасибо тебе, - казалось, Стайлс выдохнул это, а не сказал, отстраняясь на шаг. – Спокойной ночи. Гарри ушел, оставляя Луи одного, но тот не пошел спать. Теперь он точно не смог бы уснуть, поэтому остался дорабатывать план здания, все так же перепроверяя расчеты и обводя контуры там, где они были блеклыми, но теперь он не думал о том, что случится завтра. Теперь он думал о том, как близко был Стайлс, как близко были его губы, что он так часто облизывал, улыбаясь всю оставшуюся ночь. ~*~ Лиам слегка нервничал, но точно знал, что все получится, если все пойдет по плану. И он был почти уверен в том, что непредвиденные обстоятельства не настигнут их, когда ехал за рулем своей машины в костюме офицера. Да, ужасно банально, но, во-первых, это было элегантно, а во-вторых, костюм был очень простым и комфортным, поэтому, если бы им пришлось бежать, то костюм не смог бы помешать Пейну. Да и слишком стараться он не собирался, ведь он был там не для того, чтобы развлекаться, а для того, чтобы работать. Лиам посмотрел в зеркало дальнего вида, чтобы убедиться, что машина Сэнди, которую он одолжил и которую вел Найл, ехала за ним. Он не мог сам привести остальных парней на место, ведь ему нужно было появиться на этом мероприятии как следует настоящему гостю, ничем не выделяющемуся на фоне остальных. Поэтому, взяв машину Сэнди, посадив Хорана за руль и сказав ему ехать осторожно, не выпуская его из виду, Лиам поехал на маскарад. Пейн знал, что прибудет одним из первых, если не самым первым, но это было частью плана, поэтому он готовился играть раскаяние, паркуя машину. - Детектив Лиам Пейн, - Энн стояла у входа, руководя помощниками, что расставляли огромные вазы с цветами по краям главной лестницы. На ней был брючный костюм и длинное пальто. Пейн предположил, что она еще переоденется для маскарада. - Добрый вечер, миссис Хилл, - Лиам наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони Энн. – Я рано? Ох, простите. Я так боялся опоздать, что приехал слишком рано. - Ничего, дорогой, - добродушно улыбнулась миссис Хилл, но в глазах ее читалось явное недовольство. – Ты можешь проходить в зал. Бар еще не открыли, но ты можешь сказать бармену, что я разрешила ему налить тебе чего-нибудь, чтобы ты не скучал. Лиам улыбнулся ей, изображая благодарного гостя и поднялся по еще не до конца декорированной лестнице, проходя в большой зал. Если главный вход все еще готовили к прибытию гостей, то сам зал был уже полностью украшен. Все было в золотых и красных тонах, у бара и над главной сценой отливая изумрудным, что сразу же бросалось в глаза, чтобы гости не потеряли два главных пункта. Около колонн стояли диванчики и столики, чтобы уставшие от танцев или желающие уединиться для личного разговора, могли бы присесть и обсудить все, что хотелось. Зал выглядел торжественно, словно через час там должна была начаться коронация принца, а не благотворительный вечер, каких в год проводилось сотни. Лиам уловил краем глаза движение справа и, резко повернувшись в сторону парня, несшего ящик с бутылками шампанского в кухню, пошел за ним. На кухне творился хаос. Повара кричали на неуклюжих помощников, которые делали что-то не так, как понял Пейн; кто-то из поварят таскал ящики с продуктами, кто-то с напитками. Лиам заметил дверь в комнату, откуда вышел парень в форме, которая могла бы быть на официанте, поэтому детектив прошел мимо повара, чистящего рыбу, и зашел в эту комнату. Кто-то из парней был уже полностью одет, поправляя манжеты рубашек и края жилетов, а кто-то еще только натягивал брюки, которые были явно не по размеру. Но вся одежда была абсолютно одинаковой, поэтому Лиам понял, что попал туда, куда нужно. - Эй! – Пейн привлек всеобщее внимание. – Я детектив полиции. Вы четверо, - он указал на парней, который стояли еще полностью одетые в собственную одежду. – Идете домой. Сейчас же. И ни слова Энн Хилл. Ясно? Это относится ко всем присутствующим. Парни, переглянувшись, собрали свои вещи, что уже успели разложить на диванчике и вышли из комнаты, не желая наживать себе проблемы. - Что происходит? – когда те четыре парня выскользнули из комнаты, спросил один из оставшихся официантов, что был посмелее. - Организатор этого мероприятия нанял четырех полицейских, которые бы могли под прикрытием следить за порядком в зале, - решил подыграть Пейн. Он надеялся, что такого объяснения хватит, чтобы остальные не задавали лишних вопросов. – Никто не должен был об этом знать, но думаю, так вам самим будет спокойнее работать. Мало ли, что может случиться. А тут рядом агенты полиции. Так что не стоит болтать об этом, хорошо? – Лиам принял дружный кивок за победу и даже улыбнулся от того, что его ложь сегодня была особенно хороша. Он подошел к вешалке в центре комнаты и снял оттуда четыре оставшихся чехла с униформой. – Надеюсь, моим ребятам не придется доставать оружие сегодня вечером, - напоследок припугнув официантов, Лиам вышел из комнатки, быстро скрываясь за дверью с табличкой «Выход». Сбежав в низ по лестницы из трех ступеней Пейн оказался около тяжелой двери, которая была заперта за щеколду. Открыв ее, детектив оказался в небольшой переулке между двумя огромными зданиями, что делало это место немного жутким и устрашающим. Но, не теряя времени, Лиам подошел к машине, которая стояла в нескольких метрах от черного хода. - Вот, - детектив бросил на заднее сидение, где сидели близнецы два чехла, а другие два чехла бросил на передние, где были Луи и Найл. – Переодевайтесь быстрее и не забудьте про маски. Переодеваться в машине было ужасно неудобно. Если с рубашками и жилетами парни еще как-то справились, то с брюками было куда сложнее. Особенно Найлу, который даже привстать нормально не мог из-за того, что был на месте водителя. Поэтому все десять минут, что они пытались нормально переодеться, выглядя снаружи как кучка муравьев в спичечном коробке, Хоран ругался на ирландском, смешно пыхтя. Но никто не смеялся, потому что все были напряжены из-за того, что скоро Эд и Гарри окажутся среди сотни людей, которые теоретически могут их узнать. Гарри закончил первым, выходя из машины. За ним следом вышел Эдвард, поправляющий брюки, а потом и Луи, застегивающий верхние пуговицы рубашки и бабочку, прилагающуюся к униформе. Гарри обошел машину, чтобы помочь Эдварду с жилетом, который перекрутился сзади и встал около него, смотря на то, как Томмо поправлял ворот рубашки. Луи, осмотрев себя, поднял голову и от неожиданности смял в руке маску. Гарри смотрел прямо на него. Так, словно видел Томлинсона впервые, словно это не тот парень с вечно лохматой челкой, которая так ему шла, не тот парень в полосатых носках, которые смотрелись так забавно и мило на нем, не тот парень, ненавидящий застегивать рубашки до конца. Стайлс и до этого видел, каким милым, симпатичным и красивым был Луи, но раньше он видел в нем юношескую красоту, а сейчас он видел, насколько Томлинсон красивый, какими красивыми художники изображали своих муз, о ком писали великие писатели и кого воспевали поэты всех времен. Гарри впервые поверил, что Луи старше его самого, потому что перед ним в тот момент стоял настоящий мужчина, в глазах которого читалось решимость и вера в то, что все получится. Томлинсон не мог отвести взгляд от Стайлса. Казалось, костюм, который изначально должен был носить другой официант, был предназначен именно Гарри, ведь все, включая небрежно висящую на шее маску, сидело идеально на нем. Возможно, жилет был немного туговат, но это ничуть не делало образ Стайлса хуже, а даже наоборот, подчеркивало его широкие плечи и узкие бедра в классических брюках. Когда оба близнеца надели на лица маски под шуршание вылезающего из автомобиля Найла, Луи представил на секунду, что они все здесь не для того, чтобы выведать информацию у вора, который остается безнаказанным уже пятнадцать лет, а для того, чтобы повеселиться, отдохнуть. И хоть Гарри и Эдвард были близнецами, их ни за что нельзя было спутать. А когда Гарри, отвернувшись, инстинктивно попытался заправить за ухо прядь волос, хоть они и были собраны в тугой пучок на голове, Томмо вдруг показалось, что он смутил его, так пристально рассматривая, и улыбнулся от этой мысли, надевая свою маску. - Чувствую себя Джеймсом Бондом, - Найл поправил бабочку, которая и так была идеальна и, пытаясь сделать голос, как у агента «007», продолжил. – Взболтать, но не смешивать. Ух, мне только красотки напарницы не хватает. - Все готовы? Отлично, - Лиам поправил бутафорский меч на своем поясе. – Постарайтесь не выделяться, прошу вас. Будьте аккуратны, не толкайте никого и не падайте сами, ведь нам не нужно лишнее внимание. Просто разносите шампанское, приносите заказы из бара, но старайтесь быть возле Ричарда. Но только ненавязчиво, чтобы он не обращал на вас внимания. Никаких лишних действий. Просто слушайте, наблюдайте и все, - детектив посмотрел на часы на своей руке. – Нам пора. ~*~ Отправив парней к бару, где кучкой стояли остальные официанты, Лиам прошел в зал, который еще час назад казался огромным, а сейчас, когда люди были повсюду, Пейн чувствовал себя в коробке, которая становилась все меньше. Лиаму было не по себе, ведь он был совершенно один в окружении незнакомых людей, которые общались между собой, явно встретив своих знакомых, а Пейн стоял в одиночестве, разглядывая зал и стараясь не упускать из виду друзей. Ведь, даже если официанты и были одеты в одну форму, то Лиам легко мог заметить в толпе светлую макушку Найла или Луи, который в одной руке держал поднос, а другой постоянно зачесывал назад челку. Гарри тоже можно было заметить по его высокому росту и волосам, затянутым резинкой, а вот Эдварда найти было сложнее. Ведь он ничем не выделялся, как призрак, принимающий облик тех, среди кого находится, словно хамелеон. Это оказалось сложнее, чем Лиам предполагал. ~*~ Эдвард стоял за сценой с подносом в руках и в маске, скрывающей его лицо, со спины наблюдая за тем, как его мама ласково гладит предплечье Ричарда – своего мужа Ричарда - беседуя с какой-то парой, которые улыбались фальшиво и смеялись наигранно, из-за чего Стайлсу хотелось закрыть уши руками, но он должен был держать поднос с шампанским и не привлекать внимания, поэтому терпел, надеясь услышать что-то полезное из этого нудного набора фраз, которые требует этикет. Тут к сцене подошел еще один мужчина в костюме, вежливо поздоровался со всеми, а затем они с Ричардом отошли в сторону, но не так далеко от фальшивого официанта. Эдвард прислушался. ~*~ Луи пытался ничего не уронить, но это было очень сложно. К счастью, пока он не разбил ни одного бокала и не облил ни одну даму в платье в пол, расшитом блестками. Он чувствовал, словно на него постоянно кто-то смотрит и думает, что за идиот этот неуклюжий официант и как его могли вообще нанять. Но, возможно, он постоянно кого-то задевал, потому что думал не о том, как бы так обойти группку людей, живо обсуждающих сегодняшнее мероприятие, а о том, где сейчас Эд и Гарри. Потому что он все еще переживал за этих двоих, ведь одно дело знать, что твоя мать тебя предала, а совсем другое – видеть, как она приветствует гостей под руку с человеком, который, возможно, даже и убил твоего отца. Поэтому Луи то и дело искал взглядом близнецов, то и дело спотыкаясь, спасая себя и бокалы от падения в последнюю секунду. Хотя, возможно, он отвлекался и из-за того, что хотел увидеть Гарри, встретиться с ним взглядами через маски, потому что, хоть они и были на «задании», атмосфера влияла на него, из-за чего хотелось танцевать, возможно, даже выпить шампанского, которое он разносил. Но Томлинсон лишь пару раз видел в толпе спину Стайлса, подавляя в себе желание окликнуть его, ведь нельзя было привлекать внимание. - Простите, простите, - спотыкаясь, Луи подошел к одной из колонн, возле которой стоял в одиночестве Лиам. – Привет. - Что ты здесь делаешь? – прошептал детектив, беря с подноса один из бокалов, чтобы не казалось, что он просто разговаривает с официантом. – Ты должен быть возле Ричарда. - Ты разве не видишь, сколько там официантов? – Томлинсон обернулся, чтобы еще раз убедиться, что возле сцены стоит как минимум пять официантов. – Расслабься, Лиам. И выпей уже шампанского, наконец. - Я не собираюсь пить, когда должен следить за вами четырьмя, - серьезно ответил Пейн, крутя в руках бокал. – Ты не знаешь, где Эдвард? - Я не видел его после того, как мы взяли свои подносы, - Луи покачал головой. – Может, он один из тех, кто сейчас возле сцены? - Надеюсь, - вопреки своим словам, Лиам сделал глоток шампанского, пытаясь хоть немного заглушить тревогу. ~*~ Эдвард старался оставаться невидимкой, но быть максимально близко к двум мужчинам, что-то тихо обсуждающим в стороне от всех. Стайлс стоял неподвижно, словно неживой, держа в руке поднос с шампанским, и слушал то, о чем говорят двое мужчин. - Ты был в «Сокровищнице»? – Ричард выглядел серьезно. – Там все тихо? - Да, мы поймали его, - неизвестный мужчина отпил из бокала, выглядя гордым собой. Они замолчали и Эд даже подумал, что на этом их разговор закончен, но тут Ричард поймал одного из официантов, чтобы взять новый бокал шампанского и, выпив половину, вдруг сказал: - Сэм Кроул, - Хилл вздохнул удрученно, словно ужасно устал. – Не думал, что он доставит нам неприятности. Он казался таким тихим, сидя в своей провинции и реставрируя картины. - Главное, что сейчас все в порядке, босс, - мужчина улыбнулся Энн, подошедшей к ним. – Веселитесь. Неизвестный ушел, оставляя супругов вдвоем, после чего они спустились вниз, чтобы потанцевать, а Эдвард отмер, следя за неизвестным мужчиной, который присоединился к своей спутнице, что стояла в компании нескольких человек, подавляя желание пойти за матерью. ~*~ Гарри ходил между людьми, которые, даже не останавливая его, хватали бокалы с шампанским, опустошая их маленькими глотками, словно боялись, что это единственный бокал, что им сегодня предложат, поэтому старались растянуть удовольствие. Стайлс ловко обходил людей, даже не смотря, куда идет, больше стараясь найти остальных парней и убедиться, что они в порядке, а если нет, то сразу же кинуться на помощь. Но когда он в очередной раз осматривался вокруг, то на одном из диванчиков увидел Тристана. Он сидел один, печатая что-то в своем телефоне и явно желая уйти с этого мероприятия. Гарри смотрел на него, стоя на месте и не замечая людей, проходящих мимо, потому что в нескольких метрах от него сидел его младший брат, который повзрослел за четыре года, но все еще оставался таким же молодым, ведь ему было всего девятнадцать. Стайлс тяжело выдохнул, когда понял, что пропустил выпуск из школы своего младшего брата. Да что там говорить, он пропустил свой выпуск из школы, но на себя ему было плевать, а на Тристана - нет. Гарри хотел подойти, сказать «привет» брату, сказать, как нелепо он выглядел в этом официальном смокинге, но продолжал стоять на месте, ведь понимал, что подобные действия не входят в обозначенные Лиамом рамки «не выделяйтесь». Поэтому Стайлс поспешно отвернулся когда Тристан поднял голову и оглядел зал со скучающим видом, чтобы желание подойти и сказать брату: «давай устроим здесь переполох», как в старые времена, не взяло над ним верх. А в центре большого, шикарного зала, в свете огромных люстр танцевала его мать с Ричардом. Она улыбалась так ярко, широко и смотрела на своего мужа таким взглядом, словно она живет только ради того, чтобы иметь возможно видеть его рядом с собой. Таким взглядом она смотрела на Стивена. Гарри сжал пустой поднос, стараясь выровнять дыхание, которое сбилось от злости, что пузырилась и шипела в нем как шампанское, которое пили гости. Но, несмотря на злость, он бы не стал делать глупостей. Он не хотел сорвать маску и выйти в центр зала, чтобы высказать все в лицо своей матери, накричать на нее и назвать предательницей. Стайлс гораздо больше хотел отомстить, найти отца и уже тогда посмотреть ей в глаза и узнать, сожалеет ли она или лишь разочарована тем, что все раскрылось. Через толпу, в другом конце зала Гарри увидел Эда, который, удостоверившись, что брат видит его, кивком показал ему идти за ним. Они, молча, стояли у бара, ожидая, пока для них наполнят бокалы с шампанским в компании еще нескольких официантов, пока те не ушли. – Ты ведь понимаешь, что это ничего не даст, ведь так? – тихо спросил Эд, не поворачиваясь в сторону брата, словно они и не разговаривали друг с другом. – Понимаю, - голос Гарри стал жестче после зрелища, как его мама счастливо улыбается преступнику, вору и убийце. – Мы сможем гораздо больше узнать у того парня, что ошивается рядом с Ричардом, - сказал Эдвард еле заметно кивнув вправо и Гарри слегка повернул туда голову, видя мужчину в костюме под шестидесятые рядом с Хиллом. - Кажется, это и есть его «правая рука». Они говорили о какой-то «сокровищнице». Может, это то, что мы ищем? – Может быть. - Так давай узнаем у него. ~*~ Лиаму волновался, ведь его друзья совсем не агенты и даже не офицеры полиции; они простые парни, которые пытались пойти против человека, что уже много лет не давал себя поймать. Пейн даже чувствовал вину за то, что так рисковал своими друзьями, но в то же время понимал, что другого выхода не было. Они бы сами не позволили ему нанять опытных агентов, ведь это было только их дело и они должны были во всем разобраться сами. Полиция получила шанс раскрыть это дело четыре года назад, и она его упустила. Теперь ей доверия нет. Даже Лиам перестал доверять органам, в которых работал уже много лет. Пейн решил осмотреть зал в поисках парней, чтобы убедиться, что они не попали в передрягу и резко повернулся вправо, задевая кого-то плечом. - Извините, - Лиам тряхнул рукой, на которую пролил шампанское. - Ничего, - мягко рассмеялся мужчина, которого толкнул Пейн. – Думаю, тебе хватит шампанского. Детектив поднял голову, чтобы ответить и еще раз извиниться, но еле смог выдавить из себя жалкие: «Простите еще раз», ведь перед ним стоял сам Джозеф Брук – глава полиции Лондона. Он еще раз добродушно улыбнулся Пейну, прежде чем пройти к сцене под руку со своей женой. Джозефа Брука Лиам видел пару раз на мероприятиях, где тот присутствовал как глава полиции, но не был знаком с ним лично. Все, что он помнил об этом человеке, это то, что он безумно любил полотна итальянских художников, о которых он говорил всегда, когда была возможность, даже если событие, место, время или собеседники не соответствовали разговору на подобную тему. Так, когда Пейн был еще помощником детектива, он заговорил его босса на тридцать минут, которые Лиаму пришлось стоять в стороне и слушать о новой восхитительной картине, подаренной Джозефу старым другом. Теперь Лиам знал, что это за друг. Джозеф поднялся на невысокую сцену, откуда вскоре должен был начаться аукцион и поздоровался с Ричардом, крепко обнявшись, словно они старинные друзья. Видимо, так и было. В тот момент еще один кусочек мозаики встал на свое место. Ричарда спалил свой музей именно тогда, когда узнал от Джо, что его собираются обыскать; пятнадцать лет полиция не могла собрать доказательства вины Хилла; дело о нападении на исследователей в Египте, к которому причастен Ричард, запутали ненужными допросами и экспертизами, изъяли единственное доказательство причастности Хилла к этому делу и как можно скорее свернули расследование. И все это происходило под руководством никого иного как Джозефа Брука – главы полиции Лондона. Лиам и подумать не мог, как сильно прогнили люди, с которыми он работал на благо общества. ~*~ - Сэр, - Гарри подошел к мужчине в костюме в стиле шестидесятых. – Вас просили позвать. Оркестр был совсем рядом, играя громкую, живую музыку, из-за которой сложно было разговаривать, ведь приходилось повышать голос, чтобы собеседник услышал тебя. Но это, кажется, не мешало группе людей стоять у самого оркестра, беседуя. Гарри надеялся, что его услышали. - Кто? – мужчина обернулся, посмотрел на свою спутницу, а затем снова на Стайлса. - Я не знаю, сэр, - вежливо ответил Гарри. – Какой-то мужчина. Но он просил передать, что это очень важно. Сказал, что вы поймете, когда я скажу вам о «сокровищнице». - Куда мне идти? – отдав бокал спутнице, мужчина нервно пригладил пиджак. Гарри не чувствовал угрызений совести, обманывая мужчину, заманивая его в капкан, ведь, если он работал на Ричарда, то делал с людьми вещи и похуже. У Стайлса уже чесались кулаки. - Идемте за мной, сэр. Я вас провожу. ~*~ Луи не мог найти никого из друзей. Он даже Лиама потерял из виду, а скоро должен был начаться аукцион, с которого они должны были уйти. Он ходил между людьми, обсуждающими политику, музыку, театр, бизнес, образование и все, что только можно было обсудить, из-за чего у Томлинсона кружилась голова так, словно он выпил целый поднос шампанского, которое разносил по залу. Все вокруг было таким ярким, блестящим, пестрым; а в спертом воздухе летали тысячи ароматов женских и мужских духов, смешанный в один приторно-горький запах, который забивался в ноздри и отравлял разум. Скромный оркестр играл прекрасно, но из-за шума голосов музыка величайших композиторов искажалась, становилась кривой и угловатой, совершенно неуместной, мешающей и фальшивой. Луи встал около бара, желая немного отдышаться и прийти в себя, прежде чем снова окунаться в эту пучину. Люди в масках казались ему чем-то жутким, нежели завораживающим, как если бы волки надели маски овец, претворяясь теми, кем не являясь, делая вид, что они лучше, чем есть на самом деле. Он хотел найти друзей среди всех этих «волков», чтобы почувствовать, что он тут не один, что его не бросили на растерзание этим акулам, что слишком громко смеялись, словно чем громче они смеялись, тем естественнее выглядели. Ничуть. Томлинсон обошел взглядом весь зал от сцены до последней колонны, и только у двери, ведущей на кухню, он заметил Гарри, за которым шел незнакомый ему мужчина. Луи решил пойти за ними, ведь если этот мужчина захотел бы причинить вред кому-либо из его друзей, Томмо должен был быть рядом, чтобы помочь парням. Когда он добрался до кухни, то Гарри уже не было видно. Поэтому Томмо решил просто идти вперед, надеясь услышать Стайлса. Зайдя за угол от кухни, Луи оказался в небольшом коридоре с несколькими дверьми по обе стороны от него и в конце одну большую дверь. Томлинсон уже было подумал, что Гарри скрылся за ней и хотел открыть дверь, как услышал справа от себя звук, напоминающий стон боли и яростный крик. - Стивен Стайлс. Знаешь такого? Отвечай! ~*~ Лиам понял, что совсем перестал следить за друзьями, когда осознал, что не знает, где находится хотя бы один из них. Пейн ходил по залу, казалось, бесцельно, но на самом деле он вглядывался в лица официантов, чтобы найти друзей и вот, наконец, увидев, как за Луи закрывается дверь на кухню, Лиам облегченно выдохнул и пошел за ним. - Ты куда? – Найл остановил его возле последней колонны. - Я не знаю где Гарри и Эдвард, а Луи пошел на кухню. Я иду за ним, - Пейн еще раз осмотрел зал. Люди сбивались плотным строем у сцены, словно кто-то невидимый толкал их вперед, на сцену вынесли небольшой стол, официанты раздавали гостям таблички с номерами, свет во всем зале стал приглушенным, ярко светя у сцены. – Пойдем, скоро начнется аукцион. ~*~ Гарри и Эдвард стояли над привязанным к стулу Майклом, как выяснилось в процессе «допроса». У того уже шла кровь из губы и опух глаз, но он все еще был в сознании. - Стивен Стайлс. Знаешь такого? – Эдвард опустился перед Майклом на корточки. - Нет. - Врешь, - удар по лицу. Не сильный, только чтобы растормошить. - Не вру! Я не знаю их имен! – истерически закричал мужчина, когда из носа потекла струйка крови. - Чьих это имен ты не знаешь? – прищурился Гарри, расстегивая жилет. - Людей, которые на том заброшенном заводе, - тихо ответил Майкл. – Я всего лишь охраняю территорию. Я не знаю их имен. - Так «сокровищница» это и есть этот завод? – Эдвард встал, отходя на пару шагов назад. - Да. - Говори адрес, - голос Гарри звучал как механический, неживой. - Нет. За спиной скрипнула дверь, но Гарри даже не обратил на это внимание. Сейчас вся ярость, которая копилась в нем с того дня, как Лиам рассказал ему о том, что его мать вышла замуж за Ричарда Хилла, взяла верх над ним и вышла из берегов, обрушиваясь лавиной на единственного человека, которого сейчас он мог обвинить во всех грехах, которых тот даже не совершал. Удар за ударом и уже не было понятно, чья кровь на его костяшках. Рубашка прилипла к груди, пропитанная потом и редкими каплями крови. Гарри не бил в полную силу, потому что понимал, что Майкл нужен ему в сознание, чтобы дать нужную информацию. - Говори. Адрес. - Он убьет меня, если я скажу, - сплевывая кровь, ответил мужчина. Его глаз совсем заплыл, губы были разбиты в нескольких местах. Стайлс действительно был аккуратен, ведь это были всего лишь небольшие ссадины по сравнению с тем, что он на самом деле хотел сделать с этим человеком. Не потому что он был в чем-то виноват, а потому что в тот момент Гарри мог обвинить его в лицо хоть в чем-то. Хотя бы в том, что он работал на Ричарда. - Если не скажешь, то убью тебя я, - жестоко, четко и ядовито выплюнул Гарри, проезжаясь кулаком на скуле Майкла. Майкл, Эд и тихая тень, проскользнувшая в комнату, казалось, замерли в ужасе от услышанного. Гарри все это время неотрывно смотрел в глаза Майклу, зная, как выглядел в тот момент. Он знал, что из-за выбившихся из пучка прядей, расстегнутой наполовину рубашки в пятнах крови, кулаков, которые были словно в красных перчатках с прохудившимися костяшками, выглядел ужасающе. Но Майла больше пугало, что в глазах его обидчика не было безумного блеска. Там была лишь тьма. Как у людей, которым нечего терять. А люди, которым нечего терять, вольны делать все, что хотят. Майкл понимал, что сейчас официант перед ним хотел адрес и его смерти. Первым отмер Эдвард, поворачиваясь к брату и уже собираясь вразумить его, но тут Майкл, опустив голову, хрипло сказал: - Бромптон Роуд, 16, - закрыв глаза, ответил Майкл. Он понимал, что если Ричард узнает, что он выдал адрес его «сокровищницы», то ему не жить, но надежда на то, что Хилл не узнает, откуда эти парни узнали адрес, была сильнее, чем на то, что официант не убьет его прямо там, в каком-то подсобном помещении. Тьма в глазах парня говорило ему, что тот не шутит. - Поймем, Гарри. Больше мы не выясним у него ничего, - Эдвард коснулся локтя брата. – Сам же слышал, что он сказал. Он просто охранник. Гарри тяжело дышал, смотря на мужчину, в чьих глазах читалась мольба. Он явно надеялся на то, что парни сейчас уйдут, оставив его в живых, но Стайлс смотрел на него и с каждой секундой гнев поднимался все выше, расплываясь дурманящим облаком по всему телу, а запах крови опьянял и подталкивал к действиям. - Подожди, - все, что прошептал Гарри, прежде чем ударить еще раз. Но на этот раз он не осторожничал. Стайлс бил и бил, давая ярости выйти наружу, поглотить его душу и управлять ею. Бил, чувствуя, как по кулакам течет чужая кровь, слушая стоны и мольбы остановиться. Он бил, потому что хотел, чтобы хоть кто-то ответил за все, что с ним было, за все те четыре года, которые ему уже не вернуть. Гарри продолжал избивать охранника, даже когда Эдвард пытался его остановить, но у него ничего не получалось, ведь гнев делает сильнее, как наркотик действуя на организм человека, которого сумел поработить. - Черт возьми! – Стайлс услышал, как хлопнула дверь, но не остановился, ведь, кажется, это был Найл, а не отряд полиции, так что можно было не беспокоиться и продолжать отыгрываться на Майкле. - Луи, ты как? – вопрос Лиама пробился через пелену мыслей Гарри. Но он не остановился, продолжая превращать в месиво лицо Майкла. Кажется, он был уже без сознания. – Найл, уведи его. Уведи его! Стайлс почувствовал, как его пытаются оттащить от сидящего на стуле Майкла с запрокинутой головой, и попытался отмахиваться, кажется, ударяя кого-то по носу. - Черт, да остановись же ты! Ты его убьешь! Гарри резко расслабился, приходя в себя. Он упал бы, если бы не Эдвард и Лиам, который поддержали его. Ярость делала картинку перед его глазами нечеткой, но теперь, когда туман рассеялся, он ярко и отчетливо видел кровь на своих руках и одежде, видел то, что сделал с Майклом, который, фактически, не был ни в чем виноват. - Пойдем, нужно уходить. ~*~ Найл вел Луи по тому коридору, через кухню и черный ход, на свежий воздух, а Томмо, казалось, даже ногами шевелил через силу. Он видел все. Видел, как Гарри вышел из себя и избивал того человека, даже тогда, когда тот рассказал ему все, что знал. Боже, он сказал, что убьет его, если он не скажет. Он почти убил его. Луи было страшно даже представить, чем бы все закончилось, если бы Лиам и Найл не нашли бы их. Томлинсону хотелось убежать оттуда, закричать или помочь Эду оттащить брата от мужчины, но он не мог, прижимаясь спиной к стене, словно прикованный к ней и осужденный смотреть на то, как Гарри превращается в одержимого. Хоран усадил его на пассажирское место впереди, быстро обходя машину, чтобы занять водительское место. - Ты как? – осторожно спросил Найл, пытаясь привлечь внимание друга, но тот смотрел только вперед. - Найл, поехали, - безэмоционально и тихо сказал Луи вместо ответа на вопрос. - Мы не можем, - Хоран понимал, что у Томмо шок, но они действительно не могли уехать. - Поехали, Найл! Поехали! – закричал Томлинсон, начиная шмыгать носом. – Прошу тебя. - Мы не можем, Луи, - постарался как можно мягче ответить Найл. – Лиам не сможет увезти на своей машине близнецов. Мы должны дождаться их. - Ладно. Да. Ладно. Мы должны дождаться их. Ладно. Луи нервно повторял одно и то же, пока дверь черного хода ни открылась, и Лиам помог Эдвард затолкать Гарри в машину. Томмо не смотрел туда, но понял по стуку закрывающейся двери. Луи вообще, казалось, никуда не смотрел. Даже на дорогу перед собой. Точно, он смотрел, но не видел ничего, кроме кровавого месива. Тогда Томлинсон замолк, как и Гарри, который всю дорогу до машины шепотом себе под нос повторял как ему жаль. ~*~ Всю дорогу до дома парни молчали. Они не знали, что сказать, а в голову лез только вопрос: «Что, черт возьми, произошло?» Луи лишь раз взглянул в зеркало заднего вида, но увидев Гарри, который сидел с опущенной вниз головой, в рубашке, которая была в каплях крови, Томлинсон снова перевел взгляд на дорогу перед собой, потому что Стайлс казался ему на несколько лет старше, словно этот вечер прибавил ему лет десять. - Останови здесь, - сказал Томмо, как только Найл подъехал к его дому. Ему нужно было заехать на территорию дома, а потом в гараж, чтобы близнецы смогли выйти, но Луи не был в розыске, поэтому попросил Хорана остановиться. Тот послушался, без возражений останавливая машину возле ворот. Томлинсон буквально выбежал из машины, не обращая внимания на Лиама, чья машина уже была припаркована возле его дома, и сразу же вбежал в дом, поднимаясь к себе в комнату. Он поверить не мог, что Гарри превратился в того человека, которого он боялся весной. Из-за которого у Луи тряслись коленки, от которого хотелось убежать. И вот Томлинсон убежал, потому что боялся, потому что видел, на что способен Гарри. И он не хотел искать разумных объяснений, оправданий, потому что в тот момент перед его глазами была лишь картинка, как Стайлс бил, бил, бил и бил того человека, пока тот просил остановиться и захлебывался собственной кровью, как тот человек потерял сознания, а Гарри все продолжал его бить, как безумец. Луи ходил по комнате, расстегивая верхние пуговицы рубашки, потому что дышать было тяжело и хотелось плакать от увиденного. Он не знал, сколько уже так ходил, пытаясь забыть то, что увидел, но через какое-то время замер, услышав собственное имя, произнесенное надломленным, тихим, но знакомым голосом: - Луи. - Уходи, - даже не поворачиваясь, отрезал Томлинсон. - Луи, пожалуйста, - Гарри дотронулся до плеча Луи и тот отшатнулся, все же повернувшись к нему и отступая назад, к стене. – Я сорвался. Я не хотел, правда. Послушай меня… - Уходи, - тверже сказал Томмо, упираясь спиной в стену. На Стайлсе все еще была окровавленная рубашка, а глаза его по-прежнему были пустыми, устрашая своими расширенными зрачками. - Мне так жаль, что ты это видел, - Гарри обхватил ладонями лицо Луи, приближаясь близко-близко, касаясь губами лба, закрытых век, носа, щек. – Так жаль, Луи, так жаль. Ты не должен был этого видеть. Я не должен был позволить тебе видеть меня таким. Прости меня, - Стайлс оставлял поцелуи по всему лицу Томлинсона, в безумной молитве прося прощения у единственного человека, который всей душой верил в то, что он не монстр и который понял теперь, как ошибался, прогоняя его прочь от себя. – Прости меня, - опустившись до губ, Гарри поцеловал Луи, не помня себя, не помня, где они, не помня, что произошло. Он целовал его мягко, стараясь показать, как сильно он раскаивался, надеясь получить ответ, но его не последовало. Томлинсон стоял неподвижно, молча, и только когда Гарри почувствовал на своих губах соль, он отстранился. - Уходи, Гарри, - не голос, даже не шепот, а жалкий хрип вырвался из горла Луи, который все еще стоял неподвижно, зажмурив глаза. – Пожалуйста, уходи. И Стайлс, пораженный, отступил назад. В нем разочаровались, его отвергли, его больше не хотели видеть. Последнее, самое мерзкое, что он мог сделать – это остаться и мучить дорогого ему человека своим присутствием, своими прикосновениями, своими поцелуями. Гарри не мог так поступить с Луи. С кем угодно, но не с ним. Он ушел, зная, что самолично разрушил все, что сумел обрести, все, что ему подарил Томлинсон. А на следующее утро, когда Стайлс проснулся и почувствовал, что выспался, потому что спал всю ночь, он понял, что он так и остался тем чудовищем, которое сотворили врачи «Северолся», все еще остался черной дырой, которая не умеет ничего дарить, которая умеет только высасывать все хорошее из людей, убивая в них любые положительные чувства, убивая в них любовь.