Варфоломеевская ночь

Единственное, что спасло Эдварда и Гарри от разоблачения было то, что Марк Томлинсон был неисправимым трудоголиком. Толкаясь в вагоне метро Луи как-то сумел набрать номер Лиама, чтобы попросить отвести близнецов к себе на время, что Марк будет дома, но ничего не вышло. Прямо в тот же день, что отец приехал к Томлинсону, к Пейну приехала его старшая сестра, которая была в командировке, поэтому к Лиаму близнецы поехать не могли. К Найлу тоже вести было опасно, да и он к тому времени уже сдал свою квартиру студентам, чтобы были хоть какие-то деньги, пока он не работал. Так что Гарри и Эд остались дома у Луи. Пока Томмо добирался до дома, Гарри, Найл и Эдвард убрали гостевую комнату, в которой жил Эдвард и они с Гарри перебрались в комнату Хорана. Эд не мог больше жить в своей гостевой, которую ему предоставил Луи, а Гарри не мог больше спать на диване в гостиной, но и перебраться в другое место они не могли, поэтому им пришлось ютиться у Найла. Братья думали, что им придется целую неделю, а то и больше, провести в этой гостевой комнате, но они просто не знали отца Луи. Марк приехал, разместился в своей комнате, провел вечер с сыном, расспрашивая его об учебе в университете и интригуя словами о подарке на день рождение, о котором он давно мечтал, а на следующий день уже поехал работать в свою фирму, один из филиалов которой был в Лондоне. Это и спасло близнецов. Луи не смог вспомнить, о чем он мечтал год назад. Казалось, с того момента его жизнь круто изменилась. Изменились его приоритеты, принципы, даже мечты. Но он знал только, что не стал худшим человеком, чем был. Томмо чувствовал, что стал сильнее, смелее, хоть иногда и поддавался страхам. Но он уже не был тем мальчишкой, который трясся из-за каждой глупости, которая взбредала ему в голову. Даже после того, как Томмо видел, как Гарри вышел из себя и избил того помощника Ричарда, Луи довольно быстро отошел от этого зрелища. Ну как быстро. Прошло почти два месяца. Но если Томлинсон уже не реагировал на Гарри, как после маскарада, то это еще не значило, что они сблизились вновь настолько, что могли уснуть вдвоем на диване, с играющим на фоне фильмом, про который оба забыли. И теперь проблема была не в Луи. Стайлс отдалился от Томмо, пытался держать дистанцию, словно боялся сделать лишнее движение, чтобы Томмо вдруг не расплакался. Это было немного обидно. Луи чувствовал, что стоит Гарри сделать шаг навстречу, прикоснуться к нему так, как мог только он, произнести его имя, чтобы Томмо сразу все понял, обнять - без причины, а просто так -, поцеловать и Луи поддался бы, сдался бы, падая в водоворот эмоций, который вскружил бы ему голову. Но проблема была в том, что Стайлс не приближался к нему ближе, чем на расстояние вытянутой руки. И это пугало Томлинсона больше всего. ~*~ Не то, чтобы Луи не любил Рождество. Просто его немного раздражало то, что из этого семейного праздника уже который год устраивался фарс, ибо каждый год в ночь с сочельника на Рождество, отец устраивал прием. Все потому, что его отцу взбрела в голову мысль единения всех партнеров по бизнесу, ведь, по его мнению, они были своеобразной семьей. Томмо совсем не нравилось, что в дом приходили чужие люди, и без разницы было, гости это или повара, которые готовили закуски для вечеринки. Хоть дом и был просторным, но Луи всегда чувствовал себя в нем чужим, когда в него приходили расфуфыренные коллеги отца со своими женами и, иногда, с детьми, которые только и могли что хвастаться новой машиной или часами, поправляя дорогие запонки на своих рубашках, словно это было ненавязчивое движение, только вот они так выкручивали руки, что нельзя было не заметить этим самые запонки, явно купленные на деньги отца. Поэтому, за несколько часов до начала вечеринки богачей, Луи сидел на лестнице и наблюдал, как рабочие, одетые слишком легко для декабря, выгружали из фургона ящики с продуктами и перетаскивали их на кухню. Он просто наблюдал за тем, как его дом менялся до неузнаваемости. Диван в гостиной перенесли к стене, чтобы было больше места в центре, кресла поставили к окну, поменяли шторы, заменив легкие и белые на бархатные и темные. В библиотеки, Томмо знал, тоже сделали перестановку, убрав оттуда стол и кресла, сидя в которых так удобно было читать. Только бильярдная комната осталась неизмененной, чтобы мужчины могли поиграть там, если вдруг захочется. Недовольство, раздражение и немного обиды разрывали Луи. Ведь это был его день рождения, но все это было явно не для него. Нет, ему не нужен был банкет на сотню человек или что-то в этом роде. Он просто хотел, чтобы отец столько же внимания уделял его празднику, а не сбору всех «мешков денег» в одном доме, чтобы весь вечер делать вид, что рад встречи с ними. Все эти чувства не могли найти выхода, сидя внутри Томмо как запертые в клетке животные в цирке, которые хотели выбраться на волю, но только лишь продолжали беспомощно кричать, пищать, шипеть и бормотать, словно это могло помочь им. Но не помогало и Томлинсон мучился, все время порываясь спустить вниз и разогнать всех, сказав, что все отменяется. Луи знал, что это не понравится отцу, поэтому продолжал сидеть на лестнице, быстро-быстро дергая ногой. Луи чувствовал себя неестественно из-за того, что продолжал сидеть и беситься вместо того, чтобы уже рассказывать все Гарри, а затем слушать, как он тихим голосом будет успокаивать его и приводить в пример дурацкие преимущества этого вечера, вроде того, что им не придется самим готовить ужин. Было странно не делиться со Стайлсом всем. Словно Томмо выдернули из его естественной среды обитания и отправили на необитаемый остров, где никого не было. Луи не мог рассказать Гарри о том, что испытывал. Точнее мог, но не хотел, не думал, что уже пришло время, чтобы снова стать настолько близкими друзьями. Поэтому Томмо продолжал сидеть на лестнице и делать вид, что он хозяин в этом доме и что он в любой момент может прекратить весь этот цирк. И то, что Луи не мог поговорить с Гарри еще больше раздражало его. Неужели то, что случилось тем вечером перечеркнет все, что у них было? Все месяцы, за которые Томлинсон узнал Гарри теперь ничего не значили? Ведь если подобное могло разрушить все, то чувства, которые испытывал Луи, не были достаточно сильны. Но Томмо не обманывался на этот счет. Он все еще что-то чувствовал к Гарри, просто блокировал это воспоминаниями о том вечере. Тот случай на маскараде был для Луи словно триггер. Он увидел то, чего боялся с самого начала, хоть это и было лишь его фантазией. Но то, как Гарри избил того человека не было плодом воображения Томлинсона. Это было по-настоящему. Только вот Томмо, преувеличил значение случившегося и не хотел даже думать о том, что Гарри был под влиянием пережитого. Но тогда, наблюдая за тем, как незнакомые люди передвигалимебель в его квартире и украшали гостиную, Луи думал о том, что лучше бы он сейчас сидел с Гарри, обсуждая вероятность того, сколько уважаемых бизнесменов напьются в хлам, чем сидеть в одиночестве и проклинать все на свете в этот прекрасный, как должно быть у нормальных людей, день. Луи все еще чувствовал к Гарри что-то и страх, который Томлинсон так ненавидел в себе, не смог этого изменить. Наверное, это что-то да значит, так? ~*~ Лиам не появлялся у Луи все это время. К нему приехала сестра, по которой он очень скучал, да и работы было в два раза больше, ведь в праздники всегда было так. Пьяный дебош, проникновения на закрытую территорию, запуски фейерверков там, где это запрещено. Работы у Лиама было предостаточно. Да еще и Сэнди, как назло, решила взять несколько дней отгулов, чтобы провести праздники с детьми и женой. Поэтому Пейн работал, общался с сестрой, снова работал, даже позвонил родителям, чтобы поздравить с праздниками и пообещать приехать летом. Лиам постоянно был занят. Наверное, именно поэтому он совсем забыл найти информацию по Сэму Кроулу, которого упоминал Ричард. Он еще не знал, что этот человек поможет ему понять, что происходило. ~*~ Луи чувствовал себя лишним. Вокруг летала атмосфера праздника, но Томлинсон не чувствовал, что сегодня Рождество или его день рождения. Слишком много было чужих лиц, голосов, наигранного смеха, фальшивых улыбок. Словно он снова попал на маскарад к Энн, только вот все уже сняли маски и показали свои истинные лица – надменные, напыщенные, презрительные. Отец за вечер подошел к нему один только раз и то для того, чтобы сказать: - Знаю, что тебе все это не нравится, - Марк положил руку на плечо сына и сжал его. – Но попробуй расслабиться, выпей шампанского. И да, - Томлинсон старший склонился к уху Луи. –Видишь парня у окна, рядом с которым вьются девушки, - Марк продолжил, не дождавшись ответа сына. – Уверен, твоя компания ему будет намного приятнее. Поверь, у вас много общего. Его отец один из моих коллег, так что я знаю. После этого Марк ушел, оставив Луи пялится на парня в костюме с красным галстуком, который с натянутой улыбкой отвечал на откровенный флирт трех девушек. Томлинсон изогнул бровь, оценивая парня, но, когда тот посмотрел прямо на него, чуть ухмыльнувшись, Луи сразу же отвел взгляд. Скорее всего тому парню показалось, что Томмо смутился, но Луи отвернулся лишь по тому, то не хотел давать этому парню ложных надежд. Еще одной вещью, которая делала этот день отвратительным было то, что приехала бабушка Луи. Она остановилась в отеле, зная, что в доме мероприятие будет всю ночь, а она не хотела бы засыпать под музыку и громкие разговоры людей внизу. Марта Томлинсон приехала только вечером, к началу мероприятия, чтобы поздравить своего внука с днем рождения. Луи любил свою бабушку. Просто ему не нравилось встречаться с ней в этот день, потому что он знал, что Рождество был для нее худшим днем в году уже двадцать пять лет. Ведь в этот день умерла ее дочь. Томлинсон умолял Найла надеть костюм и спуститься с ним вниз, чтобы Луи не стоял там как идиот совсем один, но Хоран только ушел на кухню, чтобы стащить чего-нибудь вкусного для себя и парней, оставив Луи разбираться со всем самому. Томмо терпел сколько мог. Но после нескольких часом разговоров ни о чем, надменный взглядом, ехидных шуток про его рост и упреков слегка выпившей бабушки, Луи сдался. Этот день должен был быть чем-то прекрасным, ведь это был сочельник, а потом, когда перевалило за полночь, Рождество, ему исполнилось двадцать пять, но все было так, словно Санта наказывает его за все плохое, что он сделал в этом году, наказывая его времяпрепровождением в обществе людей, из-за реплик которых Луи постоянно хотелось закатывать глаза и отпускать саркастические шутки. Все, о чем мог думать Томлинсон, это спит ли Гарри, ведь уже поздно, а его бессонница прошла. Поэтому Томмо сдался и ушел наверх, зная, что там, в темноте, говоря лишь шепотом, прячась от всех он будет намного счастливее, чем внизу, где играла музыка и можно было разговаривать в полный голос. ~*~ В комнате было темно. Даже луна не светила в ту ночь. Луи сделал пару шагов вперед, заходя в комнату Хорана, часто моргая, чтобы привыкнуть к темноте. Гарри, а это точно был Гарри, сидел на краю кровати. - Где остальные парни? – спросил Луи, все еще моргая. Он чувствовал себя уязвимым в темноте. - На крыше, - ответил Гарри, словно знал, что Томмо спросит именно это. Он сидел спиной к Луи, не поворачиваясь. – Найл стащил бутылку шампанского и предложил нам забраться на крышу. - Почему ты не пошел? – Луи подошел к открытому окну и выглянул, чтобы посмотреть наверх, но ничего не увидел. Он хотел закрыть окно, но потом вспомнил, что Найл и Эд должны будут как-то спуститься обратно. - Мне нравится шум людей внизу, - Гарри обернулся и Луи хотел бы увидеть его глаза, но он еще не привык к темноте. Томмо был уверен, что его глаза горят, как два маленьких светлячка в темноте. – Нравится думать, что я тоже часть этого. Что смогу в любую минуту спуститься и присоединиться к веселью, просто пока не хочу. Нравится думать, что это только мой выбор, - Стайлс снова отвернулся. – Почему ты здесь? – Видимо, ты единственный человек, с которым я хочу сейчас находиться в одной комнате, - Луи лег поперек кровати, стоя ногами на полу. Его голова была рядом с коленями Гарри, так, что он мог посмотреть прямо на него, но он смотрел на потолок. Точнее, на черную пелену вместо побеленного потолка. У Томлинсона вдруг закололи подушечки пальцев, и он захотел взять Стайлса за руку, прежде чем сказать следующее, но не стал этого делать, сжав ладонь в кулак. – А я ведь знаю, какого это, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делал. - О чем ты? – Луи видел краем глаза, что Гарри опустил голову, но все равно продолжал смотреть в потолок. Так было легче говорить. Томмо чувствовал, что Стайлс поймет его. - Моя мама умерла при родах, - Томмо положил руку поперек живота, когда Гарри вплел пальцы в его волосы. Луи чувствовал, что может расплакаться в любой момент. – Каждый год в этот день бабушка приезжала поздравить меня с днем рождения. Но любое ее поздравление казалось мне фальшивым, словно она не желает мне всего, о чем говорит. А ее взгляд, - Луи сделал паузу, сглатывая. – Она всегда смотрела на меня так, словно я провинился, даже если я вел себя, как самый лучший ребенок на свете. Знаешь, иногда, когда отцу срочно нужно было уехать, а няню нанять он не мог, со мной сидела бабушка. И я помню, как ночью, когда я был еще совсем малышом, она могла ворваться ко мне в комнату и накричать меня, называя убийцей. А я даже не знал, что это такое. Но мне было страшно, потому что она склонялась надо мной и трясла за плечи, поэтому я плакал, а она злилась еще больше, - Томлинсон закрыл глаза, переводя дыхание. – Она думает, что я не помню этого, ведь я был совсем маленьким. Но я помню, - Стайлс стер со щеки Луи слезу, но ничего не сказал по этому поводу. Томмо был благодарен за это. – Она спрашивала, скучаю ли я по маме. А я не мог скучать по той, кого даже не знал, - Луи горько усмехнулся. – Мне ее не хватало, да. Как не хватает чего-то, что есть у всех. Не хватало человека, который всегда был бы рядом, приходил бы на школьные мероприятия, делал бы со мной домашнюю работу, который поддерживал бы меня, когда я начинал заниматься футболом в средней школе, кому я мог бы доверить все, что угодно. Но я не скучал. И не скучаю. Гарри встал и Луи уже испугался, что он уйдет, как бы глупо это не было. Просто он чувствовал себя одним маленьким клубком нервов, сомнений и вины. Но Стайлс только обошел кровать и лег рядом. Он так же смотрел в потолок, устроив руки на груди и молчал. А Луи слушал его дыхание с закрытыми глазами и уже думал заснуть, чтобы проснуться в другом дне, как услышал: - Ты не виноват. - Я знаю, - Луи повернул голову в сторону Гарри, открывая глаза и сталкиваясь с ним нос к носу. Они шептали, словно два подростка после отбоя, которые не желали, чтобы взрослые услышали шум и разогнали их по разным комнатам, ведь только вместе, в уюте и тепле они могли победить всех подкроватных монстров. – Знаю, что не виноват. Просто в этот день меня преследует чувство, что я, будучи еще внутри нее, сделал что-то не так, навредил ей и теперь она мертва. Словно я действительно убил ее. - Я понимаю твою бабушку, ведь умерла ее дочь и ей нужно кого-то винить за это, - Стайлс повернулся на бок. – Но ты ничего бы не смог изменить, Луи. Все зависело от врачей, от организма твоей матери, но точно не от тебя. Ты не можешь винить себя за это всю жизнь. - Это все этот дурацкий день. Завтра я буду в порядке, - Гарри недоверчиво хмыкнул на слова Томлинсона. – Правда. - Тогда, давай спать. И Гарри, закрыл глаза, подняв свою руку так, словно хотел обнять ей Луи, но потом подложил себе под щеку, передумав. Тогда Томлинсон, перевернувшись на бок лицом к Гарри, сам обнял его, уместив ладонь между его лопаток. Так было теплее. Так было спокойнее. ~*~ Проснулся Луи от того, что кто-то толкнул его в бок. Он открыл глаза, тихо застонав и посмотрел направо. Чертов Найл, который бесцеремонно скинул подушки и улегся справа от Томлинсона. Луи завозился, пытаясь лечь подальше от Хорана, прижимаясь всем телом к Гарри, который лежал слева от него. - Доброе утро, - прошептал с закрытыми глазами Стайлс. - Я разбудил тебя? Прости, - Луи чуть отстранился и посмотрел на Гарри, который открыл глаза. Солнца в это время года не было, но утренний холодный свет все же был. И этот белый свет словно окружал Гарри, инеем ложась на его волосы, лицо, минуя глаза, которые все еще были цвета лета. Томмо хотел снова приблизиться к нему максимально близко, чтобы из промозглой зимы переместиться в лето, когда у них с Гарри все было хорошо. – Доброе. - Я ужасно голоден, - Стайлс перевернулся на спину, положив ладонь на урчащий живот. – Словно год не ел. - Давай спустимся вниз. Уверен, что там пусто, - Луи сел на кровати и обернулся на Гарри, который все еще продолжал лежать с выражением сомнения на лице. – Гости должны были уехать еще вчера, а отец наверняка еще спит. Пойдем. Томмо встал перед Гарри, который протянул ему свои руку, чтобы Луи помог ему подняться. Он потянул Стайлса на себя и тот резко встал, из-за чего они столкнулись, тихо рассмеявшись и слегка покраснев от смущения. Эдвард поерзал в кресле, в котором спал, когда Стайлс и Томлинсон вышли из комнаты, осторожно спускаясь вниз. Они добрались до холодильника, который был забит шампанским и различными закусками, что остались со вчерашнего вечера. Вынув парочку контейнеров Луи забрался на стол и сел на него в позу лотоса, руками доставая закуски и поедая их, пока Гарри стоял рядом со своим контейнером. - Я даже не думал, что проголодался, пока ты не сказал, - жуя что-то очень мягкое сказал Луи. Гарри хмыкнул в ответ, делая глоток воды из стакана. Он закрыл контейнер и поставил его в холодильник, моя руки, пока Луи все еще ел что-то, название чего он не знал, но что определенно ему нравилось. Стайлс поставил чайник, когда Луи слез со стола и отправил пустой контейнер в раковину, вытирая мокрые руки полотенцем, а затем вернулся обратно. У Томмо была странная любовь сидеть там, где обычно люди не сидят. Пока чайник закипал, Гарри подошел к Луи, который слишком ярко улыбался для такого раннего утра. Да, это утро было до приторности уютным, каких у них не было еще до маскарада, что обоим, определенно, нравилось, хоть они и не понимали, что и как изменилось. Правда, никто из них не хотел думать об этом, анализировать действия и слова, потому что они оба так долго горели желанием снова вернуть все на своим месте, что теперь, когда все неожиданно стало еще лучше, никто не хотел этому мешать. Но что-то в улыбке Томлинсона отдавало ложью, что беспокоило Гарри. - Ты в порядке? – Стайлс положил руку на колено Луи, большим пальцем рисуя небольшие круги. - Конечно. Все отлично. - Ты уверен? - Конечно. Все отлично. - Луи, - Гарри подошел ближе, перемещая ладонь с колена на щеку Томлинсона. – Ты хороший человек. Ты самый добрый из всех, кого я когда-либо знал. Боже, да ты пустил двух предполагаемых психов к себе в дом. А ведь мы действительно могли бы оказаться сумасшедшими, - Гарри приблизился еще ближе. Так, что теперь все, что он видел – глаза Луи. Он не чувствовал, что торопился, не чувствовал, что поступал неправильно. Единственное, чего он хотел – показать Томмо, насколько он прекрасен, насколько Гарри им восхищается и дорожит. Все остальное не имело никакого значения, блокируя логику, давая волю чувствам и словам. – Я не думал, что когда-нибудь снова смогу что-то испытывать к кому-то. Не думал, что еще способен чувствовать что-то большее, чем желание отомстить. Но ты, ты все изменил. Только ты смог дать мне хотя бы кусочек свободы, только ты всегда видел, когда со мной творилось что-то не то и помогал мне выбраться из той глубокой ямы, которую я сам для себя же и вырыл. Ты доказал мне, что я могу вернуться, стать прежним. Доказал, что все те люди в клинике были неправы лишь сказав, что доверяешь мне. А твое доверие – все, чего я хотел с самого начала. Но ты дал мне не только его. Ты дал мне чувство единение с кем-то, чувство, что у меня есть дом, друзья, что есть кто-то, кому я не безразличен и кто хочет заботиться обо мне, а не делает это только по тому, что ему за это платят. Ты заставлял меня смеяться, когда я хотел плакать. Когда у меня уже не было сил, ты протягивал мне свою руку. Иисусе, Лу…Я…Я не думал, что смогу когда-нибудь кого-либо так полюб… - Луи? – на лестнице послышались шаги и голос Марка. Глаза Луи расширились, и он спрыгнул со стола, заставляя Гарри отойти. - Черт, - прошипел Томлинсон, осматривая кухню и подбежал к двери, которая была открыта, часто моргая, ведь он почти ничего не видел из-за подступивших слез. – За дверь. Быстро. Гарри спрятался за дверью, послушавшись Луи, словно в какой-то комедии. Но он понимал всю трагичность ситуации, если отец Томмо его увидит. Это будет кошмар. Поэтому Стайлс стоял за дверью, почти не дыша, надеясь на то, что скоро Марк уйдет и он сможет подняться наверх незамеченным. - Луи? О, хорошо, что это ты, - Марк зашел на кухню как раз тогда, когда Луи вытирал подступившие слезы. – Ты вчера рано ушел. - У меня закружилась голова от шампанского, - на хочу придумал отмазку Томлинсон младший. - Сейчас все хорошо? – отец подошел к Луи и теперь Гарри мог видеть его спину и часть лица. - Да. Я в порядке. - У тебя глаза красные. Ты не заболел? – обеспокоенно спросил Марк. - Все хорошо, пап, - отмахнулся Луи, тихо шмыгнув носом. – Почему ты не спишь? - Ты вчера ушел, и я не успел отдать тебе твой подарок, - улыбнулся Томлинсон старший. – Фактически, материально у меня его нет. Но новость, которую я тебе сейчас расскажу, тебе определенно понравится, - Марк сделал паузу как перед важным моментом, а потом продолжил. – Помнишь ту фирму в Калифорнии, в которой ты всегда мечтал работать? Ты всегда говорил, что у них прогрессивный взгляд на архитектуру, что тебе так нравится в них, - Луи кивну в ответ. – В общем, я договорился, чтобы ты прошел у них стажировку с возможным последующим назначением на постоянную должность. И в университете это засчитают тебе как практику, - Марк широко улыбнулся, в своей любимой манере потрепав сына за плечо. – Тебя уже ждут в Калифорнии. Ты можешь купить билет на самолет прямо сегодня и улететь. Ну что, кто лучший отец на свете? - Ты, пап, - Луи грустно улыбнулся. – Ты знаешь, как я люблю тебя и как много для меня все это значит. – Луи обнял отца, а затем отстранился. – Но я не могу ехать сейчас. - Почему? – шокировано спросил Марк. – Ты ведь так мечтал там работать. - У меня есть очень важное дело, которое нужно закончить, - уклончиво ответил Томлинсон. - Оно важнее твоей карьеры? – строго спросил Марк. Луи отвел взгляд в сторону, что выглядело так, словно он стыдился смотреть в глаза отцу, который сделал для него так много в этой жизни, но на самом деле Томмо смотрел на Гарри. А действительно ли Луи мог оставить его здесь и уехать, строя свою карьеру? Он ведь все равно ничем не помогал. Найл вытащил их с Эдвардом из психушки, Лиам был полицейским и помогал с поисками отца, а Луи так, мешался под ногами. Но когда он посмотрел на Гарри, то понял, что не смог бы уехать, даже если бы сам Стайлс попросил бы его это сделать. Ведь он знал, что нужен Гарри. Знал, потому что тот не стыдился ему об этом говорить словами или своими поступками, прикосновениями, взглядами как пару минут назад, когда чуть не заставил Луи прослезиться. Томлинсон уже давно понял, что он не тот, кем был еще год назад. Его приоритеты поменялись. И если раньше у него не было ничего и никого, что могло бы стоять на первом месте кроме карьеры, то теперь, спустя сумасшедший год, у него был Гарри, который занимал все места в его списке приоритетов. Потому что у людей всегда на первом месте любовь. Он вспомнил, что так и не ответил отцу, когда Гарри отвернулся, словно пытался скрыть от него свои эмоции. Но Луи уже успел заметит в нем мольбу не бросать его одного, смешанную с радостью за то, что у Томлинсона появилась возможность осуществить свою мечту. И то, что Стайлс готов был его отпустить, даже если не хотел, говорило Луи о многом. Он, наконец, посмотрел на отца, что в возмущении скрестил руки на груди, ожидая ответа сына и сказал, прямо глядя в глаза Марка: - Да. Оно важнее всего. ~*~ Когда праздники прошли, а командировка сестры Лиама подошла к концу, Пейн решил съездить к парням. Он уже сел в машину, когда вспомнил, что ему совершенно нечего им рассказать, ведь он до сих по не узнал, кто такой Сэм Кроул и почему Ричард говорил о нем со своим помощником. Поэтому, заведя машину, Лиам поехал не к Луи домой, а в участок. Детектив хотел как можно более незаметно пройти в архив, чтобы кто-нибудь из других офицеров не стал расспрашивать его, почему он в участке в свой выходной. Не то чтобы он делал что-то криминальное, просто он хотел разузнать все максимально быстро. Сев за компьютер в архиве, Лиам набрал интересующее его имя. По запросу высветилось шесть дел, но пять из них точно не подходили, ведь эти люди либо сидели в тюрьме, либо были мертвы, либо было оправданы. Тот Сэм Кроул, который нужен был Лиаму, был простым реставратором, жил на севере Англии и вел добропорядочный образ жизни. Единственное, почему он был в базе данных, это потому, что он исчез год назад. Просто не вышел на работу, а когда коллеги пришли к нему домой, то там никого не было. Он словно испарился. Его искали, конечно, но так и не нашли. Лиам откинулся в кресле, все еще смотря на экран компьютера. Стив был главой отдела древнего Египта и его отправляли определять ценность найденных предметов, Сэм был реставратором. Можно было сказать, что они связаны, но связь была лишь косвенная. Пейн снова придвинулся к монитору и набрал в поисковой системе базы данных: «Пропавшие без вести», а в параметрах указал временные ограничения в последние пять лет, указав в деятельности жертв сферу искусства. Число дел, высветившихся на экране, поразило Лиама. ~*~ - Девять в Лондоне, а всего двадцать четыре по всей стране, - Лиам принял из рук Луи чашку чая. – Среди них и Стивен. - Всех этих людей похитил Ричард? Зачем? – Эдвард стоял у стены, скрестив руки на груди. - Возможно, не все из них были похищены Ричардом, - заметил Пейн. – Но, думаю, большинство. Зачем? Не знаю. Могу только догадываться. - Расскажи нам о своих догадках, Лиам, - попросил Луи, садясь рядом с другом. - Ричард Хилл продает предметы искусства коллекционерам, которые хотят получить ту или иную вещь незаконно, - еще раз напомнил детектив. – Думаю, реставраторы нужны ему, чтобы реставрировать поврежденные участки картин или даже подделывать их, скульпторы, чтобы подделывать скульптуры, а кто-то вроде Стива нужен ему, чтобы оценивать ценность предметов, чтобы знать, за какую цену он может продать тот или иной предмет. - Скорее всего так и есть, - подал голос Найл, забираясь в кресло с ногами. – Иначе зачем еще ему все эти люди? - Думаю, он собрал их в одном месте и держит там, - продолжал рассуждать Пейн. – Но он не стал бы совершать прежних ошибок и это точно не его новый музей. Скорее всего это одно из зданий, которые неофициально принадлежат ему, но зарегистрированы на людей, которые уже давно умерли. Гарри и Эдвард переглянулись. Эдвард кивнул на Лиама, как бы говоря, что пора сказать об адресе, который они узнали, но Гарри покачал головой, ведь было еще не время. - Мы не сможем проверить все эти объекты. Да мы и один проверить не смогли бы, ведь нужен ордер на обыск, а мы его не получим, ведь друг Ричарда никто иной, как глава полиции Лондона. - Мы что-нибудь придумаем, - твердо сказал Луи. Вдруг раздался звонок, который обозначал, что у ворот кто-то ждет. Все парни посмотрели в сторону, где была дверь и затихли, ведь они никого не ждали. Лиам отправил близнецов наверх, а сам пошел с Луи открывать дверь. Не понятно, зачем была эта осторожность, ведь это могла быть просто соседка. Но узнав, с чем они связались, парни стали очень осторожными и мнительными. Луи, надев пальто, вышел на улицу, слыша, как Лиам просил его подождать, но пошел вперед, ведь это он хозяин дома. Томлинсон шел по заснеженной дорожке, гадая, кто же это мог прийти. Он открыл дверь рядом с воротами и увидел перед собой двух мужчин, одетых в одинаковые, как ему показалось, черные пальто. - Чем могу помочь? – спросил Луи. Он знал, что Лиам стоит на крыльце. - Вам письмо, мистер Томлинсон, - сказал один из мужчин, протягивая Луи конверт. - От кого это? – Томмо взял в руки холодный конверт, взглянул на него, а потом снова посмотрел на двух мужчин. - От Ричарда Хилла, мистер Томлинсон. До свидания, - ответил второй мужчина, прежде чем оба они сели в машину и уехали, оставив пораженного Томмо стоять у ворот. Собравшись и придя в себя Луи поспешно закрыл дверь и вернулся в дом, испуганными глазами смотря на конверт в своих руках. Близнецы спустились вниз, и все парни окружили Томлинсона, который так и стоял в пальто и ботинках посреди гостиной. - Это от Ричарда Хилла, - тихо сказал он, рассматривая конверт. - Как он узнал о нас? – задал вопрос, на который никто не мог ответить, Эдвард. - Это не так важно, - заметил Гарри, забирая из рук Луи конверт. Пальцы Томмо были ледяные, но точно не из-за холодного зимнего ветра. Если бы они были одни, то Стайлс сейчас согревал бы их своим дыхание, шепча о том, что все в порядке, даже если и знал, что это не так. Но они были не одни, поэтому он мог только ближе подойти к Томмо, соприкасаясь с ним локтями рук. – Гораздо важнее то, что он от нас хочет. - Открой конверт, - предложил Найл. – Вряд ли там бомба или что-то в этом роде. Гарри еще раз покрутил в руках ничем не примечательный конверт и вскрыл его, решив, что больше оттягивать не имеет смысла. «Дорогие мои мальчики. Уверен, вы уже наслышаны обо мне, раз пробрались на мое мероприятие и избили моего человека, словно дикари. Если бы я раньше стал отцом вам, Эдвард и Гарри, то воспитал бы вас лучшим образом. Но мы ведь можем поговорить как нормальные люди. Наверное, у вас есть ко мне вопросы. Поэтому я решил, что нам пора встретиться. Уж очень хочу повидать своих сынишек и их друзей. Жду вас завтра у старой пристани на правом берегу Темзы в восемь вечера. И не опаздывайте, джентльмены, проявите уважение к старшим. До встречи.»