Варфоломеевская ночь

Они не говорили об этом. Все они знали, что пойдут на встречу с Ричардом, поэтому обсуждать было нечего. Все без исключения были готовы к этому или делали вид, что готовы. Потому что все они были причастны к этой истории, все увязли в этом по самую макушку и не стали бы бежать, даже если бы могли. Теперь они были одной командой, одним оружием против преступлений Хилла. И он это знал. Как и знали парни, что этот человек не церемонится, когда кто-то встает у него на пути. Они знали, что Ричард может разрушить их жизни, стереть их с лица Земли, словно их и не существовало, может спрятать их так, что никто и никогда не найдет, может подстроить любой несчастный случай, какой только придет ему в голову. Парни понимали, что ход этой встречи предугадать нельзя, но понимали, что рано или поздно это случилось бы. Да, они волновались. В первую очередь каждый волновался за остальных парней. Каждый думал, что это его вина, что все случилось именно так, что Ричард узнал о них. Каждый думал, что он должен пойти сам, чтобы не подвергать остальных опасности, чтобы защитить остальных. Каждый из них думал, что он тот, кто должен пожертвовать собой, кто должен разобраться во всем и положить конец истории. Это и привело к ссоре на следующее утро. - Мы должны пойти одни, - Гарри встал посреди гостиной. – Я и Эд. Мы должны пойти туда одни. - Что ты сказал? – Найл вытер сок с подбородка, который пролил после слов Стайлса. - Это наш отец, - продолжил Гарри. - Это наша проблема. Вы тут ни при чем. - Ну да! – усмехнулся Найл. - Вы и так уже слишком много рисковали из-за нас! Хватит. На пристань пойдем только мы с братом, - вмешался Эдвард, поддерживая брата. Он был полностью согласен с тем, что парни не должны в это вмешиваться. - Если кто и должен идти туда, то это я! – встрял Лиам. – Только у меня есть опыт таких операций. Только я могу уладить конфликт, потому что знаю, чего хотят преступники. - Нет. Мы должны разобраться сами, - настаивал Гарри. – Если с вами что-нибудь случиться, то это будет несправедливо. Вы никак не причастны к этой истории. - Но мы причастны к вам, Гарри, - подал голос Луи. – И что ты прикажешь нам делать? Сидеть дома и ждать пока вы придете или пока мы не услышим по новостям, что в Темзе найдены два трупа? - Да, - серьезно ответил Стайлс. – Да. Потому что так будет правильно. - Не правильно бросать своих друзей в лапы монстра! Все мы уже ввязались в это. Все мы хотим разобраться, хотим помочь, - Томмо впервые так открыто спорил с Гарри. Но у него были основания для этого, потому что эти два идиота собрались идти на встречу с преступником совершенно одни. –Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы с нами что-то случилось, - Луи посмотрел на Найла и Лиама. – Но и мы не хотим, чтобы что-то случилось с вами, понимаешь? Это тоже будет нечестно и неправильно, - Томлинсон умерил пыл и подошел к Гарри, который смотрел на него так, словно хотел одновременно кричать контраргументы и молить о том, чтобы Луи его послушал. Но он молчал и смотрел на Луи, который был настойчив, но спокоен. – Представь себя на моем месте. Представь, что я сейчас закрою за собой дверь и пойду на встречу с преступником с пятнадцатилетним стажем. Что бы ты почувствовал? Ты бы отпустил меня одного? – Стайлс сжал губы и отрицательно покачал головой, отведя взгляд в сторону. – Я тоже не могу отпустить тебя, Гарри. Ни тебя, ни Эдварда. Никто из нас не сможет отпустить другого. Мы не можем бросить, предать друг друга. Поэтому прекрати нести чушь о том, что мы никак не причастны к этому делу, потому что сейчас каждый из нас ищет Стивена, как своего отца. - Я не прощу себя, если вы, ребята, пострадаете, - Гарри обернулся и посмотрел на каждого из парней. – Я просто боюсь за вас. - Мы знаем, Гарри, - Найл подошел к другу и обнял его. – Но если мы будем вместе, то все будет хорошо. ~*~ Они врали сами себе, что не боялись. Каждый боялся, что что-нибудь пойдет не так, что его выведут из игры и он не сможет помочь остальным. Но за себя они тоже боялись. Они ведь были обычными парнями, которые не хотели умирать. У каждого было что-то в жизни, за что они цеплялись, говоря себе, что с ними не может ничего случиться, потому что в понедельник им на работу или они договорились навестить родителей; потому что у них в следующим четверг собеседование или они ждут важный матч; потому что они заканчивают университет или обещали сами себе набраться храбрости начать все сначала; потому что они еще не сказали самого важного дорогому человеку или не закончили то, ради чего все это начали. У каждого был якорь, который удерживал их на плаву, не давая переплыть штиль и броситься в бурю паники. В ночь перед днем, в который должна была состоять встреча, все спали. Никто из парней не мучился бессонницей, никто не вертелся из-за тревожных мыслей. Словно организм понимал, что нужно спать, ведь подобная роскошь хозяину представить еще не скоро. Они спали и им не снились сны. Была лишь тьма, глубокая, как и сон, в который они погрузились. Тьма далекая и в то же время такая близкая, дышащая прямо в спину и вместе с тем смотрящая прямо в глаза. Она была везде и нигде, внутри и снаружи. Она пугала и умиротворяла, заставляла бежать от нее, но получалось так, что они только все ближе подбегали к ней. Это было их будущее, но никто из них не знал этого, когда проснулись из-за яркого солнца, пробившегося сквозь шторы. Они думали, что лучи солнца разогнали тьму, поглотили, уничтожили ее. Но они лишь затмили ее, заставили спрятаться до поры до времени. И она сидела в тени, поджидая своего часа. ~*~ Такое яркое солнце было редкостью для зимы Англии. Оно вышло так неожиданно, после нескольких пасмурных, хмурых месяцев, к которым привыкли жители этой страны. Каждый из парней в тайне надеялся, что это был знак того, что все пройдет хорошо сегодня вечером, как если бы сама вселенная оберегала их, давала надежду на лучшее. Целый день они вели себя так, словно это совершенно обычный день, такой же, как и все их будни. Лиам даже не стал брать отгул на работе, отправляясь в участок, как и каждый свой рабочий день. День был прекрасным, все было как обычно, но каждый из парней все равно чувствовал легкую, почти незаметную, тень приближающегося события. Она как тонкая паутинка искусного мастера своего дела ложилась на их плечи, оплетала шею и душила. Не сильно, но достаточно, чтобы постоянно чувствовать, что что-то не так, что что-то изменилось и не в лучшую сторону. Кто-то назвал бы это плохим предчувствием, но парни всячески это отрицали, убеждая себя, что все будет хорошо. ~*~ Гарри вытирал тарелки, которые подавал ему Луи, когда они и Найл с Эдвардом закончили с обедом. Томлинсон мог бы этого и не делать, ведь вряд ли бы он переживал по поводу немытой посуды после встречи с Ричардом, но, тем не менее, решил вымыть ее. Возможно, это был способ отвлечься. Шум воды расслаблял, умиротворял, уводя мысли в спокойное, повседневное русло, вроде забот о том, что нужно будет купить по дороге из университета. Если в обычные дни мытье посуды удручало и иногда раздражало, то в тот день это повседневное занятие было как подарок небес, как напоминание, что это совершенно обычный, спокойный день, который закончится так же непримечательно, как и начался. Луи думал об этом или внушал себе этим мысли, чтобы не накручивать себя и не начать паниковать, ведь он знал, что может с ним произойти, если он отдастся буре волнений и представит все плохие исходы встречи, все самые трагичные, смертельные исходы. Томмо тряхнул головой и отдал Стайлсу тарелку. - Ты бы мог быть сейчас в Калифорнии, - заметил Гарри, принимая у Луи очередную тарелку. – Где эта фирма? В Лос-Анджелесе? В Сан-Франциско? Окленд? Там сейчас, наверное, отличная погода. - Да она и тут замечательная, - Луи делал вид, что не понимает, к чему ведет Стайлс. – Смотри какое солнце. Луи отодвинул свободной рукой занавески, капая на стол пеной от моющего средства и впустил в кухню яркий свет. Ему даже на секунду показалось, что была не зима, а лето, когда они вот так же могли мыть посуду и смеяться над очередной смешной позой Найла, в которой тот уснул на середине такого ожидаемого им матча. Но он пришел в себя, когда Стайлс взял его за запястье. - Ты ведь знаешь, что я хочу сказать, - Гарри выглядел так, словно у него все еще была бессонница, хотя он отлично спал той ночью. Луи видел красную сетку лопнувших на белках его глаз,видел мешки под его глазами и хотел притронуться к ним, как если бы он мог одним движением руки стереть их с лица Стайлса, чтобы больше не видеть его таким уставшим и слегка безумным. - Знаю, - Томлинсон стоял неподвижно, так и не выключив воду. - Тогда просто останься, - устало выдохнул Гарри. – Пожалуйста. - Мы уже обсудили это, - Луи снова повернулся к раковине и продолжил мыть кружки. – Я не могу. - Ты можешь остаться ради меня? – спросил Стайлс, все еще продолжая стоять около раковины и смотря на Томмо. – Просто останься дома. Нас будет достаточно, чтобы справиться, если что-то пойдет не так. - Ради тебя я как раз-таки и не остаюсь, - Томлинсон выключил воду, домыв вилки и всучил их в руки Гарри, чтобы он их вытер. – Да, ты прав, я мог бы сейчас быть в Калифорнии, но «могу» и «хочу» - разные вещи. А я не хочу. И ты не заставишь меня остаться дома, потому что хочешь уберечь меня. Ты не рыцарь, а я не принцесса, которая ждет, когда ее возлюбленный вернется со сражения. Я не буду отсиживаться в «замке», когда ты убиваешь «дракона». Не знаю, как еще объяснить тебе. Просто оставь это, Гарри. Луи вытер руки полотенцем, но не ушел, наблюдая за тем, как тщательно Гарри вытирал вилки. Томмо понимал его, он чувствовал тоже, что и Стайлс, но поступить иначе не мог. Именно в тот момент, стоя перед Гарри и явно выигрывая его в этом споре, он понял, насколько изменился. Может он и боялся когда-то раньше, боялся собственных фантазий, составленных на почве непонимания происходящего, незнания Гарри, лжи о нем, но теперь он твердо решил, что не отступится, потому что больше не боялся за себя, потому что теперь у него появился тот, за кого он боялся гораздо больше, чем за самого себя. Томлинсон стоял и думал о том, что готов сделать все, чтобы Гарри не пострадал, чтобы он добился справедливости, чтобы он нашел отца, чтобы он снова стал свободным. Луи думал о том, что готов пожертвовать собой ради этого человека, потому что Стайлс заслужил все то, что у него отняли и если Томмо мог вернуть ему хотя бы часть, то он сделал бы все, чтобы Гарри снова почувствовал себя человеком. Томмо забрал из рук Стайлса вилки, видя растерянность и беспомощность в его глазах, но не из-за того, что Луи не дал ему вытереть вилки, а из-за того, что он не мог сделать ничего, чтобы уберечь Томлинсона. Луи бы хотел, чтобы все было проще, хотел бы, что Стайлс не чувствовал себя паршиво из-за того, что подвергал его опасности, но не мог сделать так, как тот просил. Он бы не смог отпустить Гарри на встречу, даже если бы тот был с целым отрядом вооруженных полицейских, ведь он бы не знал, что там происходит, а значит, не смог бы помочь. Да, это было глупо, сравнивать себя с отрядом полиции, но Томмо чувствовал себя так, словно от него зависит, вернется Стайлс или нет. Луи не смог бы просто сидеть сложа руки. Он бы не простил себе этого. Поэтому, поддаваясь эмоциям, Томмо обнял Гарри, утыкаясь виском в линию челюсти Стайлса, крепко держа его в своих объятиях и чувствуя такое же крепкое кольцо из рук вокруг собственного тела. Луи обнимал Гарри, чувствуя себя освобожденным от оков предрассудков, страхов и фантазий. Он ощущал, что больше его никто не удерживает от того чувства, которое он считал неуместным, безумным, но которое, сопротивляясь его желанию, становилось все сильнее, крепче и мощнее, своей силой подавляя волю. Томлинсона, забирая себе власть над ним. Но теперь он дал волю этому чувству, дал ему выйти из берегов, разрушить их, залить своей бурлящей мощью все его сознания, все его мысли, всего его целиком, как это и бывает, когда любишь. Томмо сдался в плен этому чувству окончательно, перестал бороться и барахтаться, понимая насколько это глупо, ведь пока ты борешься с этим чувством, оно кажется наказанием, но когда ты освобождаешь его, то оно становиться лучшим, что было с тобой за всю жизнь, единственным ориентиром во тьме, которая преследует по ночам. Луи невесомо прижался губами где-то ниже скулы Стайлса, зажмуривая глаза так сильно, как только мог, желая открыть их и оказаться в другом месте, в другое время. Там, где не было бы боли, страдания, страха, лжи, опасности. Где были бы только они и солнце, которое грело своими лучами лицо Томлинсона. - Мы будем в порядке, - шепнул Луи и Гарри крепче обнял его, утыкаясь Томмо в плечо. Он так чертовски сильно боялся за Луи. Так, как никогда ни за кого не боялся. – Я обещаю, - Томлинсон отстранился так, чтобы смотреть Гарри в глаза, но не разорвал объятия. – Ты веришь мне? Стайлс знал, что Луи - единственный, кому он сейчас мог поверить. Он смотрел Томмо в глаза, без страха разоблачения своих чувств, потому что он хотел, чтобы Луи знал и чувствовал, что он держит его на плаву так же, как и Томлинсон не дает потонуть ему. Они держали друг друга, не давая утонуть в сомнениях и страхе, но в то же время топили друг друга в совершенно противоположенных чувствах, которыми оба хотели захлебнуться. Гарри хотел сказать это, сказать прямо на кухне чужого дома, в объятиях того, кому должны были быть адресованы эти его слова, но не мог. Он решил, что скажет это после. После того, как все закончится. А пока он намеривался ответить на вопрос Луи, и врать было бессмысленно. - Я верю тебе даже больше, чем себе. ~*~ Луи знал, что отец хранил в левом нижнем ящике комода пистолет и он не мог пойти на встречу с преступником без него. Да, Ричард Хилл был всего лишь арт-дилером, но у него наверняка была охрана, которая запросто могла прихлопнуть их с парнями как мух. Томлинсон хотел бы иметь хотя бы возможность защищаться. А еще пистолет придавал уверенности в себе, пусть вместе с тем и показывал весь ужас ситуации. Лиам нашел его, когда Томмо стоял около открытого комода и держал на ладони пистолет. - Ты думаешь, что это понадобится? – Лиам изогнул бровь и Луи перевел взгляд с пистолета на друга, а потом снова на оружие. Когда Томлинсон видел, как стреляют в кино, то сделать тоже самое казалось легче легкого. Но сейчас, думая о гипотетической перестрелке, Луи понимал, сколько мужество нужно, чтобы выстрелить в человека. Мужества или отсутствия эмоций. Эмоции у него все еще были, а мужество…Он не знал, способен ли на это. Казалось, что пистолет стал еще более тяжелым с тех пор, как отец учил его стрелять. Словно оружие становилось тяжелее перед настоящим боем, где стреляют не в черные силуэты на бумаге, а в живых людей. Луи снова посмотрел на Пейна, правильно взял пистолет в руку и подошел к детективу. Томлинсон посмотрел ему в глаза, которые не останавливались надолго на одной точке, приподнял пиджак с левого бока, где в кобуре был его рабочий пистолет и только потом ответил: - А ты? Лиам лишь хмыкнул в ответ, поправляя пиджак. Луи отошел, чтобы задвинуть ящик комода. - Спрячь оружие за пояс джинсов, - посоветовал детектив, собираясь выйти из комнаты, чтобы оставить Томмо одного перед отъездом. Он знал, что каждому нужно время наедине собой, прежде чем все они поедут на встречу. - Я думал, так только в фильмах делают, - Томмо с сомнением посмотрел на пистолет в своей руке. - Ну, для крутости. - Нет, это для того, чтобы не было видно, как пистолет оттягивает карман пальто. Пейн вышел. Луи подумал, что это бессмысленно, ведь по его глазам и так все было ясно. ~*~ Вечером они все сели в машину Лиама и поехали на другой берег Темзы. Не понятно было, специально Ричард выбрал местом встречи старую пристань, продумав все, вроде того, что трупы можно будет сбросить в реку или он просто выбрал место подальше от дома Луи. В любом случае все было решено за них, и они уже ничего не могли изменить. Томмо сидел на заднем сидении вместе с близнецами. Даже в последние минуты перед встречей Луи упрямо продолжал представлять, что они с друзьями едут на пикник или в какой-нибудь бар, специально выбираясь подальше от дома, чтобы влипнуть в какую-нибудь историю, но чтобы соседи не знали. Томмо прикрыл глаза, когда Лиам свернул и выехал на мост, потому что теперь высокие здания не скрывали его от заходящего солнца, которое своим золотистым светом завершало день, как будто специально ослепляя, чтобы нужно было бы закрыть глаза, а когда можно было бы открыть их, то все уже покрылось бы плотной пеленой тьмы. Луи пугала мысль о том, что если он откроет глаза, то вокруг станет темно, но он даже сквозь закрытые глаза чувствовал солнце. Поэтому Томмо открыл глаза и перевел их на водную гладь реки. Она казалась такой темной по сравнению с бликами солнца, играющими с ней. Лучи пронизывали ее маленькие волны, словно кинжалы насквозь прорывали мысли Томлинсона, который отвел взгляд от водной глади, забывая, как опасно бывает наслаждаться прекрасным перед тем, как ты, возможно, погибнешь. Луи думал, что смотреть вперед будет лучше, но лучше не могло стать, куда бы он ни смотрел. Дорога все сокращалась, становилась меньше, водная гладь почти исчезла за спиной, а это значило только то, что парни почти приехали к месту назначения. Томлинсон опустил взгляд, посмотрев на свои пальцы, которые машинально играли с пуговицей на пальто, нервно дергая за нее, а потом посмотрел на колено рядом сидящего Гарри, которое беспокойно тряслось, словно пытаясь скрыть волнение. Но было глупо что-либо скрывать сейчас. В тот момент каждый из парней был тем, кем являлся на самом деле. Лиам сосредоточенно вел дорогу, как всегда серьезный, но напряженный. Найл грыз ногти, хоть и пытался отвыкнуть от этой дурацкой привычки, постоянно вертя головой, как будто боялся, что Ричард накинется на их машину на полном ходу на следующем повороте. Эдвард всегда был скуп на эмоции, если это не было раздражение или злость, поэтому он сидел неподвижно, определенно о чем-то думая, из-за чего его взгляд был сосредоточен лишь на одной точке. Луи, как он обычно и делал, пытался отрицать происходящее до самого конца, сосредотачиваясь на ничего не значащих мелочах, вместо того, чтобы готовиться к худшему. А Гарри пытался сдержать в себе тревогу, потому что предчувствие говорило ему, что лучше не соваться на тот берег реки, но они ведь были безрассудными бунтарями, которые почему-то решили, что смогут добиться справедливости, даже если это было невозможно. Томмо знал, о чем думал Гарри, как сильно он переживал и сколько плохих исходов этой встречи напредставлял себе. Он бы мог сжать его руку в своей ладони, поддерживая, мог бы положить ладонь на колено, чтобы оно перестало дергаться, мог бы просто позвать его или поцеловать, чтобы он точно забыл обо всем плохом. Но парни, как он думал, еще не знали о них с Гарри. Да даже они со Стайлсом не знали о том, что происходило между ними, поэтому он не стал делать ничего, что мог бы сделать в ситуации, если бы Гарри ехал на экзамен или важную встречу и волнение было бы равно предвкушению. Луи просто придвинулся ближе, сидя теперь рядом с Гарри так, как если бы они срослись от плеча до пяток и ничего не сказал, лишь тихо выдохнув, когда пистолет за ремнем неприятно впился в позвоночник, но даже это было лучше, чем то, что из-за этого Томмо вспомнил, куда они едут и с кем собираются встретиться, не имея возможности и дальше отрицать очевидное. ~*~ Солнце, которое весь день светило, словно благословляя парней на все безумства, на которые они собрались пойти, село, как только они подъехали к заброшенной пристани. Оно село слишком быстро, слишком неожиданно, забирая с собой всю надежду на хорошее, забирая ее с собой, куда-то далеко, туда, где не был ни один человек, но куда стремился каждый, не желая оставаться один на один с ночью, что полна ужасов. К сожалению, ночь уже пришла, а вместе с ней и все кошмары, которые они порождала с того времени, как сама пришла в мир, разряжая свет своей тьмой, чтобы люди научились ценить его и ненавидеть ее. Они припарковались за большим ветхим зданием, где, скорее всего, раньше хранили маленькие лодчонки в бурю или рыболовное снаряжение для огромных судов. Двери хлопнули четыре раза и с каждым ударом всем казалось, словно они заперли дверь в свое прошлое, которое останется где-то далеко, незнакомым и словно чужим. Больше всего пугало то, что никто не знал, открылись ли вместе с тем двери в будущее и были ли они вообще. - Не спорьте, не кричите, не дерзите, - давал указания Лиам, когда они дошли до поворота. – Все должно пройти тихо, если мы не будем нарываться. Выслушаем, что он хочет, а потом уйдем. - А если он не позволит так просто уйти? – Найл скрестил руки на груди, дергая плечами. – Что, если он вообще не собирается нас отпускать? - Следите за всеми, кто там будет, - нахмурился Пейн. – Если они достанут оружие, то сразу же бегите к машине и уезжайте. Я попробую их задержать. - Только не надо этих фразочек из боевиков, детектив, - усмехнулся Эдвард. – Мы не уедем без тебя. Поэтому, без геройств. Если они достанут оружие, то все, все сматываемся оттуда. - Идемте уже, - Луи сделал шаг вперед, но Лиам не дал ему опередить себя. Он все же чувствовал ответственность за этих парней, ведь он был старше, он был полицейским, и он не мог позволить им пострадать. – Уже восемь, Лиам. Не думаю, что этому человеку понравится, если мы опоздаем. - Хорошо, - Пейн кивнул, тихо выпуская воздух из легких, а потом резко вдыхая его обратно. – Все готовы? – никто не ответил и даже не кивнул в подтверждение. Никто не был готов. – Идем. Когда они вышли из-за поворота, то сразу же заметили Ричарда и человек десять его людей, которые стояли по бокам от него. Лиам прошел вперед быстрее остальных, вставая напротив Хилла, усмехаясь их положению, когда парни встали по бокам от него. Они словно были двумя главами враждующих банд, которые решили устроить разборки посреди ночи, чтобы выяснить отношения раз и навсегда. - Приветствую вас, джентльмены. Сожалею, что не смог встретиться с вами раньше. Был в командировке. Очень удачно все прошло, если вы спросите, - Ричард, которые стоят до этого с каменным лицом, вдруг улыбнулся, но улыбка была натянутой, искусственной. – Все в сборе? Чудесно. - Ты хотел встретиться, - сказал Лиам ледяным тоном, от чего передернулись не только Ричард и его люди, но и его друзья. – Мы здесь. Говори то, что хотел, а то мы уйдем. - Так мы уже на «ты» перешли? – усмехнулся Ричард. - Шевельнетесь по направлению к своей машине, и мои парни убьют вас в один миг, - рассмеялся Хилл, явно не воспринимая парней всерьез, что ужасно злило. – Мы ведь не знакомы официально. Ричард Хилл сорвался со своего места, размеренным шагом подходя к парням и, притянув каждому руку для рукопожатия, представился. Близнецы, Найл, Луи и Лиам были удивлены и смущены его поведением, поэтому пожали его руку, вздрогнув от странного холода ладони Ричарда, который отличался от холода льда или северного ветра. Этот холод шел изнутри, рожденный в сердце и цветущий через поры, даже воздух вокруг себя превращая в льдинки. - Я знаю, что вы следите за мной уже несколько месяцев, - сказал Хилл, возвращаясь на свое место. – И что за моей женой, - он посмотрел на близнецов и широко улыбнулся им, - вашей мамочкой, следите тоже. Знаю, что проникли на мой благотворительный вечер и разбили лицо одному из моих охранников. - И что ты намерен теперь делать? – Гарри сдерживался, изо всех сил сжимая кулаки в карманах, чтобы не выдавать, как сильно его раздражает этот человек. - Намерен ответить на все ваши вопросы, если хотите, - развел руками Ричард. – У вас явно есть, что у меня спросить. - Где наш отец? – сразу же задал вопрос Эдвард. - Я не знаю, - играя удивление ответил Хилл. - Не ври, - настаивал Эд. - Клянусь душой и сердцем, - Ричард сложил руки в молитвенном жесте и наклонился чуть вперед, продолжая нагло и слишком очевидно лгать. - Чтобы клясться чем-то, это нужно иметь, - обратил внимание арт-дилера на себя другой близнец, переступая с ноги на ногу, но не из-за того, что ему было неуютно, а для того, чтобы как-можно устойчивее встать, чтобы броситься прямо на мужчину перед ним, если придется. – А у тебя нет ни того, ни другого. - Ох, а ты мне нравишься, - улыбнулся Ричард, как только пришел в себя и сменил маску удивления от такой наглости на наигранно добродушное выражение лица. – Уверен, мы бы отлично проводили время, играя в боулинг в зале в моем доме. Точнее, в доме твоего отца. Или уже моем. Знаешь, я запутался. А ты как думаешь? Гарри чуть было не рванул вперед, чтобы ответить этому уроду, который издевался над ним, но устоял на месте, когда на секунду перевел взгляд на Лиама, что осторожно покачал головой в разные стороны, прося его не делать того, что Стайлсу так хотелось сделать. Гарри остался на месте, перемещая вес с носков на пятки, чтобы удержать себя от лишних и неуместных действий. - Вы многое узнали обо мне, я осведомлен об этом, - уже серьезнее сказал Ричард, нервно поглядывая в сторону Гарри. – Но я не собираюсь убивать вас или калечить, чтобы вы молчали. Вы все равно ничего не докажете, джентльмены, - отрицательно покачав головой для пущей драматичности, грустно сказал Хилл. – А еще я не хочу расстраивать свою любимую жену. Она ведь впадет в уныние, когда услышит в вечерних новостях о том, что двух ее мальчиков нашли на старой пристани. Нашли мертвыми. - Она не горевала по отцу, которого привела прямо к тебе в лапы и уж точно не будет горевать по тем, кого упекла в психушку с твоей помощью, - жестко отрезал Эдвард, прерывая кривляния мужчины. - О! – оживился Ричард и чуть было не подпрыгнул, когда смысл услышанного дошел до него. – Так вы думаете, что она причастна к гибели вашего отца и что она упрятала вас в психушку, чтобы вы не мешали ей наслаждаться жизнью со мной? – Хилл рассмеялся, и этот истерический смех продолжался минимум минуту, пока мужчина окончательно не успокоился. – Вы можете не верить мне, но она совсем не виновата в том, что ваш отец свихнулся, убил своих приятелей по музею и ушел в пустыню, чтобы сдохнуть там. И в лечебницу она вас упрятала, потому что вы действительно психи. Видимо, это наследственное. - Ах ты… - на этот раз почти сорвался Эд, но Луи, стоящий рядом, осторожно дотронулся до его запястья, останавливая и напоминая, что от его действий зависит судьба всех остальных. - Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, и вы поняли, что я абсолютно точно не знаю, где ваш отец, если он вообще жив, - Ричард кивнул своим парням и те отошли к машинам, которые стояла в нескольких метрах позади него. – А сейчас, прошу меня извинить, но мне пора. Надеюсь больше никогда не услышать о вас, джентльмены. Ричард и Лиам отвернулись одновременно, каждый направляясь к своей машине, а остальные последовали каждый за своим лидером. Пейн, Эдвард, Найл и Луи быстрыми шагами шли к машине, готовые бежать, но не делали этого, сохраняя достоинство. - Боже, ну и ублюдок, - покачал головой Найл. Его голос казался непривычно глухим, пробиваясь сквозь мысли остальных парней, которые были словно в прострации. – Он что, действительно не знает, где Стивен? - Ну конечно! – усмехнулся Эдвард, поворачивая за угол старого склада. – Не знает он! - Такая вероятность есть, - Лиам вся еще был напряжен и это отражалось в его тоне. - Нет такой вероятности, - нахмурился Эд, когда они дошли до конца здания, где стояла машина. – Отец точно у него. - Ты не можешь знать наверняка, - Лиам открыл дверь машины со стороны водителя, собираясь сесть в нее. - Нет, ты действительно думаешь, что..., - начал было Эдвард. - Гарри нет, - тихо прервал их Луи, оглядываясь. – Я думал, он идет за нами, - он снова посмотрел на парней, которые мгновенно замерли. – Но его нет. - Куда он делся? – Найл, который уже сел в машину, выглянул, одной ногой опираясь о землю. - Он остался там, - Луи стал пятиться назад. – Я схожу за ним. - Луи, лучше…, - пытался остановить его Лиам. - Я схожу за ним, - снова повторил Томлинсон. – Уверен, что он просто злится сейчас на весь мир и не хочет показываться нам таким. Я приведу его. Вы ждите здесь. Томмо не знал, что случилось и почему Гарри не пошел с ними, но он точно знал, что если с Гарри что-то случилось, если его снова пожирает гнев, то только он сможет привести его в чувства, пусть даже если и ему попадет. Луи уже видел Стайлса в ярости, он пережил увиденное и был уверен, что в этот раз справится, если снова столкнется с разъяренным Гарри. Но когда он почти дошел до поворота, то услышал голос Стайлса, и он точно не обращался к самому себе, Богу или вселенной. - Я знаю про «сокровищницу», - Гарри повысил голос, видимо, чтобы собеседник, отошедший дальше, мог услышать его. - Что ты сказал? – Луи плохо слышал Ричарда, который снял с машины сигнализацию. - Я знаю про твою «сокровищницу». Только я о ней знаю, но, поверь, если ты не скажешь, где мой отец, то про нее узнают все, - Стайлс говорил уже тише, но голос его все еще был тверд. - Гарри, глупый Гарри, - нараспев сказал Хилл, от чего по телу Луи пошли мурашки, и он вышел из-за угла, скрываясь за огромными грузовыми ящиками, которые забыли тут много лет назад. – Ты сам вынудил меня. Томмо уже не слышал, как Ричард сказал одному из своих охранников: «Разберись с этим», но он слышал, как машина Хилла уехала, скрепя шинами по неровной дороге. Луи уже облегченно выдохнул и собирался выйти к Гарри, чтобы скорее увести его оттуда, но замер, услышав посторонний голос. - Лучше бы ты молчал, парень, - щелчок предохранителя на пистолете застрял в сознании Томлинсона, повторяясь как на заезженной пластинке. – Зачем ты вывел его из себя? - Я должен был попытаться, - обреченно усмехнулся Гарри и из-за горечи и разочарования, которое было в его голосе, Луи захотелось плакать, ведь Стайлс говорил так, словно ему вынесли приговор. - Тебе не стоило этого делать, - мужчина продолжал, подступая, а Луи старался идти как можно тише, прячась за ящиками и надеясь, что его не заметят. – Ты не понимаешь, с кем связался. - Я связался с убийцей. Вот что я знаю, - жестко отрезал Стайлс. – Я ведь прав? Он сказал тебе убить меня? – Томлинсон зажал себе ладонью рот, чтобы не вскрикнуть и проморгался, чтобы непрошенные слезы не застилали глаза. – Так давай, выполни приказ. Луи тогда понял, насколько все ужасно. Ричард приказал своему охраннику убить Гарри, это он понял сразу. Но он и подумать не мог, что Стайлс даже сопротивляться не будет. Как будто бы он был уверен, что уже ничто и никто не спасет его от участи, которая была ему предначертана. Словно уже попрощался с этим миром, который ненавидел за его несправедливость, алчность и боль, но все же ему было грустно с ним расставаться, потому что этот мир показал ему, что такое дружба и любовь. Правда, все это вдруг померкло, когда перед Гарри оказалось дуло пистолета. Вся его жизнь, все люди в ней, все события превратились в одну маленькую точку, которая как муха летала перед его глазами, напоминая о ничтожности всего, что у него было, всего, что он не ценил, пока не настал его последний миг в этом мире. У Луи не было времени думать, он даже слезу, все же вырвавшуюся на свободу не вытер, позволив ей прочертить линию по щеке, когда он вышел из-за старых контейнеров с трясущимися руками, в которых держал пистолет, уже не заботясь о том, что его услышат. У него не было времени, даже чтобы встретиться с Гарри взглядами, но он все равно не смог бы этого сделать, потому что Стайлс уже закрыл глаза, готовясь умереть под тихие звуки воды, бьющейся о старый причал. У Томмо не было времени думать, поэтому он действовал. Ночь с ее черным, как земля в дождь, небом. Тишина, наполненная тысячами звуков. Волны, выплескивающиеся на дряхлые деревянные доски. Ветер, завывающий какую-то одному ему известную песню смерти, уже поджидающую своего часа… Выстрел.