Моё безумие или Slave rhythm ( продолжение )

Сок действовал на меня положительно. Кровь бурлила, и мне хотелось поделиться своим оптимизмом со всеми. Мир вокруг превратился в калейдоскоп из цветных огней, смазанных лиц и вибрирующих басов, которые отдавались где-то в груди. Я чувствовала себя невесомой. — Билл! — крикнула я, перекрывая музыку. — Я тебя обожаю! — Я знаю! — проорал он в ответ, не прекращая танцевать. — Это взаимно! Я рассмеялась, и мой смех, казалось, слился с общим гулом. Я подняла руки вверх, отдаваясь ритму. Телефон в сумке был забыт, Питер стёрт из памяти, а впереди была только эта ночь и это пьянящее чувство свободы. Внезапно музыка сменилась. Грохочущий бит уступил место более медленной, тягучей мелодии. Толпа вокруг нас начала перестраиваться: кто-то обнимался, кто-то просто покачивался в такт. Билл тут же принял драматичную позу. — О, нет! Медляк! Мой криптонит! Я пас! — он картинно прижал руку ко лбу. — Иди, потанцуй с кем-нибудь! Ты слишком хороша, чтобы стоять у стенки! Я огляделась. Вокруг было море людей, но все они казались частью единого, движущегося организма. И тут мой взгляд зацепился за парня у барной стойки, в паре метров от нас. Он стоял, прислонившись к стене, и не танцевал. Просто смотрел на меня. На нём была простая белая футболка и тёмные джинсы, но в его позе чувствовалась какая-то ленивая уверенность. Наши взгляды встретились. Он не улыбался, просто смотрел внимательно, чуть склонив голову набок. В его тёмных глазах не было ни капли осуждения или насмешки. Я почувствовала, как щёки начинают гореть — то ли от виски, то ли от этого пристального взгляда. Музыка обволакивала, замедляя время. Не отрывая от него глаз, я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Он оттолкнулся от стены и пошёл мне навстречу сквозь толпу. Он подошёл вплотную. От него пахло чем-то свежим и дорогим, совсем не так, как от парней в моём родном городе. — Потанцуем? — его голос был низким и спокойным, он даже не пытался перекричать музыку. Я молча кивнула. Он положил руку мне на талию, а я неуверенно опустила ладони ему на плечи. Мы начали медленно двигаться в такт музыке. Он вёл уверенно, но очень мягко. — Ты не отсюда, — это был не вопрос, а утверждение. — Заметно? — я усмехнулась. — У тебя глаза другие. В них слишком много неба для этого города. Я хотела ответить что-то остроумное, но слова застряли в горле. Его взгляд был слишком глубоким. В нём не было привычной пошлости или желания казаться крутым. Только спокойный интерес. Мы танцевали всего одну песню, но она показалась мне вечностью. Когда музыка закончилась, он мягко отстранился. — Хорошей ночи, — сказал он и, не дожидаясь ответа, растворился в толпе так же быстро, как и появился. Я осталась стоять одна посреди танцпола, всё ещё чувствуя тепло его руки на своей талии. Билл тут же материализовался рядом. — Ого! Кто этот таинственный незнакомец? Он похитил мою лучшую танцовщицу! Я лишь улыбнулась загадочной улыбкой и покачала головой. — Никто. Просто... никто. Но это было неправдой. В эту секунду я поняла: может быть, Лос-Анджелес приготовил для меня сюрприз гораздо интереснее пьяных танцев с дядей. И этот город только начал свою игру. Спустя полчаса материализовались мой отец и Рия. Они словно возникли из ниоткуда, просто вынырнули из толпы, и музыка, казалось, на секунду стала тише. Отец выглядел безупречно, как и всегда, но в его глазах плясали озорные искорки. Рия, в элегантном брючном костюме, держала в руках два бокала с шампанским и выглядела абсолютно невозмутимой, словно выход в ночной клуб для неё — обычное вечернее чаепитие. — Так вот где скрываются наши пропащие! — голос отца легко перекрыл гул. Он обнял меня за плечи, окидывая взглядом с ног до головы. — Лучана, ты выглядишь... счастливой. — Я и чувствую себя счастливой, пап, — я прижалась к нему на секунду, вдыхая знакомый запах его парфюма. — Спасибо, что отпустил. Он хмыкнул, глядя на Билла, который в этот момент пытался изобразить лунную походку и чуть не врезался в колонку. — Отпустил? Билл позвонил мне из машины по дороге сюда. Сказал, что тебе нужна «шоковая терапия». Я решил не мешать профессионалам. Я рассмеялась. Значит, это был заговор. Сладкий, пьянящий заговор на моё счастье. Рия протянула мне бокал с пузырящимся напитком. — Держи. Это поможет не отставать от дяди. Том, — она повернулась к отцу, — ты видел, что он творит на танцполе? Он же распугает там всю приличную публику. Отец только усмехнулся, наблюдая за братом. — Пусть веселится. Он заслужил. А мы... мы просто постоим здесь и понаблюдаем за этим безумием со стороны. Мы втроём встали у края танцпола, как зрители в театре абсурда. Билл, заметив наше появление, издал боевой клич и послал в нашу сторону воздушный поцелуй, едва не потеряв равновесие. Я поймала взгляд отца. В нём не было ни капли осуждения или тревоги, только тепло и что-то похожее на гордость. В этот момент я поняла, что всё действительно правильно. Я здесь, с ними. В этом шуме, в этом свете, в этом хаосе я наконец-то чувствовала себя дома. — Знаешь, — тихо сказала Рия, наклоняясь ко мне, чтобы перекричать музыку, — он действительно скучал по тебе. Просто... не умел этого показать. Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок, но на этот раз не от обиды, а от нежности. — Теперь умеет. Отец обнял нас обеих за плечи. — Ну что, банда? Домой? Или дадим Биллу ещё час на его подвиги? Я посмотрела на дядю, который уже вовсю флиртовал с какой-то блондинкой у бара. — Пусть геройствует. А мы... мы просто побудем вместе ещё немного. И мы стояли там, посреди грохочущего клуба, — моя новая странная семья. И это было лучшее окончание сумасшедшего дня.