Правда и ложь

Адриан не успел поймать Маринетт, уж слишком быстрой она оказалась, поэтому решил сделать хоть что-то полезное. Он обернулся к Хлое, на которую уже кричала Алья. — Ты с дуба рухнула?! Как у тебя вообще наглости хватило Маринетт гадости устраивать? Боже, никак, ревность остатки мозгов высушила, раз уж опустилась до чего-то подобного? — Алья, отказавшись от своих привычных джинсов и рубашки, облачилась в асимметричное платье до колен в красно-черную клетку с квадратным вырезом на удобном лифе. Открытые красные туфли на каблуках делали ее выше Хлои, волосы, забранные во французскую косу, вились по спине. По контрасту с ней, Хлоя была затянута в белое кружевное платье без бретелек до середины бедра. Узкое шелковое болеро желтого цвета облегало ее плечи, когда она, подбоченившись, принялась пристально рассматривать свой идеальный маникюр. Цокнув высокими каблуками ярко-желтых (в тон лаку для ногтей) туфель, Хлоя брезгливо сказала темноволосому блоггеру — Это вышло случайно. Сабрина, подтверди. Сабрина, как верная собачонка, согласно закивала, бахрома, обрамлявшая ее фиолетовое платье, покачивалась от каждого движения. Как раз в этот момент и вмешался Адриан. Прошел год с тех пор, как он начал посещать школу и наконец-то понял, как Хлоя относится к другим людям. Он надеялся, что больше никогда не увидит на лице Маринетт застывшего выражения абсолютной беспомощности, тем более, после того, как он узнал в битве с Художником, насколько чудесной она может быть. Шагнув между девушками, Адриан краем глаза отметил, что внимание всего класса перенеслось на него. Судя по всему, его публичное выступление против Хлои будет тем еще зрелищем. — Хлоя, ты — гнусная лгунья! Все видели, кто именно толкнул Маринетт, и мне осточертело наблюдать, как ты ее задираешь! Он, стиснув зубы, смотрел, как Хлоя в шоке приоткрыла рот, ее глаза наполнились слезами. Адриан еще подумал, что должен чувствовать вину, но память словно вспышкой высветила голубые глаза, расширенные от горя, и он задушил это чувство прежде, чем оно успело разрастись. Нервничая, он с трудом подавил желание вцепиться в собственные брюки или запустить пальцы в волосы. — Не знаю, о чем ты думаешь, но пора взрослеть, Хлоя. Ты не сможешь всю жизнь безнаказанно издеваться над людьми. С меня хватит твоей лжи. — Какое совпадение. С меня — тоже, — разнесся над парком холодный голос, заставив всех присутствующих обернуться к девушке. Акума, демонстрируя удивительное чувство равновесия, стояла на вершине центральной фигуры фонтана. Она была одета в наряд в китайском стиле — ханьфу*. Нижняя рубашка цвета фуксии, черный цюйцзюй** с широкими рукавами, отороченными каймой в цвет рубашки, по всему халату разбросаны ярко-розовые бабочки. Рукава настолько длинные, что скрывают кисти рук полностью. Широкий розовый пояс, плотно облегающий ребра, завязан спереди в идеальный бант, концы спускаются элегантными складками. Распущенные черные волосы, что мягко треплет ветер, концами достают до плеч, суженные темно-голубые глаза пристально смотрят на Хлою. Губы покрыты ярко-алой помадой, равнодушное лицо белее снега, на лице — словно маска в виде бабочки, раскрывшей крылья. — Лжецы не заслуживают уважения, которое они получают. Внешний вид — худший обман из всех возможных. Стоит убрать красивую обертку, и правда тут же выплывет наружу. Поэтому, если ваш облик скрывает лжеца, я покажу всем правду.  Девушка выбрасывает перед собой руку, из тени ее рукава вылетают широкие ленты черного и розового цвета, моментально связавшие Хлою, опутавшие ее, словно мумию. Кисть, скрытая рукавом, дергается обратно, и ленты исчезают, оставив на земле манекен с лицом Хлои. На нем грязная, порванная одежда, настолько растянутая, что вряд ли кто-то решился бы ее надеть. Вся ткань испещрена словами: обманщица, задира, бессердечная. — Каждый лжет. Поэтому — каждый должен понести наказание.  Акума вскинула обе руки и потоки лент хлынули в толпу, разбежавшуюся сразу, как только она закончила говорить. Воздух наполнился криками, обрывающимися, когда ленты ловили своих жертв, заменяя людей на манекены. Мэр и, как ни странно, Натали, были первыми целями этой атаки. Акума, спрыгнув с фонтана при помощи собственной ленты, медленно шла через воцарившийся хаос. Все происходящее не вызывало у нее никаких эмоций. Порой ленты, уж было нацелившиеся на конкретных людей, к примеру, на Розу или Тома Дюпен-Чена, останавливались прежде, чем захватывали жертву. Они разворачивались и направлялись на кого-то другого, позволяя первоначальной жертве сбежать. Так ленты отреагировали на Нино, схватившего Адриана за руку, чтобы подтянуть его к Алье, которая, как настоящая ведущая ЛедиБлога, уже достала телефон, собираясь пустить все происходящее в прямой эфир. Пока ребята добрались до Альи, большинство посетителей успело сбежать, либо их уже превратили в манекены, так что они, оставшись втроем, спрятались за дерево. По крайней мере, они собирались так поступить. Три ленты свистнули, затянувшись вокруг талии, и подтянули их к ногам акумы. Она остановила на них равнодушный взгляд. На миг показалось, что-то вспыхнуло в глубине ее темных глаз, но тут же было безжалостно подавлено. Первой поднялась Алья и, схватив телефон, навела камеру на странную девушку. Парни встали с ней плечом к плечу и напряглись, не зная, чего ждать. — Кто ты? — требовательно спросила Алья прежде, чем кто-то успел что-либо сказать. — Белошвейка. Это прямая трансляция? — склонила набок голову девушка, по ее лицу волной прошлось какое-то темное веселье, прежде чем она вновь стала бесстрастной. Алья моргнула.  — Эм... Да! Ты же знаешь, что в любой момент могут появиться Ледибаг и Кот Нуар и остановить тебя? Уверенный тон Альи быстро сошел на нет, когда акума жестоко усмехнулась. — Кот Нуар? Вполне возможно. Раз уж девушка, что стоит за Ледибаг, больше не опасна для меня, я хочу передать ему сообщение.  Алья побледнела и подняла телефон дрожащими руками, транслируя злобную улыбку Белошвейки на главную страницу ЛедиБлога. Адриан, не менее бледный, отшатнулся, лихорадочно размышляя. Белошвейка холодно улыбнулась в камеру. — Привет, Котик. Твоя Леди уж давно нас покинула, и тебе стоило бы знать, что это очень грубо — заставлять девушку ждать.  Она наклонила голову и вновь что-то вспыхнуло в глубине ее темных глаз. — Эта принцесса будет ждать тебя в самой высокой башне Парижа, мой рыцарь.  Адриан в шоке распахнул глаза. Лишь одну девушку он называл Принцессой, а себя — ее рыцарем. «Не может… О Боже.» Белошвейка развернулась, бросив взгляд через плечо, и сказала поддразнивающим тоном, — Не опаздывай, Котенок. — из рукава выстрелила лента и акума улетела куда-то в даль, до жути напомнив всем исчезнувшую парижскую героиню. Алья, глубоко вздохнув, развернулась к бледному Нино, который, встряхнувшись, попытался прийти в себя. — О чем это она? Нино покачал головой. — Понятия не имею. Адриан? — друзья оглянулись. Адриан исчез.