Everything's coming up roses

Мои терзания начались тогда, когда мы с Оскаром сидели на диване, пили какао и смотрели «Отважный маленький тостер», и он сказал: - Тебе стоит написать своим друзьям. Они наверняка волнуются, что ты так неожиданно исчезла. Я ничего не ответила, только пожала плечами. Может быть и вправду лучше было бы им написать, но вряд ли они даже заметили моё отсутствие. Те две недели, что я провела дома, выхаживая Оскара, были самыми лучшими, и я не горела желанием возвращаться обратно в Хогвартс. Но голос совести долетал до меня эхом: «Ты должна им написать… Ты не можешь не вернуться обратно… Ты сама хочешь с ними увидеться». И оттого я извела почти весь чистый пергамент в доме. Сесть и взять в руку перо – половина дела, другая же половина давалась мне поистине тяжко. Слова не шли. И что я могла им написать? В конце концов, под раздраженным взглядом совы, уставшей ждать, я чиркнула записку: «Брат попал в аварию. Я ухаживаю за ним. Вернусь нескоро». Ушастая сова Юнис, нетерпеливо ухнув, схватила послание и выпорхнула в открытое окно. Я наблюдала за ней до тех пор, пока она не слилась с пейзажем, думая только о том, что даже при всём желании не смогу вернуть её. Закрыв окно, я спустилась и укрыла уснувшего Оскара клетчатым пледом. По привычке взъерошила его пшеничные кудри и пошла на кухню, чтобы налить себе ещё какао. Я собиралась сделать то, о чем думала с самого возвращения домой, – перечитать дневник своей матери, который она вела вплоть до заключения в Азкабане. Я вернулась в свою комнату, оставив дверь открытой, чтобы в случае чего услышать Оскара. Мне не хотелось читать прямо перед ним – я видела, как искажалось его лицо, стоило мне хотя бы вскользь упомянуть свою семью. Он не испытывал к ним ненависти, всего лишь слишком меня оберегал. В её дневнике было много колдографий, как с моим отцом, так и с друзьями, но с отцом всё же больше. Я пересматривала каждую из них, улыбаясь, а они улыбались мне. Они были чудесной парой. Последние двадцать страниц были посвящены Пожирателям Смерти и Волан-Де-Морту. Там же описаны совершенные ею как убийства, так и пытки. Она не сожалела, но записывала имя каждой жертвы. В конце был вложен согнутый вдвое листок, тоже список, но другим почерком. Мой отец. Его прозвали «Гробовщиком». Он не применял магию к своим жертвам, использовал голые руки. А потом хоронил их. Никто не знал, где. Моя мать была одной из самых преданных Пожирателей. Её посадили в Азкабан. Отца не смогли ни в чем обвинить, но все знали о его преступлениях. Все знали, что это правда. И тогда он решил обменять признание своих преступлений на освобождение жены. Но дементоры никого не отпускают. Они погибли вдвоем, от Поцелуя. Их звали Джонни и Матильда. Всё это мне рассказал Оскар год назад. Он никогда от меня ничего не скрывал, но старался воспитать по-другому – дать больше сострадания к другим людям, больше любви, больше смеха, чем было в жизни моих родителей, чтобы, когда придёт время, я выбрала правильную сторону. Не знаю, получилось ли у него. Пока не представилось возможности проверить. - Ты уже думала, куда пойдешь после Хогвартса? – зевнув, обратился ко мне Оскар, когда я спустилась на первый этаж. - С чего вдруг так неожиданно? – я села рядом и положила голову ему на плечо. - Не всегда же тебе оставаться здесь, со мной, - он попытался выглядеть равнодушным, но сквозь напускное безразличие проглядывалась тревога. Он боялся, что я его брошу. - Может быть… - промычала я неопределенно, специально изводя его. – У меня нет тяги ни к чему. Я хочу… Жить? Да, наверное, так. - А ты романтик. - Ой, да брось! – я шутливо толкнула его плечом, на что он закряхтел. Я вернулась в Хогвартс во время каникул. Провела дома больше времени, чем рассчитывала. А всё потому, что с каждым днём вернуться становилось всё сложнее. Я начала собирать чемоданы сразу после того, как мы с Оскаром отпраздновали моё шестнадцатилетие. Замок пустовал. Все разъехались по домам, но в гостиной всё же были несколько студентов. Никто из сокурсников не поинтересовался о том, куда я уезжала. Все восприняли это как данность, и в какой-то степени я была рада. Я могла делать что хотела, но заперла себя в библиотеке и приковала тремя цепями к стулу - надо было готовиться к экзаменам. Я не могла провалить их снова. В конце каникул появились близнецы, но я не искала с ними встречи. Мы увиделись за завтраком в первый учебный день. Я ела, уткнувшись в книгу. Меня мало волновал мир вокруг, в моём понимании он сузился до трех предметов: я, книга и тарелка с кашей. - Она обратит внимание, если мы взорвем Большой Зал? – раздалось над ухом. - Не уверен, - ответил ему другой голос. Вдруг текст перед глазами пропал. Я, грозно сверкая глазами, обернулась, готовясь рявкнуть на смельчака, отвлекшего меня от учебника: - Я же сказала, не трогать меня!.. - Мы не виделись два месяца, а ты вот так, значит, да? – обиженно хмыкнул один из них. - Пойдем, Фред. Похоже, здесь нам делать нечего! - Поддерживаю, Джордж! Задрав подбородки, они крутанулись на пятках и широкими медленными шагами направились прочь. Схватив вещи, я бросилась вдогонку под удивленные взгляды сокурсников, благополучно позабыв о завтраке. - Подождите, вы всё не так поняли, - пропыхтела я, догнав их. Они переглянулись. - А что надо сказать? - Простите, за то что уехала ни с того ни с сего, но с моим братом действительно приключилось несчастье! - скороговоркой проговорила я. Я неуверенно посмотрела на них снизу вверх и увидела, что они нисколько не злились или обижались. Широко улыбнувшись, они хлопнули меня по спине так, что я подпрыгнула, и начали громко рассуждать о матче по квиддичу, который я пропустила. Они проводили меня до кабинета ЗОТИ, а сами помчались на травологию - колокол уже прозвенел. Я села за первую парту – уже по привычке. Профессор Люпин удивлённо улыбался мне, пока спускался из своего кабинета. После урока он попросил меня остаться. - Как твой брат? - Ему гораздо лучше. Спасибо за беспокойство, - как можно спокойней проговорила я. - Слышал, ты сорвалась домой в ту же ночь, когда в Хогвартсе объявился Сириус Блэк. Не очень мудрый поступок, – пожурил меня профессор с улыбкой. Я ощутила, как щёки легко тронул румянец. - Я не могла оставаться здесь, когда дорогой мне человек нуждался в помощи. Он смотрел на меня как-то странно, словно не видя меня самой. - Ты очень добрая девочка! – очнувшись, профессор передернул плечами, стряхивая какое-то наваждение, засунул руку в один из ящиков стола и достал оттуда сладость. – Держи шоколадку! Я взяла. - Спасибо, профессор. Я крепко стиснула шоколадку. Отчего-то сердце быстро стучало, и румянец не сходил. Не простудилась ли? По пути на Зельеварения меня остановила девушка. Она была не в форме и с чемоданами, но никого из учителей рядом не было. - Извини, но ты не можешь, пожалуйста, отвести меня в гостиную Слизерина? С одной стороны, злой Снейп наверняка отнимет несколько баллов за опоздание, но с другой я помогу человеку и доведу профессора до ещё большего бешенства. Выбор очевиден. - Конечно. - Ты меня очень выручила, большое спасибо! – радостно откликнулась девушка. Только когда она улыбнулась, я заметила, что она была весьма красива: соломенные длинные волосы и зеленые с желтыми прожилками глаза, примерно одного роста со мной, но более изящная фигура и красивая улыбка. - Ты из Хогвартса? – после долгого молчания я всё же задала вопрос. Нельзя упустить возможность завести подругу. - Да, но летом сильно заболела и не смогла выздороветь к началу года. Если честно, то я уже давно хорошо себя чувствовала, но родители не хотели меня отпускать, боялись, что снова слягу. Они очень меня любят! – она по-доброму рассмеялась, вспомнив лица своих отца и матери. – А ты? Никогда тебя не видела, а я, можешь мне поверить, знаю каждого, кто старше третьего курса! Я перехватила поудобней учебники, что прижимала к груди. - Я училась дома, но провалила СОВ, и мой брат решил, что будет лучше, если я подтяну свои знания, и потому отправил сюда, – я назвала пароль, и стена отодвинулась, впуская нас в гостиную. Там стоял недовольный Монтегю. - Думал, ты уже провалилась где-нибудь по дороге, – хмыкнул он, мельком глянув на меня. - Тогда почему не встретил меня? – обиженно протянула она и повисла на нём, вытягивая губы трубочкой. Я ощутила себя очень лишней в данный момент и приготовилась уйти, как девушка остановила меня, дёрнув за мантию. - Как тебя зовут? - Джерри. - Мэри Стоун. Рада знакомству, и ещё раз спасибо, что проводила! – она улыбнулась и отпустила меня. Я ничего не ответила, потому что стена задвинулась. На зельеварении меня ждали близнецы и едкие замечания Снейпа, давшего мне тест повышенной сложности. И только тогда я почувствовала, что вернулась в Хогвартс в полной мере.

***

За каких-то пару недель я очень сдружилась с Мэри. Не знаю, как так получилось, ведь никаких особых усилий я не прикладывала. Мы вместе ели, учились и спали (только в разных постелях). И оттого, что Мэри была жутко общительной, я как-то сама собой влилась в компанию сокурсников. Близнецы переглянулись и как-то передернули плечами, когда я спросила их о Мэри. - Не доверяю я ей, - сказал тот, что сидел со мной рядом. - Почему? – мне стало действительно любопытно. Что такого сделала Мэри? - Она слизеринка! – раздалось из-за спины (за мной сидел второй близнец). - Но я тоже, - я искренне удивилась, недоуменно переводя взгляд с одного на другого. Когда факультет стал причиной для недоверия? - Ты другая, – они одновременно махнули руками в легкомысленном жесте. – Но вот она – самая настоящая змея! - Да с чего вы такое взяли?! – я вскочила с места, разозлённо глядя на них. - Минус десять очков Гриффиндору и Слизерину! А вы, мисс Роджерс, можете быть свободны, – прошипел Снейп. - С радостью, профессор! – ответила я, скидывая перо и пергамент в сумку. - Ещё минус пять очков Слизерину! – с удовольствием наблюдая, как искажается моё лицо, добавил Снейп. В дверях я столкнулась с Мэри, идущей из Больничного крыла. Ей поплохело утром. Она понимающе глянула мне за спину (на близнецов) и прогуляла урок вместе со мной. Мы пошли в Большой Зал – Мэри была жутко голодна. - Что-то случилось? - А? – не поняла я. - Ты пялишься на учительский стол уже минут десять. Что-то случилось? - Нет. Ничего. Я просто, понимаешь… - принялась отговариваться я, но потом замолчала и выдохнула. Я врала. Что-то и вправду происходило, но что именно – я не понимала. А рассказывать об этом, когда сама ничего не понимаешь, очевидно, не лучшая затея. - Ну-у? – нетерпеливо протянула Мэри. Я покачала головой. Она вернулась к еде. На перемене к нам подсели Монтегю и Пьюси. К моему удивлению, Грэкхем сел рядом со мной (насколько я поняла, Мэри и он вместе), и причем настолько близко, что мы соприкасались плечами. Я отодвинулась. - Наконец решила перестать общаться с предателями крови? Давно пора! – хохотнул Монтегю и привалился ко мне снова. - Лучше вообще не думать о том, что они существуют. Сама мысль об этом – оскорбляет! – усмехнулся Пьюси. Я поднялась на ноги, готовясь встать на защиту близнецов, но вся уверенность куда-то делась. Мэри с улыбкой начала собирать вещи. - Нам пора на Руны. Увидимся там! – защебетала Стоун и, взяв меня под руку, вывела из Большого Зала. Когда я стала такой жалкой? Почему даже слова не смогла выдавить в защиту близнецов? Они не предатели. Так почему я ничего не сказала? Куда делась вся моя храбрость?! - Подожди, подожди… Мне надо сесть… - я присела и зажала рот рукой. Меня замутило. - Может, позвать кого-нибудь? – беспокойно спросила Мэри. Я чувствовала её руку на спине. Почему я не смогла хотя бы словом защитить своих друзей? Почему так испугалась сказать Монтегю и Пьюси, что их существование оскорбляет меня куда больше, чем существование сопливого тролля? - Нет, не надо. Я отдышусь, и всё будет хорошо. - Точно? - Что случилось? – вдруг вмешался ещё чей-то голос. Я подняла глаза и увидела встревоженного профессора Люпина. - Профессор Люпин! – облегченно вздохнула Мэри. Она совершенно растерялась, не зная, чем мне помочь. – Джерри стало плохо, но она... - Я не пойду в Больничное крыло, – сдавленно проговорила я. Комок из горла никак не уходил, а перед глазами всё немного рябило. Профессор присел на одно колено, откинув полы мантии за спину. Отодвинув одной рукой волосы, он положил другую мне на лоб. Отчего-то сердце забилось с такой силой, что показалось - вот-вот, и потеряю сознание, а щёки обожгло румянцем. Я зажмурилась, смущаясь его лица, находившегося так близко. - Тебе определенно надо в Больничное крыло, – вынес вердикт он и собирался подняться, как я схватила его за рукав и потянула на себя. Он наклонился ко мне. - Дамблдор… Он напишет моему брату, - вот и всё, что я смогла выдавить. Профессор размышлял с мгновение, а потом вздохнул: - Мисс Стоун, идите на урок, я позабочусь о вашей подруге. Мэри ушла – поняла по звуку её удаляющихся шагов. Профессор помог мне подняться, поддерживая за талию – мои ноги не могли перестать дрожать и совершенно меня не слушались. Он привел меня к себе в кабинет, усадил на стул и куда-то ушёл. Вернулся через пару минут, сунув мне в руки кружку. - Аккуратней, горячий, - предупредил он меня. Я отпила что-то, действительно похожее на кипяток, и постепенно ко мне начали возвращаться чувства – я сумела распознать знакомый аромат, и перед глазами перестало рябить. С каждым глотком мне становилось всё лучше. - Пришла в себя? – спросил профессор, внимательно наблюдавший за мной. - Да, большое спасибо, профессор. Мне уже гораздо лучше. Это какой-то особый чай? - Я добавил туда умиротворяющий бальзам. - Но… Откуда вы узнали?* – удивлённо прошептала я. Он смотрел на меня добрым смеющимся взглядом. - У тебя характер твоей матери, так что мне не составило труда догадаться. Матильде тоже было тяжело… Прямо как тебе. - Вы знали мою маму? - Да, - кивнул профессор, и я увидела его мягкую улыбку, отчего сердце вдруг забилось с такой силой, что я ненадолго оглохла. – Но это другая история и тебе уже пора, Джеральдин. Я поставила кружку на стол и на деревянных ногах вышла из кабинета. - Обращайся, если что, - вдруг поспешно полетело мне в спину. Я изо всех сил улыбнулась и закрыла дверь за собой. Стоило мне оказаться в коридоре, и мир вокруг показался мне таким прекрасным, что я подпрыгнула от переполняющих меня чувств. Не знаю, кто сильнее виноват в моём хорошем настроении: профессор Люпин или умиротворяющий бальзам, но мне было так хорошо, что я бы расцеловала обоих. От таких мыслей я покраснела. Стыд съел меня мгновенно – была и нет. Я испуганно оглянулась, чтобы удостовериться, что меня никто не видел (или слышал (это же Хогвартс! Тут наверняка и мысли умеют читать)). Мэри как-то странно посмотрела на меня, когда я, страдая одышкой, приземлилась на место рядом с ней. Меня отчитали за опоздание.