Everything's coming up roses

Все вокруг начали вести себя страннее, чем обычно, ещё за несколько дней. Засуетились. Зашептались. Прежде, чем наутро Мэри наконец-то объяснила мне, в чем же дело, Монтегю подсел ко мне вечером в гостиной. Я читала «Расширенный курс зельеварения», делая заметки в маленьком блокноте. Я вздрогнула оттого, что он легонько дунул мне в ухо. - Т-ты чего? – удивлённо пробормотала я, отодвигаясь от сокурсника. - Пойдём в Хогсмид на выходных? – спросил он меня. Выразив совершенную незаинтересованность, я поправила очки для чтения и вернулась взглядом к книге. - Позови Эдриана или Мэри, а я не горю желанием. - Заучка, – цыкнул он беззлобно и отстал от меня, но не отсел. Я скоро пошла спать, не придав особого значения нашему диалогу. Но утром всеобщее сумасшествие не только не прекратилось, а набрало обороты. Когда со мной в очередной раз столкнулся какой-то мальчишка и расплылся в смущенной улыбке, я вспылила. - Они амортенции наглотались, что ли?! – я разозленно смотрела вслед мальчику. - Скоро день святого Валентина, – сухо пояснила Мэри. – Вот и носятся как ужаленные. - День всех влюблённых или как-то так? – припомнила я. - «Как-то так», - согласилась она без особого энтузиазма. Когда мы зашли в Большой Зал, я первым делом начала искать взглядом одного человека. А потом двух (которые всегда вместе – где один, там и другой). И никого из них не было на обеде. Мы с Мэри сели за стол факультета, и перед нами появились тарелки с едой. Между жеванием и отслеживанием тех, кто входил в Большой Зал, я нарочно будничным тоном (само так получилось) спросила: - У тебя была первая любовь? - Была, – помрачнела Мэри, но тут же широко улыбнулась. – Но мой плохой опыт никак не относится к тебе. Кто-то приглянулся? - Не то чтобы… - с сомнением протянула я, гоняя фрикадельку по тарелке супа. – Когда я с ним, то превращаюсь в полную идиотку. И ещё смущаюсь жутко. Мэри меня перебила. - Это любовь, точность стопроцентная. Кто он? Если осознать факт влюбленности я ещё смогла, то признать то, что объект моей первой любви – учитель, было просто выше моих сил. По крайней мере сейчас. - Кто он? – настойчивее спросила Мэри. - Секрет! – брякнула я, по-дурацки улыбаясь, и, не доев, выскочила из-за стола. В дверях налетела на близнецов. Мне хватило нескольких часов после нашей ссоры, чтобы понять, что я абсолютно раскаиваюсь. И всё равно, что говорят другие, а тем более Пьюси и Монтегю. Я извинилась перед близнецами на следующее утро. - Привет! – поздоровалась я. - Аллоха, Джер! – одновременно воскликнули они, пробегая мимо меня. – Увидимся! У кабинета Заклинаний меня нагнала Мэри. Из группки мимо проходивших шестикурсников вылез Кассиус Уоррингтон и заулюлюкал: - Какая же ты злая, Джерри! Разбила парню сердце! Со стороны его однокурсников послышались смешки. - Ничего я никому не разбивала, – спокойно сказала я и обошла его. Мне не нужны проблемы. Совсем нет. - Точно злая. Грэг тебя звал на свидание, а ты вся такая холодная: «Не горю желанием»! – он попытался спародировать девичий голос, но вышел сплошной визг. Шестикурсники заржали. - Что? – Мэри остановилась как вкопанная. Я потянула её в кабинет. - Они придурки, и всё тут. Не обращай внимания. Мы сели за последнюю парту, потому что все остальные были уже заняты. Когда я посередине урока очнулась, то поняла, что Мэри ни разу ничего не сказала: обычно она не упускала возможности поговорить. - С тобой всё хорошо? – я забеспокоилась. - Да, – сказала она. Следующие несколько дней она уходила раньше меня и садилась с другими однокурсниками. Я не приставала к ней с расспросами, думала, надо дать время. Если что, то сама расскажет. Оскар всегда так делал, поэтому такая тактика казалась мне уместной. На третий день затишья я спустилась в гостиную, собираясь пойти на завтрак (на который опоздала), когда Драко, блаженно лежавший на диване, спросил у меня (никого, кроме меня, не было): - Так это правда? Я оглянулась, удостоверившись, что спрашивали меня, а не кого-то ещё. - Что именно? – не поняла я. Он сел и глядя мне в глаза, сказал: - Ты и Люпин. Сердце пропустило удар. Я испуганно сглотнула. - Ты с ним встречаешься? - С чего ты это взял? – я не смогла придать голосу твёрдости. Он гадко улыбнулся и откинулся на спинку, разваливаясь. - Все только об этом и говорят! Я оцепенела. На лбу выступил холодный пот, и, кажется, я забыла, как дышать. Руки вцепились в собственную мантию, а ноги превратились в вату. И, наконец, я смогла выдавить: - Обычные слухи. И вышла из гостиной. Только очутившись в тёмном подземелье, я смогла снова ясно мыслить. Меня всё ещё трясло, но постепенно приходило осознание случившегося. Сложить кусочки не такого уж и большого паззла не составило труда, но что-то внутри всё равно упрямо отказывалось верить в суровую действительность. За завтраком и первыми двумя уроками я сидела в одиночестве под множеством взглядов и гула шепотков. Словно вернулась во времени на полгода назад. Но я не обращала никакого внимания, потому что была полностью поглощена вырабатыванием совершенной стратегии. Меня подогревала злость. Я была готова сорваться в кабинет профессора Люпина, чтобы, запыхавшись, объяснить ему всё: «они неправильно поняли», но такой поступок – промах, ошибка, которую я не могу допустить. Нельзя, как бы ни хотелось, а хотелось очень сильно. Мой план провалился на первом этапе: «Встреча тет-а-тет». Так получилось частично из-за того, что я была просто не готова (мы столкнулись случайно). - Это ведь была ты? - Что? – улыбнулась Мэри. - Все эти слухи. Если я не права, то извинюсь. Она перестала натянуто улыбаться. «Нет, всё в порядке, это ещё ничего не значит», - пыталась убедить себя я, но умом уже давно поняла. Кроме неё никто не мог. Только она, находясь со мной достаточно долго, могла понять. - Ну и что такого? Ты такая тупица, что мне уже наскучило. И чего ты так на меня смотришь? Или ты думала, что я серьезно? Серьезно буду дружить с такой, как ты? Смех да и только. Конечно, это я. Долго же до тебя доходило! Я видела, как двигался её рот, но не слышала слов. В ушах стоял какой-то белый шум. Внутри всё связалось в узел то ли от потрясения, то ли от злости. - Лучше бы ты вернулась к своему отвратному братишке-пожирателю. Слизнякам вроде вас надо держаться вместе. Продлевать род. Я не чувствовала собственного тела, не могла его контролировать. Кровь во мне вскипела, а рука замахнулась. Я никогда никого не била. Никогда. До этого момента. - Не смей говорить такое о моём брате! – выкрикнула я. Рука горела огнём. Мэри отступила на шаг. - Да как ты… Как ты посмела?! Она накинулась на меня, вцепилась в волосы. Переполняющая меня злость требовала выхода, так что я не уступила ей в скорости. Как оказалось, драки – это очень больно. И ещё быстро выдыхаешься. Злость, конечно же, уходит, но её место занимает опустошение. Мэри предала меня, и все вокруг наговаривают на профессора Люпина и то, что мы расцарапали друг другу лица и наставили синяков – время назад не вернёшь. Мы лежали на полу, уставшие и выдохшиеся, и она вдруг заговорила. - Ненавижу тебя, – она закрыла лицо руками. – Почему это должна была быть ты? Я непонимающе посмотрела на неё и потёрла предплечье, в которое она не так давно вонзила свои зубы. Я ничего не сказала, потому что не знала, что должна сейчас сказать. За поворотом раздались шаги. Я начала вставать и протянула Мэри руку. Она не приняла помощь – встала сама. Когда студенты повернули, я увидела своих сокурсников в небольшой компании. Они возвращались из Хогсмида. Монтегю, заметив меня, выступил вперед, оглядывая одежду и лицо. - Ты где валялась? - Не твоё дело, – огрызнулась я. - Вы что... Подрались?! – удивился он, а потом засмеялся. Вместе с ним и его друзья. Я посмотрела на Мэри через плечо (как она оказалась за моей спиной?). Она зажмурилась, стискивая кулаки, а её лицо покрылось стыдливым румянцем. Мне хватило нескольких секунд непрерывного хохота сокурсников, чтобы всё понять. Грэг и она, а потом он меня позвал… - Мы тренировались, к вашему сведению, - неожиданно твёрдым голосом произнесла я, отчего парни замолчали. – Потому что если Сириус Блэк заявится сюда, то первым делом перебьют таких, как вы – медленных и бесполезных. А мы успеем сбежать и дать отпор. Мне было всё равно какой бред нести, только бы они перестали смеяться. Даже если бы они сочли меня сумасшедшей, то это было наименьшей потерей. Монтегю приготовился что-то сказать, как в коридоре появилась МакГонагалл. Увидев меня, она тут же оказалась рядом. - Мисс Роджерс, вас вызывает к себе директор… Ох, что с вами приключилось?! – воскликнула она, глядя на моё лицо и одежду. - Они тренировались, профессор! – ухмыляясь, ответил Монтегю, прежде чем уйти вместе со своими дружками, оставив нас на растерзание учителю. Вот же пакостная жаба! МакГонагалл сурово оглядела меня и Мэри и, пожевав губами, произнесла: - Вы не пойдёте к директору в таком виде. Приведите себя в порядок и приходите, пароль: «Вулканические Леденцы». Я пошла в гостиную факультета. Не хотелось идти в Больничное крыло ради таких пустяков, да и в чемодане у меня есть пластыри. - Спасибо, - сказала Мэри, не глядя мне в лицо, впрочем, в её я тоже не глядела. Пара пластырей на лице (и не только, к сожалению), чтобы закрыть ссадины и царапины, парочка очищающих заклинаний – и вот я уже на ковре перед директором Хогвартса. А рядом стоит Люпин. И ещё Снейп с МакГонагалл. Стоило мне переступить порог, и я поняла, о чем будет идти разговор. - По школе гуляют слухи, что между вами, профессор, и вашей ученицей есть некие… Романтические отношения, – четко, с долгими паузами, произнёс Снейп. Чувствовалось, что он очень осторожно подбирает слова. - Слухи, всего лишь слухи, но нам бы хотелось услышать вашу версию, - с доброй улыбкой произнес Дамблдор, как бы говоря, что весь спектакль лишь для протокола и скоро мы все дружной компанией пойдём пить чай. - Я… - Недоразумение возникло по причине моего некомпетентного поведения, приношу извинения, – уверенно проговорил профессор Люпин, перебив меня. Я сильно удивилась – он ни разу не говорил в таком тоне ни на уроках, ни со мной. Я знала, что мне нужно было сделать. Такой выбор был единственным разумным решением в сложившейся ситуации, и только так я могла не ставить под угрозу его положение учителя. Я должна похоронить свои чувства так глубоко, как только смогу. - Частично это произошло и по моей вине, - я улыбнулась изо всех своих сил, потому что прямо сейчас собиралась уничтожить ту крохотную надежду на будущее, которое я нафантазировала себе на уроках ЗОТИ, пока бессовестно пялилась на профессора, вместо того чтобы записывать лекцию. - Я была слишком привязана к профессору, так как он знал моих родителей и был единственным из немногих, кто проявил ко мне доброту. И мне стыдно, что я позволила другим студентам истолковать такие чувства превратно. Приношу свои искренние извинения. Свои собственные слова причиняли мне боль, разрывая сердце в клочья, но я сохраняла улыбку на лице вплоть до того момента, пока не попрощалась с профессором на выходе из кабинета директора. - Постарайся больше не влезать в драки, хорошо? – хмыкнул профессор, указав глазами на пластыри. - Разумеется. Корень языка горчил, и мне хотелось сесть прямо там, на пороге директорского кабинета и сидеть до тех пор, пока не станет лучше. Но я заставила себя сделать шаг, а за ним другой. И так я бесцельно бродила по коридорам. - Вот же мерзкая уродка, крутит романы с профессорами, никого не стесняясь! – преувеличенно громко воскликнула какая-то студентка, завидев меня издалека. Не было желания порываться и опровергать её слова. Мне было всё равно, что обо мне болтают. Профессора Люпина не уволят, а значит, всё хорошо. В голове раздавалась звенящая пустота, и впервые такое со мной происходило – я потерялась. Потерялась в тот же момент, хотя точно знала, что вот – дверь в аудиторию ЗОТИ, а значит надо пройти четыре лестничных пролёта, дважды повернуть налево, потом один направо и ещё шесть раз налево, назвать один пароль и я окажусь в гостиной. Я потерялась где-то внутри себя. На землю меня вернула рука, опустившаяся на плечо. Крупная, тяжелая и тёплая. - А у тебя козявка из носа торчит! – скорчил гримасу Фред. Девушка покраснела и схватилась за нос. – Шутка-дудка! - Придурок! – взвизгнула девчонка и умчалась прочь вместе со своей подружкой. Я посмотрела на того, кто меня приобнимал за плечи. Джордж, заметив мой взгляд, улыбнулся. - Тебя утешить? – шутливо поинтересовался он. - Ага, - ответила я и сама обняла его. Он обнял меня в ответ, поглаживая спину. Слушая рваный стук его сердца и чувствуя, как уходит горечь с языка, я подумала: «Вот и закончилась моя первая любовь». Тепло близнеца и его неуверенные движения пальцами где-то в районе лопаток вернули на моё лицо улыбку – не широкую, но самую искреннюю. - С днём святого Валентина. - Это можно расценивать как приглашение на свидание втроем? - Нет уж, вынуждена отказаться. У нас на носу СОВ, а ваши оценки оставляют желать лучшего. Так что… Почему бы не позаниматься вместе? - А мы что сказали?! – возмутились близнецы. - Вы предложили мне учинить огромные по своему размаху беспорядки и навсегда нарушить покой замка, потому что если я ввяжусь в ваши авантюры, то некому будет вас остановить. - Ты о себе такого высокого мнения? - Ещё как! – рассмеялась я и подумала: «Если они со мной, то всё определенно будет хорошо».