Everything's coming up roses

Лето выдалось удушающе жарким. Днём мерещилось, что воздух начинал плавить твоё собственное лицо. Движение или хотя бы малая умственная активность были при такой погоде противопоказаны, чему я была рада. Перед СОВ я чуть ли не давилась учебниками, так что после всего на книжки смотреть было даже как-то противно. Через две недели после начала каникул пришло письмо от близнецов: «Дорогая Джерри, у нас всё хорошо. Дома как всегда бедлам, но мы по нему успели соскучиться. Мама расспрашивает нас о тебе. С нетерпением ждём Чемпионата. Как ты? Ждём скорейшего ответа, Твои Фред и Джордж» Письмо было не таким большим и содержательным, но, учитывая, что и я не была таким уж превосходным писателем, то и жаловаться грех. Пока я перечитывала его раз за разом, то всё четче представляла себе картину: один сидит и диктует, другой – пишет, или они вдвоем ломают голову, что написать дальше. Примерно тогда же я получила оценки за СОВ. Увидев их, я не сдержалась и радостно взвизгнула, тут же удивляясь самой себе и зажимая рот рукой. Сдала! Я сдала! Астрономия - В. Заклинания – П. Защита от тёмных искусств – П. Зельеварение – П. История магии – В. Травология – П. Трансфигурация – П. Уход за магическими существами – П. Древние руны – В. Когда Оскар узнал, то долго меня обнимал и целовал куда-то в макушку. Он был очень счастлив, но не счастливее меня. Он сказал, что такое обязательно надо отпраздновать. Я упросила его походить по магазинам в Лондоне. Он немного посомневался, но согласился. Для меня всё выглядело как в несбыточной мечте – улицы, дома, магглы. Я впервые гуляла по Лондону. Оскар не отпускал меня ни на шаг, но я не могла удержать любопытство в узде и постоянно отбегала к какой-нибудь витрине, потому что все те вещи за стеклом я видела только в фильмах. Всю одежду мне покупал Оскар, а до прошлого лета я никогда не была за пределами своего дома. У нас были большой телевизор и целая куча кассет, но до тех пор, пока на нашем пороге не появился Альбус Дамблдор, я и не мечтала, что когда-нибудь попаду в мир за пределами ворот моего дома. Несмотря на это, я никогда не злилась или обижалась на Оскара за то, что он меня так опекает. Умом я понимала, даже будучи маленькой, что для таких жестких мер есть причины. А потом я просто привыкла гулять только в пределах огороженной земли. Тем более, я никогда не была одна: домовик-горничная Анна заботилась обо мне, золотистый ретривер Джеймс никогда не позволял мне гулять в одиночестве, а жмыры Клеми и Айзек приводили меня домой каждый раз, когда я терялась. Ещё у меня были целая библиотека, заполненная волшебными книгами, и фильмы на кассетах. Словом, скучать не приходилось, хоть я и порядком истосковалась по общению со сверстниками, сама того не осознавая. Мне купили много одежды, обуви и всяких побрякушек. Я долго умоляла Оскара сходить в кино на новый фильм «Форрест Гамп», и пусть он очень долго упирался, но, когда всё кончилось, был в полнейшем восторге. Мы оба были. Это был самый насыщенный день за всё лето. Я написала обо всём близнецам, как только приехала домой. Юнис из вредности покусала мои пальцы и, ухнув, взмыла в небо. Ответа я так и не получила. На следующий день, когда я готовила ужин, из гостиной раздался крик Анны: - Мисс! Мисс, прилетела сова от господина Маккензи! Я удивилась, Оскар почти никогда не писал мне, пока работал в городе. В кухню мелкими, но быстрыми шажками вошла домовик-горничная. Она занимала этот пост условно, потому что по большей части я переняла на себя заботу о доме, как только мне исполнилось восемь. Он был как дань уважения за то, что она заботилась обо мне – ребенке своих умерших хозяев. Я отложила нож и вытерла влажные руки о фартук. Анна протянула мне свёрнутую газету. Мне оставалось только открыть первую полосу и внутренне похолодеть. «КОШМАРНЫЕ СЦЕНЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ», - гласили чёрные буквы, а ниже была колдография черной метки. Нечто такое я видела в своих кошмарах после прочтения дневника матери, но когда столкнулась с реальностью, то вся оцепенела. Я могла только смотреть на колдографию и слушать поток собственных мыслей, который медленно подводил меня к краю. - Мисс? – прошелестела Анна, и я вздрогнула, очнувшись. Глаза пробежались по обстановке кухни: зелёный гарнитур кухни, старая плита, кипящая кастрюлька с нарезанной картошкой, разделочная доска, помытые овощи, нагревающаяся сковородка, Анна, смотрящая на меня с беспокойством. Всё было так же, ничего не изменилось, но где-то далеко от кухни моего дома появилась группа приспешников Волан-Де-Морта. И только потом я вспомнила – близнецы. Они должны были поехать на Чемпионат! Я рванула к себе в комнату, забывая напрочь про кипящую кастрюлю и раскаленную сковородку. Я быстро чиркнула записку: «Как вы? Не ранены? Высылаю вместе с письмом экстракт бадьяна. Очень скоро заживляет раны, но процесс болезненный. Используйте с умом. Я волнуюсь, напишите ответ как можно скорее!» В аптечке нашелся небольшой пузырек с экстрактом бадьяна. - Отошли это вместе с письмом в «Нору»,– сказала я и протянула Анне свернутый пергамент с размашисто написанным адресом и маленькую бутылочку. Домовик-горничная взяла предметы и, покорно склонив голову, поспешила выполнить приказ. Вода с шипением стекает по неспокойно стоящей над огнём кастрюльке. Я дёргаюсь и снова возвращаюсь к своей обычной жизни, намеренно не думая о самом плохом.

***

Долгожданный дождь наконец-то пролился над Лондоном. Летняя пыль смешалась с водой, и грязные ручейки потекли по улицам, убивая весь зной. В воздухе запахло влагой и мокрым асфальтом, а небо заклокотало, готовясь разразиться сверкающими молниями. Непогода спугнула с улиц любознательных туристов, но вокзал Кингс-Кросс, расположенный в северо-восточной части города, был исключением из правил. Сюда прибывали и отсюда же отправлялись множество поездов, привозя и забирая столь же многое количество людей. Но даже такое немалое количество глаз не смущало волшебников, спешивших на платформу 9¾. Они проходили сквозь колонну, попадали на заколдованный перрон и мановением палочки высушивали свою мокрую одежду, как будто это самое повседневное занятие, которое только может быть. Нестареющий Хогвартс-экспресс выдыхал клубы горячего пара вместе с неповторимым свистом, ученики Школы магии и волшебства могут поклясться – этот звук они узнают из тысячи. Поезд готовился отправиться, и главный машинист ежеминутно сверялся с карманными старинными часами, передающимися в его семье из поколения в поколение как реликвия. Поезд должен был отбыть в одиннадцать часов, и как раз за две минуты до назначенного времени на платформе появились, едва не опоздав, двое: юная девушка с переноской, из которой раздавалось раздраженное шипение неведомого животного, и молодой мужчина с внушительным чемоданом. Они разительно отличались друг от друга, так что назвать их родственниками язык не повернулся бы. Девушка была чуть выше среднего роста, совсем немного худовата, с длинными тёмными вьющимися волосами, холодными голубыми глазами и аккуратной черной родинкой на левой скуле. Мужчина же, наоборот, был крепок и поджар, с оливковой кожей, крупными золотистыми кудрями и добрыми карими глазами. Оба буквально вбежали на платформу, тихо обвиняя друг друга в чём-то. - Ты слишком долго собиралась, - напомнил мне Оскар, запихивая в карман моей куртки свёрнутый билет. - Но мы заехали в Министерство, потому что тебе позвонили, – раздраженно ответила я, тем не менее, не повышая громкости. - Пробыли там целых полчаса и из-за этого попали в пробку! Оскар закатил глаза (совсем не по-взрослому) и протянул мне чемодан, когда я уже поднялась на одну ступеньку Хогвартс-экспресса. Поезд протяжно и громко засвистел, оповещая об отправлении. Я поспешно наклонилась и чмокнула брата на прощанье. Оскар потрепал меня за щеку, улыбнулся и помахал рукой. Я нашла близнецов где-то в середине поезда, по пути успев увидеться с Драко и Пэнси. Малыши заметно вытянулись и похорошели, о чем я им тут же сказала. Паркинсон позвала меня к ним в купе, но я отказалась. Она как-то неоднозначно хмыкнула, но ничего не сказала. Близнецы как раз покупали сладости у ведьмы, когда я их увидела. Джордж расплачивался за несколько шоколадных лягушек, пока Фред разговаривал с кем-то. Увидеть, с кем, не представлялось возможным, да и я как-то не стремилась везде сунуть свой нос. Первым меня заметил Джордж. - Джер, давай сюда! – он поманил меня рукой. Фред отвлёкся от разговора и, обняв брата за плечи и повиснув на нём, широко мне улыбнулся. Я махнула палочкой, и чемодан вместе с переноской медленно проплыли над головами близнецов, прямо в купе. Стоило мне подойти, как Джордж обнял меня так же, как его брат обнимал его, и взъерошил мои и без того находящиеся в ужасном беспорядке волосы. Я недовольно зажмурилась, но руки его, тем не менее, не оттолкнула. От них пахло стиральным порошком, порохом, домашним шампунем и ещё совсем неуловимо – апельсином. Я соскучилась по ним сильнее, чем ожидала. - Вы что, снова выросли? – мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в глаза. Точно, выросли. - На целых семь сантиметров! – похвастался Фред. - Это ненормально, а вы точно… - Не пили ли мы зелье роста? – спросил Фред и театрально схватился за сердце. - Когда же ты начнёшь нам верить?! - Вам? – я с сомнением посмотрела сначала на Джорджа, потом на Фреда и почти не солгала: - Никогда! - Джордж! – страдальчески воскликнул Фред, утирая импровизированные слёзы. - Я уже успел забыть, как этот ребенок разбивает моё хрупкое сердце! Джордж улыбнулся и сочувственно похлопал брата по спине. Ведьма с тележкой для сладостей умиленно улыбалась, глядя на нас. Близнецы начали дурачиться, а я порылась в кармане и достала оттуда с десяток сиклей. - Две лакричные палочки, одну шоколадную лягушку и «Берти Боттс», пожалуйста. Фред попрощался с темнокожей девушкой и её подругой, и мы втроем зашли в купе. Я уселась напротив близнецов и засунула в рот лакричную палочку. - Ну, рассказывайте. - Что? - Чемпионат, Пожиратели смерти и всё такое. Меня не устроил ответ: «Всё хорошо, увидимся на Кинг-Кросс»! – я выгнула бровь в ожидании долгого и очень увлекательного рассказа, которым меня явно не хотели радовать, хотя обычно им нужен только повод, чтобы пуститься во все тяжкие. Так было и в этот раз. Джордж начал рассказывать чётко и с расстановкой, а Фред иногда (очень часто) вставлял свои эмоциональные комментарии, они немного спорили, как на самом деле всё было, приходили к компромиссу, и Джордж продолжал дальше. - Людо Бэгмен – свинья, - безразлично говорю я. Фред яро поддерживает меня, а Джордж как-то укоризненно усмехается. Фреда снова отвлекают какие-то девушки, на которых я не обращаю внимания, потому что читаю маггловский журнал, хотя почти ничего в нём ровным счетом не понимаю. Джордж смотрит на меня слишком долго для того, кто задумался, и я не выдерживаю. - Дырку прожжешь, - я начинаю уже вторую лакричную палочку. Никогда не умела сдерживаться в сладостях, а когда всё в такой доступности и только для себя, так вообще сплошное испытание силы воли. Оскар редко покупал торты, а простые конфеты в нашем доме не водились. - Не прожгу, - он задорно улыбается. Знаю я эту улыбку, ничего хорошего она не предвещает. Мне приходится отложить журнал, потому что под таким надсмотром совершенно непросто сосредоточиться на чтении (но частично потому, что мне надоедает пытаться понять, что там написано). Я вздыхаю и недовольно смотрю на него. Вскоре замечаю, что его взгляд концентрируется вовсе не на моих глазах, а на губах. Вспоминаю о лакричной палочке. Так он обижается, что я не поделилась? - Хочешь? – я протянула её без какой-то задней мысли, но увидев, как он удивлённо на неё посмотрел, отдёрнула руку. – Раз ты брезгуешь… - Нет, - он перехватил её и потянул на себя. – Всё нормально. Его губы обхватывают палочку, и он поднимает на меня глаза, и я понимаю – он это специально. Хмурюсь и чувствую, как щёки совсем немного теплеют от застенчивого румянца. Стискиваю зубы, когда по глазам вижу, что он и этого добивался. Вот же! Фред возвращается, я доедаю оставшуюся сладость в один укус и скрываю смущённое лицо за журналом, который держу вверх тормашками. - Интересно? – ехидно спрашивает Джордж, медленно разжевывая откушенный кусочек лакричной палочки. - Очень! – в тон ему отвечаю я. Скоро мы съедаем одну на троих упаковку «Берти Боттс» по принципу не глядя выбирать конфету и тут же съедать её. Мне везло, в то время как близнецам попадались со вкусом брокколи, грибов, горчицы, рыбы, соплей и, самое ужасное, тухлого яйца. Я съела две конфеты с перечной мятой, одну с поджаренным зефиром, одну с мёдом, одну с засахаренными фиалками и… - Ой, - удивлённо вырвалось у меня, близнецы засияли в предвкушении – не всё же им страдать. – Это… Это мыло? Мы добрались до Хогвартса вечером, но я была нисколько не уставшей. Когда мы были уже в замке, то все вдруг куда-то бросились. Я недоуменно огляделась – близнецов и след простыл. Со вздохом я встала позади толпы, чтобы посмотреть что же всех так впечатлило. И, к моему удивлению, впечатляться было чему: огромная карета, запряженная пегасами, заходила на посадку. И совсем неподалеку выныривал из-под водной глади большой величественный корабль. Профессора погнали нас в замок, а на улице начался дождь, от которого мы сбежали в Лондоне. В Большом Зале было оживлённо и тёпло. Сидя за столом своего факультета, я одним ухом слушала Дамблдора и разглядывала потолок. Даже множество свечей, из-за которых почти ничего не было видно, не могли скрыть того, что начинается сильная гроза. - …В этом году наш замок будет не только вашим домом, но и домом для особых гостей. Видите ли, Хогвартс избран… - директора отвлёк Филч. – Хогвартс выбран местом проведения легендарного события – Турнира Трёх Волшебников! Студенты начали перешептываться. Я наконец-то заинтересовалась происходящим. - Тем кто не знает, напоминаю, в этом турнире три школы участвуют в различных магических состязаниях… А нет, теперь мне снова всё равно. Звучит сложно, а значит принимать участия я в этом не буду. Лучше потрачу время на что-нибудь более полезное, чем доказывать всем, что я чего-то стою. Проблем не оберешься, да и не хочется давать новую почву для сплетен. Хочу как лучше, а получится как всегда. Девушки из Шармбатона были красивыми. Нежные, изящные и грациозные, словом, очаровательные и неинтересные, прямо как куклы в моём детстве. «Сейчас бы поесть…» - подумала я, пропуская мимо ушей восхищённые вздохи со стола Гриффиндора. Представление учеников Дурмстранга меня впечатлило гораздо больше, но большую его часть я пропустила, поглощённая раздумьями о том, стоит ли есть моё любимое черничное варенье, если я и так уже съела достаточно сладкого. Но как я уже сказала, в этом аспекте моей жизни я не знала, когда стоит остановиться. Когда все студенты и преподаватели набили животы, притащили какой-то постамент. Дамблдор любовно положил на него руку и снова заговорил: - Вечная слава – вот что ожидает того ученика, кто выиграет Турнир Трёх Волшебников, но, чтобы победить, он должен выполнить три задания. Три чрезвычайно опасных, сложнейших задания! По этой причине Министерство решило ввести новое правило. Объяснить его суть мы попросим главу Департамента международного магического сотрудничества – мистера Бартемиуса Крауча. Вдруг под потолком заискрились молнии. Многие ученики испуганно взвизгнули (в том числе и Пэнси, как бы она ни хотела это признавать). Я тоже испугалась, но, вместо того чтобы кричать, зажала уши руками и вжала голову в плечи. Всё закончилось также быстро, как и началось. Небо прояснилось, и на нём загорелись яркие звёзды. Все уставились на спасителя. Я не увидела в нём ничего знакомого. - Аластор Грюм? А он тут что забыл? – удивлённо прошептал Пьюси. Дамблдор пожал ему руку и улыбнулся как старому другу. Больше всего в Аласторе Грюме смущали не его одежда или внешность, а фальшивый глаз, который двигался сам по себе, выискивая в толпе учеников тех, кто подходит для одной ему ведомой цели. От его резких и в то же время искусственных движений мурашки шли по коже. - Тщательно всё взвесив, Министерство пришло к заключению, что в целях безопасности ни один ученик, не достигший семнадцатилетнего возраста, не может принимать участия… - Не может быть! – выкрикнул кто-то из другого конца Большого Зала. - Это нечестно! – поддержали его с соседнего стола, и по помещению разошелся громкий гул недовольных голосов. - Чепуха! Чушь! Несправедливость! – кричали близнецы. Даже слизеринцы возмутились! Вот уж чему я была удивлена! Дамблдор успокоил всех и расколдовал постамент. Оттуда появился большой старый кубок, в котором загорелось ярко-голубое пламя. Я отпила сок и засунула в рот ложку черничного варенья. - Это кубок огня! – сказал Дамблдор. «Спасибо, глаза есть!» - подумала я, теряя последние крупицы интереса к происходящему. - …С этого момента Турнир Трёх Волшебников начался!