Everything's coming up roses

Я с раздраженным вздохом поднялась с кровати, засунула ноги в тапочки, накинула халат и вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить спящих девочек. Бессонница - огромное разочарование для уставшего мозга. В гостиной было пусто. В камине, обложенном камнем, размеренно горел огонь. Я села на диван и закуталась в зелёный плед, чем-то напоминавший тот, что я принесла на Астрономическую Башню в день рождения близнецов. От таких мыслей становилось теплее на душе. Я провела рукой по предплечью и прикрыла глаза. Я знала, что где-то здесь, под пижамой, скрыты записки заколдованными маркерами. Близнецы случайно забыли их в Норе, а на хэллоуинских каникулах были рады найти их на тех же местах. С тех пор они с ними не расстаются. Я счастлива, что у меня есть они, и не представляю, что было бы со мной без них. А ещё есть Мэри. Она приехала на день позже, и только слепой мог бы не заметить, как она похудела. Но она была бодрее и саркастичнее, чем когда-либо. Я могу ошибаться, но мы теперь вроде как самые настоящие подруги, без лжи. Правда, с близнецами она отчего-то никак не может поладить. Всё хорошо, лучше, чем когда-либо… Но что-то не даёт мне покоя. Что-то зудит прямо над ухом и раздражает меня до скрипа зубов и не даёт спать по ночам. Я пытаюсь вспомнить когда это началось, но всё, что приходит на ум – первое углублённое занятие ЗОТИ. Аластор Грюм потребовал демонстрацию наших способностей. - То, что вы сдали экзамен, ничего не значит. Докажите, что вы достойны заниматься у меня, - он оглядел разношёрстный класс. - Разбейтесь на пары. Проигравшие не смогут посещать данный курс. - Вы хотите, чтобы мы сражались на дуэли? – удивленно спросил какой-то пуффендуец. - Мои занятия не для слабаков, мистер Диггори. Так что вполне естественно отсеять тех, кто не сможет их выдержать. Вне зависимости от оценок этого человека, – Грюм перестал улыбаться, его заколдованный глаз остановился, и он заговорил уже не так громко. - Волшебника определяют не отметки и не страницы сочинений. Его определяют всего две вещи, - профессор коснулся своего виска, и его пронизывающий взгляд сконцентрировался на мне, в то же время – на всех. – Знания и то, как он ими распоряжается. Я была вдохновлена его словами. Моим противником оказалась милая девушка с Когтеврана. Я заранее попросила у неё прощения. Почему-то я думала, что всё будет легко. Но после нескольких заклинаний я уже выдохлась. Палочка неприятно вибрировала в ладони и едва подчинялась. Я с трудом выиграла. - Роджерс, да? Задержитесь. Я подошла к профессору. Он протянул руку, и я непонимающе на неё посмотрела. - Вашу палочку, пожалуйста, - я была удивлена, что он заметил, но не смела ослушаться. – Так-так… Это же не ваша, да? Определенно не ваша. Он рассматривал её с особой тщательностью. Его искусственный глаз делал то же самое. Я поняла, что врать сейчас – не лучший вариант. Но отчего-то хотелось именно соврать. Я боялась этого человека. Он пугал тем, что видел меня насквозь. - Моей матери, – «то немногое, что осталось после неё». - Матильды, да… - наконец он протянул её обратно мне. – Палочки родственников годны только до определенного времени, особенно – палочки из чёрного дерева. Они очень темпераменты и если характер владельца им не подходит, то они перестают подчиняться. Пришло время вам завести вашу собственную. - Ясно. Спасибо, профессор, - мне не терпелось поскорее уйти. - Не за что, Джеральдин. При звуке моего имени я замерла, как от удара в спину. Это было мимолётно, и уже в следующую минуту я шла по коридорам замка, нарочно заперев любые мысли относительно этого разговора под воображаемым замком. Я сильнее закуталась в плед. Не заболела ли я опять? В подземельях вечно тянет холодом от стен. Было ещё кое-что, недавно Гарри Поттера выбрали чётвертым участником в Турнире Трёх Волшебников. Трёх, понимаете? Все были поражены. Я подумала, что такого, мало ли что могла выкинуть старая горящая кружка из банальной вредности? Вредность – общая черта всех магических предметов. Некоторые думали, что Поттер сам кинул своё имя, сумев как-то преодолеть возрастную черту. На волне общей неприязни приобрели популярность значки «ПОТТЕР – ВОНЮЧКА». Первое, что я услышала от близнецов на следующий день: - Гадкий плагиат! - Жалкая пародия! А затем они начали показательно разгуливать в потрепанных значках, оставшихся ещё с прошлого года, которые пели: «...you need is love, all you need is love…» и пропагандировали любовь в массы. По крайней мере, они так говорили. - Это эксперимент, - объяснял мне Фред, делая при этом такое серьезное лицо, словно описывал план уничтожения Земли с помощью сладкой ваты, - который доказывает, что всё, что у нас в голове – это реальные идеи, на которых можно сколотить состояние. Смекаешь? Вот поэтому-то мы хотим открыть магазин как можно скорее. Завтра, вернее уже сегодня, будет первый этап. Никто не знает, что на нём будет, но абсолютно все ждут чего-то незабываемого, я – в том числе. Мы с Мэри договорились пойти вместе. Близнецы сказали, что будут вместе с факультетской командой по квиддичу.

***

Мэри поступила непростительно подло, заболев. Она едва смогла дойти до Больничного крыла и уже там свалилась от сильнейшего гриппа. Мне пришлось идти в одиночестве, я не хотела никого беспокоить, или ещё хуже – без приглашения вторгаться в дружескую компанию. Всё равно меня там никто особо не жаловал, кроме близнецов. Некоторые уже восприняли моё присутствие в школе как данность и смирились, но были и такие, которые меня почему-то боялись. Я успела занять места в первом ряду, придя раньше большинства. Слишком много свободного времени – слишком мало друзей (а также сегодня не было черничного варенья, то есть причины засиживаться за столом). С завтрака я стащила большое красное яблоко и сейчас от скуки начала его жевать. Мимо прошли несколько учеников из Дурмстранга. Они перешли на болгарский, и я не поняла ни словечка. Может, оно и к лучшему… Я застегнула пальто, на трибунах было довольно ветрено. Сначала ничего не было ясно. Даже после того, как Седрик Диггори вышел на каменную арену, никаких изменений не произошло. Пуффендуец настороженно огляделся, словно уже знал, чего ожидать. Он увидел яйцо и ещё раз, для надёжности, оглядевшись, рванул с места. Я задержала дыхание, догадываясь, что не могло всё быть так просто, иначе бы не ввели возрастное ограничение. Вдруг земля крупно задрожала, и я даже выронила своё яблоко прямо на арену. Из-за скал появился дракон. Во мне что-то натянулось, я раньше никогда такого не испытывала. Я испугалась так сильно, что не смогла унять дрожь в коленях до самого вечера, а тогда меня всю трясло от страха… И от восторга. Я впервые увидела дракона в такой близости и не могла унять колотящегося сердца. Такое огромное и неистовое животное было совсем рядом, и я, в отличие от остальных, не торопилась поскорее покинуть первые ряды. Мне нравилось то, что я могла оказаться к нему ближе, и даже больше – во мне проснулось такое нездоровое любопытство, что я немного даже перегнулась через перила, чтобы взглянуть поближе, наперекор инстинкту самосохранения. Когда из широкой пасти вырвалась струя огня, я очнулась от своего помешательства – мне чуть не опалило волосы, а вот Седрику повезло меньше. Однако он достал яйцо, и трибуны зааплодировали. Люди в специальной отталкивающей всякий огонь одежде выскочили на арену и сковали дракона заклинаниями. Только-только разошедшееся животное взвыло, и я дёрнулась, подалась ему навстречу и почти перепрыгнула через перила, как опомнилась: чего это я? У меня не было никаких прав им препятствовать, но я не могла смотреть, как бьётся животное. Сердцебиение замедлялось, и я постепенно приходила в себя, недоумевая, что же со мной произошло. Но одного отрицать я не могла – драконы вдруг пробудили во мне те эмоции, что я никогда не испытывала раньше, зажгли какой-то неведомый огонь, какую-то жажду. Я голодными глазами смотрела на то, как выводят следующего дракона, и пыталась запомнить каждое движение, каждый звук, что тот издавал. Я сдавленно охнула, когда он поднялся в воздух, чтобы подобраться к Делакур поближе, и услышала точно такой же вздох совсем рядом. Мы одновременно повернулись. У парня из Дурмстранга (поняла по причёске и одежде) было точно такое же покрасневшее от восторга и жара огня лицо. Мы смущенно засмеялись. - Ян Радов. - Джеральдин Роджерс. - Впервые? – спросил он. Я невнимательно его слушала, да и вообще всё моё внимание было поглощено тем, что происходило на арене. - Что впервые? – не поняла я, всё ещё не отрывая взгляда от дракона. - Видишь дракона, - я кивнула, от волнения закусывая губу. Мне стало жарко, и я расстегнула пальто. – Это валлийский зелёный… Оказалось, что Ян из семьи, владевшей заповедником для драконов в Болгарии, и с детства он испытывает тягу к семейному делу. Слушая его рассказ краем уха, я всё же заинтересовалась, и под конец этапа мы (молча) болели уже не за участников Турнира, а за драконов. - Я знаю этот взгляд. Ты уже всё, с концами в них втрескалась, – неожиданно брякнул он, будто не выдержав. - Разве так бывает? – усомнилась я. - Когда видишь что-то твоё, то ничего уже не поделаешь. Твоё – и всё, – попытался объяснить Ян. И я кивнула, сознательно подтверждая его слова. Да, действительно моё. Я нашла ответ на вопрос, заданный Оскаром. То, что я хочу – прямо передо мной. Валлийский зелёный. Китайский огненный шар. Венгерская хвосторога (когда она разнесла трибуну с учителями, я услышала подозрительно знакомые голоса: «МОЛОДЕЦ, ДРАКОНЧИК!»). Я хочу… Изучать драконов. Уходя с трибун, я впервые за очень долгое время чувствовала себя настолько счастливой. Примерно также, как когда встретила близнецов после лета или в хэллоуинскую ночь, только сильнее раз в десять. Я не могла перестать улыбаться, во мне так и ёрзала радость, и я боялась, что она вот-вот полезет через уши, но, к моей удаче, такого не произошло. Мы с Яном пошли в «Три метлы» и постоянно говорили о драконах. Я шла вприпрыжку и не скрывала счастливой улыбки, он – тоже. Мы гуляли весь день и расстались перед ужином, со смехом раскланявшись перед друг другом. Я переоделась в джинсы и натянула свитер поверх футболки. В дверях в Большой Зал меня вдруг схватили за руку. Обернувшись, я увидела Джорджа. Было видно, что он бежал. - Привет, - улыбнулась я. Он ещё немного отдышался (почему-то показавшись мне грустным) и заговорил. - Как тебе первый этап? – спросил он, всё ещё не отпуская мою руку. Это смущало, но я не торопилась её выдернуть. Чего это он? - Здорово! Очень круто! Я впервые увидела дракона, и, знаешь, думаю, я поняла, где хочу работать, - Джордж повёл меня за руку к гриффиндорскому столу, никак не реагируя на слова, но я всё равно знала, что он слушает. – Я хочу быть драконологом, Джордж. Хочу их изучать. Мы сели рядом, Фреда нигде не было, и почему-то ситуация становилась всё более неловкой. Я отчего-то краснела и боялась запнуться. Джордж не спешил исправлять ситуацию, наоборот ещё больше усугублял её. Я подумала, что обидела его. - Где Фред, вы же сегодня вместе? – я зашла издалека. - Он с Анджелиной, - монотонно проговорил Джордж, возвращаясь к ужину. Я поняла, что он не особо хотел разговаривать, так что попробовала замолчать, но мне не хотелось это так оставлять. - Что-то случилось? – не выдержала я. - Кто с тобой был на трибунах? Ты же должна была пойти с Мэри, – я услышала в его голосе неприкрытую обиду, и этого было достаточно, чтобы я мысленно начала ругать себя. Но он тут же грустно улыбнулся. – Ладно, не бери в голову. - Нет! – поспешно воскликнула я. Они постоянно беспокоятся обо мне, вытаскивают меня из разных передряг, вот и я хочу помочь. – Тебя же это беспокоит? Так вот, Мэри свалилась с гриппом, но скоро ей уже станет лучше. Если хочешь, то можешь сходить со мной сейчас в Больничное Крыло, проведать её. - Ты… - Джордж внезапно громко рассмеялся, и этого хватило, чтобы всё стало хорошо. Он закрыл лицо руками, но я увидела, как сильно покраснели его уши. - Ты думаешь, я беспокоюсь о Мэри? - А нет? – удивилась я. О чем же он тогда спрашивал? - Нет, всё верно, - всё ещё посмеиваясь, сказал он и залпом выпил кубок с соком. – Сходим, проведаем её. - Она будет рада. - Вот уж точно, - хмыкнул Джордж и подтолкнул ко мне банку черничного варенья. Доев пюре с курицей, запив всё это порядочным количеством сока и съев пару ложек варенья, я потянулась через весь стол за рогаликами с изюмом для Мэри. Надо было чем-то поднять ей настроение. Наверняка очень скучно весь день лежать и смотреть в потолок. - Пойдём? – спросил Джордж. Я кивнула и поднялась, он снова взял меня за руку. И вот тут я не вытерпела. - Зачем это? - Что? – он состроил невинное личико. - Сам знаешь, – укоризненно покачала головой я. – Такое нужно делать только с тем, кто тебе нравится. Нас неправильно понимают, когда ты так делаешь. - Что значит «такое»? – он упрямо шёл вперед, тянул меня за собой и игнорировал мои слова. Я всегда считала их с Фредом чем-то вроде младших братьев, которые в силу возраста и вступиться за тебя могут, и по сути являются детьми. Я испытывала едкое смущение, когда Джордж заводил меня в такие ситуации, то же самое случилось в поезде, и вот снова. - Не заставляй меня говорить вслух. - А ты скажи, и я прекращу, – я слышала, что он улыбался. - Ты должен… - я покраснела так, что жгло даже лоб. «Не могу!» - кричала я внутри. - Брать за руку и ц-целоваться только с тем, кто тебе очень нравится. Джордж резко остановился, и я влетела в его спину, он собирался обернуться, но я запротестовала, пряча своё пунцовое лицо за его спиной. Как стыдно! Хотелось провалиться сквозь землю. Зачем я только заикнулась о поцелуях, он же ни разу меня не целовал! - Нет-нет, не смотри, только не смотри, - я тихо взмолилась, уповая на его милосердие. Но он обернулся, навис надо мной, и я с поразительной чистотой осознала, что он выше меня на целый фут. У него было довольное лицо, словно только что увидел, как Малфой навернулся с лестницы, и улыбался он широко-широко. А мне даже смотреть ему в глаза было стыдно. - Так ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – я на секунду замешкалась, пораженная тем, что он, кажется, действительно может меня прямо сейчас поцеловать, если только я захочу. У меня даже румянец чуть сошёл от удивления, но, опомнившись, я тут же замотала головой. Джордж весело усмехнулся и отпустил меня. Я выдохнула от облегчения и изо всех сил постаралась окончательно прогнать краску с лица, прежде чем мы вошли в Больничное Крыло. Мысли путались от всей ситуации. Что сейчас случилось… Мы же только недавно так веселились в Норе, и я думала, что он оставил попытки смутить меня ещё больше. Он, его действия и слова пугали меня. Чего он хочет и ждёт? - Только ненадолго, а то заразитесь, - сказала мадам Помфри. Мы подошли к постели, и Мэри, только увидев нас, застонала. - Вы пришли добить меня? - Нет, - я достала рогалик, не обращая внимания на деревянные ноги. - Смотри, что я тебе принесла. - О-о, - она села на постели, и я увидела, как глаза её загорелись. - Вот с этого и надо было начинать! Джордж закатил глаза, но промолчал и вообще предпочел держаться подальше. Его глаза настойчиво сверлили мою спину. - Что там на Турнире? Кого-нибудь убили? – жуя рогалик, спросила Мэри. - Диггори немного потрепало, а юбка Делакур в плачевном состоянии. Но её хотя бы дракон не задел, – кратко отрапортовала я и послала Джорджа за стаканом воды, чтобы Мэри просто так не давилась. Мэри расхохоталась и закашлялась. - Жаль, что я это пропустила! – её голос отдавал хрипотцой, но я уже привыкла. Вернулся Джордж с водой. - Мне надо идти, - сказал он, обращаясь ко мне. - Да-да, наконец-то, прощай-до-свидания-пока, тебя тут вообще-то никто и не ждал, – сказала Мэри, скрестив руки на груди и упрямо смотря куда угодно, но только не на Джорджа. Её надменный вид портили только крошки от рогалика вокруг рта. - Надеюсь, ты тут и загнёшься, - очаровательно улыбнулся парень, не выдерживая. В уме я отметила, что это самое долгое время, когда они продержались без взаимных перепалок. - Надеюсь, что ты уберёшься отсюда прямо сейчас, Уизли, – прошипела Мэри. Джордж молча развернулся и исчез, чтобы всё не зашло ещё дальше. Я грустно смотрела ему вслед и, когда он скрылся за дверью, присела на кровать, с улыбкой покачав головой. Мэри выпила воду из стакана, что принёс Джордж. - Зря ты так, он о тебе беспокоился, между прочим. - Он-то? Ну да, конечно, раз десять так! – Мэри усмехнулась и легла на кровать, укрываясь одеялом с головой. - Я серьёзно, он сказал: «Ты же должна была пойти с Мэри». - А теперь целиком фразу? - «Кто с тобой был на трибунах? Ты же должна была пойти с Мэри», - как только я закончила, Мэри подскочила и во все глаза на меня уставилась. - Кто был с тобой на трибуне? – не меняя выражения лица, спросила она. - Ян, он из Дурмстранга. У его семьи заповедник… - Ты… Ты серьёзно?! – воскликнула она так громко, что я вздрогнула. – Ты идиотка?! - Нет! – слабо отрицала я, недоумевая, почему она спрашивает (и почему её реакция так похожа на реакцию Джорджа). - Уизли тебя обнимал? За руку брал? На свидания приглашал? – она скороговоркой выдавала вопросы, которые сбивали меня с толку, потому что раньше мы о таком даже не заикались. - Д-да. Да. Да. Мы же друзья, разве это не нормально? Мэри поражённо смотрела на меня, а затем снова громко расхохоталась, запрокинув голову. И смеялась она ещё долго, а потом столько же кашляла, так что пришлось звать мадам Помфри. Женщина сунула Мэри микстуру, а меня выпроводила. - Всё. Посещения запрещены до полного выздоровления больного! – сердито сказала она, прежде чем захлопнуть дверь Больничного Крыла перед моим носом. И только тогда до меня дошло, на что намекала Мэри. Я почувствовала себя такой идиоткой, что впору было бы рвать на себе волосы, но наносить повреждения себе же - последнее дело. - Нет. Этого просто не может быть, - успокоила я себя и твёрдым шагом направилась к спальням.