Everything's coming up roses

Я отнимаю от лица букет цветов, слишком ярких для такого мрачного места. Я собрала их в нашем саду сегодня с утра, сразу после того, как приготовила завтрак для Оскара. Он уже должен был быть на работе, так что я специально подгадала время. Он не должен видеть того, что я делаю. Это его огорчит. Здесь не сыро, нет страшных паутин по углам, наоборот – очень сухо и чисто. Только пыль, она повсюду. И темно. Такая тишина стоит, словно здесь время остановилось навсегда. Я прохожу мимо семи поколений, чтобы найти родителей. Те, кто были ещё раньше, утонули в цветах, растущих в саду, позабытые. «Джон Роджерс» и «Матильда Роджерс» спят рядом. Меняю цветы в небольшой вазе и оставляю мамину палочку. Больше она мне не нужна. На самом деле всё это ложь. Их тела стали грязью на острове, где построен Азкабан. Мои родители утекли в северное море с дождём, затерялись где-то там. Я не обманываю себя, но мне необходимо это сделать. Может больше и не представится случая. Может, завтра ко мне домой придёт Волан-Де-Морт и от поместья останется лишь пепелище. Вернувшись, я вымыла руки с мылом, отчего-то ощущая на них тонкий слой пыли. В гостиной было тихо, и оттого я вздрогнула, увидев Люпина и Оскара, которые, очевидно, ждали меня. Я сдержала удивление и радушно улыбнулась гостю: - Добрый день, профессор Люпин. - Добрый, - он улыбнулся мне отражением, но я увидела некоторое волнение в его быстрой улыбке. Показалось? - Но я больше не профессор, - поправил он меня. - Точно, извините, мистер Люпин. - Лучше зови меня по имени, а то так я чувствую себя стариком, - смущённо рассмеялся он. Меня насторожило то, что Оскар не издал ни звука, хотя обычно не упускал момента перехватить инициативу разговора. - Хорошо, Римус, - губы как-то странно покалывало, но совсем не так, как год назад. - Будете чай? - К сожалению, откажусь. Я пришёл, чтобы передать вам предложение от Дамблдора. Оскар поманил меня рукой, я подошла ближе. Он и не собирался на работу, догадалась я безотчетно. Я прижалась своим плечом к его. - Похоже, что возрождение Волан-Де-Морта – правда. Орден Феникса снова собирается вместе в убежище. И вы тоже можете присоединиться. Там безопасно, - он сделал нажим на последние слова. Я нахмурилась, что-то не складывалось. Оскар приобнял меня за плечи, и я ощутила прикосновение его твёрдой руки. - Но кто будет кормить Джеймса, Клементину и Айзека? А вдруг с Анной что-то случится? – спросила я. Профессор Люпин замялся. Оскар сказал это вместо него: - Поэтому я остаюсь. - Что? Нет! – испуганно воскликнула я и не смогла сдержаться – схватила ткань его рубашки, комкая её в своих руках, словно боясь, что он вот-вот куда-то испарится. Ему тоже угрожала опасность. Оскар был магглорождённым волшебником, работающим в Министерстве. Возможно, он находился даже под большей угрозой, чем я. - Тогда я тоже никуда не уеду, останусь с тобой, - поспешно приняла решение я и повернулась к профессору Люпину. - Мы никуда не поедем. Мужчина замялся, беспомощно глядя на Оскара. Они договорились обо всём без меня, когда я была в саду или ещё раньше. Почему он так со мной поступает? Я не золотая. Я не играю такой большой роли в войне, как Мальчик-Который-Выжил. Я могу быть очередной жертвой Волан-Де-Морта, так почему я не могу распорядиться собственной жизнью? - Ты не останешься здесь. Завтра Римус вернется, и ты пойдёшь с ним, - безапелляционно сказал Оскар, сильнее сжав руку на моём плече. Оно заныло. - Нет! – почему он такой упрямый?! Я попыталась его оттолкнуть, чтобы сбежать. Сбежать хоть куда-нибудь, чтобы больше не разговаривать на эту тему, закрыть её навсегда. Он не дал мне вывернуться, наоборот, обнял. - Джерри! – повысил голос Оскар. Я вздрогнула в его крепких руках и, смирившись, обмякла. Обняла в ответ и уткнулась куда-то в шею. Я смогла бы защитить его, если бы осталась. Или подверглась бы ещё большей угрозе? Бессмысленно терзаться тогда, когда уже пакуешь чемоданы. Перебирая вещи, я вспоминала, как мечтала весной о том, что близнецы и Мэри приедут погостить. Миссис Уизли уже дала своё согласие… На следующий день в пять часов пополудни я оказалась на площади Гриммо. Я впервые увидела в действии заклятие Доверия, но не удивилась так сильно, как ожидала. В последнее время я всё чаще чувствую себя какой-то подавленной и, пусть отгоняю мысли о Крауче прочь, не могу не задумываться о заклинании, что он наложил на меня. Империус? Обливиэйт? Подчинил себе или заставил забыть? А то падение с лестницы… Случайно ли оно? И, наконец, что из моих воспоминаний – правда? То, что я была одержима поисками правды или каждый день я радовалась жизни? Профессор Люпин (я не могу перестать его так называть, хоть и про себя) шёл впереди, неся мой чемодан и клетку с Юнис. Я робко ступила на порог, взглядом упираясь в мрачный потолок. Профессор Люпин закрывал своей спиной остальной обзор. Закрыв за собой дверь с жутким скрипом, я втянула запах дома №12 по площади Гриммо: запах сырости и пыльных старых тканей, который изо всех своих сил старается перебить миссис Уизли ароматом своей домашней стряпни. - Мам, Джер приехала! – раздался голос Джинни. Я натянула на лицо улыбку. Римус ушёл вперед, поднялся по лестнице и исчез из поля моего зрения. Я топталась в коридоре, разглядывая немного косо развешенные портреты на стенах и слезающие обои. Миссис Уизли, безусловно, постаралась навести хоть какой-то порядок, но всё равно здесь было как-то не по себе. Тусклый свет от газовых рожков не добавлял помещению никакой теплоты. Вернее, в нём вообще не было даже намека на возможность образования хоть капельки семейного счастья. Я невольно подумала о человеке, что мог вырасти в таком доме. Я увидела Джинни, выходящую из кухни и жующую печенье. Она махнула мне рукой, улыбнулась, подчеркнув щёки, набитые печеньем, и взбежала по лестнице. Следом из кухни показалась миссис Уизли. Она радушно раскинула руки, приглашая меня в свои объятия, и радостно приветствовала. - Здравствуй-здравствуй, сколько же времени прошло, когда я тебя последний раз видела! – она похлопала меня по спине, взяла моё лицо в свои руки и как будто удивилась. - Да ты никак выросла! И похудела! Ох, ты же так совсем исчезнешь, милая. И ты, наверное, голодная? Скоро ужин, потерпишь? Или могу дать тебе кексов с какао. - Спасибо за предложение, миссис Уизли, но я бы лучше распаковала свои вещи, - я не хотела, чтобы миссис Уизли начала меня о чём-то расспрашивать, пока я наслаждалась кексами, так что максимально вежливо отказалась. - Ну, конечно-конечно, - спохватилась миссис Уизли и выпустила меня из объятий, но стоило мне сделать шаг назад, как я споткнулась о подставку для зонтов в виде ноги тролля. Миссис Уизли удержала меня от падения, сердясь. - Вот же! Просила же Артура тысячу раз убрать её отсюда, мешается же только, - хоть она и была крайне недовольна, но почему-то шептала. - И будь, пожалуйста, потише на лестнице, а то ещё разбудишь Её. Нагнав страху, миссис Уизли подтолкнула меня к лестнице, а сама вернулась на кухню. Я хотела было обернуться и спросить, куда мне, собственно, идти, но увидела, что осталась совсем одна в коридоре. Я осторожно поднималась по лестнице, боясь разбудить загадочную «Её». Половицы протяжно скрипели, прибавляя ещё больше жуткой атмосферы. Взгляд не мог оторваться от голов эльфов-домовиков, висящих над лестницей, словно каких-то трофеев. Во мне проснулось нездоровое любопытство, а внимание привлекла большая зашторенная картина. - «Вальбурга Блэк», - прочитала я шепотом, проведя пальцами по отделанным позолотой буквам, затёртым тряпкой до едва читаемого состояния. - Мерзкие осквернители крови, подлые, подлые предатели… - откликнулось что-то из-за шторки. Я вздрогнула, отдёрнула руку и отступила на пару шагов назад, врезаясь во что-то. Меня мягко придержали за плечи чьи-то руки. - Аккуратнее, - сказал с виноватой улыбкой профессор Люпин, - Твои вещи на третьем этаже, вторая дверь слева. И я выпустил твою сову погулять, а то она почти сгрызла прутья клетки, просясь на волю. Он избегал смотреть мне в глаза и потому, отпустив, сразу поспешил спуститься на первый этаж и исчезнуть за дверями кухни. Отчасти и я не спешила возвращать наши отношения к прежним, где нам было, по крайней мере, комфортно друг с другом, потому что до сих пор была на него немного зла. Несмотря на то, что профессор действовал по указу Дамблдора, он не убедил Оскара поехать вместе со мной. А мог бы. Оказалось, что я живу с Джинни (она уже доела печеньки). Она рассказала мне всё, что случилось после того, как Уизли вернулись из Хогвартса. Как Дамблдор принял решение о возрождении Ордена Феникса, как они всей семьёй переехали из Норы в семейное гнездо Блэков. Как познакомились с Сириусом (предупредила, чтобы я не атаковала его при первой встрече). - Не хочешь навестить Фреда и Джорджа? Они всего на этаж выше живут, - завершила она свой рассказ, лёжа на кровати и одновременно читая «Придиру». Я мотнула головой, отворачиваясь от Джинни и возвращаясь к полупустому чемодану. - Мы так и так увидимся на ужине, сделаю им сюрприз, - я постаралась сделать голос как можно радостнее. Странное чувство появляется, когда притворяешься счастливым, а на самом деле совсем наоборот. Как будто что-то внутри сжимаешь и засовываешь всё дальше, с глаз долой. Для меня совсем непривычно. С детства я никогда не испытывала потребности улыбаться, когда грустно. Но сейчас хотелось притворяться сильной, в то время как я чувствовала себя какой-то разрозненной, словно не могла заново собраться в полноценный пазл. Переодевшись в юбку по колено и лёгкую кофточку вместо джинсов и футболки, я непроизвольно потянулась за волшебной палочкой, лежащей на постели, и замерла от неожиданной мысли: «Я в безопасности». Так что я взяла рядом лежащие очки для чтения и, натянув их на переносицу, поинтересовалась у Джинни, где здесь ванная. Как только за мной закрылась дверь, я успокоила себя тем, что в любой момент могу трансгрессировать, даже если у меня нет при себе палочки. Сполоснув лицо, я собрала волосы в хвост, скорее по привычке. Дома я всегда убирала их, чтобы не мешались. Но дом №12 на площади Гриммо производил такое впечатление, что я затруднялась ответить, станет ли это место родным за каких-то полтора месяца. Тут было жутко, мрачно, обстановка не лишена стиля, но лучшие времена дома давно позади. И, казалось бы, подчеркнуто «слизеринский» интерьер (подсвечники в виде змей, рама для зеркала, вентили для подачи воды, дверные ручки, резьба на некоторых кроватях, холодные серебряно-зеленые оттенки) должен мне льстить, но я испытывала только какое-то отторжение. Скоро должен был быть ужин, и, взвесив на разных чашах весов Джинни и её мать, я выбрала её мать. Джинни на редкость проницательна для своего возраста, так что лучше я проведу время за кексами, чем попытаюсь ответить хоть на один вопрос Уизли-младшей уклончиво. Спускалась по лестнице я уже смелее, но не смогла зайти, застыв на последней ступеньке. - …вряд ли с ней всё в порядке. Я переживаю, - негромко проговорила миссис Уизли. - Она справится. Я уже не раз убеждался, что она сильнее чем кажется, поверь мне, - ответил профессор Люпин. Прислушавшись к их разговору, я вздрогнула от громкого хлопка. Прямо передо мной появились близнецы, я чуть не столкнулась с ними нос к носу. Фред, первый увидевший меня, удивлённо подпрыгнул. - Дементор меня поцелуй, Джерри! – я постаралась улыбнуться как можно шире ради близнецов. Фред крепко обнял меня, приподнял над полом и даже немного покружил, отчего мы чуть не припечатали Джорджа к стенке, а затем опустил на пол. Джордж сдержанно хлопнул меня по плечу, что вызвало изумление не только у меня, но и у Фреда. Обычно он не скупился на проявление дружеской нежности. Я не успела что-то сказать по этому поводу (а также о том, что они наконец-то подстриглись), миссис Уизли выглянула из кухни. - Что ж вы тут стоите, заходите, а то остынет всё! – профессор Люпин протиснулся мимо неё и нас к выходу. Ужин прошёл весело. Так получилось, что я села рядом с Джинни и Роном и напротив близнецов. Они всё время рассказывали разные истории, которые произошли с ними как дома, так и во время пребывания на Гриммо №12. С особым, издевательским наслаждением они рассказали, как Рона чуть не задушила фиолетовая мантия, когда он сунулся в шкаф. Рон покраснел до кончиков ушей, Джинни рассмеялась, а миссис Уизли начала уговаривать меня съесть ещё немного нежной картофельной запеканки. Я вежливо отказалась. - Сириус! – негодующе воскликнула миссис Уизли, глядя куда-то за мою спину. Я обернулась. - Где же ты опять пропадал? – начала она отчитывать мужчину, наверное, напрочь позабыв, что он не один из её сыновей. Однако вместо ожидаемого раздражения я увидела на его лице пусть и шкодливую, но очень радостную улыбку. Сириус Блэк в доме №12 на площади Гриммо намного отличался от того Сириуса Блэка, что я видела на первой полосе «Ежедневного пророка». В нём не было того безумия, дикости. Некоторый отпечаток от Азкабана, безусловно, остался, но вместе с тем он был более бодрым, что ли. У Сириуса были спутанные тёмные волосы, осунувшееся лицо и сеточка неглубоких морщин. - Прости-прости, - сказал он, садясь рядом с Джинни и накладывая себе фрикаделек. - Я зачитался в библиотеке. А где Артур? - Задерживается в Министерстве. Со всей этой работой он совсем себя перестал беречь, - вздохнула миссис Уизли. На секунду воцарилась грустная тишина, а затем Сириус обратился ко мне. - Вижу, среди нас новые лица, - улыбнулся он куда-то себе в усы, чуть наклоняясь вперед, словно чтобы лучше разглядеть меня. Лампа, висящая над столом, обдала его тёплым светом, и я увидела крошечный интерес в его тёмных глазах, - Сириус Блэк. - Джеральдин Роджерс, - не задумываясь, ответила я и потянулась за стаканом воды. Сириус приподнял чуть брови, но в целом выражение его лица не изменилось. Ничто больше не показало его удивления. После ужина я осталась помочь миссис Уизли убрать со стола. Близнецы, прежде чем трансгрессировать к себе в комнату, позвали меня с собой. - Может, позже, - изо всех сил улыбнулась я. Уже устала весь вечер давить из себя улыбку. Когда посуда была убрана и на щётку в раковине было наложено заклинание чистки, я поднялась к себе в комнату. Джинни там не было, зато была чужая сова, влетевшая через открытое для Юнис окно. К слову, сова была совсем не чужая. Бурая лесная неясыть по кличке Полковник была совой Мэри. И правда – письмо было от неё. Полковник, не дождавшись лакомства, упорхнул в раскрытое окно. Я вышла из комнаты, обошла несколько этажей в поисках более-менее укромного местечка, сумев таки отыскать временное убежище в пустой гостиной. Присев на диван, я разорвала печать семьи Стоун на конверте. «Дорогая Джеральдин, я вынуждена отклонить твоё предложение о совместных каникулах. У меня появились планы. В последнее время произошли некоторые изменения, и я должна подстроиться под обстоятельства, как подобает статусу моей семьи. Не осуждай меня. Надеюсь, что ты хорошо проведёшь время с Фредом и Джорджем. Навеки твоя, Мэрилин Стоун» «Что?» - изумилась я и перечитала письмо ещё раз. «Что?» - всё ещё прочно сидело в моей голове, когда я прочла письмо Мэри в третий раз. Во-первых, она никогда не называла меня Джеральдин. Во-вторых, подчёркнуто официальный стиль письма. В-третьих, она никогда не называла близнецов по именам, только брезгливо-презрительное «Уизли» или неопределенное «ну эти самые, с которыми ты постоянно водишься»! И, наконец, в-четвёртых, она буквально превращалась в фурию, если кто-то называл её по полному имени. Что? Без сомнения, что-то случилось. А ещё это её указание на возрождение Волан-Де-Морта: «некоторые изменения». Нет. Она точно не может присоединиться к нему. Даже если её семья будет настаивать, она же не сможет подавить своевольную натуру? Не сможет же? Одно письмо напрочь выбило из меня остатки спокойствия. Я в смятении ходила по гостиной, массировала переносицу под очками, пробегалась кончиками пальцев по губам и не могла контролировать тревогу, поселившуюся в груди. - Что-то стряслось? – поинтересовался Сириус. Я вздрогнула, остановившись. Мужчина, стоявший в дверях, не выглядел ни обеспокоенным, ни заинтересованным. Может, на его лице и было любопытство, но оно уж точно не относилось к письму в моих руках. - Нет, я… - я запнулась, складывая листки пергамента обратно в конверт. Сириус понимающе (да что он может понять?) кивнул, зашел в гостиную и двинулся неспешно вдоль шкафов с книгами. Я не знала, куда деться: то ли пойти к себе в комнату, то ли остаться здесь. Но, прежде чем я приняла решение, Сириус снова заговорил. - В этом доме несчетное количество тёмных артефактов, а вот шахматы здесь самые обычные, - он вытянул раскладную доску с одной из полок, в ней брякнули фигурки. На лице мужчины появилась добрая (и чуть-чуть азартная) улыбка. - Не хочешь сыграть со мной одну партию перед сном? Шахматы были отличной возможностью отвлечься от беспокойства, но вместе с тем они могли показать Блэку все мои чувства, как на ладони, если бы я на секунду утратила контроль. - С радостью, - я не смогла улыбнуться, слишком была бледна и испугана. Мы провели половину партии в тишине, но дело пошло куда лучше, когда Джинни принесла мне горячий шоколад, а Сириусу кофе. Она постояла рядом несколько ходов, а потом, непонимающе тряхнув головой, ушла. - Вы здесь выросли? – первой заговорила я (но не потому, что мне было интересно, а потому, что лучше я начну расспрашивать его, чем он меня), немного расслабившись от шоколада. Сириус откинулся на спинку стула, по моему примеру на время оставляя шахматную доску в покое. - Да. - Вам не казалось, что здесь слишком мрачно? Жутко? Совсем уныло? У Сириуса вырвался смешок, и напряжение между нами ушло. Рассмешить беглого преступника Азкабана – первая половина пути до становления его другом. - О да, я считал это место самым отвратительным на всей планете. Но вот скучно мне как раз-таки не было, потому что на тот момент ещё была жива моя драгоценная матушка, - он выделил слово «драгоценная», проскрежетав его. - Ты, кстати, не могла не заметить её огромный портрет над лестницей, - он отпил кофе из своей кружки (все кружки были из Норы, такие яркие, разноцветные, треснутые и побитые, в крапинку, горошек и прочее, ни одной вычурно-Блэковской). - У вас были разногласия? – тщательно подбирая слова, спросила я. Блэк снова улыбнулся. Мне мои слова не показались ни милыми, ни весёлыми, так что для меня причина его улыбки осталась неясна. - Ещё какие, - он отставил кружку и склонился над доской, и я почувствовала, как он провёл границу, так что не стала расспрашивать дальше. За несколько недель от Мэри не было ни весточки. Я волновалась, но держала язык за зубами. Мало ли, вдруг я всё напридумывала, сама себя накрутила. За прошедшее время я подружилась с Сириусом. Он так же, как и профессор Люпин, попросил меня обращаться к нему по имени, и с ним внять просьбе было гораздо легче, чем с Римусом (мне даже сейчас странно писать его имя). Однажды разговор зашёл про моих родителей. - Джон был таким самоуверенным идиотом, что ещё в Хогвартсе казалось, что он может запросто расколоть небеса одной силой своего желания, - посмеивался Сириус, а я внимала всеми ушами, потому что впервые слышала о них какие-то добрые слова. - А Матильда… Ух, такая неприступная! Помню, какое-то время уговаривал её пойти на свидание, так она своей палочкой знатно подпортила прическу. Чик-чик, и всё! Больше я с когтевранками не связывался. С близнецами я бывала очень редко. Всё свободное время я проводила либо с Сириусом, либо читала купленные заранее учебники и специальную литературу по драконологии. Миссис Уизли схватилась за сердце, когда я сказала, кем собираюсь стать после окончания Хогвартса. Джинни посоветовала мне обязательно поговорить об этом с одним из своих братьев (Чарли). Также я значительно расширила свои знания про Орден Феникса. Я вытянула из Артура информацию, потому как миссис Уизли категорически отказывалась раскалываться, а непрекращающийся поток людей через дом №12 по площади Гриммо был совсем уж разношерстным. Чего только стоит очаровательная Тонкс с её метаморфическими способностями. Но вместе с ней приходил и Грозный глаз. Я терялась, бессознательно пыталась уйти прочь. И упрямо игнорировала звенящий голос Крауча. Я знала, что обо мне думали, говорили: «ей надо справиться», «она сильная», «переживёт». И я искренне стараюсь, как могу, пережить тот ужас, в который меня поверг Крауч, пытаюсь вспомнить всё то, что произошло после каникул, а в голове только слова: «я радовалась жизни, всё было хорошо». И так страшно становится. Безотчётно, неконтролируемо страшно. Что в моей голове правда, а что ложь? В один из таких не очень приятных дней я читала учебник по заклинаниям в своей комнате, раздался оглушительный хлопок и прямо на мои ноги, вытянутые на кровати, упал Джордж. Я скривилась от тупой боли в лодыжке, по которой он зарядил локтём. - О, попал, - обрадовался он, - А ты чего здесь сидишь, не спускаешься? Там весь Аврорат, наверное, притащился. Скоро собрание будет, а тебя Тонкс искала. - Найдет, если нужно. Она знает, в какой комнате я живу. А теперь слезай, Уизли, - прошипела я, двигая левой коленкой, которая упиралась ему куда-то в лопатку. - Не-ет, мне очень нравится, так мягко и приятно. Готов хоть всю жизнь так лежать! – он потянулся, довольно жмурясь. - Только через мой труп! – я постаралась извернуться и пнуть его, но он был таким толстокожим, что вряд ли мои жалкие попытки доставили ему хоть некоторое неудобство. Вдруг он посерьёзнел и спокойно спросил: - Почему ты так боишься Грозного глаза? Что с тобой сделал Крауч? Он меня огорошил, вогнал в ступор. Я замялась, не зная куда деться. Но внезапно Джордж так же быстро снова стал весёлым, на его лице появилась слишком большая улыбка, словно только что в голову ему пришла блестящая идея. - Хочешь узнать секрет? Я облегченно выдохнула, поняв, что он больше не собирается поднимать нелёгкую для меня тему, и уже почти привыкла к неприятным ощущениям в ногах, так что смысла отказываться от информации я не видела. Он поманил рукой, чтобы я нагнулась. Я прижала книгу к груди и послушно наклонилась. - Ещё, - сказал он. В его голубых глазах я увидела смешинки. Здравый смысл почуял подвох. Но я всё равно исполнила его просьбу. - И ещё чуть-чуть. Я наклонилась ухом почти к самым его губам, даже дыхание горячее ощутила и прямо почувствовала, как кончики ушей начали гореть. Я нахмурилась, стараясь отогнать смущение, ведь это же Джордж. Джордж. И только я почти с этим справилась, как его рука оказалась у меня на щеке и он повернул свою голову. Его губы оказались твёрдыми, слегка влажными и такими сильными, что я напугалась. Он поцеловал меня. Он. Джордж. Джордж поцеловал меня. «Скорее оттолкни его! Срочно! БЫСТРЕЕ!» - в панике подумала я, поняв, что поцелуй длится уже секунд семь (а оттолкнуть его нужно сразу же), и в самом деле оттолкнула, отпрыгнула чуть ли не на саму спинку кровати, прижала несчастный учебник по заклинаниям к груди, как последнюю защиту, и уставилась на него ошалевшими глазами. - Так вот какой секрет: очки не мешаются при поцелуях, - он сел на кровати и ехидно улыбнулся во весь ряд зубов, донельзя собой довольный. - Ты. Ты! – всё моё лицо неистово пылало, во мне поднялась волна праведного гнева, так что я схватила ближайший предмет, а им оказался всё тот же учебник по заклинаниям (говорила же, судьба у него несчастливая) и как следует замахнулась. Джордж мгновенно аппарировал, но я всё-таки успела и сверху раздался звук падения тела, а затем учебник сделал своё дело – прилетел ему по голове и остался лежать. Я была так зла и смущена, что напрочь забыла о Грозном глазе, Крауче и даже чуть-чуть о Мэри. Все мысли были только о том, как чесались руки кинуть что-нибудь Джорджу прямо в лицо. Как он мог?! Несколько лет дружбы – в топку! Эгоист! Бесчувственный ботинок! Меня наполнила такая обида, что я решила - лучшим возмездием будет игнорирование. После собрания авроры остались на ужин. За столом я молчала на все подколки Джорджа и Фреда и общалась преимущественно с Сириусом и Роном, чем крайне смущала последнего. Он тушевался и почти не мог связать двух слов. - Эй, а ты не заболела, Джер, а то лицо больно красное, - смеялся Фред. Сириус непонимающе переводил взгляд с близнецов на меня. И, о как же мне повезло, что за всеобщим гулом разговоров никто не обращал на нас внимания. На вопрос Сириуса я ответила, что это была всего лишь небольшая ссора. Он не стал настаивать, но как-то по-отечески поучительно сказал: - Иногда лучше поговорить с кем-то, высказаться, чем держать всё в себе и стараться решить проблемы в одиночку. Время от времени каждому из нас нужна помощь. Здесь нет ничего постыдного. Но меня так воспитывали, приучали к самостоятельности, жизни в одиночестве в огромном старом доме с малых лет. Я пыталась быть откровенной, но горько поплатилась своей первой, совсем невинной любовью. И после этого я думала, что ничего больше мне не надо, кроме Фреда и Джорджа Уизли – крутых и единственных друзей. А теперь и это пропало. К началу августа приехали несколько людей: Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер. Они были друзьями Рона. Гермиона показалась мне очень милой девушкой, которой было отчего-то очень интересно, каким образом я готовлюсь к ЖАБА. Я не избегала близнецов, но совершенно игнорировала. С каждым днём моя обида становилась всё больше и больше и распространилась даже на Фреда, который, по сути, ничего такого не сделал (кроме как отпускал шуточки насчет моего смущенного лица и поцелуя). Утрата близнецов в качестве опоры подкосила меня. От Мэри по-прежнему не было письма, а самой написать ей я не решалась. Сириус был для меня отдушиной от этого зловещего дома, подтрунивания близнецов и абсолютной неизвестности относительно судьбы моей лучшей подруги. Тонкс тоже была хорошей, но не так, как Сириус, потому что после собрания она, как и остальные мракоборцы, не часто оставались. Профессор Люпин улыбался мне иногда, но, не встретив улыбки в ответ, отворачивался. Оскар писал мне редко и никогда чего-то конкретного. Сириус сказал, что это потому что сову могут перехватить Пожиратели смерти. Джордж ни разу не пытался помириться со мной, что ещё больше увеличивало моё желание бросить в него что-нибудь тяжелое. Я с каждым днём чувствовала себя брошенной в каком-то склепе наедине со своим худшим кошмаром. Чем сильнее я отталкивала воспоминания, тем чаще они всплывали в моей голове. Порочный круг, толкающий меня в пропасть. Что я буду делать, если окажусь права? Если он правда как-то повлиял на меня, Барти Крауч-младший что-то сделал с моими мозгами, что я собираюсь предпринять? Мстить? А хватит ли духу, а? Но мне хватает всего лишь одной маленькой вспышки, чтобы решить – да. Ещё как, да. Он убедил моих родителей вступить в ряды Пожирателей смерти, воспользовавшись мной – маленькой крошкой, сосредоточием их любви, как аргументом. Он использовал меня, чтобы не отпустить любимую женщину. И его эгоизм свёл её с ума. У меня хватит духу отомстить ему, может не смертью, но качественным избиением с помощью мастерского использования заклинаний передвижения объектов – да. И может быть тогда мне станет легче. - Можешь поговорить с Кингсли обо мне? Я хочу вступить в Орден Феникса, - сказала я Сириусу вечером перед отъездом в Хогвартс. Он одновременно нахмурился, вздохнул и улыбнулся. Именно в таком порядке. Странно, да? - Конечно, могу, - с секунду он помолчал, будто раздумывая, стоит ли говорить, а потом всё-таки спросил. - Это из-за Крауча? - У меня есть причины, - твёрдо ответила я, не желая рассказывать больше. На прощанье я обняла Сириуса за шею (он был собакой), чем крайне удивила всех (в том числе и его самого), поэтому пришлось ещё обнять Тонкс, миссис и мистера Уизли. Я ехала одна в купе, ко мне, правда, пытались подсесть, но как только меня видели – шарахались как от прокаженной. Однако совсем не поэтому я чувствовала себя невероятно одинокой. Мэри не было на станции, с близнецами я не разговаривала, а Пэнси и Драко стали старостами. Как будто вернулась во времени на два года назад. И даже сладости, купленные у ведьмы, не скрасили долгие часы пути.