Everything's coming up roses

Будь я из той породы девчонок, которые обсуждают модные наряды, уделяют непомерное количество времени макияжу и остаются детьми вплоть до сорока лет, то всё было бы гораздо проще – так мне казалось тогда. Потому что такая бы девчонка вцепилась в Джорджа Уизли со всей силой, ведь не каждый день выпадает такая возможность, что один из «Королей шуток» выделяет тебя из толпы. Я не слишком хорошо себя знала в то время, но этого было достаточно, чтобы понять – я не из таких девчонок. А также я слишком хорошо знала Фреда и Джорджа, могла бы даже в своё время написать книгу «Близнецы Уизли и с чем их есть». Фред. Наглый. Неотразимый (по его мнению (и по мнению 90% опрошенных)). Генератор самых идиотских и невероятных идей. Бессовестный (под этим миссис Уизли подписалась бы несколько раз). Клетчатые рубашки. Три ложки сахара в кофе. Небольшая родинка сзади шеи, у кромки рыжих нечесаных волос, похожа на Австралию. Джордж. Добрый. Нежный. Причесывается и гладит одежду тоже редко, но чаще, чем Фред. Мозг творца, легко ищет решения самых сложных проблем (но оценки у Фреда всё равно чуточку лучше (всё решает харизма)). Умеет подделывать почерк брата, но, когда это не являются целью, выходят более размашистые буквы. Тоже любит хитрить, но только иногда. Подбадривающая улыбка – его стиль. Умеет чувствовать момент. Чертовски горячий кофе без сахара. Выручай-комната. И почему-то ощущение, что под всем этим скрывается что-то ещё, что-то, что он показывает только самым близким. Не поверите, но я действительно написала все эти качества на бумаге и с крайне озадаченным лицом анализировала их характеры целый вечер следующего дня. Выглядела я, наверное, очень усердной, потому что Кэтрин даже поинтересовалась, чем это я занята. Всё, что я вынесла из этого анализа: шутки насчет таких серьёзных вещей, как любовь – не стиль Джорджа. Да, для меня любовь была серьёзным предметом, который надо непременно изучить, прежде чем к нему подступаться. Я выбрала для себя такой путь по нескольким существенным причинам. Во-первых, я очень смутно представляла, что такое любовь между парнем и девушкой и к чему это вообще приводит. Нет, я, конечно же, видела в фильмах, но фильмы далеки от реальности, эту простую истину я знала даже тогда. А во-вторых, мне так было проще. Проще думать о любви и отношениях как о каком-то проекте. Сумку я тем утром так и не нашла. В библиотеке её не было, так что тем вечером я параллельно думала о том, где она могла быть. Меня беспокоила возможность потерять конспекты. На следующий день ко мне подошёл Джордж. Я читала учебник по Трансфигурации во внутреннем дворе, пока ещё не слишком холодно. Было обеденное время, и мне пришло в голову, что будет очень уютно посидеть на свежем воздухе, обернувшись пледом. Единственное, в чем я просчиталась: воздух был настолько свежим, что не каждый рисковал на него выходить. В замке было в разы теплее, но только пока что – как начнутся морозы, так и не найдёшь управы на сквозняки в коридорах и подземельях. Я увидела его слишком поздно. Зачиталась. Погрузилась так глубоко в собственные мысли, что перестала замечать мир вокруг. Услышала хруст мелких камешков под его кедами – они были заношенными, но по тому, сколько раз их зашивали корявыми стежками, было видно, что хозяин их очень любил. Паника пронзила меня разрядом, когда я подняла голову от текста, вынырнув из своего мира. Он не надел куртку или мало-мальски тёплую кофту. Я судорожно соображала, куда бы деться, но проваливаться под землю было слишком поздно. - Да? – в носу защипало, я едва успела подавить желание чихнуть. «Ему наверняка холоднее», - подумала я. - Привет, - его брови подпрыгнули вверх, как от приятного удивления. - Твоя сумка. Я её забрал тогда. Рыжий цвет волос почему-то притягивал взгляд. Я рассматривала его с какой-то жадностью, но потом очнулась и забрала из его протянутой руки свою сумку. - Да, - я кашлянула в попытке разогнать неловкую тишину. - Спасибо. Открыв сумку, я заметила, что не всё было на своих местах. - Знаешь, я удивлен, что ты не избегаешь… - помявшись, заговорил он. - Ты что, - перебила я его, - рылся в моей сумке? Он промолчал. Потом зажмурился. Нахмурился. Виновато посмотрел на меня. - Это не я. Честно. Случайно получилось так. - Как? - Тебе не понравится, если я расскажу, - уверил меня Джордж. - Не попытаешься – не узнаешь. Его взгляд метнулся на место рядом со мной. Я подвинулась. Он сел и принялся рассказывать так, что я поняла кое-что очень важное: я ужасно соскучилась. Вот до дрожи, до слёз в уголках глаз от смеха, до не сходящей с губ улыбки. Соскучилась. Если честно, то мне не слишком-то было и интересно, как так получилось, что в моей сумке всё вверх дном. Тогда я впервые четко осознала: я люблю Джорджа Уизли. -… И Ли озвучил общий вопрос: «Что же такого носят эти девчонки в своих сумках?..» Клянусь честью, я защищал твою сумку до последнего вздоха. Но линия обороны была прорвана, и в попытке отражения подлой атаки я случайно выпустил её из рук… Я, блин, люблю Джорджа Уизли. Даже его дурацкие веснушки вокруг глаз люблю. Я стянула с себя плед и протянула ему. Не прерывая рассказа, он благодарно улыбнулся и накинул на нас обоих. Я смутилась, но вместо привычного ощущения чего-то горячего, разливающегося по щекам, я почувствовала мягкое тепло и покалывание в кончиках ушей. Какая-то нежность, а не стыд, как раньше. Моё изучение вопроса провалилось. Абсолютно, с треском, провалилось. - Мне кажется, что я люблю тебя, - перебила я его. Он замолчал. Не моргнул, не удивился, не улыбнулся, только замолчал. Вокруг нас повисла тишина, я говорю «вокруг нас», потому что я видела, как колыхались умирающая осенняя трава на ветру и деревья, но самого ветра не чувствовала и не слышала шелеста листвы. У меня возникло ощущение, что нужно сказать что-нибудь ещё. Я едва смогла выдавить из себя слова, потому что от неожиданного волнения мышцы будто сжались в тугое кольцо. - Это не из-за того, что ты недавно сказал, ладно? Не думай, что я только поэтому… - я закрыла учебник по Трансфигурации и несколько секунд мяла его твёрдую обложку, пока, наконец, снова не собралась с мыслями. - Думаю, что я испытываю это к тебе уже давно, не скажу, сколько конкретно, я только… Сопротивлялась, понимаешь? Потому что тогда это было не к месту и вообще неправильно… Я не могла даже допустить мысли, что ты тоже, - язык не повернулся сказать «любишь». - Потому что ты был таким отчуждённым, и я думала, что это из-за меня, что это моя вина. Я кое-как смогла высказать то, что чувствовала, вслух. Потом, сразу скажу, у меня начало получаться гораздо лучше, но тот первый раз я запомнила на всю жизнь. Джордж молчал. Он с задумчивым видом впитывал каждое моё слово, черты его лица приобрели сосредоточенную заострённость, но глаза светились мерным светом радости. Когда я закончила, мы ещё с минуту молчали, но уже не было той неловкости, я почувствовала, что вот, всё как надо – на своих местах. Я успокоилась и тут же очнулась, взяла его за руки и ахнула. - Ты замёрз, Джордж! Пошли в замок, скорее, - я укрыла его своей частью пледа, оставшись в куртке, и потянула в тепло. Я подумала, что было бы неплохо выпить чего-нибудь горячего, чтобы он поскорее согрелся. Перед входом в Большой Зал мы встретили Ника, показывавшего какие-то фокусы первокурсникам. Заметив нас, призрак игриво дёрнул густыми усами и подмигнул, отчего я не сдержала улыбки. Обед подходил к концу, так что в зале было не так уж и много студентов. Мы почти не привлекли к себе внимания (маленькая ложь, близнецы всегда купаются во внимании), а даже если и привлекли, то нам было всё равно. Мы сидели рядом за гриффиндорским столом и пили какао. Он не отпускал мою руку, а я краем глаза наблюдала за тем, как привычно краснеют его губы от горячего напитка. С мысли меня сбила какая-то мелочь, я даже не сразу поняла, что это было. Пальцы, бездумно скользящие от руки до запястья, наткнулись на какую-то глубокую царапину, покрывшуюся рубцами. Близнецы часто ранились, и переживать из-за каждой мелкой ранки я перестала уже давно, но тут было что-то другое… Я потянула его руку ближе к лицу, на свет, чтобы поглядеть на царапину. Сначала он не сопротивлялся, а потом вдруг нахмурился и попытался выпустить мою руку. Я не позволила. Он нехотя поддался и поставил кружку с какао на стол. - Это мелочь, Джер, - попытался он убедить меня. Я прочитала на его коже «Я буду подчиняться». Что-то внутри больно закололо. Я аккуратно, почти невесомо, провела пальцем по словам, выцарапанным на его руке. - Больно? - Уже нет, - он мягко высвободил пораненную ладонь и перехватил мои руки другой своей ладонью. Покачал головой, успокаивая меня. - А тогда было? - Терпимо. Я недолго помолчала, раздумывая. - Это же Амбридж, да? - Да. - С тебя два сикля, - хмыкнул кто-то за моей спиной. Я обернулась и увидела Фреда с Анджелиной. Девушка закатила глаза и протянула деньги Уизли. - Приятно иметь с тобой дело! – он поцеловал её в щеку и сел рядом с Джорджем. - Ещё бы, - усмехнулась Анджелина и села справа от меня. – Мы спорили, когда вы сойдётесь. Фред поставил на то, что до Рождества, а я на то, что после. - Ты уже заранее проиграла, а знаешь, почему? Потому что мы братья, - сказал Фред, и близнецы одновременно растянули губы в улыбке. - Так нечестно! – воскликнула Анджелина. Мы с близнецами засмеялись, но там, под столом, где наши с Джорджем руки переплетались, я мимолётно провела пальцем по словам и пообещала себе, что не оставлю это просто так.

***

Сон расплылся перед глазами. Меня затошнило. Я почувствовала, как меня кто-то настойчиво тряс за плечи. Открыть глаза оказалось самым сложным. Надо мной нависала Эмма. Я отодвинулась, испугавшись спросонья, а потом всё-таки смогла выдавить что-то похожее на вопрос. - Сколько… Сколько времени? – я оглядела все остальные кровати – девочки спали, а в помещении была ночная темнота, только из-за двери, ведущей в коридор, а из него в гостиную факультета, лился неяркий свет. - Что-то случилось? - Стоун в гостиной. И с ней что-то не так. Она вообще не говорит, – испуганно прошептала Эмма. Я переварила её слова и быстро вылезла из кровати. - Никого больше не буди, - сказала я ей, надевая халат и выходя из спальни. Мэри действительно сидела в гостиной, на том месте, где я несколько дней назад судорожно писала сочинение по Зельеварению. На ней не было лица. Не в буквальном смысле, конечно. Она смотрела куда-то в прострации и никак не отреагировала на моё появление. Я была рада увидеть её живой и здоровой, но от моих глаз не укрылось и то, что она немного похудела и осунулась. Я подошла к ней и обняла. Когда я выпустила её из объятий, которые не нашли в ней отклика, то заметила болезненный цвет лица и тени, что залегли под глазами. Она смотрела на меня своими большими светлыми глазами и словно не узнавала. - Мэри! Мэри, что же ты, что с тобой… - я не знала, с чего начать, ощупывала её на повреждения, но ничего другого, кроме очевидного истощения, я не нашла. - Джеральдин? – спросила она, протягивая к моему лицу руки. Стоило её тонким пальцам коснуться моих щёк, как её глаза наполнились слезами. Она заплакала горько. Я, не понимая ничего, прижала её к себе. Мэри плакала долго, иногда сквозь слёзы были слышны её стоны, словно боль, что была внутри, рвала ей душу. Она была разбита. Я пыталась её успокоить, но от этого становилось только хуже, так что я решила ждать и дать ей выплакаться. Потребовались час и несколько стаканов воды, чтобы она смогла нормально воспринимать происходящее вокруг неё. Я молча ждала, когда она начнёт говорить. И она начала. - Сама-Знаешь-Кто вернулся, - я взяла её руки в свои и сжала, выказывая поддержку. - У меня был не слишком большой выбор. У моих родителей тоже, но мы решили держаться вместе. Сначала мы хотели податься в бега, но потом всё изменилось и нам пришлось примкнуть к нему… - она закусила губу до крови. Боже, какие у неё худые запястья. - Я думала обхитрить его, выяснить какие-то сведения и сбежать вместе с родителями, а эта информация стала бы их отводом от Азкабана… Но он как-то об этом узнал, я не знаю даже, как, я никому об этом не говорила, ни одной живой душе… - слёзы снова покатились по её щекам, я обняла её за плечи. - Он запытал маму до смерти. На наших с папой глазах. Я всё ещё помню… Помню, как она кричала. Так громко… Папа помог мне сбежать, а сам остался. Сказал, что без мамы жить больше не может и оставлять меня там в одиночестве тоже не хочет. Она помолчала недолго, унимая боль, что вызвали воспоминания. - Он так отчаялся, Джер. Ты просто не понимаешь. То место, где мы были, оно отнимает у тебя всё. А я, я не знала куда идти. У меня больше не было дома, семьи. Мне некуда возвращаться… - Я знаю, где о тебе позаботятся. Там ты будешь в безопасности, - я обняла её и поцеловала в горячий лоб, солёный от слёз, размазанных по лицу. - Обещаю. Теперь всё будет хорошо. Я укачивала её в своих руках, как ребенка, пока она, наконец, не затихла, погрузившись в беспокойный сон. Аккуратно уложив её на диване, я накрыла её пледом, а затем отнесла её чемоданы в спальню. Эмма уже спала. Я не могла оставить Мэри и вернулась к ней в гостиную, просидев там до тех пор, пока она не проснулась.