Everything's coming up roses

Январь 1996 года.

Мэри зажила собственной жизнью. Она перестала цепляться за меня, постоянно находиться где-то рядом. У неё появилась надежда на хорошее будущее, и она поверила в него изо всех сил. Это единственное, что она могла сделать. То, что иногда я была в одиночестве, хорошо способствовало моему плану. Он зрел в голове долго, ещё с лета, но пришла пора переходить от мыслей к действиям. - Разве это так необходимо, Роджерс? – он смотрит на меня сверху вниз, но я упорно настаиваю на своём. - Безусловно, профессор Снейп. - Хм, - издал он задумчиво. Видимо, всё-таки догадался, что я просто так не отстану. – Я поговорю с профессором Дамблдором, но ничего не могу обещать. - Спасибо, профессор, - искренне поблагодарила мужчину я. - Идите уже завтракать, Роджерс, - махнул он неопределенно на дверь и отвернулся, не желая видеть меня дольше необходимого (впрочем, не только меня, похоже, это его желание распространяется на всех, у кого есть способность дышать). - С удовольствием, профессор. В Большом Зале слишком оживлённо. И «оживлённо» не по-хорошему. Напряжение и страх витали в воздухе, как какой-то смрад. Я помнила что-то очень похожее на следующий день после моего первого приезда в замок. Только теперь эти чувства не были направлены на меня. - Пожиратели… - донеслось от гриффиндорцев-первокурсников. - Куда смотрит Министерство?! – выкрикнули за столом Когтеврана. - Надо уезжать домой, - громко шептали девчонки с Пуффендуя. - Бесполезно! – истерично отозвался кто-то на шепот. - Поттер не лгал. Гул испуганных голосов разносился по помещению. Некоторые сидели с абсолютно пустыми лицами за столами, даже не ели. За столом слизеринцев небольшая группа студентов склонилась над чем-то. Я подошла ближе, положила свои вещи и посмотрела на то, что их всех так заинтересовало. - Эй, тебе лучше этого не видеть, - предупредила меня Пэнси. И я всё равно посмотрела. Как тут устоять, если все только об этом, кажется, и говорят. Любопытство пересилило все остальные чувства. Да и если бы я не увидела статью в Пророке, то мне бы всё равно кто-нибудь рассказал только из интереса к моей реакции. Подозреваю, что раз моя связь с Краучем (хотя я до сих пор не знаю, в чем она заключалась, кроме очевидного, потому что воспоминания о тех днях ко мне так и не вернулись) - секрет, то о ней знает подавляющее большинство студентов. «МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА» - заголовок статьи. Дальше я и читать не стала. Вдох-выдох. Паника подавлена в зародыше. Повернулась от статьи к еде, появившейся передо мной. Начала есть. Во рту ощущения, как от наждачной бумаги. Вкуса не чувствую. Он точно сбежал. Чуть не давлюсь соком, потому что глотаю слишком быстро. Не упустил бы такой возможности, ни за что. Напускное спокойствие даётся мне нетрудно, и я ищу причины. Я знала, что нам придётся встретиться ещё раз. И, может быть, даже не один. Но теперь я уже не буду так беззащитна, как раньше. Я себя не переоцениваю, у меня нет иллюзий. При моих текущих навыках возможность того, что он убьёт меня с первого заклинания – 80%. Уже прогресс. Значит, всё в порядке. Всё в порядке? Всё в порядке. - Я в порядке, - бездумно прошептала я себе под нос. Не пришло волшебного облегчения, но также не возникло желания кинуться в слёзы или кого-нибудь ударить. Меня не замутило, и я не упала в обморок. Определенный прогресс, я считаю. - Что? – спросила Мэри. Я вздрогнула. Когда она пришла? - Ничего. Идёшь сегодня? – подразумевая Отряд, спросила я, на удивление быстро придя в себя. - Конечно. Чем мне ещё заняться? Не с Уизли же по углам обжиматься, - она растянула губы в ухмылке, и я мгновенно завелась. - Прекрати, - резко оборвала я её. Хватит того, что наши с ним отношения обсуждает чуть ли не каждая вторая студентка. - Знаю-знаю, не моё дело. Не злись, - примирительно сказала она. Если я слышу такое, то рассчитываю, что больше подобного разговора не возникнет. Но не с Мэри. Если с ней разговаривать спокойно, то она не воспринимает тебя всерьёз. - Я же не обсуждаю письма, которые ты хранишь под подушкой, - я знала, как уколоть её посильнее. Она замолкла, сжала губы, затем кивнула. - Поняла тебя, - она явно обиделась, но я больше не собиралась щадить её чувства. - Вот и хорошо. Тем вечером мы начали изучать заклинание патронуса. Мне удалось вызвать лишь какой-то вялый дымок. Дальше дело дело не двинулось. На удивление, заклинание давалось мне с трудом.

Февраль 1996 года.

День всех влюблённых мы с Джорджем договорились отпраздновать немного раньше, потому что так было проще. Вряд ли одни мы хотели воспользоваться Выручай-комнатой. Не думаю, что стоит объяснять, чем мы там занимались. Натянув свитер, я забралась обратно в постель, прижимаясь к его боку. Меня клонило в сон, но я уговаривала себя пободрствовать ещё немного. Мы не так часто были вместе, чтобы я сразу засыпала. Подготовка к экзаменам, запреты Амбридж, их магазин… Мы виделись только в Большом Зале, на сдвоенных занятиях Трансфигурации (но можно даже не считать, МакГонагалл не позволяла отвлекаться) и на занятиях Отряда Дамблдора (и даже там мы преимущественно тренировались отдельно). Время, проводимое вместе, неумолимо стремилось к нулю. Джордж обнял меня одной рукой. - Сама додумалась до этого? – спросил он, хотя по его размеренному дыханию я подумала, что он заснул. - Честно? - Конечно. - Нет. Услышала, что так делать считается довольно романтично. Думала, ты оценишь. Я почувствовала, как смех зародился в его груди. Такой клокочущий, приятный. Я подняла свои глаза, чтобы посмотреть на его весёлое лицо. Он смотрел на меня с нежностью. Я уже не в первый раз заметила, что у него глаза не чисто голубого цвета, как у меня. Его зрачок был окружен желто-зелеными пятнышками. - И как? – спросила я, под одеялом переплетая наши ноги. - Что? - Романтично вышло? – наивно спросила я. - О, да-а, - хитро улыбнулся он и легко поцеловал меня. - Особенно когда ты оседлала меня, - прошептал он мне в губы. Я мгновенно покраснела, и у меня появилось жгучее желание стукнуть Уизли по его растрёпанной голове. - Если Фред узнает… - начала я. - Мой рот на замке! – уверил меня Джордж, напустив на себя оскорбленный вид. - Если Фред узнает или я узнаю, что он знает, - продолжила я, - я превращу вас обоих в мышей и скормлю Миссис Норрис. Понял меня? Крайне глупо было надеяться, что Фред не узнает, даже если я буду так угрожать. Но, может, он хотя бы не будет меня подкалывать (каждую секунду моей жизни), испугавшись расправы? - Да-да. - Я не шучу. - Я тоже. - Ты всегда шутишь. - Это такой стиль жизни. Я закатила глаза и легла на его грудь. Его сердце билось размеренно, и я ощутила необычное для меня чувство полной гармонии. Всё равно, что там впереди – сейчас, вот прямо в это время, я счастлива.

Конец марта 1996 года.

- Мне показалось, или… - начал Ли. - Глаза меня не обманывают? – спросил Фред, повернувшись к друзьям, а затем снова перевел взгляд на меня. Они отдыхали и терпеливо ожидали, когда у меня наконец-то получится вызвать телесного патронуса. Я осталась единственной семикурсницей, у которой никак не получалось. Джордж с улыбкой подлетел ко мне, подхватил меня и начал кружить. Я даже испугаться не смогла от счастья. - У тебя наконец-то получилось! – выкрикнул он. Все обернулись на нас. Он перестал меня кружить и поставил на пол. Я чувствовала удовлетворение. Меня не покидало чувство, что я какая-то неправильная, раз у меня так долго не получается вызвать патронуса. Обычно заклинания давались мне очень легко, даже сложные для седьмого курса, но патронус заставил меня изрядно попотеть… - Это же была ласка*? – тихо спросил Джордж, заглядывая мне в лицо. Я смутилась и отвела взгляд. Определенно ласка. - Я не уверена, она быстро пропала… - Да это точно была ласка! – выкрикнул Фред. Я покраснела. - Поцелуй её уже, Уизли. Это же, блин, почти признание в любви! – поддержала Мэри. На моё удивление, она отлично вписалась в компанию (несмотря на свою изначальную нетерпимость к гриффиндорцам). И он меня действительно поцеловал. Крепко прижал к себе и начал целовать так, как будто вокруг не было двадцати человек. Его настроение передалось и мне. Мы к тому времени стали видеться ещё реже. И во время таких вот моментов я понимала, что мне его катастрофически не хватало. Фред с Ли и Анджелиной наперебой засвистели. Мэри захлопала в ладоши. Я почувствовала, как краснею ещё сильнее. Внимание окружающих добавляло чего-то острого в ощущения от поцелуя, и это начинало мне нравиться. - Кгхм, - кашлянул кто-то поблизости. Мы разорвали поцелуй, но ещё с секунду смотрели друг другу в глаза, словно говоря все невысказанные вслух слова («Я начинаю скучать по тебе всё быстрее»). И такое общение нравилось мне в сотню раз сильнее. Гарри укоризненно на нас смотрел, но при этом он понимающе улыбался.

Апрель 1996 года.

На день рождения близнецов мы пробрались в Хогсмид небольшой группой: я, Джордж, Фред, Анджелина, Ли и Мэри. Там купили огневиски и выпили. Близнецы и Мэри даже не изменились в лице, Анджелина нахмурилась, а мы с Ли выглядели, как двое сморщенных помидоров: покрасневшие от натуги и нехватки кислорода с поразительно комичной гримасой отвращения на лице. - Глотай! – хором кричали близнецы и Анджелина с Мэри на нас. У меня уже слёзы выступили, но я так и не решалась проглотить выпивку. Рта я уже не чувствовала (мне тогда показалось, что и рта у меня не осталось) – на его месте в моём изображении была лишь прожженная плоть. Я встретилась взглядом с Ли (не могу утверждать точно, потому что лица его к тому времени я уже не видела из-за пелены слёз), и мы синхронно сглотнули. Ребята захохотали. Я захрипела от живительного глотка воздуха. Джордж, смеясь, погладил меня по спине. Откашлявшись, я откинулась на спинку стула и разозленно ударила Уизли по плечу. Я давно поняла: мои удары для них как щекотка, но это не значит, что я не буду драться. По телу разливалось жгучее тепло, а рот словно выжгли кислотой. Очень скоро нас, конечно, заметили и отправили обратно в Хогвартс (был будний день, и мы, совершенно очевидно, прогуливали уроки). Но это не помешало нам пойти в замок длинною дорогой. Очень долгое время потом для меня это будет самым счастливым воспоминанием за всю учебу в Хогвартсе. Мы распевали какие-то дурацкие песни на улице, вызывая недоумение у прохожих. Я потеряла чувство стыда, но в такой компании было нестрашно. Джордж не выпускал мою руку, и мы впервые за долгое время провели вместе больше нескольких часов. Только от этого я улыбалась, не переставая, а уж от того, что мы вытворяли… Зайти в Визжащую Хижину? Легко (Мэри до последнего упиралась). Подразнить Гремучую иву (угадайте, чья идея)? Проще не бывает. Я тогда чувствовала небывалую лёгкость. Был солнечный день, и меня иногда слепило, пульс зашкаливал от адреналина, алкоголя и прикосновений Джорджа. И я ощущала радость. Когда мы всё-таки пришли в замок, ближе к вечеру, то быстро прошмыгнули в Выручай-комнату. И это я помню отчётливо. То, что у нас было тогда, полностью отличалось от того, что было в феврале. Воздушное ощущение счастья ещё не выветрилось от душной атмосферы Хогвартса, и мы поддались настроению. Я была слишком чувствительна. Каждая клетка тела отзывалась на касания чужих пальцев и губ. Медленные движения растягивали удовольствие, но даже от них я уже несколько раз содрогнулась, в то время как Джордж не мог закончить и не отпускал меня ещё очень долго. Ощущения от того, как наша кожа соприкасается при движениях, как он раз за разом находит мои губы, как он меня обнимает, надолго остались в моей памяти. Даже сейчас я не трачу сколько-нибудь сил, чтобы вызвать воспоминания о тех событиях. Под конец я обессилела настолько, что не смогла даже спросить, что на него нашло. Через два дня состоялось последнее собрание Отряда. Амбридж нас обнаружила. Я догадывалась, что это только вопрос времени. При должном терпении любой расколется рано или поздно. Нашим наказанием были эти самые слова на руках. - Не пиши слишком много, пожалуйста, - прежде, чем нас рассадили, сказал Джордж и поцеловал костяшки моих пальцев. Он слишком хорошо меня знал, потому что я собиралась сделать с точностью наоборот. Не потому, что я чувствовала вину настолько, что хотела бы её так искупить. Нет. Потому что я верила, что смогу вынести очень многое, и если бы я себя жалела, то никогда не смогла бы в будущем победить Крауча. Было больно. Слова плотно ютились на пергаменте. Кровь, вытекающая из глубокой ранки, постепенно пропитывала шероховатую бумагу. Час за часом я писала одно и то же и очень скоро перестала понимать смысл слов. Я была на пределе, когда нас всё-таки отпустили: у меня не получалось пошевелить даже кончиками пальцев без вспышки острой боли во всей руке. В Больничном крыле сказали, что у меня останутся очень глубокие шрамы. Джордж, который привёл меня туда, смотрел, как наносят мазь и перебинтовывают так, словно сам испытывал эту боль. Однако для меня его переживания были понятны. Тебе больно за то, что больно любимому. Ничего сложного. Мне тогда пришла в голову мысль: «Я люблю его чуть сильнее, чем за минуту до этого». - Мне уже не больно, - успокоила я его и оставила мягкий поцелуй на его губах, пока не было видно Амбридж поблизости. - Я же просил тебя, - прохрипел он. - А я решила не послушаться, - пожала я плечами и поморщилась от боли в самом плече (старая рана давно о себе не напоминала) и руке. Я видела, что мой поступок поселил какие-то мысли в его голове, и я боялась, к каким поступкам они могут привести. Впрочем, мне не пришлось долго гадать. - Мы улетаем с Фредом! – найдя меня в библиотеке через несколько дней, сказал он. Я замерла и в панике попробовала отшутиться. Ещё слишком рано для этого разговора, я оттягивала его изо всех своих сил. - Надолго? - Уже арендовали помещение в Косом Переулке. Под магазин. Ты понимаешь, что это значит, Джер? – он так увлеченно говорил… Не хочется прерывать. Не хочется разрушать. Джордж уверенным движением развернул стул, сел на него, взял мою здоровую руку, тем самым разворачивая меня к себе, и метнул резкий взгляд на перевязанную. - Мы уедем отсюда и откроем свой магазин. Как и хотели. - Поздравляю, - улыбнулась я неуверенно. Сейчас не время для эмоций, знаю, но всё же… Мне так не хочется перечеркивать всё то время, что мы провели вместе. Чудесные редкие моменты, достойные того, чтобы вспоминать о них спустя годы. - Поедем со мной. Места, конечно не много, но нам хватит. Каждую ночь засыпать в одной постели, завтракать вместе… Ты и магазин – это всё, о чём я мечтаю. Поехали со мной! – он подался вперед, улыбаясь. Он меня возненавидит. - Я не могу, - тихо начала я. - Экзамены… - Амбридж не оставит тебя в покое, а если меня не будет рядом… Я не знаю, что сделаю с ней, если она снова заставит писать… - ему было в несколько раз больнее от моей боли, чем даже мне. - Ты меня не дослушал, - я сжала его пальцы, призывая смотреть на меня. Потому что я вряд ли когда-нибудь в жизни совру так же убедительно. - Я досрочно сдаю экзамены. - Что? – Джордж нахмурился, выпрямился, но руку мою не отпустил. - Я досрочно сдаю ЖАБА и уезжаю. - Я впервые об этом слышу, – выдохнул он поражённо. - Куда ты уезжаешь? - В Болгарию. Меня пригласили в заповедник. - Как тебя могли пригласить, если ты ещё не сдала экзамены? Ты сама говорила, что… – у него вдруг что-то резко переменилось в лице, черты мгновенно заострились, и я вздрогнула от его тона, в котором проскальзывали металлические нотки. – Это тот болгарин, с первого этапа кубка? Это он тебя позвал? Я замялась не потому, что не подготовила ответ на этот вопрос, а потому, что после него всё точно будет кончено. - Да. Ян. У его семьи заповедник. - То есть ты уезжаешь к нему? – он больно сжал мои пальцы. Он был зол. Он ревновал. И пусть мне больно. Так будет правильно. - Я уезжаю работать. И просто так вышло, что у его семьи есть заповедник, мы знакомы, и он знает о моей страсти… - Твоей страсти! – хохотнул Джордж и отдёрнул свои руки от моих. У меня задрожали губы. - Какого хрена, Джер?! – разозлился он ещё сильнее. - Как долго вы с ним вместе?! – он говорил громко, обвинял меня. - То, что ты себе навыдумывал – неправда, - попыталась защититься я. - «Что я себе навыдумывал»?! – он рванулся ко мне, и я от неожиданности дёрнулась назад. - Я предлагаю тебе уехать из опасного места вместе со мной, а вместо этого ты говоришь, что всё уже давно подготовлено и ты уезжаешь в другую страну работать на какого-то парня, который, судя по всему, неровно к тебе дышит! Единственный так и напрашивающийся вывод, что кого-то водили за нос. И похоже, что этот «кто-то» - я. - Это неправда. Я никогда бы… - слабо опровергла его я. Бесполезно. Прекрасно знаю, что больше слушать он меня не станет. Мне хотелось плакать от его злости. Я чувствовала, что ещё вот-вот и начну. Разрушение наших отношений причиняло мне в тысячу раз большую боль, чем пораненная рука. - Так объясни! – выкрикнул он, и я вся сжалась. Я замолчала, не находя слов. - Прошу, Джордж, поверь мне… - я смотрела в его глаза, но они ранили меня даже сильнее его голоса. В них больше не было любви. - Я уезжаю в другую страну, только и всего. Он подскочил на ноги, я вздрогнула от резкой перемены. У него не получалось думать, сидя на месте. Его быстрые и размашистые шаги рассекали пространство вокруг. Он кружил, как коршун, и вдруг остановился. - Хорошо, - внезапно произнёс он и подошёл ко мне. - Снейп в курсе того, что ты сдаёшь досрочные экзамены? Ты же не могла не поставить куратора факультета в известность? Но ты бы не стала говорить ему, если бы не была уверена в том, что тебя примут на работу в Болгарии. - Снейп знает. Он кивнул и, внимательно глядя мне в глаза, спросил: - Сколько? Я открыла рот, но затем снова его закрыла. Слёзы начали скатываться из моих глаз. Если я отвечу честно, он уйдёт. Если я солгу, он увидит и уйдёт. Я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу даже сильнее, чем принимать участие в войне. - С января. Джордж запустил пальцы в свои волосы, оттягивая их, и отвернулся от меня. Я опустила взгляд на свои руки, отброшенные им несколько минут назад. - И ты просишь верить? Ты столько раз могла мне рассказать! Каждый раз, когда мы были вместе. Каждый день. Просто подойти ко мне и сказать! Черт! – громко выругался он, я дёрнулась от его надрывного голоса. - Нет. Всё. Хватит. Я подняла на него свои глаза, и мы встретились взглядами. Я поняла, что это конец, без лишних слов. Вот здесь мы разойдёмся. Пойдём разными дорогами. Я так не хочу его отпускать, это словно отдирать от себя кусок… Так больно. «Правильно» - успокаивала я себя. Разве то, что правильно, может причинять такую боль? - Мы… - начал он. - Больше не вместе. Я понимаю, - сказала я за него. Он поморщился так, словно ему невыносимо было смотреть на меня и слушать мой голос. - Это логично, учитывая всё. - Учитывая что? - То, что мы больше не увидимся, - произнесла я. И мне тогда показалось, что это окончательный приговор. - Молодые люди! – зашипела Мадам Пинс. Видимо, всё то время, что мы здесь ругались, потребовалось ей, чтобы добежать от своего места до нас. - Вон из библиотеки! Вы мешаете остальным студентам! И, знаете, я уже давно за вами наблюдаю, как же вам не стыдно! Она суетливо жужжала, но я её не слышала. Я быстро собирала свои вещи, пытаясь вытереть слёзы, бежавшие из глаз. Я не могла говорить от того, что меня душила собственная душевная боль. Впервые в жизни. Нас выставили из библиотеки, и я не нашла сил повернуться к нему. Когда я сумела собраться, он уже ушёл. И всё, что я увидела – его прямую спину, сжатые в кулаки руки и быстрые шаги, уносящие его всё дальше от меня. Перед гостиной мне удалось остановить слёзы. И пусть я чувствовала, что в шаге от срыва, я убила эти чувства одной фразой: «Я сама этого хотела». Всё верно. Сама виновата. То, что я чувствую – моя вина. То, что я причинила боль Джорджу – моя вина. Этого я и хотела, но всё вышло гораздо сложнее. В комнате я нашла Мэри. Она ждала меня. Ей пришло письмо от Яна. - Он предлагает мне уехать. К нему. После учёбы, - сказала она мне, вне себя от счастья. - Поезжай.

Май 1996 года.

- Давай чемодан, - Грюм выдернул его у меня из безвольной руки. - Добрый день, - улыбнулся Кингсли. Я медленно кивнула. - Это твой наставник. - Аластор Грюм, - сказала я за мужчину. - Джеральдин Роджерс, - он ответил мне тем же. - Вы знакомы! – удивился Кингсли. - Наслышан, - проскрежетал Грюм. - Аналогично, - отозвалась я. - Он подготовит тебя. Вы будете жить вместе. После этого, скорее всего, работать будете тоже вместе. Всё понятно? - Да. - Тогда моя работа закончена. Прощайте, - Кингсли исчез. Остались только мы. - Чего встала, Роджерс? Хватайся, - гаркнул Грюм. Я послушно схватила его за рукав старой кожаной куртки, и мы трангрессировали.