Everything's coming up roses

2 июня 1996.

Грюм нахлобучил мне на голову какую-то глупую шапку с козырьком. Я краем глаза окинула свой образ в зеркале. - Я думала, что у нас сегодня обычная вылазка, а не шпионские штучки и игра в бездомных? Непропорционально огромная, местами потёртая одежда не давала возможности понять мой пол на глаз, а шапка очень хорошо скрывала лицо, и по коротким волосам, выбивающимся из-под неё, опять же нельзя было с уверенностью назвать пол, возраст или же место жительства (коробка из-под холодильника). Мы жили в узкой двухэтажной квартире. Каждый уголок её был вычищен, однако кое-какие следы всё-таки остались: в стены были вбиты гвозди, но никаких фотографий в рамках я не нашла; на дверных косяках были зарубки, но рядом приписанные имена упорно стёрты. Позже я находила множество подтверждений того, что раньше тут жила семья, но кто-то будто пытался стереть любое напоминание о тех днях. Мужчина нахмурился. Он уже привык ко мне, но временами начинал брюзжать от избытка «молодёжных словечек» в моём лексиконе. Ну да, у него-то лексикон почище будет… - У нас обычная вылазка, Роджерс. И прекрати уже болтать, с самого утра не затыкаешься. - Так если я болтать не буду, - я хотела поправить шапку, из-за которой даже окружающий мир не видела, и не смогла вытащить руку из ужасно длинных рукавов. С курткой дела обстояли ещё хуже – она доставала мне до колен, - то вы совсем зачахнете, мистер. Или сопьётесь. - Молчать! – гаркнул он раздражённо. Я даже не моргнула, уже привыкшая к его несдержанному характеру. - «Если обвиняемый начинает громко отрицать…» - я по памяти начала цитировать одну из книжек о психологии допроса. Грюм насупился, схватил меня за плечо (до самого плеча он не достал, вцепился в несколько слоёв одежды), и я ощутила уже привычное чувство тяги. Мы трансгрессировали в Лютный переулок. Не на саму улицу, а куда-то на узенькую лестницу, но я безошибочно узнала шум и запах Лютного переулка. Грюм потащил меня вниз. Я покорно не вырывалась, тем более, что мне так было даже легче: не нужно заставлять себя переставлять ноги. Он вжал меня лицом в пол. От его неожиданной вспышки ярости у меня перехватило дыхание. Осколки от разбившейся бутылки впились мне в висок. От боли и его рёва в голове что-то зазвенело, словно… Кто-то колотил Хогвартский колокол изо всех своих сил. Он что-то орал, и от его голоса звон становился всё громче. Его толстые пальцы плотно запутались в моих волосах. Он ещё сильнее вдавил моё лицо в осколки. От боли я едва смогла вдохнуть. Что-то спросил? Наверное. Мне всё равно ему нечего ответить. Я чувствовала всё, начиная с жгучей боли, и того, что при всём желании не могу открыть глаз, залитый кровью, и заканчивая тем, что пол пропитался запахом рвоты. Но внутри ничего не было. Только звон. Спустившись по лестнице, мы очутились в самом Лютном переулке. Я наклонила лицо, чтобы шапка не дала его разглядеть. Блистать своим профилем в подобных местах считается не слишком хорошей идеей, и я была полностью согласна с её автором, кем бы он ни был. Однако Грюму даже хорошая конспирация не поможет: его злющую физиономию знает каждый обитатель этого злачного места. Либо мой горячо любимый наставник умеет читать мысли, либо я ему просто не слишком нравлюсь, потому что как иначе объяснить то, что буквально в следующую секунду он втолкнул меня в какие-то двери. Я даже разобрать, куда, собственно, залетела, не успела. Зазвенел колокольчик. Сохранив равновесие и обрадовавшись, что избавилась от хватки мужчины, я спокойно отряхнулась и осмотрела помещение, пока в дверях не появился продавец. К его появлению я уже имела примерное представление, чем он тут занимается. Он был высокого роста, но чуть ниже Джорджа, также от Уизли его отличала более мощная мускулатура в плечах и… Кошачьи, чтоб их, глаза. То есть внешность всё-таки возможно изменить при помощи магии? Он же не мог таким родиться? Увидев Грюма, мужчина побледнел, нахмурился, подошёл к окну, чтобы задёрнуть его, повёл короткой палочкой в воздухе, и табличка на двери перевернулась с «Открыто» на «Катитесь подальше». - Не ожидал тебя увидеть, - закончив свои манипуляции, мужчина подошёл к Грюму и похлопал его по плечу. Мой наставник поморщился, но никак больше не показал своего неудовольствия. Он не любил, когда к нему прикасались. За месяц сожительства не так уж сложно выучить чужие привычки (например, он ел только собственно приготовленную еду и ни под каким предлогом не разрешал мне заходить в его комнату). - Я бы не пришёл, - Грюм заковылял за продавцом к прилавку. Я не вилась за ним хвостиком и занималась тем, чем он обычно говорил мне заниматься: наблюдала. - Если бы на то не было причины. - И что же за причина такая, что даже ты не устоял? – усмехнулся молодой мужчина. Да, ему определенно больше двадцати пяти. Голос загрубевший – курит и много ругается. Но улыбка у него невероятно очаровательная… - Помню, была у тебя в ассортименте одна занимательная вещица, - «татуировка» хотел он сказать. Эскизы на стенах с иероглифами на кельтском, китайском, определенно несущие в себе магию… - Защищающая от чужого копания в мозгах. - Припоминаю такую, - задумчиво изрёк продавец, после небольшой паузы, и скрестил руки на груди, недоверчиво глядя на Грюма. Занимательные же у него глаза, кошачьи, такого пожухло-жёлтого цвета с вкраплениями зелёного. Я медленно двинулась вдоль стены с эскизами, подходя к разговаривающим. - А тебе она зачем? Ты же со этой всей дрянью с молодости в ладах. - Да не мне, а вот этой, - кивнул он на меня. Я уже изобразила высшую степень дружелюбия на лице: невинно распахнутые глаза и милая улыбка. - Добрый день! - мне пришлось потрудиться, чтобы выпутаться из слоёв одежды. Я стянула шапку с головы и протянула руку для рукопожатия. Продавец изобразил приятное удивление. - Добрый, - и снова эта обаятельная улыбка, - Гордон. - Джер, - представилась я. Его рука мягко сжала мою. - Ты ученица этого старпера? – его кошачьи глаза впились в моё лицо, выдавая любопытство. - Самая ужасная ученица, что у меня была, - заворчал Грюм, не дав мне и рта раскрыть. В его представлении хуже аврора быть не может: слабая физическая подготовка, почти абсолютное незнание боевых заклинаний, минимальная решимость и полнейшая неспособность защитить если не своё тело, так свой разум. От слов моего наставника Гордон принялся изучать меня с большим интересом. Он выпустил мою руку, но улыбаться не перестал. - Так что? – подал голос Грюм, напоминая, что мы пришли по делу. Продавец, не разрывая наш зрительный контакт, повёл палочкой и дверь в подсобное помещение распахнулась. Оттуда выплыла большая книга, обтянутая тёмной кожей. Когда она опустилась передо мной, я смогла распознать вытисненные на коже заклинания: они поглощали магию. - Пожалуйста! Всё для клиентов, - развел Гордон руками. Я бессознательно потянулась, чтобы коснуться иероглифов, но внезапно книга распахнулась и зашуршали страницы. Моя рука не дрогнула от неожиданности, я провела пальцами по лицу, убирая упавшие на него волосы. От высвободившейся магии покалывал воздух. Книга раскрылась на изображении… Чего-то. Оно не было похоже на животное или просто красивые слова. Буквы напоминали руны вперемешку с какими-то словами из неизвестного мне языка. Я даже не понимала на что смотрела. - Это?.. - Заклинание, благодаря которому никто не сможет забраться в твою милую головушку, - сказал Гордон. - Что это за слова? Что они значат? - Дословный перевод будет напоминать бессвязный бред, но если вычленить смысл, то это что-то вроде сосуда. В твоём теле, - он повёл руками в воздухе, обводя контуры какого-то предмета, неопределенно хмурясь и одновременно улыбаясь так, как улыбаются только люди, увлеченные своим делом. Ему есть что скрывать. Это точно запрещенная магия. Почему же Грюм его до сих пор не передал Министерству? Судя по всему, они знакомы много лет… - Сосуда для чего? – я задаю слишком много вопросов для бесстрашного мракоборца, каким кажусь. - Для лучшего результата надо бить на голове. Уже выбрала место? – он ушел от ответа. Конечно. Замечательно. Не похоже, что это может меня убить, но магия, исходящая от книги, настораживает. И раз Грюм сам привёл меня сюда, значит, он доверяет Гордону (в каком-то смысле, потому что я четко знаю про моего наставника только одну вещь – он никому не доверят, даже мне). Я взвесила все возможные последствия и ещё раз потянулась рукой к волосам, поворачиваясь профилем к продавцу. Пальцы коснулись сеточки шрамов, начинающейся за ухом. Сразу заметить её не так-то просто из-за специально коротко обстриженных волос. Гордон подался вперед, рассматривая шрамы, вертикальные зрачки сузились. Улыбка не пропала с его лица, но стала более сочувственной. - Хм, - изрёк мужчина. – Схватка? - Если бы, - хмыкнула я и отпустила волосы, они скрыли шрамы, и я повернулась к Гордону, не сдерживая усмешки. – Пьяная драка в баре. Повисло молчание, пока продавец не нарушил его, громко захохотав. Грюм недовольно фыркнул. - Занимательная у тебя ученица! Теперь понятно, почему она тебе не нравится. Она же твоя точная копия в молодости! – слова Гордона заставили меня заинтересованно посмотреть на моего наставника, отчего его передернуло. - Хватит! – рявкнул он и ударил своим огромным кулаком по прилавку. Книжка с эскизами подпрыгнула, но я и Гордон никак не отреагировали. Я уже привыкла к таким его вспышкам. – Так и знал, что не надо было обращаться к тебе. Уходим! – его последняя фраза относилась ко мне. Мне дважды повторять не надо, но только мы развернулись, чтобы проследовать к выходу, как Гордон остановил нас. - Для старого друга могу скинуть цену. Ещё дешевле не найдёте нигде. Разве что у старика в Глазго, но он настолько плох зрением, что может наколоть вечную волосатость вместо ангельского нимба, - беззаботно проговорил он, глядя, как Грюм замирает и немного поворачивает голову в его сторону. - На сколько? - Скажем, на десять галлеонов, - быстрый взгляд на часы, - и сделать прямо сейчас. У меня есть немного времени до прихода следующего клиента. Только с одним условием – деньги вперед. В наше время никому нельзя доверять, сами понимаете. Грюм качнул головой, я вернулась к прилавку и достала из внутреннего кармана куртки толстый мешочек, в котором позвякивали монеты. - Девяносто галлеонов, - взятые из моего хранилища в Гринготтсе (наследство). Гордон взял оплату, заглянул внутрь и остался доволен. Он протянул мне руку, сверкая обольстительной улыбкой. Я вложила свою ладонь в его и успела заметить, как он заставил книгу на прилавке исчезнуть. - Прогуляйся пока что, - он подмигнул Грюму, прежде чем закрыл за нами дверь в подсобное помещение. Впереди я увидела что-то вроде кабинета, но рассмотреть поподробнее не смогла, потому что мужчина настойчиво подталкивал меня к боковой лестнице. Поднявшись по ступеням, я оказалась в мастерской. Больше всего в ней приковывал внимание стол, стоявший посреди комнаты, и шкаф. Со стола свисали потрёпанные ремни, а на полках шкафа во всю ширину комнаты стояли клетки с неизвестными мне магическими существами, обычные дамские шкатулки, маленькие сундучки с большими и тяжелыми замками и совсем крохотные коробочки, накрытые тёмным бархатом с вышитыми на нём рунами против воров. - Раздевайся, - сказал мне Гордон. - Не в этот раз, - улыбнулась я и подошла к столу. Запрыгнув на него, я проследила взглядом за продавцом, подошедшим к своему рабочему столу, стоящему у окна. Неожиданная мысль пронзила меня: «Я не знаю, как он выглядит». Я всё время пялилась в его глаза и совсем не разглядела лица. - Не интересуюсь школьницами, - я услышала в его голосе беззлобную усмешку. Его пальцы перебирали листы пергамента, исписанные на неизвестных мне языках. У него были короткие и редкие светлые волосы. - Твоя проблема, а не моя, - пожала плечами я. - Убирай волосы. Я послушно достала резинку и затянула волосы в маленький хвост, из которого они торчали совсем уж некрасиво. Иногда скучаю по длинным волосам… А, нет, прошло. Гордон подошёл ко мне и начал командовать, как ложиться. Мне пришлось повернуться на бок, чтобы ему было удобно, и, как только ремни перетянули меня так, что я и пошевелиться не смогла, я почувствовала иглу, входящую мне в шею, и дёрнулась всем телом в тщетной попытке вырваться. - Вот же ублюд!.. – мне казалось, что я кричала на него, но всё, вылетавшее из моего рта, скорее напоминало невнятное бормотание. Изображение перед глазами поплыло. Я отключалась и снова приходила в сознание, но всё вокруг было наполнено какими-то мутными пятнами. Перед тем как всё закончилось, я помню ужасный холод, расходящийся по голове и вызывающий «заморозку мозгов». Гордон выволок меня из своей мастерской за шкирку и бросил отходить в магазине. Слабые пальцы нащупали повязку. - Че-ерт, - слабо тяну я, приваливаясь к прилавку. Отлично. Кто сейчас вляпался по самое не хочу? Роджерс! И где, Мерлин его отпинай, Грюм? Стоп. Уже ночь, или это у меня глаза закрыты? «Надо отсюда уходить или как-то ускорить процесс нормализации». Мне даже встать удаётся с великим трудом. Пот скатывается по спине, намекая на невероятное напряжение. Глаза не могут сфокусироваться. «Дело дрянь». В таком состоянии трансгрессировать – самоубийство. И что мне, блин, делать? Меня ведет в сторону, ноги подкашиваются, и я падаю на пол.

9 июня 1996 года.

У Джорджа Уизли всё отлично. У него всё под контролем, магазин процветает, принося доход, и, казалось бы, что ещё нужно? Мысли ворочаются тяжелым червяком на периферии сознания. Ему невыносимо обидно. Он даже не злится (потому что злость мешает контролю). Его не было в её будущем. Она не думала о нём так много, она не любила его так сильно, чтобы мечтать о совместном утре. Джордж Уизли посвящает всё своё время магазину и разработке новой продукции. Он иногда настолько устаёт, что заваливается на разложенный диван (один раз разложив, он его больше не складывал) в одежде. Его рабочий стол завален чертежами, набросками, записками, и только он знает, где что лежит. Но мысли не прогоняются ни усталостью, ни алкоголем, ни новыми знакомствами. «Ещё рано», - говорит он себе и снова думает. Фред расстался с Анджелиной ещё в Хогвартсе и теперь, напившись, неизменно находил себе новую подругу на ночь. У Джорджа было всё сложнее, но он не осуждал брата. Если бы он смог, то тоже бы так поступил. У него не получается впустить чужого человека в свою жизнь, в свою маленькую комнатку, в свою постель. Потому что, несмотря на то, что он внешне он такой же, как брат – весёлый и общительный, но всё же он более закрытый. И она это прекрасно знала. Ему стыдно признаться другим, но себе можно не лгать – он ждёт письма, даже записки (потому что она, как и он, не слишком сильна в написании огромных писем). И вместе с тем надеется, что они никогда не встретятся, что сможет перетерпеть этот период своей жизни без неё. Стук костяшек по дверному косяку. Он оборачивается, оставляя документы в покое. В распахнутых комнату дверях стоит помощница, которую они с Фредом наняли, потому что больше не могли справляться в одиночку. Она не обделяла обоих близнецов своих вниманием, так что Джордж уже некоторое время подумывал об её увольнении. В конце концов, они платят ей не за флирт. - Там вас зовут. Какая-то подруга из Хогвартса, она так представилась, - говорит помощница. С Фредом она общается исключительно на «ты», но Джордж не позволяет ей такого, даже учитывая то, что она старше их на несколько лет. - Я понял. Возвращайся к работе, - отвечает он, справившись с тем, что его неожиданно бросило в жар. Он ещё с минуту посидел на месте, после того как остался в одиночестве. Потому что необходимо было собраться, обдумать всё, решить, как надо действовать. Это важно. Жизненно важно. Джордж чувствует щенячью радость, потому что надеется, что именно она пришла к нему. В рубашке, накинутой на футболку, и в обычных джинсах он сойдёт за покупателя. Спускается по лестнице, переходит дорогу. Переспрашивает у помощницы, где находится его знакомая, идёт по указаниям. Остановившись у отдела «для девушек», не может сдержать своего разочарования и удивления. - Стоун? – он всё-таки рад её видеть (даже сильнее, чем должен). - Ничего себе! - Привет, - Мэри тоже рада встрече, но что-то проскальзывает в том, как она смотрит за его плечо, будто в ожидании, что появится кто-нибудь ещё. Джордж обнимает её легко, по-дружески, в конце концов, они не чужие друг другу. Он замечает, что девушка неловко хлопает его по спине и отстраняется. - Каким ветром тебя сюда занесло? – интересуется Уизли. - Заглянула перед отъездом. Хотела повидаться, - она махнула рукой на магазин. – А у вас, как я смотрю, всё получилось. Рада за вас. Всё-таки в дурацких забавах что-то есть. Стоун такая… Стоун. Джордж искренне улыбается её тону, потому что за месяц успел соскучиться даже по нему. - Было много трудностей, но в конце всё устроилось достаточно неплохо, - он тоже оглядел магазин, вспомнив, как они с братом торговались за каждый сикль аренды, как получали всякие сертификаты в Министерстве и прочее, и прочее. - Куда уезжаешь? - В Болгарию. - Что? – сорвалось с языка. - Да, совсем скоро. Ян как раз приехал меня забрать, он где-то здесь, - она покрутила головой, но затем вернулась взглядом к Джорджу. - Кстати, где Джерри? Ты не сказал ей, что я пришла? - Что? – вновь вырвалось у него. Опешил. Не понял. - С-с чего бы мне, - запнулся, безнадёжно увязнув в ворохе информации, свалившейся на его голову. – С чего бы мне говорить ей? - А? – запуталась Мэри, а потом понимающе затянула, - А-а! Вы снова в ссоре, да? Не обижайся на неё слишком долго, это же Джерри. Она может даже не знать, что вы не разговариваете. - Мы не в ссоре, - он не верит, что говорит это Стоун. Потому что она должна быть в курсе. Мэри – её лучшая и единственная подруга. Она знала бы. – Мы расстались. Теперь Стоун выглядит так же, как и он. Изумлённо. Потрясенно. - Почему? Где она? – девушка подходит ближе и неосознанно начинает повышать голос, хоть и знает, что не её это, собственно, дело. - Она уехала. - Уизли, ты можешь нормально объяснить, что произошло? – раздраженно просит Стоун. Как она может не знать? - Она уехала по работе в Болгарию. К Яну, - он всё ещё не может выдавить из себя больше, потому что тут явно что-то не сходится. - Что за бред? – хмурится Мэри и скрещивает руки на груди. - Не может такого быть. Он бы мне сказал. И она тоже. - Почему? - Да потому что мы с Яном вместе! Какого черта? Что происходит? - Мне она сказала, что едет к тебе. - Когда? - Ещё в Хогвартсе… - Что за… Они замолкают, переваривая информацию. Что-то не сходилось. Им обоим солгали.

18 июня 1996 года.

Серебристая рысь врывается в комнату, заставляя меня от испуга подпрыгнуть на диване, выронить книжку и вытащить палочку. - Стоп, это же… - я склоняю голову набок, задумчиво изучая животное. - Гарри Поттер в опасности! Он направляется в Министерство за пророчеством! Пожиратели заманивают его в ловушку! Срочный сбор в штаб-квартире, – раздаётся громкий голос Кингсли, отчего я пугаюсь ещё раз. И успеваю несколько раз поседеть, пока до меня доходит смысл сказанных слов. Рысь растворяется в воздухе. Черт! - Грюм! Грюм, черт возьми! – кричу я, выбегая в коридор. Слегка притормаживаю у двери в его комнату. Экстренная ситуация требует экстренных мер! Поэтому распахиваю дверь и не обнаруживаю мужчину в комнате. – Аластор! Но стоит мне обернуться, как раздаётся хлопок, и мы почти натыкаемся друг на друга. - Аластор, Мерлин тебя побери, где ты был?! – выкрикиваю я ему в лицо, перепуганная до ужаса. Грюм молчит с секунду. По лицу прилетает звонкая пощёчина. Она выбивает из меня всю истерику. - Что случилось? – спокойно спрашивает он. Я дотрагиваюсь до пылающей щеки кончиками пальцев, но не решаюсь поднять глаза на наставника. Стыд. Ужасно стыдно за то, что не сумела справиться с собой. - Поттер в Министерстве. С Пожирателями. Кингсли прислал патронуса. Сбор в штаб-квартире. - Как давно пришло сообщение? – раздражённо спрашивает он, поглядывая на наручные часы. - Минуты две назад… - Не успеваем! – выкрикнул Грюм, схватил меня за руку, и мы трансгрессировали. Я как подкошенная рухнула на землю и начала катиться вниз, но вовремя перегруппировалась и поднялась на ноги, оценивая обстановку и вскидывая палочку. Пожиратели удивлены нашим появлением. Мы одни из первых, ох, черт, да мы же тут только вдвоём! Раздаются хлопки. Прибывают другие члены Ордена Феникса. Элемент неожиданности почти потерян, надо атаковать. Грюм нападает первым, за ним следую я. Подключается бойкая Тонкс и прибывающие из штаб-квартиры мракоборцы: Люпин, Кингсли, Сириус и Фред с Джорджем. Я не успеваю подумать о том, что здесь делают близнецы, как мне приходится защищаться. Куда сложнее, чем на тренировках. И куда страшнее. Заклинания с треском разбиваются о щит, и воздух вокруг трещит от магии. Пот выступает на лбу. Мы с Грюмом разделяемся, обходим группу Пожирателей с двух сторон. Я впервые напугана так сильно, удивительно как палочка ещё не выпала из моих пальцев. Тонкс вызволяет детей по одному, так что единственное, что сейчас остаётся – перенять весь огонь на себя. Пожирателей не получается взять в тиски. Многие аппарируют, но к тому времени дети уже собраны в более-менее безопасном месте, кроме, конечно, Поттера, который втянулся в схватку с Сириусом против двух Пожирателей. Я теряюсь и не знаю, кого атаковать, но быстро находится доброволец, надвигающийся прямо на меня. Он подходит всё ближе, мои заклинания блокируются им, и я начинаю паниковать, но вдруг в него прилетает заклинание откуда-то сбоку. Пожирателя подкидывает в воздухе и вырубает ударом об землю. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего спасителя, и язык прилипает к нёбу. Всё происходит за считанные секунды, когда битва достигает кульминации. Пожиратели и члены Ордена сцепляются друг с другом. Джордж тяжело дышит и смотрит на меня поражённо. Я даже двинуться не могу, что в таких условиях равносильно гибели. Не вовремя. Враждебный взгляд прожигает мой профиль. «Сейчас не время, - думаю я, - потом разберёмся». Но палочка так и замирает на половине пути. Потому что он успевает быстрее. «Конечно, - думаю я, - Грюм говорил мне, что враг никогда не будет ждать моего удара». У Крауча безумные чёрные глаза и острые черты лица. Он смотрит на меня так, словно, не будь между нами нескольких метров, он подошёл бы и разорвал моё лицо в клочья голыми руками. У меня внутренности прижимаются к позвоночнику от ужаса, я понимаю, что впервые кто-то так сильно ненавидит меня. Изо всех своих сил. Рёбра обжигает болью, а у меня вместо вскрика получается какой-то сдавленный вдох. Меня подхватывают чужие руки, а Крауч вытягивается так, будто вот-вот в меня полетит непростительное. - Уходите! Давай же, трансгрессируй! – кричит кто-то рядом Джорджу, пока я хватаюсь за его пиджак, как за последнее, что держит меня в сознании. - Черт-черт-черт! - испуганно бормочет Уизли мне куда-то в макушку. Футболка и куртка пропитываются кровью, несмотря на то, что Джордж зажимает своею рукой рану, а у меня вместо слов изо рта вырываются только стоны и хрипы. Внезапно всё затихает. Звуки битвы замолкают (возможно, так было только в моём воображении). У меня перехватывает дыхание. Я не слышала заклинания. Сириус сделал шаг назад… Джордж трансгрессировал, утягивая меня с собой. Мы рухнули на пол в каком-то помещении, и я потеряла сознание.