Все, что останется

Ева тихо вздохнула и постаралась незаметно перенести вес с одной ноги на другую. Стоять по стойке смирно было довольно утомительно, а если учесть, что их главный инструктор на эти четыре года только начал первую в их жизни муштру, они проторчат тут еще как минимум час. Обойти триста десять новобранцев было тяжелым делом — пусть не для каждого, но для многих нужно придумать что-то такое обидное, да еще и не повториться! Кис Шадис обладал завидной фантазией и почти бесконечным запасом бранных слов. Девушка чуть-чуть пошевелила плечами и напрягла спину — поясница начала затекать из-за однообразной позы. Солнце неприятно пекло макушку, а новые сапоги чуть жали пальцы. Шеферд шумно вздохнула и от нечего делать начала рассматривать ближайших в строю людей, но взгляд ни за кого особо не зацепился: обычные парни и девушки, в основном чуть постарше неё. Добровольцем в солдаты можно было записаться с четырнадцати лет, большинство новобранцев и были подростками, но в их рядах можно было заметить ребят постарше. Ева задумалась, как она выглядит со стороны: самый маленький размер формы был ей немного великоват: куртка висела на плечах, рукава аккуратно были закатаны и подшиты, ровно как и штаны. Единственное, что на ней сидело как влитое, - белоснежная рубашка, и то потому, что она не входила в стандартное обмундирование и, соответственно, была сшита на заказ. В росте за год она особо не прибавила, едва доползла до отметки сто сорок один сантиметр, а вес… Отец до колик в животе позавчера хохотал над тем, что УПМ с полным набором лезвий весит как сама Ева. Девушка поджала губы: несмотря на то, что Калеб был одним из последних солдат, укрывшихся в Тросте после падения стены Марии, сражался с Титанами, один из которых умудрился откусить ему часть пальцев на правой руке, он не потерял волю к жизни. Он не ушел из разведчиков и все так же много времени пропадал на их новой базе, тренируясь и помогая разрабатывать планы по возвращению Марии. Из-за трагедии годичной давности социальный статус Легиона Разведчиков быстро начал расти — теперь это не безумцы, выбирающиеся за стены ради сомнительных и расплывчатых целей. Они теперь главные в возвращении утерянных территорий человечества. Ева никогда еще не видела отца таким радостным. И все равно она не пойдет по его стопам, как это сделал Мэтт. Он вернулся спустя три дня после трагедии прошлого года и сразу же записался в Разведчики. Брат мало говорил о горе и испытаниях, перенесенных им в то время, ограничивался лишь сухими и короткими фразами. И тоже начал беспрестанно повторять «Ты поймешь». Но понимать ей не хотелось, и Ева твердо для себя решила выбить себе место в первой десятке выпускников, чтобы уйти подальше от Разведотряда. Но если же она не потянет, придётся уходить в Гарнизон. Девушка не сомневалась, что в этом случае собственный отец и старший брат поднимут её на смех и возможно даже отрекутся от неё. Ведь каждый Шеферд — разведчик. — А ты кто будешь, карлик? Её размышления прервал Шадис. Мужчина навис над Евой и вперился в неё злым взглядом. Ева сначала растерялась, но за мгновение взяв себя в руки, отдала воинское приветствие. Разволновавшись, девушка впечатала кулак в грудь сильнее, чем обычно, и дыхание немного сбилось. — Е-Ева Шеферд, сэр! Родом из Шиганшины! — Шеферд, значит? — гаркнул мужчина, наклоняясь к ней ниже. — Нахера пришла сюда? — Чтобы стать солдатом, сэр! — крикнула Ева инструктору в лицо. — Хочу стать достойной гвардии короля! — Нет! — отрезал Шадис. Инструктор схватил Еву за голову и развернул девушку на сто восемьдесят градусов. — Седьмая шеренга — кругом! Мужчина убрал руку и пошел дальше. Ева начала лихорадочно соображать, чтобы значили слова Киса Шадиса: конечно, он всем в строю говорил о том, что «Королю ты не нужен». Но тут было нечто другое. Шеферд скосила взгляд на широкую спину удаляющегося инструктора и нахмурилась: бывший сослуживец отца наверняка может рассказать несколько тайн Еве, которые упорно скрывают от неё родственники. И вообще интересно, почему бывший командор Разведотряда стал обычным инструктором?.. Когда вообще командоры этого корпуса уходили со своего поста по собственной воле? После построения новобранцев разделили на несколько групп и распределили по общественным работам: часть людей ушла на кухню помогать в приготовлении ужина, другие направились мыть все помещения в лагере. И только Саше Брауз, которую сразу же нарекли Картофельной Сашей, офицер приказал бегать по периметру лагеря «пока не свалишься замертво». И к удивлению Евы и всех остальных выражение ужаса на лице у девушки появилось только тогда, когда мужчина сказал, что никакой еды она сегодня не получит вообще. Ева попала в «кухонное подразделение». Их завели на просторную и душноватую кухню: часть людей усадили чистить овощи, других — резать их, а оставшиеся закатали рукава форменной куртки и приступили к отмыванию грязной посуды в больших тазах. Ева ужасно хотела поменяться с кем-нибудь и сидеть на свежем воздухе, пусть даже и по локоть в мыльной воде, но не сидеть и вдыхать влажный горячий воздух кухни. Но подойти к кому-либо она заробела, и пришлось усесться на низкий табурет рядом с горой немытой картошки. Ева успела почистить лишь одну картофелину, как парень с круглым лицом и широкой улыбкой, сидящий перед ней, начал расспрашивать остальных, откуда кто родом. Шеферд нахмурилась и начала орудовать ножом еще быстрее, изображая полную увлеченность своим делом. Отвечать на расспросы не было никакого желания, а в особенности рассказывать о себе этому парню. — А тебя вроде бы Ева Шеферд зовут? — Даже глаза у парня были круглые, чуть навыкате. Голубые и очень глупые, как показалось Еве. Девушка кивнула и бросила очищенный картофель в кастрюлю с водой. — Что интересного расскажешь о себе? — не унимался парень. — Ничего? — Ева подняла бровь и посмотрела на надоедливого юношу. — Почему? — парень обиженно приоткрыл рот. — Нечего рассказывать? — Хватит отвечать вопросом на вопрос, — нахмурился парень. — Чем ты занималась до того, как решила поступить в армию? — Лежала рядом с мельницей и пялилась на облака. Ритмичный стук ножа об разделочную доску, побулькивание рагу в кастрюле, запах тушеных овощей и жаркий воздух словно отошли на задний план вместе с самой кухней. Перед внутренним взором появилось голубое небо с пышными белыми облаками, свободно плывущими в воздухе, скрип мельницы и запах травы. Родной пейзаж, который безвозвратно утерян. Ева сжала рукоятку ножа так сильно, что лезвие начало подрагивать. Девушка низко опустила голову, опасаясь, что слезы начнут литься из глаз: гора картошки и ноги сидящих рядом стали хуже видны из-за влажной пелены. — Сейчас, наверное, там титан топчется. — Ты вроде бы говорила, что родом из Шиганшины? — сочувственно произнес веснушчатый темноволосый парень. — Может, не стоит её расспрашивать тогда о прошлом, Гарри? — Да, наверное, ты прав. — Гарри вжал голову в плечи и наконец заткнулся. Ева приподняла голову и бросила взгляд на своего спасителя. Парень тепло улыбнулся ей, и она немного смутилась — раньше ей так улыбался только Мэтт. Девушка поспешила скрыть свое смущение и возобновила чистку картофеля. Первокурсники принимали пищу последние в лагере. Ева зашла одна из последних в столовую: перед ужином нужно было переодеться в гражданскую одежду. Сапоги за день ужасно натерли пальцы, и девушка долго сидела на своей кровати, разминая многострадальные ступни. Взяв тарелку, до краев наполненную тушеными овощами, небольшую булочку и кружку с компотом, Ева быстро пробежалась глазами по столам. Свободных мест было не так много, и выбирать особо не приходилось. Ближе всех был стол, за которым сидел Гарри, вон, он уже уставился на неё своими тупыми круглыми глазками. Шеферд уткнулась взглядом в пол и дошла до самого дальнего стола, у самой стены. Ева кивнула сидящим за столом и опустилась на свободное место. Через стол сидел Эрен Йегер — она знала этого парня, как и Микасу, фамилию которой она, к сожалению, забыла. Отец Эрена был известным врачом в их городе, однажды спасший все население от страшной эпидемии. Лично с ним и его детьми она не была знакома, но отец пару раз предлагал «помочь» дочери завести друзей. Еву полностью устраивала компания матери и старшего брата, так что все попытки Калеба были безрезультатны. Сам Эрен был окружен пристальным вниманием: как только большинство узнали о том, что он родом из Шиганшины, его облепили любопытные и начали расспрашивать о титанах. Все в столовой притихли и прислушивались к почти равнодушному голосу парня, который рассказывал о монстрах, что отняли его родину. Ева лишь краем уха слушала эту болтовню, ей было незачем. Сцена разрушенной стены иногда преследует её во снах. Наверное, все, кто были там, до конца жизни будут помнить и Колосса, чья огромная голова возвысилась над стеной, и Бронированного, который окончательно сломил хрупкую защиту человечества. — А Бронированного титана, пробившего Марию, узреть довелось? Еве стало любопытно: а правда, видел ли Эрен и его? Возможно, они даже плыли вместе на одном пароме… — Пусть люди и называют его так, — отозвался Эрен. — Но по мне, в нем нет ничего особенного. — Я бы так не сказала. Все оглянулись на Еву, в том числе и Эрен. Девушка кожей почувствовала множество взглядов, которые словно иглы впились в её кожу. Она не хотела этого говорить, но на зло мысли сами по себе вырвались, да еще и достаточно громко, чтобы это услышали все. — Ты тоже там была? — Голос Гарри Ева уже узнает где угодно. — Бронированный двигался словно человек. — Ева подняла голову и посмотрела на Эрена. — Отец мне говорил, что все титаны немного неуклюжи в движениях. — Но все равно, — настаивал на своем Йегер. — Он же не такой большой… — Колосс явно будет не таким шустрым, как Бронированный, — горячо возразила Ева. — Он — лишь безмозглая орясина… Блондин, сидящий перед Евой поперхнулся компотом и сдавленно закашлялся в кулак. Ева бросила на него удивленный взгляд и подняла бровь. Сидящий рядом с ним темноволосый друг как-то затравленно глянул на Шеферд и начал стучать по спине блондина. Смерив странную парочку взглядом, Ева опять повернулась к Эрену. Но момент был упущен — он уже отвлекся на других, рассказывая о обычных титанах. — Что? — Ева перехватила серьезный и внимательный взгляд блондина. — Ничего. — Парень мотнул головой. — Просто ты так легко рассказываешь об этих титанах, уничтоживших стену… — А как надо? — пожала плечами Ева. — Мой отец разведчик, и я об этих монстрах с самого детства слышу. А вы откуда? — Ева почувствовала, что ведет непринужденную беседу с совершенно незнакомым человеком и у неё это даже неплохо получается! — Мы с Бертхольдом из небольшой деревни на северо-востоке от Марии, — ответил блондин. — Ева, Ева Шеферд. — Порыв протянуть руку для рукопожатия был неожиданным, но девушка интуитивно почувствовала, что для этого сейчас будет самое время. — Райнер Браун. — Он сначала замешкался, но затем легонько пожал маленькую ладошку девушки. На фоне его широкой ладони она казалось детской. — А ты, значит, Бертхольд? — поинтересовалась Ева у молчаливого друга Райнера. — Д-да, — стушевался молодой человек и отвел взгляд. — Бертхольд Фубар. — Он увидел, как Ева через весь стол тянется для рукопожатия. Фубар аккуратно сжал пальцы Евы, девушка почувствовала, как от волнения его ладонь вспотела. Видимо, Бертхольд тоже это понял, резко отдернул руку и положил ее на колено. Ева улыбнулась робкому парню и посмотрела на блондинку, которая все это время молча сидела рядом с ней. Она почувствовала, что внимание за столом обращено к ней и подняла глаза. — А тебя как зовут? — Ева почувствовала себя заводилой. — Мария Рождественская, — представилась девушка. — Юго-запад стены Розы. У моей семьи в тех лесах пастбище, и почти всю жизнь я помогала пасти и ухаживать за овцами. — У нас тоже был скот, — грустно вздохнул Бертхольд. — Даже не знаю, что с ним стало. Наверное, весь пережрали титаны… — Берт… — Райнер положил ладонь на плечо друга и сжал. — Титаны не высказывают интереса к животным. — Просветила будущих сослуживцев Ева, вспомнив рассказы своего отца. — Они… Интересуются только людьми. — А как же они тогда за стенами без еды? — удивленно спросила Мария. — Ну... — Ева стушевалась, неуверенная в своих знаниях. — Отец мне говорил, что титанам не нужна еда. — Тогда почему они нападают на нас? — Мария не унималась, прожигая заинтересованным взглядом соседку. — Волки нападают на овец, видя в них легкую добычу. — Для титанов мы наверняка тоже легкая добыча, — вставил Бертхольд, сосредоточенно рассматривая ложку в своих руках. Еву так и подмывало рассказать немного того, что она слышала от отца: что титаны искусственно созданные монстры для уничтожения человечества. Но также она вспомнила и то, что Калеб однажды под покровом ночи, думая, что все остальные спят, рассказывал матери о страшном случае: человека убили за то, что он где-то кому-то сказал о своей теории, что титаны раньше были людьми. Видимо, эти безумные мысли подслушал кто-то лишний и побежал ябедничать королевской полиции. Больше того человека не видели, как и его семью. — Можно попытаться встать поперек горла, — едва заметно улыбнулась Ева. — А ты куда хочешь пойти после окончания? — поинтересовалась Мария. — Как отец, в разведку? — Нет, — скривилась Ева. — Помогать человечеству можно по-разному. Защищать стены от новых атак Бронированного и Колосса будут в первую очередь солдаты гарнизона. Разведка не знала о том, что среди титанов появились мыслящие особи с необычными способностями. — Ты много об этом знаешь, — тихо произнес Бертхольд, поглядывая на Еву. — Скорее, это собственные догадки. — Ева откинулась назад и побарабанила пальцами по столу. — Бертхольд, Райнер, а вы куда хотите пойти после выпуска? Фубар переглянулся с Райнером и уже хотел ответить на вопрос, как его прервал приглушенный звон колокола. Ужин закончился, у новобранцев есть полчаса свободного времени до отбоя. Райнер сгреб грязную посуду, кивнул Бертхольду, и они быстро смылись из-за стола. Ева немного раздосадованно смотрела им в след, размышляя, что же такого она могла сказать, что собеседники обратились в бегство. — Ну, пойдем? — неуверенно предложила Ева Рождественской. Девушка молча кивнула и залпом допила остатки своего компота. Они шагали в полутьме до жилых бараков. Вдоль широкой дороги на расстоянии в десяток метров друг от друга стояли масляные факелы, но их тусклый красноватый свет с трудом рассеивал густую ночную тьму. Небо заволокло тучами, так что даже серебряный лунный свет не мог сквозь них пробиться. На лестнице в их бараке замерла одинокая темная фигура. Она сидела, ссутулив плечи, словно пребывала в беспросветной печали. Ева переглянулась с Марией, и они ускорили шаг: возможно, этому человеку нужна помощь. В свете масляного светильника Шеферд увидела, что девушка склонила голову, а её иссиня-черные волосы полностью закрыли её лицо. В её руках сверкнуло лезвие ножа, и она медленно подняла его и направила острием себе в район горла. — Стой! — закричала Ева и бросилась на помощь. Девушка вздрогнула и замерла. Шеферд подскочила к самоубийце и перехватила запястья. — Ты чего такое делаешь? — Волосы обрезаю. Ева уставилась на слегка удивленное лицо Микасы — она впервые видела её так близко. Она и правда выглядела не так, как остальные: узкий разрез глаз, тяжелое верхнее веко, которое почти скрывает густые черные ресницы. — Волосы обрезаешь?! Тут пришел черед Марии возмущаться. Она ловко вырвала нож из рук Микасы и покрутила в своих пальцах. Проверив его остроту подушечкой большого пальца, Рождественская брезгливо сморщилась. — Ты где его вообще взяла? На кухне стащила? Микаса отвела взгляд. — Зачем тебе понадобилось отрезать себе волосы? — Ева отпустила запястья девушки и уселась рядом с ней. — Можно? — Получив утвердительный кивок, Ева дотронулась до её волос. — Ого! Они не только выглядят красиво, но и такие… Густые и гладкие! — Так надо, — тихо сказала Микаса. — При использовании УПМ они могут мешать. — Но так заплести можно! — Ева показала кончик своей не особо длинной косы. — Я… — Микаса порывисто вздохнула. — Лучше обрезать. — Хм. — Мария уперла руку в бок и наклонилась над Микасой, внимательно рассматривая волосы. — Я могу тебя подстричь. У меня даже ножницы есть, парикмахерские! — не без гордости сообщила девушка. — А этим, — она указала на нож, — ты только волосы себе испортишь. Микаса лишь кивнула и скромно сложила руки на коленях. Ева нервно поерзала на своем месте и откинулась назад, облокотившись на ступеньку выше. Воцарилось молчание, Микаса замерла, словно превратилась в статую, а Ева уставилась в темное беззвездное небо. Поднялся прохладный ветер, до ушей донесся скрип и шелест деревьев, а тучи, видимо, двинулись с места. Над их головами то и дело возникали чистые участки неба, сквозь которые можно было видеть привычную россыпь ярких звезд. Дверь в барак скрипнула, и на пороге появилась Мария. Девушка сказала Микасе сесть прямо и постараться не шевелиться. Рождественская села на колени и разложила рядом с собой небольшой сверток ткани. Ева с любопытством заглянула туда: в этом свертке лежали ножницы с длинными и тонкими лезвиями и расческа. Мария взяла саму ткань и повязала на плечи Микасы, педантично заправляя края ей за шиворот. Ева внимательно наблюдала за плавными и размеренными движениями Марии: было видно, что она стрижет не в первый раз. Сонную тишину перед отбоем наполнил щелкающий звук ножниц. — У тебя хорошо получается, — заметила Ева. — В том краю, где я жила, мой дедушка был единственным цирюльником, — не отвлекаясь от работы, сообщила Мария. — Мне очень нравилось работать ножницами. Правда, я стригла больше овец, чем людей… Колокол оповестил лагерь о времени отбоя. Ева нервно огляделась, но пока не заметила приближающихся ответственных за дисциплину. Мало ли какое наказание придумают зеленым курсантам, которые в первый же день нарушили распорядок дня. Вспомнив бегающую целый день Брауз, Шеферд начала нервно дергать кончик своей косы. Через пятнадцать минут напряженного ожидания Мария торжественно объявила свою работу законченной. Она аккуратно сняла ткань и отряхнула состриженные волосы на землю. — Ты перед сном лучше шею еще раз помой и хорошенько вытряхни платье, — посоветовала Рождественская, протирая лезвия ножниц. — Волосы могли попасть тебе за шиворот, будешь потом еще несколько дней ходить и чесаться. — Спасибо. Микаса кивнула Еве и Марии и первой скрылась за дверью в барак.

***

День курсантов начинался в шесть утра. В пять минут седьмого было построение перед казармой в форме. Еве едва хватило времени одеться, а свои волосы девушка заплетала на ходу. Выбежав на улицу, она встала в строй и заметила, что у соседних казарм уже все стоят ровными шеренгами, и выглядели они так, будто встали не пять минут назад, а час. Офицер глянул на часы и щелкнул языком — старшие курсы уже отправились на утреннюю пробежку, а части первокурсников все еще не было. — Я шатал такое пробуждение, — простонал стоящий перед Евой парень. — Как можно успеть надеть всю эту форму за такой короткий срок? — Разговоры! — гаркнул офицер. Он вновь оглядел и пересчитал своих подопечных. Их наконец стало ровно столько, сколько надо. А на часах было уже десять минут седьмого. — Из-за опоздавших вы будете бегать на полчаса больше! — Но почему? — возмутился кто-то в первых рядах. — А чтобы взбодриться! — рявкнул на него Шадис и приказал развернутся и трусцой побежать к стадиону. Мужчина сдержал свое слово: курсанты нарезали круги, когда уже старшие ушли на получасовой отдых перед завтраком. Для Евы это было пыткой: она не отличалась выносливостью и бежала в меру своих сил. Ее четыре раза обогнали лидеры забега — Райнер и Бертхольд, и невысокая блондинка, имени которой она не знала. Даже Саша, которая вчера была вымотана до предела, обгоняла ее два раза. Только Армин Арлерт, друг Эрена, бежал наравне с ней и, видимо, страдал не меньше девушки. У них с хрипом вырывался воздух из легких, а лица раскраснелись от напряжения. Стоит только отдать должное — никто из них не остановился и не пошел обычным шагом. Ева мечтала услышать команду остановится, но мужчина прислушался к её внутренним молитвам только спустя еще пятнадцать минут. Когда он махнул рукой и сказал принять упор лежа, Ева не то со вздохом облегчения, не то со стоном почти повалилась на землю. Руки дрожали, но она приняла нужное положение и ожидала команды мужчины. Рядом с ней Армин как лежал, уткнувшись носом в землю, так и лежал, не подавая признаков жизни. Мужчина медленно проходил вдоль курсантов и кричал на тех, кто сачковал. Когда он навис над Армином и Евой, парень попытался принять нужное положение. Ему это удалось, но руки у него предательски дрожали. — Арлерт! Шеферд! Вы аутсайдеры сегодняшнего забега. Сколько раз вас обогнали? Десять? — Четырые раза, сэр! — ответил Армин. — Молчать, Арлерт! — рявкнул мужчина. — Вы плелись словно две полудохлые скотины! Радует только то, что если бы вы убегали от Титанов, вы бы своими никчёмными тушками отвлекли внимание от других! Ева чувствовала, как крупные капли пота катятся по ее лицу, рукам и спине. Но она решила для себя, если она перед ним даст слабину, то она перестанет себя уважать. Видимо, Армин считал также. Командир еще минуту стоял над парочкой, смотря на их затылки и трясущиеся от напряжения тела, затем хмыкнул себе под нос, отвернулся и крикнул всем вольно. — На сегодня хватит. Приводите себя в божеский вид и через десять минут я жду вас тут на построении. И не дай бог кто-нибудь опоздает! Ева рухнула на землю и повернула голову направо. Ее взгляд натолкнулся на взгляд Армина, который лежал точно также. Шеферд начала рассматривать лицо паренька: оно было круглое, с забавным вздернутым носом. Из-под светлых прямых волос на нее смотрели большие, ярко-голубые глаза. Армин улыбнулся Еве, но потом перед его взором возник Эрен и попытался поднять друга. Еве стало невыносимо тоскливо — в этот момент она остро ощутила свое одиночество. Шеферд считала себя одиночкой, не стремилась заводить дружеские отношения, когда была маленькая. Но она никогда по-настоящему не была одна — у неё была семья. Мэтт, мама и даже отец, который почти все свое свободное время уделял своей дочери. Теперь же Шеферд была полностью предоставлена себе. Девушка тяжело вздохнула и попыталась встать. — Вижу, лежание под мельницей сослужило тебе не самую лучшую службу, — раздался над ухом веселый голос. Ей помогли подняться, придерживая за локоть. Ева откинула со лба мокрые пряди, оставив на коже пыльные разводы. Мария хмыкнула и повела Шеферд к умывальникам. На смотр-построение в этот раз никто не опоздал, но все равно некоторые получили наказание: форма не была приведена в порядок. — Итак, я зачитываю распорядок дня. И вам надо его хорошенько запомнить! — Голос Шадиса, как всегда, был громким и властным. Он опустил взгляд и громко зачитал текст на бумаге. Ева прикинула, что на отдых приходится едва ли полтора часа в день. — Поясняю, что теоретические занятия не всегда будут проводиться. Полный объем знаний даже в самую тупую голову, — его взгляд упал на Конни Спрингера, — можно вложить за полгода. Затем эти часы прибавятся к учебной практике. Итого через полгода у вас будет примерно девять часов беспрерывной тренировки. Но даже некоторые не смогут испытать на себе эти прелести обучения. Завтра пройдет первое отсеивание курсантов! — Мужчина обвел строй грозным взглядом. — Те, кто не пройдут этот отбор, один хрен пойдут на корм Титанам. Так что мы сразу отправим таких поднимать целину. — Его цепкий взгляд вновь пробежался по строю. Затем он приказал разойтись. Новость о том, что завтра кто-то может поехать обратно в город, взбудоражила всех. Некоторые были рады тому, что наконец они приступают к тренировкам, которые связаны с УПМ. В столовой было шумнее обычного — все только и говорили об этом. Ева, как обычно, вслушивалась в разговоры и иногда даже морщилась от того, насколько идиотские мысли говорят курсанты. За столом они сидели опять вчетвером. Бертхольд клевал носом, без особого энтузиазма черпая жидкую кашу, Райнер, наоборот, сосредоточился на своей тарелке, будто это была сложнейшая загадка. Еве так хотелось поболтать, но, увы, ни одна из тем не лезла в голову. — Волнуетесь перед первым испытанием? — нарушила молчание Мария. — Разве первым испытанием не был ранний подъем и бесконечный бег на стадионе? — проворчала Ева. — Ну, для кого как, — отозвался Райнер. Ева бросила недовольный взгляд на Брауна — на его физиономии расплылась ухмылка. Он явно намекал на неспособность Евы к физическим упражнениям. — Ха-ха, — уныло посмеялась Ева, надувшись. — Ну, шесть утра это не такой ранний подъем, — подхватила Мария. — В пять я уже выводила овец на пастбище… Шеферд закатила глаза и отвернулась от всех. Сколько раз они еще будут подкалывать её из-за ленивого образа жизни, который она вела в прошлом? — Ничего, может, ты сегодня уже домой поедешь. — Мария похлопала по плечу Еву. — Не печалься. Еву это не на шутку взбесило. Она скинула руку девушки со своего плеча и вскочила со своего места. Гневно сверкнув глазами в сторону Рождественской и Райнера, который, по мнению Шеферд, все это начал, девушка выбежала из столовой, даже не убрав за собой почти не тронутый завтрак. Ярость бушевала в её душе, и Шеферд быстро шагала по лагерю. Ноги сами привели её на тренировочный полигон — сейчас на нем не было ни души. Еще бы: завтрак закончится только через пятнадцать минут. Ева оглядела с десяток странных приспособлений: три деревянных столба сходились в одной точке на высоте примерно двух с половиной метров над землей и соединялись еще одной металлической балкой. Из концов стальной балки выходило два стальных троса с карабинами на концах. Шеферд стало любопытно, и она подошла поближе. Повертев в руках карабин, Ева вспомнила, что на поясе у неё есть две скобы, в которые удобно этот карабин закрепить. Девушка дернула за трос, чтобы он опустился ниже, но это не помогло. Шеферд цыкнула и потянула сильнее, при этом встав на носочки и извернувшись, чтобы скоба была как можно выше. — Что ты тут забыла, Ева Шеферд?! Девушка от испуга громко ойкнула и отпрыгнула в сторону. За её спиной стоял Кис Шадис и взирал на неё со смесью злости и… интереса? — Я жду ответа, Шеферд! — гаркнул мужчина. — Почему не в столовой? — Я уже позавтракала, сэр! — не моргнув глазом, соврала Ева. — Неужели, — хмыкнул мужчина. — Ну тогда жди остальных. Мужчина развернулся и зашагал в сторону небольшого домика на краю полигона. Ева несколько секунд смотрела ему вслед, но затем сорвалась с места и догнала его. — Разрешите обратиться, сэр! — Разрешаю. — Что вы знаете о моей семье, сэр? Мужчина резко остановился и уставился на девушку. От этого тяжелого взгляда Еве сразу же захотелось убежать, но любопытство придало девушке сил: выпучив глаза, она старалась не моргать и неотрывно смотреть в глаза инструктору. Такие гляделки продолжились еще несколько мгновений, но затем Шадис вздохнул и устало прикрыл глаза. — С чего ты взяла, что я что-то знаю? — Вы были сослуживцем моего отца, сэр, — ответила Ева. — Двенадцатый главком Разведкорпуса. Возникла пауза. Шадис молчал так долго, что Еве показалось это вечностью. Она уже сто раз успела пожалеть о своем вопросе и уже хотела извиниться, и попросить все забыть, но мужчина начал говорить: — Я был не только сослуживцем твоего отца. Твой дед, Мэтт Шеферд, был одиннадцатым главой Разведкорпуса. Я начинал служить под его началом. Ева затаила дыхание: об этом ей ни отец, ни сам Мэтт не рассказывали. Даже старший брат не помнил деда, в честь которого его и назвали. Он канул в небытие в очередном походе за стенами незадолго до того, как отец и мама поженились. — Что он, что Калеб — они были машинами для убийств титанов, — продолжил мужчина. — Значит, сила нашей семьи?.. Ева получила сильнейший удар в лоб лбом инструктора. Искры посыпались из глаз, и, крепко зажмурившись, девушка упала на колени, обхватив голову руками. Боль была настолько сильной, что, казалось, череп треснул и сейчас развалится на части. — Не знаю, что ты там напридумывала себе насчет твоей семьи. — Голос Шадиса вновь стал суровым с толикой презрения. — Возможно, твои предки и были кем-то выдающимся, но ты, Ева Шеферд, обычный доходяга, которая после легкой утренней пробежки подыхает от усталости! Шеферд с трудом разлепила слезящиеся глаза и посмотрела на инструктора. Он навис над ней, словно башня и смотрел на неё так, будто она — лошадиный навоз, в который он по невнимательности наступил. — Если ты думаешь, что я буду завышать тебе оценки только из-за твоей фамилии и знакомства с твоим отцом, то ты сильно ошибаешься! Я буду требовать с тебя в три раза больше, Шеферд! Шадис развернулся и утопал к себе в домик, оставив Еву одну. Выругавшись себе под нос, девушка с трудом встала и потерла место ушиба. Она вытерла рукавом слезы от боли и отряхнула штаны. К злости на Марию и Райнера прибавилась злость и на Шадиса. Она не имела в виду то, что хочет завышения оценок… Просто хотелось узнать, чем же отличаются Шеферды от остальных людей и почему они все так страстно желают служить человечеству, работая кормом для титанов. — Я покажу им. — Ева с силой растерла лоб. — Что я сильнее. Изменю эту дурацкую традицию. Полигон постепенно наполнялся народом. Ева стояла, прислонившись плечом к одной из установок для тренировок. Завидев в толпе долговязого Бертхольда и широкоплечего Райнера, девушка скривила губы. Она встретилась с Райнером взглядом и быстро отвела его: разговаривать с ним не было никакого желания. Но, видимо, её лицо было не достаточно обиженным, и они направились прямо к ней. — Ты извини, что так получилось, — первым делом сказал Райнер. — Кхфм, — пробурчала Ева, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись. — Я не хотел обижать. — Ладно. — Ева как-то быстро оттаяла и примирительно шлепнула Райнера по плечу. — Забей. Я тоже повела себя как… идиотка. Девушка отошла от них, перейдя в группу, которая собиралась у соседней тренировочной установки. Перед ними уже стоял один из помощников Шадиса. Оглядев курсантов он кивнул и начал объяснять, что от них сегодня требуется. Покончив с теорией, мужчина махнул рукой на тросы и вызвал первого добровольца. Курсанты смущенно замялись: никому не хотелось пойти на тренажер первым и облажаться. Шеферд вздохнула и подняла руку, вызвавшись. Инструктор сказал ей встать на нужное место, а сам отошел к одной из балок. Оказалось, там есть специальный рычаг, который регулирует длину тросов. Ева пристегнула карабины и доложила о своей готовности. Девушка не волновалась о том, что может провалиться. Вспомнив рассказы Мэтта о своей учебе, он рассказывал, что на самом деле в использовании УПМ нет ничего сложного. Найти баланс между верхней и нижней частью тела проще простого. Заскрипели тросы, поднимающие Еву. Девушка почувствовала, как ремни под формой натянулись туже, крепче обхватывая её тело. Ступни оторвались от земли, и девушка качнулась в сторону. Выпрямив одну ногу вперед, Ева постаралась найти баланс, но у неё это не получилось. Завалившись на спину, она повисла вверх тормашками. — Не переживай, — успокоил её инструктор, раскручивая рычаг против часовой стрелки. — С первого раза мало у кого получается. Только у тех, у кого это в крови, можно сказать. Ева встала на четвереньки, тупо уставившись в землю. В крови… Нахмурившись, Шеферд поднялась на ноги и потребовала еще одну попытку. А затем еще одну. В пятый раз зависнув кверху задницей, Ева задумчиво рассматривала мир, вставший с ног на голову. Скрипнули тросы, опуская её тело. Шеферд несильно ударилась макушкой о землю и услышала голос инструктора, отдающий приказ отцепить себя от карабинов и дать возможность тренироваться другим. Ева отстегнула от себя тросы и ушла в конец очереди. В голове было совершенно пусто. Она готовила себя к тому, что её гениальность будут постоянно принижать, но она покажет всем. А на деле все оказалось не так. Какая лучшая десятка? Её придется очень постараться, чтобы не вылететь из кадетского корпуса после двух дней службы.