Все, что останется

— Чего зависла, Шеферд?! Перед Евой возникла злобная физиономия Шадиса. Он сделал знак, чтобы её опустили. Тросы опять заскрежетали, и Шеферд ощутила лопатками землю. Инструктор приказал ей встать на ноги и отстегнуть от себя ремни. Ева молча выполнила указания, стараясь не смотреть ни на кого. — Что-то ты херово справляешься, Шеферд! — гаркнул Шадис. — Буду стараться изо всех сил! — Ева ударила правой рукой кулаком в грудь, а левую завела за спину. — Пока я вижу только то, что ты висишь кверху жопой и прохлаждаешься! — заорал Шадис. Инструктор громко фыркнул и прошел к соседнему тренажеру, где в похожей позе, что до этого была у Евы, висел Эрен. Шеферд сжала кулаки и встала в конец своей очереди. Этот день кадеты провели на тренировочном полигоне, прерываясь лишь на еду. Постепенно у людей начало получаться — они стояли и прохлаждались, наблюдая за неудачными попытками своих товарищей. Но бдительные инструкторы быстро заметили это и отправили опять нарезать круги по стадиону. Когда солнце начало заходить, Ева осталась одна перед тренажером. Голова уже немного кружилась от постоянных переворотов вверх тормашками и голода. Ева не позавтракала и даже не пошла на обед. Ева вздохнула и погладила жалобно заурчавший живот — после падения Марии они частенько голодали, и она прекрасно знала, что один день без еды — это не смертельно. Уговорив себя не обращать внимания на тянущую боль в животе, Шеферд махнула инструктору, чтобы тот поднимал её. Мужчина тяжело вздохнул и в сотый раз начал крутить ручку. Несколько секунд в воздухе, и она вновь потеряла равновесие и начала подметать землю своими волосами. Инструктор разочарованно крякнул и начал разматывать тросы. — Ты же Шеферд, верно? — неожиданно спросил инструктор у курсанта. — Да, — проворчала Ева, вставая на ноги. — Знавал я с кадетского училища одного Шеферда, — задумчиво протянул мужчина. — Марк, кажется, его звали. Высокий такой, блондин. Он был родом из Шиганшины. — Мэтт. Моего брата зовут Мэтт. — Выпустился в год падения Марии? — Колосс и Бронированный сломали стену за два дня до торжественной церемонии выпуска. — Да, — задумчиво протянул инструктор, оперевшись предплечьем на ручку и пустым взглядом уставившись перед собой. — Жуткий был день, как и последующие. После того дня я его так и не видел. Не успел эвакуироваться? — Нет.— Ева мотнула головой. — Он помогал Гарнизону спасти людей, вернулся через три дня и записался в Разведкорпус. — Я слышал, что его отец — элита там. Ева промолчала и подала знак, чтобы её поднимали. Инструктор еще несколько мгновений не мигая смотрел перед собой, а потом, ухватившись за рычаг, начал медленно его вращать. Видимо, на него напала охота поболтать, и он продолжил: — Каждого в рукопашном бое уделывал. Если его запускали в тренировочный лес с макетами титанов, будь уверен — половину уж точно он уничтожит! Наверное, мог бы и больше, просто оставлял другим потренироваться. Если бы наш выпуск оформили как надо, он бы точно лучшим выпускником стал. Шеферд почти не слушала пустую болтовню ностальгирующего инструктора, полностью сосредоточившись на балансе. Широко раскинув руки, Ева сделала пару неуверенных движений ногами и на секунду почувствовала равновесие. От напряжения свело правую лодыжку, Шеферд запоздала махнула руками, задев один из тросов. Её тряхнуло, и она вновь перевернулась. — В управлении УПМ ему вообще равных не было, — продолжал инструктор, крутя ручку. — В отличие от тебя… Девушка скрипнула зубами от досады. Пропади оно все пропадом!.. — Тебе не надоело еще кувыркаться туда-сюда? — зевнул инструктор. — Может, передохнешь? Ева обернулась и посмотрела через плечо на мужчину, который с тоской поглядывал на тот самый домик на краю полигона. Несомненно, сейчас он мечтал оказаться там, перекусить и праздно поваляться на кровати. Шеферд поджала губы и огляделась — на тренажерах все еще были люди, можно было присоединиться к ним и поочередно на них работать… Но для этого надо было перебороть стеснительность и обратиться к ним с такой просьбой. — Курсант! — неожиданно крикнул инструктор и махнул рукой. — Встань и работай с Шеферд. Нечего тут без дела шататься! Девушка повернула голову и увидела направляющуюся к ним Марию. Утренняя обида почти прошла: все-таки она была права в том, что её могут отчислить. Ева, не желая первая заводить разговор, опустила голову, напустила на себя сосредоточенный вид и принялась проверять крепления на ремне. — Так точно, сэр! Инструктор почти бегом направился к домику. Мария подошла к Еве почти вплотную и запустила руку под форменный пиджак. Девушка протянула Шеферд две булочки и кружку с чаем. Ева подняла голову и, растерянно моргая, уставилась на Рождественскую. — В качестве примирения, — немного неуверенно произнесла Мария. К её щекам прилила краска. — Ну, спасибо… Ева протянула руки, схватила две мягкие булочки и почти целиком запихала их в рот. Желудок довольно заурчал, но Шеферд не обратила на это внимания. Она схватила кружку и залпом влила в себя горьковатый чай с не очень приятным травяным запахом. — Райнер мне сразу высказал, что я была ужасно груба с тобой. — А сама ты не поняла этого? — ворчливо отозвалась Ева. — Ну. — Мария с трудом запихала кружку во внутренний карман куртки и отошла к рычагу. — Я просто не думала, что тебя это так заденет. И что ты настолько неуверенная в себе, что и правда допускаешь возможность вылететь в первом же отсеивании… Хотя, глядя на твои успехи… — Мария перехватила злой взгляд Евы, которая уставилась на знакомую через плечо. — Что, мне надо заткнуться? — Да, было бы неплохо. Ева подала знак, что готова. Ремни опять натянулись туже, и её ступни оторвались от земли. Шеферд начала осторожно двигать ногами и руками, в попытке найти свой центр тяжести. Девушка почувствовала что вновь заваливается на спину и рефлекторно наклонилась вперед. Это окончательно нарушило баланс, и она опять беспомощно повисла на тросах. — Что ты делаешь для того, чтобы удержать равновесие? — спросила Мария, опуская Шеферд на землю. — Пытаюсь найти центр тяжести и перенести вес туда. — А ремням пользуешься? — Конечно, — раздраженно отозвалась Ева. — Они по всему телу у меня. У тебя как получилось? — Ну. — Мария на несколько мгновений задумалась, приложив палец к подбородку и подняв взгляд к небу. — Просто взяла и сделала. Ну, знаешь… Я бы описала это так: натянуть и расслабить ремни одновременно. — Отлично, — не без сарказма произнесла Ева. Но несмотря на то, что Ева вела себя скверно из-за дурного настроения, постоянно огрызаясь, Мария терпеливо крутила рычаг. Спустя еще один час у Евы начало получаться. Пусть она беспорядочно дергала ногами и руками, опасно раскачиваясь на тросах, но не переворачивалась. Шеферд, окрыленная успехом, попросила Рождественскую её отпустить и наконец пойти на отдых, но девушка отказалась: — Ты должна закрепить свой успех! Когда у меня получилось, инструктор заставил меня висеть, наверное, минут десять, прежде чем я от усталости повисла головой вниз. Ева скривилась, но все же не стала спорить. Она оценила этот метод: постепенно тело привыкало к новой позиции в пространстве, движений стало меньше, и они не были такими дергаными. Шеферд вздохнула и закрыла глаза, медленно опуская руки вдоль тела, балансируя на тросах лишь с помощью ног. Девушка открыла глаза и уставилась в одну точку перед собой расфокусированным взглядом, полностью сосредоточившись на каждом мускуле своего тела. Ева едва заметно покачивалась из стороны в сторону, но это было почти идеальным выполнением задания. — Шеферд, ты там решила до ночи висеть и прохлаждаться? Ева моргнула и посмотрела направо. К ним стремительно вышагивал Шадис, его глаза неотрывно смотрели на кадета. — Никак нет, сэр! — Рождественская, спускай её! — рявкнул Шадис. — Шеферд, пятьдесят кругов по стадиону! Девушка скрипнула зубами, но ответила инструктору согласием. Отцепив себя от карабинов, она, не глядя ни на Шадиса, ни на Марию, затрусила на стадион. Через несколько минут её нагнала Рождественская, и Ева была очень благодарна её за то, что она молчала. День клонился к вечеру, тени вытягивались, придавая людям поразительно пугающее сходство с титанами. Шеферд едва волочила ноги, бегая приказанное количество кругов. Рубашка промокла насквозь, ноги были как свинцовые, а под ребра словно загнали нож. Она была не единственной, кто наворачивал круги за плохое выполнение сегодняшнего упражнения: еще порядка шестидесяти кадетов получили такое же наказание. Инструкторы не стояли над душой, и поэтому многие сачковали и прогуливались неспешным шагом. Мария, бегущая рядом, пару раз робко высказывала предложение пройтись хотя бы немного пешком, но Шеферд лишь шипела сквозь зубы. На полноценный ответ не было сил и воздуха в легких, но даже по этим красноречивым звукам и блестящим глазам было понятно, что Ева не собирается сдаваться. Когда край неба начал темнеть, к ним опять вышел Шадис. Его цепкий взгляд остановился на каждом кадете, и Ева мысленно отсалютовала своей упрямости: инструктор прекрасно понял, кто филонил, а кто нет. Мужчина сказал всем остановиться и выстроится перед ним в шеренгу, а затем принять упор лежа. Ева, изо всех сил сдерживая стон, упала на пыльную землю и выпрямилась на дрожащих руках. Шадис начал громко считать, и кадеты под этот счет вынуждены были начать отжиматься. На тридцать девятом у Шеферд перед глазами все помутилось, руки согнулись, и Ева упала носом в землю. Девушка так сильно устала, что нависни над ней титан с намерением её сожрать, она бы даже не шелохнулась. Так будет даже лучше… Не придётся больше бегать. — Шеферд! — Перед Евой на корточки уселся Шадис и заорал её в самое ухо. — Хрена ты разлеглась тут? — Я отдыхаю, сэр. — В такой патовой ситуации в Еве неожиданно проснулось безразличие и прямолинейность. — Отдыхать ты будешь в желудке у титанов, Шеферд! Встать! Ева подчинилась и, покачиваясь, встала. Девушка чувствовала, как на лице смешалась пыль и пот, покрыв кожу противной зудящей пленкой. Дико хотелось или чихнуть, или просто сморщить нос и немного погримасничать, но перед Шадисом делать такое не осмелиться ни смельчак, ни тупица. Шадис вглядывался в лицо Евы, словно искал признаки слабости или же искал, к чему придраться. — Ты сегодня как говно висела на тросах! — Так точно, сэр! — Кто-то говорил, что хочет под теплый бочок короля! — Так точно, сэр! — Ты пойдешь на корм титанам! — Никак нет, сэр! — Я тут решаю! — рявкнул Шадис. — Пока я вижу карлика, которого сожрет и не заметит даже самый тупой и мелкий титан! Ты нихера не стоишь как солдат, Шеферд! Если я еще раз такое увижу, я лично дам тебе такого хорошего пинка под твой тощий зад, что ты долетишь до своей малой родины! Быстро привела себя в божеский вид! Вышла из строя! Ева отдала воинское приветствие и быстро смылась со стадиона. За спиной Шадис продолжил отчитывать провинившихся кадетов, но Шеферд даже как-то приободрилась. Слышать, как ругают кого-то другого, всегда приятно. Девушка быстро дошла до жилого корпуса, взяла полотенце и направилась к общим умывальникам — они были ближе всего. Уже подходя к ним, она услышала голоса других курсантов и веселый плеск воды. Ева зашла под навес, никем не замеченная: некоторые курсанты, судя по голосам, были явно не из 104 набора, а старше. Не то чтобы она их боялась, просто Ева не знала, как вести со старшими курсами. Так же, как и с инструкторами? Или они все же такие же кадеты, как и она сама, и номер набора не так важен? — Шадис влепил полтинник кругов неудачникам, которые не справились нормально с сегодняшним заданием. Ева отняла ладони от лица и скосилась вправо. На другом конце умывальников нарисовались Жан Кирштайн, который вчера конфликтовал с Йегерем, и тот конопатый парень, спасший её в первый день от приставучего Гарри. Глядя на его ухмыляющееся, по-лошадиному вытянутое, лицо, хотелось швырнуть в него ушат с водой. Ева повернулась к ним спиной и продолжила умывать лицо и руки. — Но среди них не было Йегеря, — продолжил бахвалиться Жан. — Этот придурок так и не сумел ничего сделать, а в последнюю попытку разбил себе голову о землю. Глумливое ржание парня не мог скрыть даже шум воды, которую они набирали. Ева лишь скрипнула зубами и заторопилась: выслушивать хвастливые речи ей никак не хотелось. — А еще собрался убивать титанов, — фыркнул Жан. — Как же. — Но его целеустремлённости и упорству можно позавидовать, — примирительно возразил Марко. — Думаю, со временем у него все получится. — Сильно сомневаюсь! Марко, понимаешь, либо у тебя есть талант и у тебя все получается, как у нас с тобой. Или же… — Жан свистнул, видимо, изображая свист ветра при вылете из кадетского корпуса. — Этих неудачников сгнобят на отработках, и они сами свалят. Шадис им пока мягко намекает на то, что делать тут таким слабакам нечего и они должны свалить. Ева с шумом вылила грязную воду и буквально швырнула ушат на пол. Жан и Марко вздрогнули, наконец обратив внимание на девушку. Марко встретился с ней глазами и, побледнев, стыдливо уставился в пол. Жан прищурился и заносчиво поднял подбородок, как бы намекая на то, что извиняться за свои слова не намерен. Ева бросила на него ледяной взгляд и ушла. — Это случайно не о ней говорил инструктор? — Жан привалился плечом к перегородке и глядел вслед Еве. — Рыжая, которая из семьи потомственных элитных солдат Разведкорпуса? — Наверное, да. — Марко с сосредоточенным видом принялся рассматривать узоры на деревянной перегородке. — Но у неё с балансированием тоже не все гладко. Она всегда висела вверх ногами… — Ах, ты за ней наблюдал? — хохотнул Жан и по-дружески стукнул парня в плечо кулаком. — Ясно все с тобой!

***

За первый месяц учебы отсеяно было около одной десятой части курсантов: спортивные нормативы ужесточались с каждой неделей, Шадис строго относился к их выполнению и наказывал штрафами почти всех кадетов. Также сформировалась группа людей без штрафов — пятерка самых выносливых: Микаса, Райнер, Бертхольд, Анни и на удивление Саша. Ева же была в числе постоянных штрафников вместе с Армином. Их тошнило от усталости почти каждый вечер, их частенько отводили в лазарет после усиленных тренировок. Но и они не сдавались, показывая силу духа и упрямство, достойное взрослого человека. Прежде чем перейти к маневрированию в пространстве, кадетам надлежало изучить теорию. Тренировок стало меньше, и наконец появились лекции. Ева в душе надеялась на то, что хоть тут ей улыбнется удача и тут она не будет отстающей. Ева с хорошим предчувствием зашла в аудиторию и направилась к свободной первой парте. Мария застонала и, ухватив подругу за рукав, потащила на последний ряд. — Ты чего это делаешь? — возмущалась Ева, но все же не сопротивлялась. — Только не на первую парту, — взмолилась Мария, буквально толкая девушку на нужное место и плюхаясь рядом. — Я дико хочу спать, у нас наконец лекция, а не очередной марш-бросок. Я хочу подремать перед обедом и вечерней тренировкой! — Но это же важные знания! — вздохнула Ева. — База! Без неё вообще ничего не сделаешь. — Ага. — Мария закрыла ладонями лицо и широко зевнула. — Но ты же мне объяснишь их? Да и к тому же сто раз будут повторять. Рождественская отняла руки и сонно оглядела полупустую аудиторию. Завидев Райнера и Бертхольда, которые только-только переступили порог, она вскочила с места и помахала им. Парни удивленно переглянулись, но подошли к Марии. Она усадила их на парту перед ними и таким образом удачно скрылась за широкоплечим Брауном, а Еве стало не видно доску из-за Фубара. — Отлично, — проворчала Шеферд с тоской глядя на шею Берта. — Ты вообще чего сюда уселась? — Райнер сел вполоборота, чтобы лучше видеть Еву. — Вот эта во всем виновата. — Ева засунула кончик карандаша в ухо развалившейся на парте Марии, заставив ту дернуться и недовольно глянуть из-под полуопущенных ресниц. — В пять утра я уже выгоняла овец на пастбище! — Шеферд передразнила подругу. — Ничего ты не понимаешь, городское дитя, — прищурилась Мария. — Овечкам жарко, уже к десяти их надо загонять обратно, чтобы не перегрелись. — Ага, — зачем-то подтвердил Бертхольд. Мария приподняла веки и задумчивым взглядом посмотрела на Фубара. — Надеешься, что хотя бы тут у тебя все будет получаться? — поинтересовался Райнер. — Да. — Ева прищурилась и надула губы. — Как приятно, когда окружающие верят в твои способности. В аудиторию зашел инструктор и все разговоры мигом стихли, а Райнеру пришлось развернуться. Мария тоже встрепенулась, но больше для виду. Уже через пять минут она планировала развалиться на парте и спать дальше. — П-привет. Ева повернула голову и увидела немного смущенного Марко, сидящего рядом. Рядом с ним, подперев кулаком подбородок, сидел Жан и поглядывал на Шеферд. Девушка бросила недовольный взгляд на Кирштайна и улыбнулась Марко. Без лишний предисловий лекция началась. Голос у пожилого инструктора с серебристыми волосами был хорошо поставлен и не вызывал никакой сонливости. Ева все послушно записывала, едва поспевая за ходом лекции. Когда инструктор взял небольшую паузу, девушка облегченно выдохнула и, отложив карандаш, потрясла затекшей кистью. Скрипнул мел — лектор начал рисовать схему УПМ на доске. Шеферд взяла карандаш и вытянула шею, но долговязый Берт все равно закрывал большую часть доски. Девушка надула губы и подвинулась влево, тесня Марию, что сладко спала на руках и ни о чем не думала. Но в просвете между плечами Райнера и Бертхольда вылезла еще одна голова долговязого парня. Ева закатила глаза и отодвинулась вправо — и опять чей-то затылок. — Можешь срисовать у меня. — Марко заметил жалкие потуги Евы и чуть развернул тетрадку от себя и убрал руку. — Ох, Марко, спасибо тебе большое! — облегченно вздохнула Шеферд и придвинулась ближе к соседу. Быстро перерисовав схему, Шеферд еще раз поблагодарила отзывчивого парня и продолжила записывать лекцию. Время подобралось к полудню, и теория закончилась. Сейчас кадетам надлежало пройти на склад и получить свое новое снаряжение. Ева еще раз поблагодарила Марко за помощь, и тот, забавно заалев, кивнул и почти бегом направился к выходу из аудитории. Шеферд не придала этому большого значения и тыкнула под ребра Марию. Девушка приподняла голову и разлепила глаза. — Вставай, сейчас нам будут выдавать привод и объяснять, как он работает. — Я же говорила. — Рождественская аккуратно зевнула в кулак. — Сто раз еще повторят. Девушки встали и направились к выходу. — Кадет Рождественская, — обратился инструктор. — Вижу, моя лекция для вас была очень увлекательной. Ева замерла и вместе с Марией вытянулась по стойке смирно. Шеферд уставилась на инструктора, который смотрел на них с вежливой улыбкой, но карие глаза за стеклами очков так и искрились садистским весельем. Мужчина наклонил голову, и линзы его очков недобро блеснули. — Информативность моей лекции буквально отразилась на вашем лбу, кадет Рождественская. Ева бросила взгляд на подругу и едва не удержалась от хохота. Лоб Марии был красным, с отпечатанными следами манжета форменного пиджака. Кровь отхлынула от её лица, а глаза беспокойно забегали: было понятно, что именно в этот момент она придумывает отмазку получше. — Не стоит, — прервал её инструктор. — Думаю, вам стоит сейчас отправиться к господину Шадису и, используя свой полный, в этом я не сомневаюсь, конспект сегодняшней лекции, блеснуть перед ним знаниями устройства пространственного маневрирования. — Так точно! — Можете идти, — посмеиваясь, ответил мужчина. Они выскочили за дверь и Мария первым делом схватилась за волосы. — Что делать? — сиплым голосом произнесла Рождественская. — Шадис убьет меня! — Устройство не такое сложное. — Ева раскрыла свой конспект на нужной странице и сунула схему подруге под нос. — Там все написано. Смотри… — Шеферд начала тыкать в цифры и пояснения к ним, повторяя то, что им говорили на лекции. — Если он меня не выгонит, — талдычила Мария, почти не слушая Еву. — Я умру на стадионе. Точно умру! Он сядет мне на шею и заставит бегать сто кругов! — Да слушай ты меня! — Ева разозлилась и пяткой отдавила ступню Рождественской. — Сейчас возьмешь мой конспект и, пока идешь к Шадису, выучишь. — Как? — поморщилась Мария, потирая отдавленную ногу об другу. — Тут дохрена! — Ну, извини! — Ева развела руками. — Что есть! Говорят, после сна активность мозга повышается. Ты продрыхла больше двух часов. Мария еще пару секунд всматривалась в слегка кривоватые буквы конспекта, затем схватила его. Прижав к груди, Рождественская со всех ног помчалась в противоположную от кабинета Шадиса сторону, крикнув напоследок, что она должница. Мария не появилась ни через десять минут, ни через пятнадцать и даже полчаса. Смирившись, что скорей всего Ева больше не увидит ни свою подругу, ни свой конспект, Шеферд мысленно с ними попрощалась и сосредоточилась на новом испытании. Вес устройства пространственного маневрирования одиннадцать с половиной килограмм. Газовый механизм с полными баллонами — шесть, двигатель — полтора, движущий узел — один, и обойма с полным набором лезвий — три. Когда Ева нацепила на себя новое обмундирование, она услышала за своей спиной глумливое хихиканье. Обернувшись, она увидела двух крепко сложенных парней, имен которых она даже не знала. Прикрывшись ладонями, они продолжали хихикать и поглядывать на девушку. Сморщившись, будто она увидела навоз, прилипший к её подошве, Ева одарила весельчаков ледяным взглядом и отошла. Сделав один осторожный шаг, Шеферд оценила, что веса снаряжения почти не чувствуется: он грамотно распределен по всему телу. Единственный дискомфорт — это легкое бренчание и позвякивание, но, скорей всего, к этому быстро привыкаешь. Ева прошла мимо Эрена, который восхищенно оглядывал ручки привода и хлопал по газовому баллону. Он громко восхищался этим устройством и выражал нетерпение опробовать его в деле. Армин же выглядел как человек, который хочет твердо остаться на своих ногах и передвигаться в привычных плоскостях. Микаса, по обыкновению, стояла рядом с ними как молчаливый грозный страж, а на её лице не дрогнул ни один мускул. Шеферд мысленно ухмыльнулась: прежде чем позволят в первый раз выпустить газ из баллона, пройдет как минимум три месяца тяжелых тренировок на… — Итак! — Голос Шадиса раздался над головами кадетов, словно божественный глас. Ева подняла глаза и посмотрела на Шадиса, который стоял на ближайшем краю самодельного тренировочного плато. Он тяжелым взглядом оглядел собравшихся внизу кадетов и начал рассказывать о сути тренировок. Ева вполуха слушала инструктора, крутя головой, пытаясь отыскать среди толпы Марию. Так и не отыскав её, Шеферд закусила губу. Не то чтобы она сильно беспокоится из-за отчисления Рождественской… Девушка начала нервно теребить пуговицу на форменной куртке, размышляя. — Ты чего такая хмурая? Ева почувствовала прикосновение теплой ладони к плечу и вздрогнула. Рядом стоял Браун и с глазами, полными участия, смотрел на неё. — Да, просто… Марии нигде не видно. — А что с ней могло произойти?.. — Берт. — Ева обратилась к стоящему рядом Фубару. — Ты не видишь её? Бертхольд завертел головой, его глаза оббежали строй. Сочувствующе поджав губы, он посмотрел на Еву и покачал головой. Шеферд грустно вздохнула и опустила голову. — Так что такое? — не унимался Райнер. — Она… — Ева вздохнула. — Видимо, Шадис её выгнал. — За что? — Инструктор увидел, как она спала на лекции, и велел идти к Шадису рассказывать наизусть строение УПМ… Но вы же знаете Шадиса. — Ева неопределенно махнула рукой в сторону Киса, который уже начал орать на первых карабкающихся по канатам кадетов. — Он ей точно голову отвинтил за нарушение дисциплины. Выгнал… Ведь эта лекция была основой… Сбивчивую речь прервал гогот Райнера. Его смех привлек внимания Шадиса, и он сделал выговор Брауну, заставив отжаться на кулаках сто раз и при этом считать так громко, чтобы он слышал. Тяжело вздохнув, Райнер закатал рукава и параллельно продолжил говорить: — Думаешь, она одна такая? Конни Спрингер тоже проспал всю лекцию, а Саша и еще какая-то девчонка сидели на задней парте и ели батон, который она умыкнула из столовой. Кто-то еще расслабился на лекциях, их тоже наказали. Райнер начал громко считать, без особого труда отжимаясь даже с громоздким УПМ на талии и бедрах. — Шеферд, ты чего там замерла? — крикнул Шадис. — Присоединиться хочешь? Ну-ка быстро подошла и сделала так, что бы мне не захотелось скинуть тебя нахер вниз! Ева едва заметно улыбнулась Бертхольду, который застыл рядом со своим другом, явно растерянный, что ему делать дальше, и подошла к ближайшему канату. Ухватившись за него, она поползла наверх. Привод тянул вниз, но Ева упорно двигалась вперед. Через какое-то время канат резко дернулся в сторону, а затем еще раз и еще. Шеферд зашипела сквозь зубы, пытаясь не выпускать канат из рук. Он еще раз резко дернулся, ноги соскользнули, и Шеферд повисла на одних руках. Девушка подняла глаза и увидела, как Шадис лично расшатывал её. Встретившись с ним взглядом, Ева поджала губы и нахмурилась. Она точно не даст себя скинуть. Восхождение продолжилось, и Шеферд была точно уверена в своем успехе.