Все, что останется

Эта фраза подействовала на Еву, как ушат холодной воды. Девушка попыталась вырваться из рук Райнера, но он крепко держал её. Шеферд посмотрела в лицо Райнера и словно увидела другого человека. Брови были нахмурены, губы плотно сжаты, а глаза потемнели от каких-то эмоций, которые не поддавались определению — люди попросту не умели испытывать их, чтобы дать им название. Ева предприняла еще одну попытку освободиться, но Браун лишь крепче сжал её, до боли. — Отпусти, — захныкала Ева и наотмашь ударила Райнера по лицу. Он мгновенно выпустил её, и Ева оползла в сторону, к краю крыши. Она посмотрела вниз, где уже вовсю начал дымиться титан: рука, которой он сжимал Еву, была отсечена. — Ева, ты точно в порядке? — Рядом с ней присел Бертхольд и обеспокоенно посмотрел на неё. Девушка неопределенно пожала плечами и кивнула головой. Окинув взглядом крыши, она увидела, как Мария все еще лежит. Отругав себя за эгоизм, она активировала привод и перемахнула на тот дом. Шеферд на плохо гнущихся ногах подошла к подруге, упала на колени рядом с ней и дрожащими руками повернула её на спину. Ева проверила пульс и облегченно выдохнула — кожа была теплой, а пульс хорошо прощупывался. Она для верности проверила реакцию зрачков на свет, затем положила голову себе на колени. Из-под волос текла кровь: Мария сильно приложилась о черепицу. Ева закусила губу и подняла голову, осматриваясь, кого бы позвать. В следующий момент рядом с ней приземлился Марко и склонился над Рождественской. — Что с ней? Она жива? — обеспокоенно спросил Марко, еще раз проверяя у неё пульс. — Да, но рана… Веки Марии дрогнули, и она медленно открыла глаза. Её взгляд еще секунду был остекленевшим, но затем к нему вернулась осмысленность и привычный хитрый блеск. — Что такое? — поинтересовалась Мария, смотря на Еву. — Уже все закончилось? — Ты помнишь, что случилось? — Смутно. — Мария сложила руки на груди и уставилась в небо. — Вроде бы, Юстасс погиб, Лидия пыталась убить титана, я попыталась тоже и… Видимо, не очень у меня получилось. Рождественская села и огляделась. Капли крови потекли по лбу и скатились в уголок глаза. Мария выругалась и вытерла её рукавом. — У тебя серьезная рана! — воскликнула Ева, пытаясь уложить подругу обратно. — Не болит ничего, — отмахнулась Мария и попыталась встать на ноги. Её опасно качнуло, и Марко едва успел подхватить её. — Не болит! — упрямо повторила девушка. Зашуршали приводы, и на крыше оказались еще несколько кадетов: Райнер, Бертхольд, Роберт, Анни и Лидия. Последнюю все еще трясло, а лицо пошло красными пятнами от слез. — Мария, все хорошо? — Райнер участливо подошел к ней и придержал за плечи. Ева, все еще под впечатлением от того, другого Райнера, едва сдержалась, чтобы не отпихнуть его от своей подруги. — Сколько пальцев показываю? — он помахал тремя пальцами под носом у Рождественской. — Ой, Райнер, отвали. — Мария убрала от лица ладонь Райнера и вновь оттерла со лба кровь. — Где-то в этих домах явно будут медикаменты? — подал голос Бертхольд. — Можно найти что-нибудь для перевязки… — Отличная идея, — подхватил Марко. — Мария, Ева, сидите тут. Райнер, Марко и Бертхольд нырнули в ближайший дом на поиски аптечки, а остальные, включая Еву и Марию, остались на крыше и внимательно осматривали окрестности. Прежде чем парни вернулись, Анни и Роберт убили двух небольших титанов, что пытались залезть на дом. Шеферд завороженно наблюдала за уверенными и экономными движениями Леонхарт в воздухе — все-таки девушка не зря заняла свое место в десятке. Она превосходный боец. Анни перехватила восхищенный взгляд Шеферд и, придав своему лицу еще больше грозный вид, отвернулась ото всех. Марко оказал Марии первую помощь, и теперь на голове у неё была тугая полоска из бинтов, прикрытая волосами. Сам Ботт начал выяснять, что произошло с отрядами Анни и Райнера. Группа, где была Леонхарт, наткнулась на четырех пятнадцатиметровых гигантов. Из них выжила только сама девушка, а остальные члены отряда погибли, но добили огромных особей. Когда девушка возвращалась в штаб, она встретилась с Райнером и Бертхольдом. Их группе тоже не повезло, и они были окружены. После ожесточенного боя выжили лишь трое. Под конец рассказа к их небольшому вновь образованному отряду присоединились еще несколько кадетов. Среди них был Армин — он словно заведенная кукла прошагал к самой дальней части крыши и уселся туда, опустив голову. То, что с ним рядом не было его лучшего друга Эрена, наводило на мысли, что он погиб. В глубине души Шеферд удивилась, ведь Йегер был одним из лучших бойцов выпуска, полный неукротимой ярости на титанов. Неужели он не выдержал проверку на прочность боем? Словно по странному стечению обстоятельств, с каждой минутой крыши наполнялись кадетами, которые возвращались с передовой Троста. Большинство выглядели отчаявшимися и потерянными. — Сбиваемся в стадо, — тихо произнесла Мария, проведя пальцами по повязке. — О чем ты? — Ева заглянула в лицо Марии, опасаясь последствий травмы головы. — Ты не видишь? — Рождественская ухмыльнулась. — Иногда ты так тормозишь… Мы застряли тут. Словно в подтверждение словам Марии, колокола оповестили об окончании эвакуации гражданских лиц и началу отступления. Но никто не сдвинулся с места. Мария щелкнула по баллону с газом. — Думаю, не только у нас он на исходе, — тихо произнесла Рождественская и откинулась назад, развалившись на крыше. — Отряда поддержки я не вижу. Ева словно обухом по голове ударило. Она вскочила на ноги и повернулась к штабу — он был едва заметен в последождевой дымке. Отряд поддержки, в котором должна быть она… Ева застонала сквозь зубы, схватилась за голову и упала на колени. В горле встал ком, а на глаза навернулись слез: будь она там, она непременно бы выползла на подмогу своим товарищам. — Напомни, почему ты поменялась с Гарри? — лениво поинтересовалась Мария, продолжая апатично смотреть на серое небо. — Он рассказал мне о семье, — простонала Ева, утыкаясь носом во влажную от дождя черепицу. — Точнее, сказал лишь то, что мой предок пытался совершить переворот. И все. — Мда, — протянула Мария. — Не густо. Но не кори себя так. Одна бы ты все равно нас всех не спасла. Шеферд выпрямилась и тоже уставилась на серые облака, стремительно проплывающее над головой. В такие моменты, когда ничего не остается, только как смиренно ждать смерти, начинаешь вспоминать прошлое: все сожаления от недосказанных слов и поступков, которые лучше бы не совершал. Надо было все-таки попрощаться с отцом и братом. Какая ирония! Она не пошла в Разведотряд, но все равно умрет из них первой. Ева вспомнила все свои бои, все встречи с титанами. В них не было ничего примечательного — инстинкт самосохранения вместе с рациональным страхом перекрывал панику, и девушка сохраняла голову холодной. Но она не превратилась в машину для убийств, не убивала титанов одного за другим, как это, по легендам, делают все в её семье. В голове зазвучал голос Мэтта, который постоянно повторял: «Ты поймешь». Шеферд скрипнула зубами и зажмурилась: она ничего, решительно ничего не понимала. Хотя, может, он говорил о другом? Ева распахнула глаза и скосила их в сторону, глянув на Райнера, который сейчас стоял к ней спиной. Словно почувствовав её взгляд, он повернул голову в сторону и посмотрел на Шеферд. Девушке почему-то стало невыносимо чувствовать на себе обеспокоенный взгляд Брауна, и она отвернулась от него. Разговаривала с титаном. Ева видела, как другие люди молили титана отпустить и не жрать, но они были глухи к их просьбам. А тут… Шеферд мотнула головой. Рассуждать об этом бессмысленно. Возможно, это был какой-то странный титан, который неторопливо пожирал своих жертв, и это было все странным совпадением, а Райнер принял это за что-то большее. Если бы у её семьи была такая сила, то человечество давно наладило контакт с титанами, разве нет? На лекциях им не раз повторяли, что гиганты не слушают переговоров и они даже не понимают человеческую речь. От таких мыслей пухла голова, а в душе поселялось все больше и больше сомнений. Ева окончательно запуталась. Вдали зашумел привод. Шеферд встрепенулась и огляделась: на крышу приземлилась Микаса. Рождественская тоже села на крыше и неотрывно стала наблюдать за лучшей выпускницей их курса. Она спросила об Эрене. Ева устало прикрыла глаза и мысленно пожелала Аккерман крепиться. Микасе показали, где сидит Армин, и она бросилась к своему другу. Большая часть кадетов затаила дыхание, догадываясь, что сейчас будет. — Наш взвод… — с трудом начал Армин, давясь слезами. — Наш тридцать четвертый взвод… Томас Вагнер. Ник Тиус. Малиус Зерамуски. Мина Каролайн. — Когда Ева услышала фамилию Мины, к горлу подкатил влажный ком. Ведь Мина… Только сегодня утром она слышала её звонкий жизнерадостный голос! — Эрен Йегер… — Голос Армина сорвался. — Все пятеро… Выполняли свой долг и погибли в бою как герои!.. Рождественская пробормотала, что их отряду точно повезло. У Евы засвербило в носу, а на глаза навернулись слезы. Чтобы их сдержать, она стиснула челюсти и запрокинула голову наверх, вновь пялясь на тучи. Мина… Как же так? Девушка бросила взгляд на Анни, для которой Каролайн была единственным другом. Лицо, которое всегда было мрачным, стало совсем темным, а кулаки были сжаты до белизны костяшек. Сама Микаса отреагировала на новость о погибшем Эрене с ледяным спокойствием. Ей хватило смелости и на то, чтобы повести их, бесхребетных трусов и нытиков, за собой в бой. Речь Микасы была обидной, и это подстегнуло Еву. Как бы ни отнекивалась она от своей семьи, просто сидеть тут и ждать титанов — это позор. Позор для любого солдата. Она поднялась на ноги и услышала, как Мария усмехается. — Если проиграю — умру. А смогу победить — буду жить. — Голос Микасы был тих и спокоен. — Победы без борьбы не бывает! Аккерман спрыгнула с крыши и унеслась вперед. Рождественская тяжело вздохнула и встала на ноги. — Мне, как минимум, хочется ударить ей по почкам за «бесхребетных трусов». — Эй, разве нас учили товарищей бросать в беде? — закричал Жан с соседней крыши и поднял мечи. — А то, глядишь, и по-настоящему в трусов превратимся! — Ох, и сразу голос у нашего жеребца прорезался, — ухмыльнулась Мария и обнажила клинки. — Идем, Ева. Отдохнули и хватит. Шеферд разбежалась, оттолкнулась от черепицы и взмыла в воздух. И, о чудо! Оставив то место, ту крышу и ту улицу позади, все плохие мысли в миг улетучились. Холодный и влажный воздух бил в лицо, но он принес живительную свежесть чувствам и душевному спокойствию. Рядом с ней промчалась Анни, затем Бертхольд и Райнер. Их взгляды встретились, и Ева широко улыбнулась Брауну, а он подмигнул ей. Странности в поведении Райнера как-то мгновенно забылись, и настроение Евы улучшилось. Она, лихо войдя в поворот, продолжила маневрировать. Выживает сильнейший и самый удачливый. Кадеты мчались к штабу, используя друг друга как прикрытие, как приманки для титанов. Перед Шеферд летел парень — Эрнест. Многие в сто четвертом знали его как забавного паренька, который горазд был пошутить. Хотя он и был беженцем с территорий Марии, он всегда улыбался и позитивная энергия била из него ключом. В перерывах между лекциями он показывал фокусы с листками бумаги и плел венки девушкам, которые ему были симпатичны. Титан схватил его в кулак прямо перед Евой. Шеферд без труда могла спасти его, но промчалась мимо, экономя газ. Шеферд спасла и темноволосая девушка, которая выделялась среди остальных сильным и низким голосом. По вечерам она любила петь колыбельные своей подруге, которая так и не закончила обучение и ушла на второй год. Газ в её баллонах неожиданно закончился, и она камнем упала вниз, отвлекая на себя двух титанов, что шли прямо на них. Ева зацепилась крюками за последнее здание перед штабом и нажала на подачу газа. Баллоны зашипели, чихнули на прощание и замолкли. Шеферд отцепила крюки и полетела вперед, надеясь на то, что инерции хватит. Девушка даже как-то бесстрастно наблюдала за тем, как резко пошла на снижение. Было лишь обидно убиваться именно о стену здания, к которому летела. Эрнест, темноволосая девушка, простите. В этот раз вы умерли зря. Шеферд закрыла глаза. Кто-то схватил её поперек туловища и резко дернул наверх и в сторону. В следующий момент она спиной влетела в стекло, разбив его. Прокатившись по полу, она с трудом встала на руках, но на неё навалилось чье-то большое и тяжелое тело, больно ткнув приводом в ребра. Ева застонала. — Жива? — Бертхольд встал на четвереньки и позволил Еве выползти из-под него. — Твоими усилиями, — выдохнула Ева, понимая, что сейчас её тело колотит от страха. Жива. Бертхольд озабоченно взглянул на Еву и помог ей встать. Они огляделись: все стекла в комнате были выбиты, а от почти сотни кадетов, которые начали путь после слов Микасы, осталась лишь жалкая горстка. В комнату последней влетела Мария и без изящества вписалась в стол, распластавшись на нем. Девушка громко поблагодарила небеса и сползла на пол. Шеферд осмотрелась: столы были опрокинуты и составлены так, будто за ними кто-то прятался… Прятался… Ярость мгновенно вскипела в её душе, и она бросилась к этим бастионам, горя желанием начистить морду Гарри. Она не сомневалась, что круглолицый засранец все это время отсиживался там, хотя обещал! Девушка подбежала к укрытию и заглянула внутрь, а на языке уже вертелось самое обидное обзывательство, которое она знала. Тело расслабленно лежало, привалившись спиной о столешницу, а на груди покоился мушкет. Голова была почти полностью снесена выстрелом из него. Кровь залила ковер, она была на корешках книг, что стояли на стеллаже позади умершего кадета. Глядя на эту печальную картину, полную отчаяния тех, кто оказался заперт в штабе, Ева поумерила свой гнев. Девушка пару раз глубоко вздохнула и поискала глазами выживших. Жан в приступе ярости вытащил из-под стола прячущегося кадета и свалил на пол одним сильным ударом в челюсть. — Где Гарри? — Ева помогла Марко сдержать орущего Жана, упершись руками ему в грудь и отталкивая от плачущей девушки, на лице и куртке которой была кровь. Девушка как-то затравленно посмотрела на Еву и указала на труп. Шеферд вновь уставилась на него и словно увидела в первый раз. Она сглотнула, перешагнула через столы и присела рядом с ним. Ева не знала точно, что творится у неё в душе: виновата ли она в этой смерти? И есть ли виновный вообще? Шеферд протянула руку и дотронулась до холодных окоченевших пальцев Гарри, которые все еще сжимали мушкет. Кто-то её позвал, но она не обратила внимания. На плечо легла чья-то теплая рука. — Ты не виновата. Ева подняла взгляд и встретилась с теплым взглядом Марко. Ева сдавленно угукнула и распрямилась. Почему-то мертвое тело Гарри внушало донельзя странный трепет. Словно оно было дурным предзнаменованием. Удивительная перемена: в городе ей по большей части было плевать на погибших курсантов, тогда почему сейчас горло скрутил спазм, а из глаз вот-вот польются слезы? Почему такая странная реакция? Вдалеке что-то глухо заревело. Все вскинули головы, прислушиваясь: звук доносился за стеной. Кто-то крикнул ложиться, но конец фразы потонул в оглушающем грохоте. Ева повернула голову влево и увидела в конце комнаты лицо титана. Людей в здании собралось слишком много, и среди окруживших их монстров нашелся с зачатками разума, решивший достать лакомство из каменной коробки. Сразу же поднялась паника, и выжившие курсанты ринулись к дверям, внутрь здания. В дыру заглянул еще один титан и расплылся в глупой плотоядной улыбке. Это был шанс проверить свою способность разговаривать с этими монстрами. Ева перемахнула через стол и побежала прямо на них, словно хотела найти свою смерть. Она остановилась в метре перед их тупыми рожами и набрала в легкие побольше воздуха. Что им сказать?.. Лица исчезли: их одним ударом скинул вниз чей-то мощный кулак. Удар был настолько сильный, что пыльный воздух ударил Еве в лицо, заставив глаза наполниться слезами. Шеферд рукавом прикрыла лицо. — Какого?.. Ева не без страха шагнула к самой дыре и выглянула наружу. Там был пятнадцатиметровый гигант, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять — он другой, не такой, как его сородичи. Строение тела было пропорциональным, таким же, как у человека-мужчины. Мускулатура была очень развита, словно он был профессиональным бойцом. Темно-каштановые волосы спадали на плечи, а из-под них торчали длинные, заостренные уши. Но самым удивительным были его глаза изумрудного цвета. В них была осмысленность, не присущая титанам: они горели праведным гневом и яростью, в них читалась целеустремленность, приверженность какой-то цели, известной только ему. Он шагнул к ближайшему гиганту и с утробным рычанием атаковал его в его уязвимое место. Он точно обладает разумом! Позади Евы приземлились Конни, Армин и Микаса. Спрингер радостно сообщил, что они привели титана на подмогу — эта аномальная особь полностью игнорирует людей и уничтожает только своих собратьев. Девушка продолжила наблюдать за аномальной особью: убив очередного титана, он запрокинул голову назад и заревел, словно бы вызывая всех своих врагов на смертный бой. В этот момент Еве на ум пришло неожиданное, но очень точное сравнение — он словно воплощал гнев всего человечества на титанов, что загнали их в каменную клетку.

***

Газовое хранилище наполнилось дурнопахнущим паром от разлагающихся титанов, но никто на это не обращал особого внимания: все радовались, что остались в живых. Хоть план Армина был придуман за короткое время и Конни с Сашей едва не лишились жизней, все закончилось хорошо. Слишком хорошо. Ева вдруг поняла, что дико устала. Левое плечо ужасно ныло, а пальцы на руке то и дело немели, и по ним пробегало неприятное покалывание. Ужасно хотелось пить, есть и спать. Девушка тяжело вздохнула, потерла глаза и отсоединила газовую насадку от заполненного баллона. — Как думаешь, что с этим титаном не так? — тихо спросила Мария, сидящая рядом и внимательно рассматривавшая сбитые носки своих сапог. — Понятия не имею. — Он убивает других, но выглядит не как обычный титан. — Мария подняла взгляд на потолок, словно пыталась сквозь камень посмотреть, что происходит на улице. Рождественская еще какое-то время помолчала, а затем медленно, словно взвешивала каждое слово, продолжила: — Что, если он из той породы, как и тот Колосс и Бронированный? — Породы? — тихо произнесла Ева, отсоединяя второй наполненный баллон и начала вставлять их обратно в УПМ. — Тогда почему он не разрушает стену, а сражается на нашей стороне? — Ну, да. — Мария согласилась. — Странно все это. — Идем, надо посмотреть, что с ним стало. Ева схватила упирающуюся подругу за рукав и потащила к выходу. Рождественская вскоре сдалась и покорно поплелась следом. Усталость у Шеферд каким-то магическим образом ушла, а её все мысли занял тот аномальный титан. Девушки в числе первых вышли во внутренний двор штаба, но вместо того, чтобы рвануть к стене, и наконец выбраться из этого кромешного ада, они активировали приводы и забрались на ближайшую крышу. Воздух сотряс грохот ломающегося здания и гулкий сдавленный рык. Ева бросилась к краю крыши и замерла не в силах поверить в картину, что была перед ней. Аномальный титан, спасший их, был загнан в угол: обычные гиганты облепили его и с упоением обгладывали с его мощного тела плоть. Аномальный утробно рычал, но сил спастись у него уже не было. — Нам надо спасти его! — твердо заявила Ева. — Совсем что ли? — возмутилась Мария. — Согласна. Ева обернулась и увидела, что на крыше стоят Микаса, Армин, Жан, Анни и Райнер с Бертхольдом. — Возможно, если мы узнаем немного больше об этом титане, — продолжила Микаса, — то человечество получит больше информации о них. — Это невозможно, — безапелляционно заявил Жан. — Титан всегда останется титаном! — А что, если он наш союзник? — Анни редко вступала в дискуссии, но сейчас даже она не стала отмалчиваться. Она перевела взгляд на Жана, внимательно всматриваясь в парня. — Если мы его спасем, то он будет мощнее любой пушки. — Надо спасти его от этих троглодитов, — подытожил Райнер и поставил своеобразную точку в разговоре. На лицо Армина набежала тень, и он с ужасом уставился вдаль. Ева проследила за его взглядом и увидела еще одного титана, неспешно шагающего к ним. Арлерт мог выдавить лишь то, что он узнал этого монстра: он сожрал Томаса Вагнера. Аномальный натужно зарычал и сделал шаг вперед, заставив жалобно зазвенеть все целые стекла в округе. Титаны повисли на нем, вцепившись в его плоть зубами, но аномальный в очередном приступе ярости, пошел вперед, на убийцу Томаса. С громким треском оторвалась одна рука, а затем вторая. Неуклюже ступая, аномальный набросился на врага и вцепился в его шею зубами. Он поднял его над землей, крутанулся и использовал титана как хлыст, отбиваясь от остальных и добивая их ногами. Последний оставшийся титан хотел напасть на него со спины, но аномальный швырнул в него сородича. Оба монстра влетели в ближайший дом, снесли его под чистую и больше не шевелились. Площадь перед штабом начало заволакивать смрадным дымом от трупов гигантов. Аномальный вскинул голову и вновь зарычал, словно выражая свое превосходство и радость от кровавой бани, что он тут учинил. А затем он резко замолк, его ноги подкосились, и он рухнул на землю, заставив стены штаба содрогнуться. Ева разочарованно выдохнула и запустила пальцы в волосы: он справился со всеми титанами сам, но теперь человечество потеряло ценную находку. Тело аномального тоже начало темнеть и испарятся, причем Шеферд показалось, что этот процесс у него проходит быстрее: не прошло и минуты, как сквозь густой белый пар гиганта почти не было видно. — Что за… — Мария прищурилась и приставила к глазам сложенные ладони, на манер окуляров бинокля. — У него… что-то на шее. Микаса как-то сдавленно выдохнула и спрыгнула с крыши. Ева глянула на Райнера и остальных и последовала за ней. Шеферд сразу же заметила, как на шее, примерно там, где у титанов уязвимое место, что-то шевелится. В следующий момент фигура, которая несомненно была человеческой, окончательно избавилась от мышц, что соединяли его и позвоночник титана, и распрямилась. Аккерман схватила эту фигуру и прижала к себе. Ева первая оказалась рядом с аномальным и сквозь пар, который, к слову, ничем не пах, рассмотрела человека, который… был титаном. Микаса начала плакать. Этот плач никак не вязался с образом сильнейшего выпускника сто четвертого набора Аккерман — молчаливой и суровой девушки-солдата. Девушка плакала, громко и тонко всхлипывая, прижимая к себе Эрена, своего брата и возлюбленного, который был съеден титаном в самом начале обороны Троста. Как только Ева оказалась за стеной в относительной безопасности, на неё разом обрушилось осознание всех тех испытаний, что ей пришлось испытать в Тросте. Страх, ужас и скорбь по погибшим товарищам — все, что сдерживал барьер её психики, Шеферд испытала в один момент. Как только она вступила на землю, девушка начала рыдать, биться в истерике и звать погибших товарищей, а затем, быстро обессилев, провалилась в липкое и темное забвение. Ева очнулась тогда, когда её бросили на жесткий матрас в лазарете. Медсестра в белом халате с безжизненным взглядом подошла к ней и сунула под нос марлю, смоченную в дурнопахнущем растворе. Шеферд застонала и попыталась сесть. — Твой командир сказал, что ты сильно ударилась левой частью тела. Беспокоит что-то? — Медсестра приняла медленный, едва заметный кивок Евы как за ответ. — Раздевайся. Не без помощи этой самой медсестры Ева сбросила форменную куртку и расстегнула рубашку когда-то белую, но сейчас она была серой и влажной от пота и пыли. Шеферд бросила взгляд на левую руку и внутренне содрогнулась: за все четыре года она еще ни разу не видела свое тело таким изувеченным. От плечевого сустава до запястья рука опухла и была насыщенного фиолетового цвета с алыми прожилками. Ева шумно втянула воздух и отвела взгляд — смотреть на этот огромный синяк во всю руку было больно. Медсестра ощупала руку, покрутила запястье Евы и осмотрела левые ребра, на которых тоже проступали синяки, пусть и не такие яркие и большие. Женщина вслух поставила диагноз — сильный ушиб мягких тканей — и начала накладывать густую лечебную мазь. Вскоре травмированная рука была перевязана тугой эластичной повязкой, и медсестра помогла девушка одеться обратно. — Сейчас напишу отчет о твоем состоянии. — Медсестра присела на кровать и взяла с тумбочки деревянный планшет с прикрепленными к нему небольшими листочками. — Отнесешь своему взводному, он дальше скажет, что тебе делать. Лазарет переполнен. — Женщина одновременно говорила и писала убористым почерком диагноз. — Скорей всего, тебя признают боеспособной и отправят… Опять. Ева свесила ноги с кровати и начала натягивать сапоги. От одной мысли о том, что ей опять придётся видеть титанов в душе появился страх, но и болезненное нетерпение. — Ты из двести восемнадцатого выпуска, верно? — тихо спросила женщина. Ева, терзаемая дурным предчувствием, кивнула. — Ты знаешь моего сына, Юстасса Корра? Где он? Ева резко подняла голову и уставилась на женщину. Перед глазами встала картина: конвульсивно дрожащие ноги, которые почти мгновенно исчезают в огромной пасти титана. Горло скрутил спазм, и из глаз полились слезы. Голос пропал, и Шеферд, до скрипа сжав зубы, опустила голову и уставилась в пол. Медсестра каменным изваянием застыла на кровати, и только перо, зажатое в пальцах, дрожало над бумагой. Девушка встала перед женщиной и, не поднимая головы, отдала воинское приветствие. — Девятнадцатая боевая группа, кадет Юстасс Корр погиб с честью, отдавая долг королю и человечеству, — глотая слезы, произнесла Ева. — Он несколько раз спасал мою жизнь, и жизнь других своих товарищей. — Мне не нужен герой, — глухо ответила медсестра, с силой припечатав лист к груди Евы. — Мне нужен сын! Медсестра ушла, а Ева все еще стояла, опустив голову и бессмысленно пялясь на бумагу, что лежала у неё под ногами. Она прекрасно понимала эту женщину: как и её матери, ей было важно лишь то, чтобы ребенок был жив. Но этот мир слишком жесток и словно бы стремится сделать так, чтобы каждый человек познал горечь потери. Шеферд вытерла слезы рукавом, нагнулась, подняла свой выписной лист и зашагала к выходу из лазарета. Недалеко от выхода, на улице, её уже поджидала Рождественская. Подруга сидела прямо на земле, обняв колени, и внимательно рассматривала свой листок. Под светлыми волосами виднелась свежая повязка, которая выглядела в несколько раз аккуратнее той, что её накладывал Марко несколько часов назад. Ева молча подошла к подруге и бухнулась рядом. Тяжело вздохнув, она обняла подругу за руку и уткнулась носом в родное плечо. Мария в свою очередь прижалась щекой к рыжей макушке. — Оклемалась? — Да. — Еще реветь будешь? Я стащила из лазарета побольше марли, чтобы подтирать тебе сопли… Ева подняла глаза и посмотрела на Марию. Лицо Рождественской было белее полотна, глаза округлились от ужаса пережитого, а губы мелко дрожали. С подбородка беспрестанно капали слезы, и они уже почти насквозь намочили ворот её майки. — С запасом на себя взяла? — беззлобно поинтересовалась Ева. Мария шмыгнула носом и схватилась за голову. По её телу прошла крупная дрожь, и она еще сильнее сжалась, словно пыталась полностью отгородится от титанов. Она сдавленно застонала и закашлялась от слез. — Мы столько раз были на волоске от гибели… Эти монстры… Их взгляд, жар кожи, даже их вонь. Я до сих пор ощущаю все это на себе. — Мария прижала ладони к лицу и опять начала стонать. — Я не хочу вспоминать об этом. Я не хочу проходить через это вновь! — Мария, — тихо произнесла Ева, обнимая крепче руку подруги. — Соберись. — Я не горела желанием становиться солдатом. — Голос Рождественской звучал немного глухо — она все еще прятала свое лицо в ладонях. — Я прекрасно знала, что отец меня вышвырнул из дома в кадетский корпус только для того, чтобы показать, что моя жизнь на ферме — рай, который большинству недоступен. Но я осталась из-за ребяческого желания сделать все наоборот! В лагере было весело, но сейчас… Я не хочу, — повторила она и замолкла. Ева отпустила руку и перестала прижиматься к подруге. Она не без труда встала на ноги и посмотрела на светлую макушку подруги. — Я догадывалась, что ты трусливая, — медленно начала Ева. — И ведешь себя как последняя язва лишь из-за того, что боишься, что тебя заденут первой. Теперь я вижу, что будет, если Марию Рождественскую обидеть первой — она превратится в хныкающую девочку, которая будет сидеть на земле и ныть о том, что хочет обратно, в свое стадо. — Ева увидела, как до этого подрагивающие плечи Рождественской замерли, а всхлипы прекратились. Она продолжила свою грубую и обидную речь: — Сегодня утром ты говорила о том, что тебе противно жить в этом загоне. Что теперь стало? Твой загон сломали, и злые титанчики напугали? Хочешь уйти из армии? Вновь стать тупицей-овцепасом и урвать из этой жалкой жизни несколько спокойных месяцев, а потом все равно окончить свои дни в пасти титанов? С каждым словом голос Евы крепчал. Она говорила не только для Марии, но и для себя, ведь желание вырваться из этой каменной клетки у неё возникло недавно и, можно сказать, спонтанно. Но эта страстная мечта укреплялась в её душе все сильнее и сильнее, помогая ей найти нужные слова и силы для этого. — Хочу к овцам, — протянула Мария, все еще скрывая лицо в ладонях. — Хочу сидеть под деревом и глядеть на эту белоснежную пушистую массу на бескрайнем изумрудном пастбище. — У нас нет таких просторов! — воскликнула Ева. — Они все там… За стеной… — У девушки случилось какое-то дежавю — с такой же интонацией и вдохновением отец рассказывал маленькой Еве перед сном о чудесах, что простираются за стенами. Чудеса, которые были созданы Богом для людей и которых их лишили по каким-то причинам титаны. — За стеной есть равнины, которые сливаются с далеким горизонтом! Представляешь — ни одного холмика! Ты можешь идти неделю, и вокруг тебя будет лишь лазурное небо с облаками и зеленая трава! Мария сквозь пальцы посмотрела на свою подругу — Ева тяжело дышала, к её щекам прилил румянец, а глаза блестели, как водная гладь реки в солнечный день. У неё не хватило фантазии представить эту картину, но даже без этого она страстно захотела это увидеть. Вспомнились слова Эрена, которые он часто говорил на тренировках. О том, что они все родились в огромном мире, и что верхом тупости не желать увидеть все его живописные уголки. — Но мы, скорей всего, умрем, — жалобно произнесла Мария. — Умрем. — Ева кивнула. — Но я не хочу умирать вот так — трясясь от страха и жалея о том, что не сделала! — Я бы не сказала, что «лучше сделать, а потом жалеть» — верная позиция. — Мария шмыгнула носом и оторвала от небольшого рулона марли кусок. — Стоит только вспомнить твои пылкие признания Райнеру… — Мария вернула колкие слова Еве и начала вытирать лицо от слез. — Какая же ты все-таки противная, — сморщилась Ева. Рождественская проворно встала и кулаком двинула Шеферд под ребра. Ева застонала и согнулась, схватившись за живот. — Это тебе за тупицу-овцепаса. А это… — Мария шагнула и крепко обняла подругу — в первый раз за четыре года. — За все остальное… Ева в ответ стиснула подругу, сердце гулко билось в ребра от радости, ведь столь яркое проявление чувств говорит о том, что Рождественская все-таки ценит и дорожит ею, как и сама Ева. Мария глубоко вздохнула и открыла рот, чтобы еще что-то сказать, но передумала. — Я вообще удивилась — с каких пор ты начала мечтать о внешнем мире? — Ну… — Ева крепко задумалась, ища подходящие аргументы, но так толком ничего и не придумала. — О, наверное, твоя кровь взыграла, не иначе. — Мария несильно дернула за рыжую прядку, выбившуюся из косы Евы. Ева, как обычно, отмахнулась от этого. Рожественская слабо улыбнулась и вгляделась в листок, где врач написал о сотрясении мозга и настоятельно рекомендовал пациенту покой в течение нескольких дней. Вздохнув, она смяла и разорвала его в клочья, бросила на землю и для верности потопталась по нему. Перехватив удивленный взгляд подруги, она пояснила, что с этим листом она спокойно сможет слинять со службы, но делать она этого не хочет, а все это носит больше церемониальный характер — так она точно избавилась от искушения. Ева пожала плечами и последовала примеру Марии. Покончив с «церемониями», они поспешили в основное солдатское расположение у самых ворот Троста. Шеферд представляла, какие настроения царят у солдат, и морально подготовилась к этому, но это мало помогло. Царившее уныние и подавленность среди них было трудно описать: даже взрослые мужчины с нашивками алой розы сидели на земле, плакали и стонали. Что говорить о курсантах, большая часть которых была подростками и никогда до этого не видела титанов? Только вчера они радовались и наедались вкусной едой до отвала, но эти беззаботные воспоминания почти стерлись, превратившись в зыбкую дымку. Вокруг был лишь страх и отчаяние, а также мысли о скорой смерти и гибели всего человечества. Ева с Марией двинулись на поиски тех, кто мог пролить свет на ситуацию с Эреном. Жан и остальные сидели за деревянным столом под навесом. Лица кадетов были словно восковые маски — ни одной мысли или эмоции не прочитать, а Райнер и вовсе стоял ко всем спиной, низко опустив голову. Подруги подошли к сослуживцам, Ева встретилась глазами с Кирштайном и поняла — они что-то узнали. — Фельман едва не прикончил их, — произнес Жан и протянул Еве бурдюк с водой. — В последний момент прибыл Пиксис и остановил их. — Значит… — Ева взяла бурдюк, но так и не донесла до рта, задумавшись. — Эрен способен превращаться в титана, — произнес Райнер, не поднимая головы. Ева выдохнула и присосалась к горлышку. Обычная вода показалась ей едва ли не самым вкусным, что она держала у себя во рту. Вдоволь напившись, она протянула воду Марии. — Как твоя рука? — спросил Райнер, бросив внимательный взгляд через плечо. — На месте, — пожала плечами Ева. — В госпитале лежат лишь те, кто не может пошевелить конечностями. Ну, или те, кто их потерял, — невесело добавила она. Замолчали. Ева положила руки на стол и уткнулась в них лбом. Девушка закрыла глаза и попыталась урвать в этом затишье немного сна. Но, несмотря на усталость, сон никак не шел — она была слишком взвинчена. Множество вопросов роились в её голове, но ответов не было. Почему Эрен может превращаться в титана? Откуда взялись Колосс и Бронированный? А если внутри них тоже сидят такие же люди, как Эрен? Что если эти оборотни сейчас среди них? Очередным порывом ветра с ближайших полей донесся свежий запах зелени, а вдалеке зашумели деревья. Шеферд расслабилась и постаралась забыться в этих звуках и ароматах, но она не смогла. Сквозь шум листвы отчетливо слышался плач и стенания потерявших надежду солдат, а в цветочном запахе — вонь титанов. Ева медленно открыла глаза и уставилась в потертую поверхность стола. Ожидание дальнейших приказов отравляло душу. Девушке хотелось сделать уже хоть что-нибудь. Даже отправиться обратно за стены, в осажденный Трост. Неожиданно быстро их безделье прервали: к ним подошел солдат гарнизона и отрывисто приказал строиться перед воротами для дальнейших указов командира Пиксиса. Мария шумно выдохнула, а Жан рядом с Евой нервно дернулся и запустил пальцы в волосы. Ева медленно подняла глаза и бессмысленным взглядом уставилась перед собой. Вот их и посылают в Трост, к титанам. Разве не об этом она думала несколько мгновений назад? Как обычно — когда человек получает желанное, оно резко становится ненужным. Ева вздохнула, распустила волосы и, немного причесав их пальцами, начала переплетать косу, делая её еще туже, чем в прошлый раз. Неожиданно её раненое плечо заботливо обняли. Райнер другой рукой оперся на стол и низко склонился над Евой, почти касаясь губами её уха. — С тобой точно все хорошо? По спине Шеферд забегали мурашки от неестественно горячего дыхания Брауна. Она скосила глаза и встретилась с внимательным взглядом янтарных глаз: они были настолько близко, что она могла рассмотреть каждую ресничку на веке, каждую прожилку на радужке. Голос мгновенно пропал, и Ева лишь кивнула. Райнер чуть сильнее сжал плечо, и Шеферд охнула от боли, что холодной волной прошлась по всей руке и отдалась в кончиках пальцев. Браун заметил это, извинился и снял свою руку с плеча девушки. Косу Ева доплетала уже трясущимися пальцами. Мария, внимательно следящая за всей сценой, стояла рядом, скрестив руки на груди, и недовольно хмыкала, бросая красноречивые взгляды на подругу. Ева закатила глаза и отвернулась от Рождественской. — Я не буду спрашивать, что между вами происходит, — произнесла Мария, буравя взглядом затылок Евы. — Вижу я, сама нихера не понимаешь. Ева встала из-за стола и, не оглядываясь на подругу, направилась за остальными в строй.

***

Шеферд почему-то не сомневалась, что этот план был составлен Армином: он держался лишь на одной вере в Эрена. Отвести основную часть титанов от каменной глыбы, которая должна заблокировать внешние ворота Троста, а потом и от Эрена, который будет её тащить в противоположную сторону, к стене. Солдаты Гарнизона и кадеты должны разделится на две группы: наземную, которая вернется в город и будет изображать из себя легкую добычу, и группу «Стена» — вот они и правда будут наживкой и должны висеть на тросах в опасной близости над зловонными пастями гигантов, дразня и удерживая в укромном углу Троста. Почему-то почти все решили, что быть в группе «Стена» безопаснее. Командующий всеми наземными отрядами встал перед строем и первым делом спросил, есть ли среди них добровольцы. Ева одна из первых вместе с Райнером, Бертхольдом и Анни вскинула руку вверх. Рядом недовольно засопела Мария и подняла над головой кулак, вызываясь. Наземная группа состояла преимущественно из солдат Гарнизона, из кадетов взяли «лучшую десятку». Ева про себя хмыкнула: её и Марию можно считать заменой отсутствующих Эрена и Микасы. Хотя, конечно, они по боевому мастерству были им не ровней. — Какого хрена? — беспрестанно бормотала себе под нос Мария, стоя рядом с Евой на подъемнике. Они вместе с десятком других солдат из наземной группы поднимались наверх стены. Уже через несколько минут их пинком под зад скинут вниз, опять испытать благожелание фортуны. Ева хмурилась и рассматривала носки сапог. Она вызвалась в наземную группу не просто так — в строю, когда она выслушивала Пиксиса, у неё в голове созрело несколько гипотез, которые требовали немедленной проверки. Для начала надо опять повторить опыт разговора с титанами: прокручивая вновь и вновь тот момент, Ева лишь убедилась, что там точно имело место быть что-то очень странное. Затем девушка хотела забраться титану на спину и попытаться надрезать уязвимое место и посмотреть, не прячется ли там человек или что-то, похожее на это. То, что Эрен вылез из уязвимой точки, неспроста. И третья гипотеза, не менее странная и пугающая: а если титаном может стать каждый? Слова Пиксиса о том, что Эрен был секретным проектом правительства по превращению человека в титанов были лишь успокоением для толпы. Девушка почему-то была твердо уверена в том, что их правительство точно не имеет к силе Йегера никакого отношения. Эрен каким-то образом нашел спусковой механизм… Эрена съел титан. Ева выдохнула и встала к краю стены. В голове не укладывалось то, что лишь несколько часов назад она с этого же места смотрела на Трост и видела одну из самых умиротворяющих картин. Тот Трост, который сейчас лежал перед ней, был не похож сам на себя: часть домов была разрушена, сизая дымка ровным слоем стелилась над городом, и даже само небо начало краснеть, словно было смертельно ранено. С высоты пятидесяти метров титаны, бесцельно шатающиеся внизу, были словно игрушечными. Взгляд Шеферд обеспокоенно пробежался по окрестностям в поисках Бронированного, но, видимо, Колосс решил в этот раз обойтись без своего напарника. Им дали команду спускаться. Ева первая прыгнула вниз и позволила себе удовольствие несколько секунд наслаждаться свободным полетом, а затем, выпустив крюки, она зацепилась за стену и по широкой дуге спустилась вниз. Рядом титанов не было видно, но отряд решил не испытывать судьбу, и они забрались на ближайшую целую крышу. Командир сказал разбиться по трое и любым способом вести титанов к стене. К Марии и Еве присоединился молчаливый солдат Гарнизона. Он представился Патриком Боудом и заявил, что они должны слушаться его команд беспрекословно. Девушки переглянулись между собой, но спорить не стали. Их отряд двинулся вперед на поиски титанов. — Ты что-то задумала? — тихо спросила Мария, поглядывая на Боуда, который бежал чуть впереди них. — Я хочу кое-что проверить, — ответила Ева. Лицо Евы приобрело какое-то особое выражение, и это не понравилось Марии. Она нахмурилась, но промолчала, лишь покачала головой. Неожиданно Боуд закричал, активировал привод и спрыгнул вниз. Ева на рефлексах отпрыгнула назад и в сторону, выставив перед собой лезвия. Едва успела — прямо перед ней появилась уродливая рожа десятиметрового титана, который громко кряхтя, пытался забраться на дом. Шеферд, долго не думая, воинственно закричала, ринулась прямо на него и вонзила в его глаза лезвия по самую рукоять. Титан оглушительно заревел и начал соскальзывать с крыши. Шеферд навалилась на мечи, словно пыталась сама скинуть гиганта вниз. И, о чудо! Это у неё получилось без особого труда, словно бы титан ничего не весил. Он рухнул вниз, проломив спиной соседний дом. Ева выстрелила в лицо титана крюками, чтобы надежнее закрепится, и уперлась ногами по обе стороны от носа. — А теперь как бы тебя повернуть на спину?.. — пробормотала Ева, поняв свою ошибку. — Какого черта ты творишь? — взревел Боуд. Ева подняла глаза и вздрогнула: титан уже почти прихлопнул её, но Патрик в последний момент мастерским движением отрезал его запястье. Шеферд отсоединила лезвия, оставив их в глазницах и спрыгнула на землю. Боуд схватил её за шиворот, резко дернул и буквально зашвырнул её на крышу. Ева ударилась травмированным плечом и взвыла от боли. — Кадет! — Боуд, трясясь от гнева, навис над Евой. — Ты что себе позволяешь? Жить надоело?! Ева с трудом встала и посмотрела на солдата, а затем на побелевшую от страха Марию, которая стояла чуть позади мужчины. Снизу раздался недовольный рев раненного титана и треск камня — видимо, он на ощупь пытался встать и найти обидчика, что лишил его зрения. — Я хотела… — Никаких сражений с титанами! — орал мужчина. — Приманить к стене и там удерживать! — Но, сержант! — возразила Ева. — Так или иначе его придется убить! Не лучше вместо разговоров добить его, пока он ничего не видит? — У нас был другой приказ! — брызжа слюной, продолжал орать Боуд. Краем глаза Ева заметила широкую ладонь, что поднялась над крышей и толкнула мужчину в сторону. С грохотом эта ладонь опустилась совсем рядом с ними, проломив под их ногами перегородку. Шеферд почувствовала, как черепица под её ногами заскользила вниз, и они все упали на верхний этаж дома. От грохота заложило уши, а пыль не давала вздохнуть. Ева почти потеряла сознание, но ударивший по многострадальной левой руке кусок крыши привел в чувство. Прикрыв нос и рот рукавом, Шеферд, пошатываясь, встала. Недалеко, громко ругаясь на все подряд, поднялась Рождественская. Боуда не было видно. Стены сотряс еще один рев титана, Ева оглянулась и увидела в окно, как титан слепо топчется рядом с ними. Из его глазниц густо валил пар, скоро он полностью восстановится, и тогда им придется очень туго… — Сержант Боуд! — позвала мужчину Ева. Мария заметила его первой и бросилась к нему. Шеферд подскочила к ней, но, увидев мужчину, она отпрянула. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, а на его лице застыло удивление. Карие глаза уставились на кусок неба, который был виден сквозь сломанную крышу, но уже не видели его. Мужчина упал на острый край обломка и разбил голову. Кровь алым потоком текла на пол, оставляя яркий след на пыльной поверхности. — Ева… — Мария опять проверила пульс на все еще теплой шее — его не было. — Пиздец, Ева… Он умер… Ева не могла вздохнуть, но виной была не пыль, все еще висевшая в воздухе. Боуд погиб из-за неё. Осознание этого легло на её плечи неподъемным грузом. В глазах защипало, но слезы будто закончились. Мария громко сопела и в тщетных попытках пыталась вернуть Патрика к жизни. Титану вернулось зрение, и он, сообразив, где прячутся его жертвы, с размаху пробил стену. Еву и Марию отшвырнуло в угол комнаты. Рождественская закричала то ли от страха, то ли от боли. Шеферд обернулась и увидела, как рука титана шарит в поисках лакомой закуски. Толстые пальцы нащупали тело Боуда и сомкнулись на нем. Ева взвыла от отчаяния и бросилась спасать тело мужчины. Она вцепилась в куртку сержанта и потянула на себя в тщетной попытке вырвать его из хватки титана. Гигант резко дернул, и Шеферд вытянулась наружу вместе с Боудом. Титан даже особо не обратил внимания на то, что он вытянул «двойную порцию». Он запрокинул голову, широко открыл рот и поднял над собой лакомство. Ева опустила взгляд и увидела толстый и слюнявый язык, ребристое небо и дрожащий от напряжения внутренний язычок. Эрен превратился в титана, когда его сожрал другой титан. Ева закрыла глаза и отпустила Боуда, добровольно бросаясь в пасть гиганта. Но в этот же момент монстр начал заваливаться на бок. Шеферд лишь успела удивленно вздохнуть, а в следующий момент она больно ударилась коленом о ключицу титана и попыталась как-то замедлить свое падение с большой высоты. Она умудрилась вцепиться в горячее запястье титана приземлится вместе с ним. Титан грохнулся на землю, и Ева с облегчением отцепилась от него и плавно соскользнула на землю. Рядом с ней приземлилась Мария — она дрожала, форма была вся в пыли, а на лице были серые разводы от пота. В следующую секунду она отвесила Еве звонкую пощечину. — Ты какого хрена делаешь, Шеферд?! — заверещала Мария, размазывая соленый пот и слезы по лицу. — Ты совсем сдурела от этих титанов, я не пойму? — Извини. — Ева прижала к горящей огнем щеке ладонь. — Я… Шеферд глубоко вздохнула, чтобы успокоится. Рождественская явно ждала от неё объяснений. — Мне надо было проверить!.. — Проверить что?! — Эрен превратился в титана после того, как его сожрал другой титан! — выпалила Ева. — А еще я разговаривала с титаном. Точнее, я просила его меня не есть… Я… — Ева пустилась в путаные объяснения того случая во время эвакуации гражданского населения в Тросте. — Ты понимаешь? Вдруг… Вдруг я тоже могу?.. — А если нет?! — Мария даже топнула ногой от возмущения. — Что вообще за херню ты несешь?! — Но я и правда… Рождественская не стала скрывать своей злости и зарычала. Ева резко умолкла и опустила голову. — Ты уже погубила Гарри из-за своих тупых желаний узнать больше, а теперь на твоей совести смерть Боуда, — тихо произнесла Мария ровным голосом, который дался ей, судя по нервно подрагивающим губам, огромными усилиями. — Больше не надо. Шеферд было нечем крыть. Мария отдала приказ идти дальше и, не оглядываясь на подругу, взлетела на крышу. Ева шумно выдохнула и отправилась следом. На душе было гадко. Девушки не прошли и ста метров, как вдалеке взметнулся красный сигнал. Ева обратила на него внимание Марии, и они замерли на месте. Сигнал о том, что миссия провалена. — Вы шутите, — севшим голосом произнесла Рождественская, прикрыв глаза ладонью. — Ведь мы только-только начали… — Может, у Эрена какие-то проблемы с превращением? — Или у него шарики за ролики зашли, — мрачно предположила Мария. — Или же он заодно с теми… — Думаешь… — Ева закусила нижнюю губу, все еще рассматривая красный дымный след, постепенно расходящийся в стороны. — Думаешь, они забрались прямо за стены? Мария неопределенно пожала плечами и кивнула. Но долго абстрагироваться девушкам не дали: два титана заметили их и напали. У Шеферд зачесались руки опять напасть на монстров и еще раз попытать счастья в проверке своих гипотез. Рождественская без труда прочитала мысли своей подруги и рявкнула на неё, чтобы она и думать об этом не смела. Пришлось смириться. Так, уворачиваясь от толстых пальцев титанов, девушки бежали по улицам Троста, приманивая к себе все больше и больше титанов. Когда они увидели команду «Стены», за ними с топотом неслось не меньше десяти особей самых разных размеров. Мария умирала со страху, но именно этот страх заставлял бежать вперед и иногда подниматься в воздух на приводе. У Евы же чувство страха исчезло полностью — она чувствовала лишь подъем сил и огромное желание начать убивать огромных тварей. Казалось, её кровь кипела, а мышцы и суставы сами знали, что нужно делать в этой смертельной схватке. Шеферд пару раз порывалась развернуться и бросится в атаку, и лишь слова Рождественской о жертвах, которые пали из-за её любопытства и эгоизма, не давали этого сделать. Огромная толпа титанов в итоге привлекла внимание остальных из наземной группы. Ближайшие солдаты гарнизона бросились им на подмогу, а еще две группы сели титанам на хвост, аккуратно, но методично начали прореживать их ряды. Из двух десятков титанов у стены оказалась ровно половина, и Ева с Марией с чувством выполненного долга отступили назад, к крышам. Ева и Мария получили похвалу от командира и приказ вновь отправляться в город. Девушки двигались к центру города, но почему-то никого не встречали: ни титанов, ни солдат. Мария спустя время поняла причину: вдалеке над крышами домов появился кусок каменный глыбы и неспешно поплыл к разрушенным воротам. Скорей всего был отдан приказ бросить все усилия на защиту Эрена от титанов. — Если Эрен сможет закрыть дыру… — начала Мария. — Идем скорее! В любой момент все усилия, все жертвы будут напрасны, если ему помешают! — И Ева до упора нажала кнопку подачи газа, с головокружительной скоростью устремившись вперед. Изредка на их пути появлялись титаны, но Ева почти без всяких усилий кромсала им шеи. Марии оставалось лишь поспевать за подругой и удивляться неожиданному мастерству Шеферд. И если пространственное маневрирование всегда было её коньком, то откуда взялась сила? Только три дня назад на последнем экзамене она не смогла сделать ни одного нормального надреза на неподвижных мишенях. Теперь же Ева выписывала головокружительные финты, а её лезвия то и дело вонзались в крепкую кожу титанов и вырезали идеально ровные ломти мяса. Сама Ева лишь краем сознания понимала, что с ней творится что-то не то, но полностью отдалась той силе, что мгновенно проснулась в ней. Страха не было, как не было и усталости. Она убивала титанов, и это было прекрасно. Кровь пела, её оружие несло смерть и справедливое возмездие за все те жертвы, что пали за все время заключения человечества в каменную клетку. Убив очередного титана, Ева взмыла над крышами, высматривая цели. Совсем недалеко, через две улицы, она увидела фигуру солдата, который спешно отдалялся от центра. Шеферд приземлилась на крышу и окликнула Анни, но та не обратила на неё ровно никакого внимания, спрыгнула вниз и исчезла из виду. — Странно, — удивленно произнесла Ева и посмотрела на Марию, которая приземлилась рядом и уперла руки в колени, пытаясь отдышаться. — Почему она идет в противоположную от Эрена сторону? Разве она не должна его защищать? — Не знаю. — Мария сделала глубокий вдох и распрямилась. — Может, там все очень плохо, и она просто спасает свою шкуру. Будто ты её не знаешь. Ева пожала плечами и уже хотела продолжить движение к воротам, как до их ушей донесся далекий грохот, заставивший дрогнуть здания в округе. Девушки подняли головы и устремили взгляды вперед — каменная глыба перекрыла зияющую пустоту в стене Троста. Мария облегченно выдохнула, а Ева не сдержала ликующего вопля. Эрен смог! Человечество отбило атаку титанов! Над Тростом взметнулся желтый сигнальный огонь, означающий успешное выполнение операции. Шеферд, все еще пребывая в странном возбужденном состоянии, сгребла подругу в крепкие объятия и начала приплясывать. Мария недовольно закряхтела, но в ответ обняла подругу и присоединилась к её радостным пляскам. А потом с соседней крыши со спины на них прыгнул трехметровый титан. Эйфория мгновенно пропала, сменившись ужасом. Титан почти проломил крышу, и тогда бы они точно погибли, свалившись с ним в закрытое и тесное пространство. Нога Евы соскользнула с края крыши, и она полетела вниз. Не долго думая, Шеферд выстрелила крюками, но именно в этот раз он не смог пробить гладкий камень стены. Звонко чиркнув по нему острым наконечником, он раскрылся и полетел вниз, как и сама девушка. Ева в последний момент догадалась как-то сгруппироваться, но падение с семи метров на мощеную камнем улицу определенно мягким не будет. Приземление выбило из неё дух, а боль в ногах была такая сильная, что Еве подумалось, что она сломала ступни. Завершив свое падение — Шеферд упала на левый бок, и травмированная рука взорвалась новой порцией боли — девушка расслабилась. Разум заволокла белая пелена болевого шока. — Твою мать! Отчаянный крик заставил Еву хотя бы частично прийти в себя, но окончательно опомниться её заставило дрожание земли под щекой. К ней вышагивал титан, а его глаза навыкате неотрывно следили за ней. Шеферд попыталась встать, но измученные нагрузками мышцы отказывались сотрудничать. Сверху опять раздался крик, и Ева подняла глаза. Марию титан удерживал за УМП, и девушка, подгоняя себя своими же воплями, пыталась его снять. Видимо, в панике она как-то повредила фиксирующие ремни и стала заложницей собственного орудия. Рождественская для острастки пнула ногой в глаз титана, надеясь на то, что он хотя бы отреагирует на сильный раздражитель. Но титан был настолько увлечен бьющейся в его хватке жертве, что совершенно не обратил на это внимание. Ева вскочила на ноги и застонала: мышцы налились свинцом, и любое движение отзывалось болью. Титан бросился на неё, Шеферд едва увернулась, ловко проскользнув под его вытянутыми руками. В этот раз крюки безо всяких проблем вонзились в затылок титана, и Ева рубанула по уязвимому месту. Но промахнулась. Титан взревел и попытался прихлопнуть прицепившуюся к его спине Еву. Девушка отжала крюки и переместилась на крышу, чтобы спасти Марию. Но её опередили: тень пронеслась за спиной у титана, и в следующую минуту Рождественская упала на крышу и оказалась придавленной горячей тушей монстра. Внизу раздался предсмертный рев и грохот — недобитый Евой гигант рухнул на землю лицом вниз. Шеферд подбежала к подруге и пнула безжизненное тело гиганта. Рождественская, трясущаяся от страха, освободилась и от трупа, и от УПМ, который едва не погубил её. Размазывая слезы по щекам, она отползла подальше и посмотрела на того, кто спас их. На соседней крыше к ним спиной стоял солдат в темно-зеленом плаще. Эмблема крыльев свободы символично развевалась на ветру, делая изображение почти живым. Мужчина обернулся и посмотрел на курсантов. — Ева. Шеферд повернула голову и увидела, что спасший их разведчик — Мэтт. С плеч словно упал многотонный груз, из глаз полились слезы, и она осела на крышу рядом с подругой. Старший брат через мгновение оказался рядом с ней и крепко обнял. Ева громко шмыгнула и уткнулась носом ему в шею, вдыхая родной запах. — Ты в порядке? — Нет, но я жива. — А ты? — Мэтт перевел взгляд на Марию, на лице которой не было ни кровинки. Рождественская выпучила глаза на старшего брата Евы и приоткрыла рот. Мэтт склонил голову и понимающие улыбнулся. Почему-то этот теплый и снисходительный взгляд мгновенно привел Марию в чувство, и девушка насупилась, приготовившись оборонятся от всяческих нападок и насмешек. — Все в норме, — проворчала Рождественская. — Ты же Мария? — Мэтт заботливо приобнял сестру за плечи и помог ей встать, а затем протянул руку и Рождественской. — Подруга Евы. Она много о тебе рассказывала. Мария проигнорировала руку Шеферда и сама кое-как встала. Задрав нос, она кивнула и зашагала к своему УПМ, который лежал в опасной близости от края крыши. Мэтт непонимающе поднял брови и переключил свое внимание на сестру. — Что тут произошло? — поинтересовался Мэтт. — Мы вернулись как только нам сообщили о нападении Колосса, но нам ничего не говорили о еще одном аномальном титане, который заблокировал вход в Трост. Ева тяжело вздохнула и кратко рассказала события этих безумных часов. Мэтт внимательно слушал, и его лицо приобретало выражение глубокой задумчивости. Он молча выслушал Еву, кивнул и сказал, что им надо возвращаться в расположение. Все трое молча активировали приводы и в кратчайшее время оказались на стене. Мэтт оказался прав — Пиксис отдал команду гарнизону отступать и отдыхать. Всей наземной группе надлежало занять койки в спальнях и отсыпаться, а прибывшие в Трост силы разведотряда вместе с группой «Стена» начали кампанию по зачистке города от титанов. Мэтт убедился, что Ева и Мария дошли до кроватей и больше никаких приключений в ближайшие шесть часов они себе не найдут, а затем ушел выполнять свой долг. Тонкий слой соломы показался уставшей Еве самым мягким матрасом. Она укрылась тонким, крепко пахнущим сыростью одеялом и блаженно закрыла глаза. Безумный день наконец подошел к концу. Она даже не успела подумать о других своих сослуживцах, судьба которых сейчас была неизвестна, об отце, о жизни которого она забыла спросить у Мэтта, и о матери, которая сейчас толкается в тесном лагере беженцев и несомненно переживает за всех. Усталость взяла верх — Ева мгновенно провалилась в целебный сладкий сон без сновидений.