Все, что останется

Ева вместе с остальными новобранцами и отрядом наблюдения уже третий день торчала за Розой в небольших казармах. Вахтой это было назвать сложно — все рядовые были в гражданском, приводы пространственного маневрирования они оставили в главном штабе. Ева особо не задумывалась о таком странном приказе — приказ есть приказ. Тем более беззащитными их было назвать сложно: старшие все были вооружены до зубов. Большинство радовалось внезапному бездельничеству. Оно и не мудрено, некоторые ужасно устали после неудачной вылазки за стены и безумно радовались даже простому факту, что они дышат свежим воздухом, греются в лучах солнца и едят ароматную пищу. Шеферд немного раздражало то, что больше всего ленились люди с северного набора, особенно девушки. От Эдгара — он был тоже с севера — она узнала, что почти все девушки едва наскребли проходные баллы для выпуска, и уровень их подготовки был весьма посредственен. Но и это было неудивительно: на тренировках в легионе они тоже не были замечены в особом рвении. Куда больше сил уходило у них на строение глазок Мэтту и парочке других симпатичных и высоких легионеров. Под такую «раздачу» даже попадал майор Захариус. К его чести он даже не повел бровью, даже лучше сказать — ноздрей. Да даже до этого Еве было мало дела. С тех пор как они поругались с Марией, она не находила себе места. До того, как их отправили на вахту, у неё не было возможности переговорить с подругой и попросить прощения за подозрения и обидные слова. Но Рождественскую она видела лишь пару раз и то мельком, в коридорах. Подруга словно избегала её, даже перестала спать в общей комнате. Кто-то пустил слух, что её подозревают в том, что она как-то связана с Женской особью. Райнер опять завел разговор о своих подозрениях, но Ева грубо прервала его: что бы он не говорил, девушка буквально сердцем чувствовала, что Мария точно никак не замешана в предательстве. В очередной день рядовые сидели в общей комнате — столовой — и маялись дурью. На столах валялись вчерашние и позавчерашние газеты. Что примечательно, они отличались содержимым в зависимости от района, откуда были привезены: газета из Стохесса содержала в себе одну статью о нападении Женской особи и перечисление ущерба и жертв среди населения. Поскольку эта новость была самой животрепещущей, тот номер быстро истаскали. В свою очередь, такая же газета, напечатанная в Хлороба, ни слова не говорила об этом. Намеком на ту ситуацию служило лишь огромное и нудное, на два листа, интервью с главой жандармии Найлом Доком. Мужчина говорил банальности, вроде «сплотиться перед лицом будущих опасностей», необходимостью экономии ресурсов, и уверял, что повышение налоговых сборов лишь временное явление, и просил «войти в положение». Это выглядело немного глупо и несуразно на фоне, казалось бы, «затишья». Старшие по званию тоже это горячо обсуждали на своих постах, а лица их становились мрачнее с каждым днем. В воздухе повисла угроза, она густым смрадом ложилась на землю, мешая дышать. Так, по крайней мере, чувствовала Ева. Не сказать, что её дискомфорт никто не разделял: Велизар за эти несколько дней похудел еще больше. Он был похож на умирающего человека: серая кожа, губы постоянно в коричневом налете, под глазами залегли сизые тени, словно он и не спит вовсе по ночам. И лишь неизменный пышный свежий венок с каждым разом становился все ярче и ярче — он вплетал очень много маленьких цветков с алыми лепестками. Райнер пребывал в постоянной болезненной задумчивости — морщина между его бровями никуда не исчезала. Бертхольд стал еще молчаливее и мыслями был где-то очень далеко: он мог часами остекленевшим взглядом смотреть в окно, на кусочек неба. В такие моменты до него было почти невозможно дозваться. День был похож на прошлые. Их подняли около девяти (опять же, неслыханная вольность!), накормили и усадили в столовой. Ева доигрывала с Райнером третью партию в шахматы, рядом сидел Берт, который опять принялся изучать облака. Саша и Конни сидели друг напротив друга и поочередно вздыхали и запускали зевоту. Время приближалось к обеду. — Моя деревня не так уж и далеко отсюда, — внезапно начал Конни, пялясь в открытое настежь окно. — Мой городок тоже близко, — ответила Саша. — Мы так долго шли до южных районов стены Розы, но нам нельзя их навестить… — тянул свое Конни. — А делать все равно нечего. Каждый день бездельничаем, потому что тут нечем заняться. Конни вздохнул и замолчал. Ева обдумала ход и передвинула свою ладью на несколько клеток вправо, взяв коня из «армии» Райнера. Браун недовольно хмыкнул и задумчиво начал стучать по столешнице ногтем, изучая доску. — Вот блин, может сбежим ночью? — предложил Конни. — Э? — непонимающе протянула Саша и бросила на друга удивленный взгляд. — Так сильно хочешь домой? Мне вот сказали не возвращаться, пока нормальным человеком не стану… — А мне сказали, что такой коротышка, как я, никогда не станет солдатом. — Конни расплылся в довольной ухмылке, и его голос приобрел нотки самовосхваления, как часто с ним бывало. — Но я гений, — просто, без лишней скромности сказал он. — Стал настоящим солдатом и даже попал в десятку лучших курсантов. Райнер взялся за фигуру на шахматной доске и «съел» последнюю ладью Евы пешкой. Не сдержав победной ухмылки, он поставил белую фигуру к остальным, рядом с потерянным ферзем, двумя конями, ладьей и пятью пешками. Но Ева не стала грустить и в свою очередь расплылась в довольной улыбке и передвинула пешку на последнюю горизонталь. Лицо Райнера удивленно вытянулось, когда Ева с хитрым блеском в глазах поменяла пешку на ферзя, ставя шах. Райнер недовольно засопел, прикрыл глаза и походил слоном, но этого было недостаточно. Следующим ходом Ева поставила парню мат и довольно улеглась подбородком на руки. — Хитро ты провернула, — похвалил Райнер. Он не спешил выставлять фигуры для очередного поединка и явно навострил уши, вслушиваясь в чужой разговор. — Мне нравится то, что даже обычная слабая пешка в какой-то момент может стать королевой… Бертхольд как-то странно булькнул и поспешил скрыть это притворным кашлем. Ева скосила на него взгляд. Лицо Райнера потемнело. — Когда вернусь в деревню, — как ни в чем не бывало продолжил Конни, — то они будут все глазеть на меня. Хочется вернуться хотя бы ненадолго… Пока еще жив, — тихо закончил Конни и крепко задумался. Саша грустно вздохнула и тоже погрузилась в мрачные раздумья. — Конни, если ты это серьезно, то я могу помочь. Ева после этих слов встрепенулась и вытянулась на своем месте по струнке. Она во все глаза уставилась на Райнера, который опять загорелся мрачной решимостью. Шеферд посмотрела на Бертхольда, хотела взглядом попросить его помочь отговорить Брауна от сомнительной идеи, но Фубар уставился на стол и напустил на себя вид самой глубокой задумчивости. — Ась? — Конни все еще прибывал в ленной задумчивости и не сразу понял, что именно предложил друг. — Зачем тебе это?.. — А тебе не кажется странным, что нам приказали дежурить здесь в штатском? Ева опустила голову и начала нервно теребить ткань своей юбки. Она всеми силами гнала прочь всякие мысли о приказах, но Райнер словно специально начал говорить об этом. — Нам даже запретили надевать форму и тренироваться, — гнул свое Райнер. — Мы же солдаты, в конце концов. Зачем нам дали такой приказ? А самое странное, — безжалостно продолжал он, — что наши командиры, в отличие от нас, при полной экипировке. Но здесь не линия фронта, мы, на минуту, за стенами! С кем они собрались сражаться? — Ну… — протянул Конни. — Здесь медведи водятся… — Ах да, — поддержала его Саша. — Медведи. — Если были бы медведи, то пушек вполне хватило бы, — продолжал Райнер. — Никто ничего не понимает, что происходит, и все на взводе. Одни вы такие беззаботные. — Я попрошу! — Ева подняла указательный палец вверх. — Леди из северного набора очень довольны незапланированным отдыхом. Я считаю, это награда за те старания, которые мы проявили будучи за стенами. — Неужели? — Райнер скривился. — А как ты объяснишь… — Ты просто надумываешь, — с нажимом перебила Ева и сжала под столом кулаки. — Как и большинство. Вы сами нагоняете атмосферу… — девушка внутри даже поморщилась от самой себя. Ведь она так не думала… Но самообман был так сладок! Райнер тяжелым взглядом уставился на Еву, и та, собрав все свое упрямство, уставилась на него в ответ. — Может ты что-то знаешь? Ты же, как-никак, Шеферд. Ева задохнулась от обиды. Ведь он как никто другой знал о том, как она относится об упоминаниях родства с высшим командованием Разведотряда. Девушка уже набрала побольше воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой и больно пнуть ногой Райнера под столом, как в перепалку вмешалась Саша. Она устало хмыкнула, и с размаху уложила голову на стол. Ева посмотрела на девушку: она мгновение лежала с отсутствующим выражением лица, но потом её глаза распахнулись и в них мелькнул страх. Она резко встала и вцепилась в плечо Райнера. — Я слышала гул, — громко вскричала она, — похожий на тяжелые шаги! В столовой, в которой до этого стоял сонный гул бессмысленного трепа, воцарилась гулкая, звенящая тишина. — О чем ты, Саша? — медленно, даже как-то вкрадчиво произнес Райнер. Ева заметила, что его глаза вновь потеряли всякие эмоции, став безжизненными. Как тогда, в день, когда была пробита внешняя стена Троста. — Если ты хочешь сказать, что где-то поблизости гиганты, то это значит, что стена Роза разрушена. Ева открыла рот, но не могла выдавить из себя и звука. Тело словно сковало одной ледяной судорогой, мешая даже дышать. За спиной раздался грохот, и все, словно по мановению волшебства, обратили внимание на Велизара. Он смахнул со стола грубо вырезанную вазу, которую постоянно таскал с собой. Вода расплескалась вокруг, попала на Конни, и тот сразу же недовольно заворчал, пытаясь отряхнуть спину. — Я тоже их чувствую, — мрачно, немного задыхаясь вымолвил Велизар. — Они принесли с собой смрад гибели всего живого… Будь это другая ситуация, люди бы только скептично переглянулись и не обратили на это внимание, но чутью Саши все уже привыкли доверять. Велизар стянул венок с волос, бросил на пол и запрокинул голову, стараясь отдышаться. Его представление прервал шум газа из привода. В окне появилась обеспокоенная Нанаба. Убедившись, что никто из столовой так и не уходил, она приказала собираться и отправляться оповещать гражданских. Времени было в обрез, и новобранцам пришлось вскакивать в седла без формы, без оружия. Ева тщетно пыталась успокоиться, но ледяные пальцы никак не хотели переставать дрожать, а сердце — гулко биться в ребра. Роза пала. Потерю еще одной стены человечество точно не переживет. Сравнительно небольшая территория за Синой никак не сможет прокормить нахлынувший поток беженцев. Правительство либо задраит ворота, бросив на погибель еще одну часть населения, либо начнется голод, борьба за ресурсы и власть. Шеферд зажмурилась, сдерживая слезы. Было страшно, страшнее, чем при Тросте, страшнее, чем в экспедиции. Она даже начала жалеть, что не погибла раньше. Лучше умереть тогда и не видеть гибель целой цивилизации. Кольцо на левой руке впилось в кожу — так сильно девушка сжимала кулаки. Она распахнула глаза и уставилась на гладкую металлическую поверхность кольца. В голове мгновенно появился образ Марко, который улыбался ей той теплой ласковой улыбкой. Как бы повел себя он в этой ситуации? Ева была уверена, что Марко до последнего думал бы о том, как защитить город, стены и друзей от титанов. Шеферд сморгнула выступившие слезы и подняла голову, подставляя лицо под ветер. Нельзя раскисать. Она должна сделать все, на что способна ради тех, кто уже ушел. Их смерть не должна быть напрасной. Девушка в числе первых увидела на горизонте стремительно приближающиеся уродские фигуры титанов. Они сломя голову ринулись прямо на них, сметая на своем пути деревья и небольшие аграрные постройки. Майор Захариус отдал приказ разделиться на четыре отряда и разойтись каждый в свою сторону, а сам резко сорвался в сторону, увлекая за собой титанов. — В южный отряд понадобится больше всего людей! — Там моя деревня… — Конни был очень бледный, а глаза блестели от влаги. — Я… Я хорошо знаю эту местность, я могу проводить тебя. — Я с тобой, если ты не против, — произнес Райнер. — Я тоже! — мгновенно отозвалась Ева. — Нет! — Райнер бросил через плечо строгий взгляд. — Это слишком опасно. — Но я хочу помочь! — Ева от негодования привстала на стременах. — В южный отряд нужны люди, я… Я… Райнер сбавил шаг своей лошади, поравнялся с Евой и подвел коня в опасную близость к её. Браун вытянул руку и погладил Шеферд по щеке. — Я не хочу так тобой рисковать. Ты должна быть в безопасности. — Никто сейчас не в безопасности… Я не хочу потерять тебя. Сердце Евы лопалось от горя и ужаса перед грядущим. Вполне возможно, что она видит его в последний раз. Несмотря на то, что он только недавно ответил на её чувства и после этого они частенько ссорились, Ева не могла так просто отпустить его. Райнер — особый человек в её сердце. Райнер наклонился к ней и запечатлел на губах девушки короткий мимолетный поцелуй. — Ты должна быть как можно дальше от титанов. Сейчас я не могу защитить тебя. — Но я могу… — слабо возразила Ева. — Поговорить… — Я обещал твоей матери защищать тебя. — Райнер нахмурился. — И я не собираюсь отступать от своих слов. Ты не пойдешь в южный отряд. Упоминание о матери вновь заставило сердце болезненно сжаться. Взгляд Райнера не терпел возражений и уговоров. Ева глубоко вздохнула и покорно опустила голову. Потянув поводья, она ушла вправо, в западный отряд. Он в конечном итоге все равно придет к стене, но будет вдали от предполагаемого места прорыва. Рядом с Евой оказалась Криста. Шеферд удостоила Ренц лишь взглядом и тронула бока Таффи, вырвавшись вперед. Вперед в неизвестность. Спустя девять часов после обнаружения титанов. Липкая темнота была повсюду, масляные факела с трудом рассеивали её. Как назло небо уже к вечеру плотно затянуло тучами, и даже небесное ночное светило не могло им помочь. Нанаба, Криста, Имир и Ева не спеша вели лошадей вдоль стены в поисках прорехи. В ночной тиши были слышны лишь нестройные вздохи лошадей, их стук копыт и мерный гул выгораемой масляной ткани. Нужно было торопиться, но пускать лошадь галопом было не самой лучшей идеей: в слабом оранжевом свете было видно совсем недалеко, ехать по бездорожью в кромешной тьме — сущее безумие. Да и что будет, когда они наткнутся на титанов? Они уже ехали вдоль стены около часа, и совсем скоро они должны появиться. С каждой минутой сердце у Евы стучало все быстрее и быстрее. Пальцы вновь начали неметь от холода, позабылся даже голод — из-за спешного отъезда они так ничего и не смогли перекусить. У Нанабы в седельной сумке была фляга с водой, и она разрешила сделать всем пару глотков перед тем, как они начали обход. Ева украдкой бросила взгляд на остальных: силуэт Нанабы мелькал впереди, за ней шла Имир, и её голова была повернута к стене. В такой позе она сидела почти всю дорогу, и Ева в очередной раз поразилась её выдержке и выносливости. Криста ехала слева от Шеферд, и ей было прекрасно видно, как от напряжения, а может быть, страха дрожит тоненькая рука Ренц. Огонь с её факела бросал пугающие тени на её лицо, превращая милую физиономию в мрачную восковую маску. Ожидание опасности сводило с ума. Ева уже была готова бросить факел и помчаться во весь опор в объятия смерти, лишь бы перестало свербить в затылке от предчувствия опасности. Из темноты появились мерцающие огоньки, и Ева до скрипа зубов сжала челюсти. Из мрака выплыли другие всадники. Увидев среди них напряженные лица Райнера, Бертхольда и Конни, Ева была готова рухнуть с лошади от облегчения. Но это расслабленное состояние быстро ушло, вновь уступив место панике и леденящему страху. Южный отряд обходил стену, и они так и не нашли бреши. — Что, будем проверять еще раз? — спросил один из разведчиков. — Надо бы, — вздохнула Нанаба. — Но лошади и мы слишком устали, — тихо произнесла Криста, озвучив мысли всех остальных. — В таком состоянии да еще в такой темноте мы вряд ли что-то найдем. — Хоть бы немного лунного света… — Ева запрокинула голову наверх, вглядываясь в непроглядную чернь ночи. — Да уж. Замолчали. Видимо, судьбу тронуло отчаяние людей, и она решила смилостивиться. Подул ветер, заставив огонь на факелах опасно раскачаться, и вместе с этим тучи расступились, и на землю упал серебряный лунный свет. Из мрака ночи постепенно начала вырисовываться груда камней, но уже через несколько мгновений стало ясно, что они были совсем недалеко от руин неизвестного замка. Ева сидела у огня рядом с Райнером и клевала носом. Он это почти сразу заметил и уложил Шеферд к себе на плечо, сказав спать. Она сонно угукнула и прикрыла глаза. Тело болело от бесконечной поездки на лошади, в животе вновь заурчало от голода. Ева вздохнула и обняла себя руками, чтобы как-то унять голодную резь. — Если стена не прорвана, то откуда взялись гиганты? Веки Евы дрогнули, и она медленно открыла глаза. Голос Кристы вырвал её из сладкой дремы, но вопрос был животрепещущий, и девушка навострила уши. — С этим завтра разберемся, а сейчас вам надо отдохнуть. — Возможно ли, что все было не так, как мы думали?.. — Да, гигантов и правда маловато понабежало, — согласился с Кристой один из разведчиков, сидящий у другого костра. — Мы столкнулись с гигантами только в самом начале, — включилась в разговор Нанаба. Усталость не давала Еве следить за разговором. Разум постоянно уплывал в белесую дымку сна, и девушка не в силах была сопротивляться ей. Громкий хохот Имир как-то взбодрил её, но Райнер положил свою теплую ладонь на её волосы и начал их поглаживать, и это опять разморило Еву. Затем она окончательно провалилась в сон, и последней мыслью девушки было то, что все не так уж и плохо. Из сладкого сна её вырвал громкий крик. Она подскочила на подстилке и огляделась — Райнера рядом не было. Им было приказано подняться на крышу башни немедленно. Девушка мгновенно подскочила и побежала вместе со всеми по винтовой лестнице. На втором пролете к ним присоединились Райнер и Имир. Они вышли из комнаты, и Еве показалось это очень странным. Оказавшись на свежем воздухе, Ева одна из первых подбежала к краю и посмотрела вниз. Землю до сих пор заливал лунный свет, и сейчас девушка предпочла этому кромешную тьму. Титаны вплотную подступились к ним и топтались в опасной близости от конюшни, пытаясь залезть на башню. Большей жути добавлял еще один титан, которого заметил Конни. Он был высоким, наверное, даже выше Бронированного и Эрена, но все же меньше Колосса. Но он был очень необычным: большую часть тела покрывал густой мех, а руки были настолько длинные, что когтистые пальцы почти доставали до земли. В отличие от других титанов, он неспешно шагал мимо замка, словно ему не были интересны аппетитные человечки, направляясь к стене. Ничего не оставалось делать, кроме как использовать УПМ, а остальным — стоять на крыше вокруг костра и слушать шум боя. Ева не знала, что и думать, словно она отупела от страха. Чтобы унять дрожь в руках, она начала крутить кольцо на пальце, силясь привести мысли хоть в какой-то порядок и найти способ спастись. У них нет ни приводов, ни лезвий. До лошадей они не смогут добраться — титаны, словно по наставлению, топчутся прямо рядом с ними. Это был тупик, конец. А ведь она даже не помирилась с Марией. — Титаны прорвались в башню! — крикнула одна из разведчиц. — Отправляйтесь вниз, забаррикадируйте двери! Им сказали, что в случае чего, они, наверное, не смогут спасти их. Ева побежала следом за всеми, но в голове все еще было пусто. Окружающий мир словно смазался, стал каким-то нереальным, словно это был страшный сон. Ева словно наблюдала себя со стороны: как она ворвалась вместе с Конни в одну из комнат и начала лихорадочно обыскивать её в поисках… чего-нибудь. Но под руку попадались какие-то странные круглые пыльные баночки с надписью на каком-то непонятном языке. Или же Ева от страха позабыла все буквы и разучилась читать? — Здесь внизу титан! Надо подпереть дверь! Несите сюда хоть что-нибудь! Вопль снизу немного отрезвил Еву. Это был Райнер, и он был в опасности. Ева, так ничего и не найдя, ринулась вниз. Перепрыгивая через несколько ступенек, она неслась к нему. Сейчас или никогда — она проверит, действительно есть ли у неё сила разговаривать с этими монстрами… На очередном пролете её кто-то грубо остановил, схватив за шиворот. Ткань больно сдавило горло, и Ева закашлялась, едва не потеряв сознание от резкой нехватки воздуха. Впав в бешенство, она обернулась и увидела Имир, которая вместе с Кристой и Конни толкала тяжелую пушку. Имир рявкнула Еве помогать толкать, и Ева послушно навалилась на неё, заставляя давно проржавевшие колеса с инфернальным скрежетом ехать по таким же ржавым рельсам. С трудом дотолкав до прохода в подвал, Имир скомандовала Берту и Райнеру посторониться. Поднатужившись, они столкнули её вниз. С грохотом она слетела, врезалась в титана и дверь, придавив его. — Надо подниматься наверх, — порекомендовала Криста. — Если сюда пробрался один гигант, то смогут и другие… Ева обернулась и посмотрела вниз. Крик застрял в горле, как только она увидела несколько небольших трехметровых гигантов, поднимающихся по лестнице. Конни стоял слишком близко к ним, и один напал на него. — Конни! — в унисон заверещали Ева и Криста. Райнер среагировал мгновенно. Он оттолкнул Конни, подставив под удар себя. Для Евы время словно замедлилось: она в деталях видела, как большие зубы были готовы сомкнуться на шее Райнера, но тот успел подставить руку. Раздался неприятный хруст, и титан вцепился в предплечье Брауна, словно голодная собака — в брошенную кость. Но даже в такой ситуации он не растерялся. Он перехватил титана, взвалив его на плечи и начал подниматься к окну, чтобы выбросить его вместе с собой. Нет, это неправильно… Ева выхватила из рук Конни ножик и бросилась к титану, подбадривая себя криком. Не подумав толком, как лучше, она с размаху всадила лезвие в затылок и начала вырезать мясо с шеи. — Отпусти его, мразь! — заорала Ева. Лезвие наткнулось на что-то твердое и сломалось. Шеферд с ужасом ощутила как рука поехала дальше, и рукоятка с обломанным лезвием лишь неглубоко оцарапало горячую кожу титана. Но, о чудо! Чудовище отвлеклось на еще одну жертву и открыло рот. Райнер высвободил руку, перехватил Еву поперек туловища и оттащил в сторону. Имир и Конни выпнули наполовину свисающего из окна титана вниз. Все они быстро побежали наверх, до ближайшей двери, и начали спешно баррикадировать ящиками и подпирать балками. Райнер, несмотря на раненую руку, работал вместе со всеми и, только когда они хоть немного обезопасили себя, позволил себе отойти и устало рухнуть на пол. Ева сразу бросилась оказывать парню первую помощь. Порыскав в ящиках, она нашла бутыль, в которой что-то плескалось. Отвинтив крышку и убедившись, что это спиртной напиток, Шеферд вернулась к Брауну. Вена была прокушена, и темная кровь густым потоком лилась по его пальцам на пол. Ева сняла с волос ленту и наложила на плечо жгут. На перевязку самой раны пришлось открывать нижнюю юбку, но ничего не поделаешь. — Я так испугалась за тебя… — тихо произнесла Ева, занимаясь раной Брауна. — Все хорошо. Главное, что пока ты на время в безопасности. Ева лишь кивнула и порадовалась, что её волосы хорошо закрыли её лицо. Из глаз лились слезы — сейчас она поняла, что большую часть времени стояла, как идиотка, и совершенно не помогала. Она никогда не чувствовала себя никчемной неумехой, но сейчас так оно и было. — Больно? — Потерплю. Ева хотела еще что-то сказать, но Бертхольд попросил всех подняться выше, чтобы было безопасно. Шеферд, ни сказав больше ни слова, поднялась следом за Фубаром на крышу. Внизу все еще сражались, но девушка не хотела на это смотреть. Она слышала бесконечный грузный топот титанов, она слышала, как звероподобный гигант швырял в них камни и как один из валунов попал в конюшню. Еве даже казалось, что среди предсмертного ржания лошадей она могла различить голос её дорогой Таффи. И вскоре она умрет следом за ней. Пальцы замерли, перестав, наконец, крутить кольцо от Марко. Она увидит и его. Занимался рассвет. Ева встала на ноги, подошла к Райнеру и обняла его, крепко-крепко, прощаясь. Имир начала спорить с Кристой, а потом сказала, что будет сражаться. Ева почти безразлично смотрела, как Имир спрыгнула вниз, к титанам. Видимо, не стала мучиться… Грохот превращения и желтую молнию Шеферд уже начала узнавать. Она разжала объятия и бросилась вместе с остальными к краю башни. Голова закружилась от нахлынувших мыслей. Ева не успевала за ними и просто решила расслабиться. Имир тоже может обращаться в гиганта. И сейчас она пытается убить всех титанов, что копошатся внизу. Еве почему-то хотелось смеяться. Все это опять начало походить на странный сон, и все это происходило не с ней. Она опять отказывалась соображать.

***

Еве помогли забраться на самый верх стены. Там уже её ждали Мария, отец и Мэтт. Позабыв все обиды, она бросилась к ним, размазывая слезы по лицу. Она заключила подругу в таких крепких объятиях, что Рождественская взмолилась отпустить её. Мария пошутила, что если она хочет убить её, то пусть воспользуется её мечом — быстро и почти безболезненно, по сравнению с поломанными ребрами. Девушка отцепилась от подруги и счастливым взглядом обвела самых дорогих людей. Мэтт тепло улыбался, но его глаза были темные, потухшие. Отец хоть и улыбался, но постоянно бросал внимательные взгляды по сторонам, а его рука лежала на рукояти меча. Ева насторожилась. — Что с Женской особью? — выпалила Ева. — А, ну там такое… — Мария закатила глаза и взяла Еву за руку. — Это будет долгая история… Да и её лучше расскажет Мэтт. Верно? Мэтт с трудом оторвал взгляд от чего-то, что было за спиной Евы, и посмотрел на сестру. На его лице мгновенно появилась привычная улыбка. — Да, это долгая история. Лучше послушать её за чашкой чая, вприкуску с булочкой… Ева обернулась, чтобы посмотреть, что так заинтересовало брата у неё за спиной. Там был Райнер, Бертхольд и Эрен. Судя по их лицам, они обсуждали что-то очень волнительное. Девушка опять обернулась к своим. Мария начала уже настойчивее тянуть её за руку, словно уводя их подальше. Мимо прошла Микаса. — Что такое? — Ева через силу улыбнулась. — Меня в чем-то подозревают? — Вероятно. Но скорей всего ты просто в большой опасности, — отчеканил отец, во все глаза глядя на троицу у Евы за спиной. — Хватит недомолвок! — рявкнула Ева и высвободила руку из пальцев Марии. Ева сверкнула глазами и встала в позу. Мэтт опасно прищурил глаза и глубоко вздохнул. — Это мы должны тебе сказать, Ева. Кто разговаривает с титанами? Кто укрыл это? Ева задохнулась от страха. Она бросила затравленный взгляд на Марию и сделала шаг назад. Рождественская хоть и выглядела немного пристыженной, но на лице у неё была написана решимость. — Это… Это просто так, заблуждение… — промямлила Ева. — Стой! — Мария протянула к подруге руку, но Ева сделала еще один шаг назад. — Я не предатель! — Мы знаем, кто предатели! Они хотят использовать тебя! Сердце девушки уже в которой раз начало гулко биться о ребра. Кровь отхлынула от лица, а разум пронзила ужасающая догадка. Странное предчувствие, даже наваждение, стало почти осязаемым и реальным. Горло мгновенно пересохло, и Ева начала хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. — Да! — за спиной раздался громкий голос Райнера. — Мы решим все здесь и сейчас! — Женской особью оказалась Анни, а её сообщники — Райнер и Бертхольд! — Нет… — простонала Ева. Она обернулась и увидела тот момент, когда Микаса, защищая Эрена, атаковала Райнера. Лезвие её меча отсекло руку Брауна, он успел защитить шею и отпрыгнуть. Микаса отстегнула это лезвие и атаковала вторым Бертхольда: сталь вошла в его шею, повредив артерию. Ярость на Микасу поднялась в душе… И глядя на смертельно раненных друзей, она страстно желала, чтобы они умерли. Это бы доказало их невиновность. Ева встретилась с Райнером взглядом, а затем барабанные перепонки почти лопнули от грохота, а лицо обожгло паром. Её почти сбило с ног взрывной волной, но она удержалась. Из белого марева к ней потянулись огромные пальцы без кожи, но её обхватили за талию и резко потащили назад и вниз. Вершина стены, где из пара вырисовывались фигуры Бронированного и Колосса начала медленно отдалятся. Ева летела вниз по дуге, крича от отчаяния. Она зависла между небом и землей, поддерживаемая руками отца, и горько, захлебываясь слезами, плакала. Её друзья, её любовь были теми, кто повинен в тысячах смертей, в том числе в самой ужасной — смерти матери Евы.