Все, что останется

Реальность мириадами осколков врезалась в тело и разум Евы. Перед глазами начали проносится горькие воспоминания: потеряный дом в Шиганшине, бледные и испуганные лица на переправе, детский плач, женский крик, мужские стоны, голодное время в резервации у Троста, тяжелая работа в поле. Затем нападение Колосального — Ева не могла думать, что это и правда сделал Бертхольд — на Трост. Вновь запах смерти, усталость. Разрушенный новый дом, шаль матери в засохшей крови и медальон, обернутый вокруг ссохшейся кожи шеи трупа… Ева хрипло закричала. Боль рвала её изнутри. Она не хотела верить во все это, но зрение никогда не подводило её. Райнер несколько мгновений назад на её глазах обернулся Бронированным, а Берт — Колоссом. Именно Райнер сейчас с грохотом, тормозя пятками и рукой о стену, оставляя глубокие борозды, спускался на землю, чтобы убежать. Бертхольд сидел в шее у Колоссального, что разлегся наверху стены. Огромные ребра врезались в бетон, словно когти орла в добычу. Именно он сейчас замахивался ручищей и обрушил её на разведчиков, которые остались наверху. Мир вновь сотряс грохот. Троссы едва не вылетели из своих гнезд, и Калеб решил, что оставаться в таком положении слишком опасно. Внизу уже разворачивалось сражение между титаническими формами Йегера и Брауна, но ему пока мало было дела до этого. Главным он считал обезопасить свою дочь. Привычный звук привода был не слышен среди какофонии тяжелой поступи оборотней-титанов, громкого и гневного рычания Эрена и свиста пара, который исходил из тела Колосса. Через несколько мгновений Калеб забрался на верх стены, вне досягаемости атаки Колоссального. Он выпустил Еву из рук и сразу же почувствовал, как она падает. Он с тихим ругательством подхватил дочь подмышки и попытался вернуть ей вертикальное положение. Ева беспомощно наблюдала. Она хотела посмотреть в глаза Колоссу, чтобы понять, сможет ли она увидеть хоть что-то, что могло напомнить добрый, немного расфокусированный взгляд её друга. Но это было невозможно — Разведчики только что атаковали его, и он, чтобы защититься, начал извергать огромные горячие облака пара. Она могла увидеть сквозь него лишь неясные очертания гиганта. Рядом оказались Мария и Мэтт. Мария утерла мокрый от пота лоб и обеспокоенно посмотрела на Еву. Сердце сжалось, когда она увидела круглые от ужаса глаза, бледное лицо и дрожащие губы подруги. Из всех окружающих только Рождественская могла знать, насколько сильно Ева была привязана к Райнеру. И матери, которую они с Бертхольдом убили. — Ханджи дала приказ сражаться, — отчеканил Мэтт, смотря на отца. — Она с первой группой и Эреном будут сражаться против Бронированного, а мы будем ждать пока Колосс не перестанет испаряться и вновь атакуем. — Он бросил беглый взгляд на сестру. — Ева, ты слышишь меня? Тебе нужен привод? Ты должна сражаться. Калеб опустил Еву на землю и запустил обе руки в свои волосы. Иногда он не понимал действия своего сына. Девушка перевела взгляд на брата, который с самым суровым выражением лица навис над ней. Ева открыла рот и тут же его закрыла — голос пропал, а из глаз опять полились слезы. Она прижала дрожащие пальцы к груди, пытаясь унять бешеное серцебиение. — Ты сама хотела изменить это, — напомнил Мэтт. — Без борьбы ты не сможешь этого сделать. Она вспомнила этот разговор, на поляне рядом с лесом. Раньше те земли были в безопасности от титанов, но сейчас они кишили ими. Перед ними лежали четыре савана — жертвы не безмозглых титанов, а хуже. Человека, который мог обращаться в монстра и убивал, не ведая пощады. И тогда, пять лет назад, она тоже видела Райнера. Она вспомнила, как слышала его тяжелые шаги, когда он брал разгон, чтобы сокрушить последнюю преграду в стене Марии, и её сердце билось с ним в унисон. Снизу были слышны звуки боя: рев Эрена и лязг бронированных пластин. Ева не видела этого боя — ей не составляло труда представить. Ведь она наблюдала за каждым движением Райнера на полигоне, где они отрабатывали приемы рукопашного боя. И часто Райнер работал в паре именно с Эреном. Он, как старший брат, наставлял Йегера. И он, и Анни — они учили его сражаться в рукопашную. И как после этого они могут быть врагами?.. — Я не смогу сражаться с ними, — тихо вымолвила Ева, смотря на Мэтта. — Я люблю… Дальнейшие слова Евы прервала звонкая пощечина. Она была настолько сильной, что Ева завалилась на бок, а к левой стороне лица будто приложили раскаленное железо. Мария тихо охнула и сжала кулаки. Ева посмотрела сквозь волосы на Мэтта, который затрясся от гнева. Его губы побелели и были плотно сжаты, а карие глаза метали молнии. Сейчас он был кем угодно, но не её любимым братом, который никогда даже не поднимал голос на свою любимую младшую сестричку. Он замахнулся еще для одного удара, но Мария повисла на его руке и что-то злобно зашипела. — Как ты смеешь говорить такое? — Голос Мэтта был сиплым от гнева. — Они убили нашу мать! Ева молчала. Она медленно села, прижимая к лицу ладони. Физическая боль ненадолго загасила моральную и постепенно к ней начал возвращаться рассудок и способность мыслить трезво. Мэтт продолжал прожигать взглядом сестру, но он не мог видеть выражение её лица — густые рыжие волосы плотной завесой скрыли его ото всех. — Они повинны в смерти тысячи невинных людей. Когда ты вступала в Разведотряд, ты поклялась отомстить за мать. Ты хочешь сказать, что эти выродки достойны нашего прощения? Ева съежилась. — Они не люди. Ева в отчаянии закусила губу. Мэтт был прав! Прав на сто, тысячу, миллион процентов! Разумом она понимала, где начинается её долг как защитника человечества. Но сердце разрывало на части. Она должна была обрушить меч справедливости на голову своего любимого. Она хотела посмотреть на него еще раз. Взглянуть хоть на секунду, чтобы убедиться, что это на самом деле так. И что её Райнер не заслуживает прощения, а только лишь смерти. Ева с проворством кошки вскочила на ноги, поднырнула под рукой отца и пустилась бежать к Колоссу. Раздался гневный рык Мэтта, испуганный возглас Марии и отчаянный вздох Калеба, а затем нестройный топот ног. Ева буквально летела по стене, и её никто не мог догнать. Она бежала по самому краю, из-под её ступней летела вниз пыль и штукатурка. Внизу она видела Бронированного, которого скрутил Эрен. Но он не сдавался — он полз по земле, в попытках сбросить с себя Йегера. Воздух стал жарче — над Шеферд нависал Колосс. Она едва удостоила его взглядом и вновь начала рассматривать бой внизу. Неожиданно Бронированный закричал. Этот крик был чем-то похож на вопль Анни, когда та призывала к себе на помощь обычных титанов. Ох, если бы у Евы был привод, она бы… Пышущая паром громадина накоренилась и начала заваливаться влево. Ева даже не успела отреагировать — с противным скрежетом и хрустом ломаемых гигантских костей, Бертхольд отцепился от стены и полетел вниз. Под Евой все задрожало. Она попыталась вернуть себе равновесие и отойти от края, но неловко взмахнула руками и завалилась в сторону. Она отрешенно увидела стену, стремительно закрывающее небо и почувствовала свободный полет. Затем за спиной раздался оглушительный грохот, весь мир потонул в горячем паре и яркой вспышке.

***

Ева медленно подняла веки и начала рассматривать плывущие над ней облака. На секунду ей показалось, что она оказалась на поле за стеной Марией, рядом со своей любимой мельницей. Но уже через мгновение она поняла, что под ней не мягкая трава и теплая земля, а жесткий бетон стены, облака намного ближе, а в воздухе нет той сладости, которая была в Шиганшине. Сейчас он был сухой и полный пыли. Девушка с трудом встала и огляделась: она лежала рядом с отцом, который был без сознания. Её пальцы похолодели от ужаса — большая часть лица была обожжена, и на коже белели огромные волдыри. — Папочка… — жалобно позвала Ева и осторожно дотронулась до его руки, которая выглядела ничуть не лучше его лица. — Он спас тебя, когда Колосс взорвался у земли. Ева вздрогнула и обернулась. Рядом с ней присела Мария. Шеферд не могла понять по лицу своей подруги, что она думает, — оно у неё было спокойное, немного отрешенное. Ева отвернулась и вновь посмотрела на отца. Еще больше шрамов появится на его теле… — Когда Бронированный подал сигнал, Колосс рухнул на них. Взрыв был такой силы, что от жара и давления отряды не могли пошевелиться и подойти к ним. Но сквозь пар я видела, как Бронированный оторвал голову титану Эрена, взял его, а также не забыл захватить вылезшего из Колосса Берта с Имир, и они скрылись. Это было около пяти часов назад. Ева молча приняла эту информацию. У Марии тоже не поворачивался язык называть Райнера и Бертхольда своими именами — Бронированным и Колоссальным. Шеферд невесело хмыкнула. — Как щека? — осторожно спросила Мария. — Думаешь, меня сейчас волнует этот отрезвляющий шлепок от брата? — Ева подняла голову и расплылась в грустной улыбке. Рождественская отвернулась и пробурчала что-то себе под нос про маленьких девочек и агрессивных громил. Ева смотрела на изувеченного отца и на душе стало гадко. В который раз страдают окружающие из-за её эгоистичных поступков?.. Ева грустно вздохнула, не без труда поднялась на ноги и медленно зашагала к краю стены. Мария поспешно встала и догнала её. — Что ты собираешься делать? — напряженно спросила она. — Хочу подумать. Ева уселась на край стены и свесила ноги. Прямо под ней была огромная воронка от взрыва, а также небольшая кучка тупых титанов, которые скребли стену в тщетных попытках добраться до тех, кто был наверху. Шеферд начала смотреть дальше — зеленая равнина была бесконечной и создавала с голубым небом идеально ровную линию горизонта. И лишь небольшая темная ершистая линия обозначала лес — еще одну рощу гигантских деревьев. Нет сомнений, что Бронированный держал туда путь. Райнер держал туда путь. Мария тихо присела рядом с подругой и молча присоединилась к созерцанию безмятежного вида. Ева была благодарна ей хотя бы за то, что она не докучает ей разговорами. Сейчас Еве казался любой разговор неуместным. Хоть она сказала, что хочет подумать, голова была пуста, без единой мысли. Ей просто хотелось сидеть так целую вечность и наблюдать за сменой дня и ночи над головой и сменой сезонов внизу. Было бы здорово. Ветер подул со спины, убыстряя ход облаков. Волосы Евы, словно огонь, зашевелились на ветру и устремились туда, где сейчас предположительно скрывался Райнер. Шеферд грустно вздохнула, собрала волосы и заправила за шиворот. Вот бы так можно было сделать и с чувствами. — Наверное, раньше тут были пастбища фермеров жителей Марии, — тихо проговорила Рождественская. — Почему ты так решила? — Хорошее место, я бы тут хотела пасти скот. Смотри, уже приближается осень, а трава все такая же изумрудная, сочная. А там, — она указала пальцем на восток, куда сейчас клонилось солнце. — Видишь, небольшой пролесок. Там можно поставить загоны. Деревья могут защитить от холодного ветра зимой и ранней весной. Ева молчала. Мария вздохнула, и её рука безжизненно шлепнулась ей на колено. — Вот я постоянно говорю о фермерстве, но я же ненавидела это делать. Вставать в ранищу, выгонять этих вонючих овец спазаранку, следить за глупым стадом… А знаешь, сколько мороки вычищать их дерьмо из шерсти? Ведь каждый грамм был в дело. Мария бросила взгляд на сутулую фигурку подруги и прикрыла глаза. — Но знаешь, даже несмотря на это, я бы хотела посмотреть на те пастбища, о которых ты мне говорила. Ева подняла голову и посмотрела на Марию. Рождественская чуть склонив голову, смотрела вперед. — Какие пастбища? — хрипло произнесла Ева. — Которые за стенами. Ева вздрогнула и с удивлением посмотрела на подругу. Мария нахмурилась и посмотрела на подругу. — Я знаю, за нашу дружбу ты много чего хотела, и иногда эти желания были взаимоисключающие. Но ты часто говорила про то, что лежит за стенами. Помнишь, после первой резни в Тросте ты именно этим заставила меня не киснуть и вернуться в проклятый город… — Мария видела, как Ева меняется в лице и продолжила. — Ева, пойми… Они правда не такие, как мы. Ева хотела нахмуриться, запротестовать, но не смогла. Слишком много было на совести Райнера и Бертхольда. Но все же, все же… Вспоминая те ласковые слова, которые он шептал ей на ухо наедине, его теплые руки, губы… Ева зажмурилась, прогоняя сладкие и трепетные видения прошлого. Ложь это или правда — не столь важно. Важно лишь то, что Райнер — безжалостный убийца с туманными мотивами. Ресницы Шеферд задрожали, она приоткрыла глаза и посмотрела на свою левую руку. Кольцо Марко тускло блестело в лучах солнца. Интересно, что бы Марко делал сейчас, будучи живым? Какие мысли его одолевали? Что бы он думал насчет правды о Райнере и Берте? Шеферд вздохнула. Марко наверняка было бы сложно поверить в предательство своих товарищей. Хотя Марко всегда переживал за других больше, чем за себя. Его волновало благополучие обычного народа, и именно поэтому его тянуло в лейб-гвардию. Но они об этом уже никогда не узнают. Никто не узнает, что бы подумал Марко в этой ситуации. Потому что он погиб в Тросте. Эта простая истина пришла в голову Евы неожиданно. И вместе с этим она помогла сбросить, наконец, оцепенение. Зияющая дыра в груди от предательства Райнера заполнилась яростью. Той самой боевой яростью, что помогала Шеферд в самые тяжелые ситуации. Девушка повернула голову и посмотрела на Марию. Та в свою очередь не сводила внимательного взгляда с подруги. — Думаешь, я смогу? — тихо спросила Ева. — Ты сможешь все, если захочешь. Ева подняла голову — рядом с ней стоял Мэтт и протягивал сестре сухпаек. Сейчас он был обычным старшим братом: карие глаза с отеческой теплотой смотрели на неё, а на губах играла улыбка. Девушка с благодарностью приняла сухую галету и начала медленно разворачивать её. Как только до носа дошел пряный аромат, Шеферд поняла, как хотела есть. Живот мгновенно заурчал, требуя пищи. Девушка с плохо скрываемой жадностью начала есть. Уже через минуту она сыто облизывалась и с надеждой посмотрела на брата, прося добавки. Мэтт ухмыльнулся, дал еще одну и протянул бурдюк с водой. Когда Ева расправилась с нехитрым ужином, до их ушей донесся стук копыт. Сначала троица рассеянно начала смотреть вниз, а затем Мария охнула и указала на верх стены. Подкрепление пришло по самой стене! Возглавлял его сам командор, и Мэтту пришлось вставать и докладывать о текущем положении дел — он был последним офицером, который был в сознании. Приказ Ирвина был предельно ясен и был заранее известен — бросить все силы, чтобы догнать преступников и спасти Эрена. Ева без раздумий вызвалась в отряд. Лишь на секунду она почувствовала пробирающий до костей взгляд коммандора Смита, но затем начальник потерял к ней всяческий интерес. Ева достала из повозки новый привод и форму и с помощью Марии споро переоделась и затянула все нужные ремни. Когда лезвия с тихим звоном встали на свои места, Шеферд почувствовала небывалый подъем сил. Её тело забурлило от энергии и нервного возбуждения. Она вновь в своей стихии, отбросив всё лишнее — переживания и сомнения. — Тебя зовет отец. Теплая рука Мэтта легла на плечо сестры. Ева кивнула и подбежала к все еще лежащему отцу. Сердце вновь кольнуло — сейчас Калеб выглядел очень уставшим и слабым. Он попытался встать, но Ева уложила его обратно. Мужчина дрожащими от напряжения пальцами ухватился за руки дочери и тяжело вздохнул. — Мэтт сказал, что ты идешь, — хрипло произнес Калеб. — Ты точно уверена? — Да, это мой долг. — Ева кивнула и постаралась придать своему лицу как можно большей безмятежности. — К черту долг, это я втянул тебя во все это… Ты была права. — Папа… — Голос Евы дрогнул. — Виллоу, мама, всегда так переживала и оберегала тебя, а я… Собственными руками разрушил нашу семью. — Нет, ты не виноват в этом. Виноваты… Виноваты Райнер и Бертхольд. И сейчас мы все исправим. — Это может быть опасно. Я не могу потерять тебя, Ева. — Что может случиться? — Ева улыбнулась отцу. — Я же Шеферд! Уже последние лошади были спущены на землю, и Ирвин начал подгонять остальных разведчиков. Девушка аккуратно поцеловала отца в лоб, стараясь не задеть ожоги и сказала отдыхать. Обещание, данное отцу, лишь дало больше сил на погоню. И на месть, которую человечество давно задолжало этим двоим ублюдкам. Ева вместе с Марией и Мэттом ушли следом за Ирвином вправо. Только что перед ними, в лесу, мелькнула вспышка — кто-то превратился в титана. Небольшой отряд из авангарда перешли с лошадей на приводы и вошли в лес. Их отряд, как и многие другие, взяли на себя обязанность отвлекать титанов от леса. Как это сделать, кроме как превратится в наживку, не придумать. За ним с топотом неслись разномастные титаны, пытаясь ухватить лошадей толстыми пальцами. Ева изо всех сил старалась не вылететь из седла и то и дело бросала лошадь скакать зигзагами. Животное под ней натужено храпело и нервно жевало удила. — Может перейдем на приводы? — крикнула Ева в отчаянии Мэтту. — Рано! Мэтт вытащил лезвие и рубанул по пальцам титана, который едва не схватил его. Следом промчалась Мария и опасно свесившись с седла, подрезала одно из сухожилий. Титан утробно булькнул и припал на одно колено, не в состоянии дальше преследовать свою жертву. Слева вновь мелькнула вспышка, затем грохот и земля начала дрожать от тяжелой поступи. Ева сразу все поняла. Через секунду, совсем рядом, из полутьмы леса, появилась огромный силуэт. Бронированный титан промчался мимо них, едва не раздавив. Ева едва успела увести обезумевшую от страха лошадь из-под бронированных ступней Райнера. — У него Эрен! — крикнул Мэтт. — За ним! — Что за уродец у него на спине? — недоуменно спросила Мария. — Это что, Имир? — Да! — потвердила Ева и пришпорила лошадь. — Надо догонять их! Из леса также вышел отряд авангарда. Армин на ходу сообщил, что Имир зачем-то сожрала Кристу — похитила ли или просто полакомилась своей девушкой было неизвестно. Их настигали титаны, и им уже стало не до Райнера. Достаточно быстро Ева поняла, что все идет не по плану. Даже несмотря на то, что план состоял лишь из одной фразы «Спасти Эрена до заката». Лошадь то и дело нервно всхрапывала и так и норовила уйти подальше от титанов, кричащих от ужаса и боли людей, и от тяжелых шагов Бронированного. Еве хватало духу смотреть лишь на его коленки. Она боялась поднять глаза и растерять остатки самообладания. Смелость и жажда мести, которые появились у неё на стене, видимо там и остались. В голову лезли воспоминания о прошлом, о том Райнере, которого она знала. Или думала, что знает. Она слышала за спиной звон ломающихся о броню клинков и голоса своих сослуживцев. Они пытались словами заставить вернуть им Эрена. Но Ева понимала — что Райнер, что Бертхольд верны своему долгу и будут исполнять его до конца. Ради этого они положили на кон не только чужие жизни, но и свои собственные. Ева почувствовала дрожь земли и посмотрела вперед, поверх головы лошади. Душа ушла в пятки — им на встречу бежала толпа гигантов, и она была даже больше той, от которой они с переменным успехом пытались удрать. И привел её за собой Мэтт! Даже с такого расстояния Ева увидела, что её брат максимально собран и напряжен. Но это было сущим безумием! — Всем войскам рассредоточиться! Разорвать дистанцию с гигантами! — Громкий, с надрывом голос прокатился по земле. Это был голос Ирвина. Ева дернула повод и лошадь с явным облегчением вильнула и побежала в сторону разворачивающемуся безумию. Бронированный с разбегу влетел в толпу титанов, прокладывая себе дальнейший путь сквозь них. Но их было слишком много и совсем скоро они, впившись в тело Бронированного, повисли на нем и замедлили его передвижение. С громким ревом, жадным чавканьем они пытались сожрать их. Имир как могла защищала их с Кристой, но численное превосходство было неоспоримо. Но смотреть на эту жуткую картину долго не дали. Ирвин дал приказ атаковать Бронированного вновь и наконец заполучить Эрена. Когда они это сделают, они наконец смогут вернуться за стены. Ева опять пришпорила лошадь и понеслась к Бронированному. Рядом с ней поравнялся Мэтт. Он бросил на сестру непонятный взгляд и кивнул. Он крикнул Микасе, Жанну, Конни и Марии, чтобы они помогли ему расчистить дорогу от титанов. По лицу Микасы пробежала тень — она явно не хотела доверять спасение Эрена кому-то другому, но оставила свое недовольство при себе. Ева хотела задать Мэтту вопрос — почему он не взял её в свой отряд, но не успела. Им навстречу выбежало несколько гигантов. Разведчики бросились в разные стороны, а в следующую минуту взмыли в воздух. Ева едва успела спрыгнуть со своей лошади, как в следующую секунду она с жалобным ржанием была раздавлена огромной ногой. Девушка выпустила газ из баллонов и атаковала уродливую морду титана перед собой. Она не стала его убивать — времени было в обрез. Бронированный отбивался от титанов совсем близко, Бертхольд был в самой уязвленной позиции. Он болтался на тросе под подбородком у Райнера, а за спиной был привязанный и обездвиженный Эрен. Ева краем глаза увидела, как Микаса вырвалась из плотного кольца титанов и темной молнией понеслась прямо на них. Бертхольд в последний момент увернулся, Аккерман пролетела мимо и… Ева видела словно в замедленной съемке, как большие толстые пальцы смыкаются на её теле и медленно начинают сжимать её. Сердце забилось как сумасшедшее. Вот он — узкий коридор, по которому она может пролететь… Бертхольд отвлекся, Бронированный… Ева не успела взвесить доводы разума и сердца, как её тело, словно отдельно от неё, начало действовать. Крюки вонзились в морду титана за спиной Бронированного, Шеферд до упора нажала на спусковые крюки на рукоятях меча и катушки с характерным лязгом начали сматываться. Бронированные пальцы начали вновь укрывать Бертхольда от атак разведчиков. Ева поняла, что она не успеет не поменять траекторию движения и на такой скорости просто убьется о бронированную ладонь. До разума дошли обрывки фраз чьего-то голоса, и Фубар будто озверел. — Сукины дети! — заорал он, обнажив клинки. — Клянусь, да я всех вас поубиваю! Открылся. Ева взмахнула мечом и одним движением обрубила палец Бронированного и полоснула по груди Бертхольда. Ярость на его лице мгновенно сменилась расстерянностью. Он открыл рот в немом крике, а в глазах Ева успела прочитать укор. — Ты должна быть на нашей стороне! Ева проигнорировала слова Бертхольда. Газ угрожающе зашипел, и Шеферд вместе с остальными разведчиками бросились в рассыпную. Краем глаза Ева даже заметила, как Микаса стремительно уносится к земле, держа в руках связанного Эрена. У них получилось… Сердце билось словно сумасшедшее, в крови было немыслимое количество адреналина. Ева запоздала поняла, что её пальцы все еще сжимают спусковые крючки газа. Уклоняющий маневр затянулся, и девушка почувствовала, как её заносит в сторону. Мелькнули круглые безумные глаза и зубы, и через секунду раздался хлопок, от которого зазвенело в ушах. Ева видела, как голова титана рядом с ней взорвалась, а брызги горячей крови окропили её лицо и зеленую накидку. Девушка резко начала терять высоту и скорость и уже в следующую секунду крепко ударилась о землю. Но боли почему-то она не почувствовала. На плохо слушающихся руках она приподнялась над травой и увидела, как обезглавленный титан упал чуть поодаль и его уже начинают топтать его же сородичи. Ева попыталась встать, но силы продолжали покидать её. Что за чертовщина… Ева оглянулась себе за спину — один из баллонов и кейс с лезвиями был уничтожен. Видимо, тупой титан попытался её поймать, но неудачно куснул. — Ева! Над головой раздался испуганный визг Марии. На неё упала тень, и Ева вскинула голову, но сразу же пожалела об этом — в глазах потемнело и все поплыло. На неё упала тень, затем земля рядом с ней содрогнулась от еще одного огромного тела, который упал замертво. Мария приземлилась рядом с подругой и с ужасом смотрела на траву, которая окрасилась в алый цвет. — Ева! — хрипло произнесла она и упала на колени. Шеферд хотела спросить, чем так обеспокоена подруга, но язык даже не ворочался. Она опустила глаза и рассмотрела себя еще раз. Вместо левой ноги у неё была окровавленная культя до середины бедра. Видимо, в этот момент мозг окончательно понял, что не хватает конечности, и спасительный шок, который заблокировал боль, начал отступать. Ева часто заморгала и начала задыхаться. Мария подхватила подругу, бережно уложила на землю и попыталась оказать первую помощь. — Надо уходить, — прохрипела Ева в траву. Боль была невыносима. Девушка часто задышала и попыталась сжать ногу, чтобы помочь Марии наложить жгут. Она чувствовала, как с каждым толчком из неё вытекает кровь и… Жизнь. Мария завыла от ужаса — она краем глаза видела, как к ним приближаются титаны. Их алчные слюнявые пасти были открыты, и они с жутким хрипом втягивали вокруг себя воздух, будто чувствуя кровь. Словно волки, они начали окружать их. Мария погнала прочь свои дебильные ассоциации про овец и продолжила спасать единственную подругу. Ткань то и дело выскальзывала из мокрых от крови рук. Мария начала глубоко дышать, чтобы как-то успокоится. Плач и судороги Евы больно били в сердце. — Все будет хорошо, Ева, — говорила Мария. — Мы выберемся! Ты спасла Эрена, а он уж точно наваляет этим придуркам по самые помидоры! Только и будут бронированные яйца трещать. Ах да, их же у него нет!.. Мария краем глаза увидела, как один из титанов подошел к ним вплотную. Повязка была почти готова, но Рождественская пока не представляла, как они сбегут… Привод Евы был безнадежно сломан, да и куда она полетит? Девушка бросила взгляд на подругу — её белое лицо ярко выделялось на фоне изумрудной травы и ярко-оранжевых кудряшек. Титан нагнулся и протянул к ним растопырянную пятерню. Мария с рассерженным шипением вскочила на ноги и отрубила загребущие толстые пальцы. Громадина недовольно запыхтел и попытался добраться до лакомства второй рукой. Рождественская была готова защищать их с Евой до последнего вздоха, но этого не потребовалось. Перед лицом титана промелькнул чей-то силует и гигант громко заревел, отступив назад и прижав ладони к исполосанному глубокими ранами лицу. В следующий момент его сухожилия на ногах были подрезаны, он начал заваливаться набок. Последний надрез под затылком, тварь затихла и грузно завалилась в траву. Воздух наполнился еще большей вонью испаряющихся титанов. — Что такое? Приказано было отступать! Перед Марией появился Мэтт. Несмотря на напряженную ситуацию, его лицо было относительно спокойным и даже не блестело от пота! Но стоило ему заметить лежащую в кровавой траве сестру, как выражение его лица быстро поменялось. Он почти что грубо отпихнул Марию в сторону и кинулся к Еве. Ева почувствовала, как её тормошат, и кое-как пришла в сознание. Её на руках держал Мэтт, из-за его плеча выглядывала испуганная Мария. — Ты ранена, — дрожащим голосом произнес Мэтт. — Надо отступать, — хрипло произнесла Ева, вцепившись в китель брата. — Но я не могу… — Мария, бери её на плечи! — скомандовал Мэтт и повернулся к Рождественской. — Я расчищу путь. — Нет… Ева кое-как отстранилась от брата и огляделась — титанов было очень много. Каким бы Мэтт не был мастером боя, эта лесная опушка совсем не годилась для маневрирования. А с такой обузой, как она, Марии придется передвигаться на своих двоих. Они не успеют… К скверной ситуации прибавилось и то, что Бронированный не оставлял попыток вернуть Эрена или же убить его. Он начал двигаться в их сторону и швырать титанов! Титанов! Летающие над головами огромные фигуры, далекое ржание погибающих лошадей и крики ужаса людей опять создали безумную, нереальную картину вокруг Евы. Только Мария и Мэтт уберегали Еву от окончательного помешательства. — Я могу разговаривать с титанами. Ева заглянула в глаза брату и слабо улыбнулась. Губы Мэтта на секунду поджались, но затем его лицо приняло привычное для боя бесстрастное лицо. Паззл сошелся пугающе легко. Сейчас только Ева может спасти не только их, но и весь разведотряд. Мэтт заключил Еву в крепкие братские объятия и уткнулся носом в шелковые рыжие кудряшки. Они опять пахли травой, как в детстве. — Пока тебя слушался только один, — тихо произнес Мэтт. — Я справлюсь. Я же Шеферд. Мэтт ничего не ответил. — Уведи Марию, — прошептала Ева. — И передай папе… Что я… Я… Топот гигантских ног раздался совсем близко. Время на прощание закончилось. Мэтт отпустил сестру, схватил Марию поперек туловища и активировал привод. Ева слышала, как Мария что-то кричала ей, но не могла разобрать. Она поднялась, опираясь на единственный целый меч. Перед ней остановились три разномастных титана. Казалось, они смотрели друг другу в глаза целую вечность. Один из титанов присел перед Евой и приоткрыл от нетерпения рот. Шеферд обдало жарким зловонным дыханием, и она едва не потеряла сознание. Серьезная рана все еще кровоточила, надо успеть!.. Ева подняла и выставила перед собой руку. На безымянном пальце блестнуло кольцо Марко, словно и он, за зановесью царства вечности подбадривал её. Горячие пальцы сжали её тело и огромные зубы впились в её плечо. Сил Евы не хватило на то, чтобы закричать. Она выпустила из рук меч и прислонилась щекой к шершавой щеке титана. — Что же вы делаете? — сквозь зубы произнесла Ева и кулаком изо всех своих последних сил ударила титана. — Почему?.. Титан как и тогда замер. Ева подняла глаза и увидела, как титан опустил на неё взгляд. Как и тогда его зрачки расширились настолько, что занимали почти всю мутно-серую радужку. — Прекратите это. Нам больно. Зачем вы это делаете? Титан пошатнулся — два его товарища начали толкать его, пытаясь вырвать Еву из рук и видимо, сожрать самим. Он попытался оттолкнуть их, но делал это так, чтобы не упустить Шеферд из рук и словно… Защитить её? Один из титанов внезапно изчез — он был отброшен другим титаном, которого зашвырнул Бронированный. Гигант бережно перехватил Еву и накрыв другой ладонью бросился бежать от других. Ева ничего не понимала. Неожиданно звуки бега стихли и титан приоткрыл ладони. Сквозь щель между пальцами она увидела глаз титана. Выражение его… Было осмысленным. — Рай… — с трудом прохрипел титан. — Наказание… Нам… Тоже… Больно. Ева вздохнула и схватилась за пальцы титана, раздвигая их, чтобы лучше видеть его лицо. Он попытался сказать что-то еще, как в воздухе словно проскочила молния. Ева загривком почувствовала еще одну силу, которая заполнила все её естество, призывая сражаться. Титан заверещал, выбросил из рук Еву и устремился вместе с другими титанами куда-то в сторону. Девушка лежала в мягкой траве и чувствовала, как из раненной руки и ноги вытекает кровь на землю. Все звуки исчезли из мира — осталась лишь тишина и затихающие удары сердца. Над головой по оранжевому закатному небу плыли рваные облака. Спасенья нет, и ей осталось только умереть с сожалениями о том, что делает это в одиночестве.