Tu M'as Laisse / Ты оставил меня

В доме творился невероятный хаос. Гости прибыли ещё три часа назад, подружки невесты суетились и часто отправлялись в дамскую комнату, чтобы поправить макияж. Маринетт оказалась в самом эпицентре всей этой суматохи, даже у невесты случился приступ паники. — Алья, серьезно, успокойся! Всё же хорошо, всё почти готово, до пяти часов еще полно времени, — уверяла Маринетт свою лучшую подругу, похлопывая ее по спине. Алья обмахивала себя рукой, стараясь не вспотеть и не испортить свой внешний вид. Маринетт вздохнула и добавила: — Слушай, давай наденем на тебя платье, выпьем по Мимозе* и немного отвлечемся от всего этого хоть ненадолго, идет? Алья молча кивнула в знак согласия, и Маринетт пошла снимать с вешалки свадебный наряд, продемонстрировав его затем подруге, которая, даже в таком перевозбужденном состоянии, широко заулыбалась. — О Мари... оно просто чудесное, — прошептала она, пробегая пальцами по шелковому поясу и кружевам кремового цвета, которые будут идеально гармонировать с её смуглой кожей. Отсутствие плечиков только добавляло некоего шарма и подчеркивало ее формы, словно крича всем своим видом Алья. В этот момент она поняла, что не ошиблась, когда выбрала именно лучшую подругу для такого важного дела — кто, как не она, знает ее предпочтения в одежде? Все казалось сном и проходило словно в тумане.

***

Церемония состоялась в саду, и гостям пришлось променять домашнее тепло на зимний колорит и ошеломляющую погоду. А ошеломляющей она была потому, что спустя десять минут после конца церемонии светлое голубое небо затянулось тучами и в воздухе плавно закружились снежинки, предоставляя непредвиденную, но почти благоприятную возможность сделать романтичное фото молодоженов. Маринетт смотрела на это с изумлением и соглашалась присутствовать на общих снимках, когда ее об этом просили, все время стараясь игнорировать высокого блондина, которого, по странному стечению обстоятельств, всегда ставили рядом с ней для фотографии. Она отказывалась думать о тех минутах, когда они контактировали друг с другом и когда он сопровождал её, по примеру других подружек невесты и шаферов, к подвенечной арке, и уж тем более о том, чтобы оказаться с ним на месте жениха и невесты. Или о том, как до смешного хорошо он выглядел в сером цилиндре и фраке, а его скулы, они... лучше заткнись Маринетт, сейчас не самое подходящее время для этого. — С тобой все хорошо? Ты вся дрожишь, — Маринетт обернулась к Натаниэлю, протягивающему ей свой пиджак, и про себя отметила, как не сочетался серый цилиндр с его рыжими волосами. — Нет, не надо, я в порядке. Но, все равно, спасибо, — отмахнулась она от него. Натаниэль вскинул заостренную бровь и пробежался глазами по ее короткому голубому платью без плечиков, замечая мурашки, покрывавшие каждый дюйм ее чувствительной кожи. Черт возьми, Алья, о чем ты думала, когда выбирала такие "длинные" платья?.. — Я серьёзно, надень его. Мы, в любом случае, скоро пойдем внутрь, а пока ты хоть немного согреешься, — кивнул Натаниэль на свой пиджак. Он застенчиво улыбнулся, когда девушка наконец-таки приняла его предложение. Натаниэль отвлекся на разговор с другим шафером, а Маринетт тем временем заметила подходящих к ней родителей с заговорщическими улыбками на лицах. — Мам, пап, как давно мы не виделись, — она подлетела к ним и крепко обняла. — Да, очень давно, милая. Какая замечательная свадьба, надеемся когда-нибудь побывать и на твоей... — ненавязчиво намекнула мама, и Маринетт заметила в ее взгляде радостные искорки. — Мам, мне двадцать два. Я еще о-о-о-о-очень не готова к этому! — сдавленно проговорила та, игнорируя смешки со стороны отца. — Я только хочу сказать, что Натаниэль — весьма приятный молодой человек, ты так не думаешь? — мама прикрыла свою улыбку ладонью. Маринетт с опаской оглянулась и поняла, что Адриан сейчас находился достаточно близко, чтобы слышать их разговор. Он смотрел прямо на нее. Если Мари когда-нибудь и хотела провалиться сквозь землю от возможной неловкой ситуации, то сейчас был тот самый момент. Она была спасена внезапным появлением подруги, выглядевшей безумно счастливой рядом со своим новоиспеченным мужем. Алья приглашала всех за праздничный стол. Украшенный по случаю свадебный тент был установлен прямо на лужайке. Внутри располагались обогреватели, чтобы сохранять тепло в помещении. Гости расселись, каждый на свое место. Сказочные огоньки отбрасывали на белоснежную скатерть и изящные цветочные композиции уютный теплый свет, придавая ощущение зимней страны чудес, о которой мечтала Алья на протяжении долгих месяцев. За каждым столиком сидело по шесть человек, но Спасибо-Господи-Что-Рядом-С-Ней-Сидела-Алья. Маринетт была спасена от близкого соседства Адриана, хотя его от нее отделяли лишь два человека. Натаниэль на этот раз оказался напротив нее, и Маринетт подумала, что это все неспроста. Ведь ее подруга была очень коварной, помимо всего прочего. — Оу.. Натаниэль, теперь ты можешь забрать его обратно. Я согрелась, спасибо. Девушка протянула ему пиджак через стол и заметила краем глаза, что Адриан наблюдает за ней. — Итак, Адриан, — начала Мелоди, сидящая напротив блондина, — Натаниэль упомянул вчера вечером, что ты пробыл в Америке последние четыре года. Почему ты решил отправиться туда? Теперь все внимание было приковано к парню, попивающему шампанское. Он приподнял брови, когда поймал на себе взгляд сразу пяти пар глаз, опустил фужер на стол и сел ровнее. От этого его движения рукава рубашки подскочили, обнажая его изящные запястья. Не то чтобы Маринетт это заметила, но всё же. — Что ж, — протянул он, — мой отец умер, когда я заканчивал школу. Тогда я не видел причин остаться. Я окончил школу, получил диплом** и после этого окончательно уехал. Дела моего отца нужно было продолжать, а я его единственный наследник, поэтому я подумал, что получить образование в Америке было бы очень кстати. Это не одно и то же с филиалами ВУЗов здесь. Еще я хотел познакомиться с культурой другой страны. Кроме того, один семестр мне удалось проучиться в Китае. Он закончил рассказ под понимающие кивки друзей и молчание Маринетт. — Почему именно Китай? — продолжила Мелоди, когда подали первое блюдо. Адриан пожал плечами, один из уголков его губ приподнялся вверх. — Я говорю на китайском, и у меня большой интерес к его культуре, а почему нет? — ответил он. Маринетт готова была поспорить на все свои деньги, вырученные в этом году, что, пока он говорил, ненароком бросал мимолетные взгляды в ее сторону. — Тебе не жарко? А то я могу выключить обогреватель, если хочешь, — забеспокоился Натаниэль, но Маринетт его уверила, что с ней все хорошо, а румянец на ее щеках не от температуры в комнате, а от злости на саму себя за его откровение. Перед десертом микрофон неожиданно попал к ней в руки, и она, испуганная, посмотрела на Алью, которая жестами показывала, что нужно встать. Ну конечно, торжественная речь свидетелей. Вот дерьмо. — Эм... Можно минуточку вашего внимания? — нерешительно начала она. Публичные выступления никогда не были ее сильной стороной. Вот и сейчас никто даже не обратил на нее никакого внимания. Мелодичный звон пронесся поверх разговоров, и все обернулись к Адриану, который постукивал ножом по своему фужеру. Он кивнул Маринетт, чтобы та продолжала. Девушка быстро отвела взгляд, в котором читалась огромная благодарность. — Здравствуйте, — произнесла она с дрожью в голосе, но это длилось лишь одно мгновение. — Я бы хотела поблагодарить вас всех за то, что собрались сегодня здесь, чтобы отметить этот великий день Альи и Нино. Для тех, кто не знает, — я Маринетт, подруга Альи, а сегодня еще и ее свидетельница. Для меня это большая честь. Когда мы были детьми, то часто представляли, каким будет день нашей свадьбы. И да, я неслучайно сказала нашей. Мы твердо верили, что у нас будет совмещенная свадьба, разумеется, не друг с другом. Но, полагаю, я осталась не у дел. Не переживай, я не в обиде на тебя. Гости тихо засмеялись, а Алья подмигнула подруге со своего места. — Алья, я просто... в восторге от того, что тебе удалось найти такого доброго и замечательного человека, как Нино, если бы он только не был таким ревнивым. И да, прости меня, Нино, но мне кажется, что тебе отныне приходится выслушивать тирады о Ледибаг. Нино покачал головой в притворном отчаянии, отчего Алья только закатила глаза. Маринетт продолжала, стараясь сдерживать слезы, которые уже вот-вот грозились испортить ей макияж. — Я хочу пожелать вам невероятного счастья, какое только можно себе вообразить. А сейчас давайте поднимем бокалы за молодоженов — за Нино и Алью! Все хором повторили последние слова Маринетт и отсалютовали своими фужерами. Маринетт промокнула уголки глаз салфеткой и выпустила из рук микрофон. Она подняла взгляд и встретилась с улыбкой Адриана, которая теперь не выглядела искусственной как раньше, а была настоящей и немного грустной, отчего его взгляд смягчился и заставил ее сердце сжаться. Она была потрясена своей реакцией, а он повернулся к гостям, голоса которых сразу же начали затихать. Ему не стоило особого труда привлечь внимание публики. — Я Адриан. Шафер. Я проделал долгий путь из Америки, чтобы сегодня оказаться здесь. Нино — хороший друг, который оказался рядом, когда я пришел первый день в школу после долгих лет домашнего обучения, и до сих пор остается со мной. Кто сказал, что дружбы на расстоянии не существует? — Нино с наигранной надменностью прилизал ладонью волосы. Адриан заметно помрачнел. — Нино был рядом, когда моего отца не стало. И он поддержал мое решение покинуть Францию, когда мне больше не к кому было обратиться. Маринетт стиснула зубы. — Алья перешла в старшую школу вместе с нами, и мне стало ясно по его нелепому виду, когда он смотрел на нее, что судьба за них все решила, серьезно — тебе следует быть более сдержанным в этом плане, — последние слова принадлежали Нино, который закатил глаза, и Адриан только ухмыльнулся на это. — Я не могу представить пару более достойную, чем вы, у вас замечательные друзья, родные. И я хотел бы пожелать вам всего самого наилучшего. За Нино и Алью! Тосты закончились, торт был разрезан и съеден, и Маринетт была готова идти ложиться спать. Но, разумеется, это была французская свадьба, что обещало огромное количество выпивки и танцев: так просто её не отпустили бы. Как подружка невесты, она должна была танцевать с шафером. Маринетт отгоняла от себя эту мысль весь день, пока они не оказались в одной линии, разделённые по парам: молодожены исполняли свой первый танец. Ее рука, положенная на предплечье Адриана, мгновенно вырвала ее из суровой реальности. Кажется, она даже забыла, как дышать. Мимо них проходил официант, и Маринетт забрала у него с подноса стакан, незамедлительно выпив его содержимое. Это оказался виски. После этого девушка заставила себя вернуться на танцпол к изумленному Адриану. — А я и не знал, что это поможет улучшить твои танцевальные навыки, — начал он разговор, и она заметила легкий румянец от алкоголя на его щеках, который объяснял, почему он первым заговорил с ней. Девушка одарила его суровым взглядом, пока одной рукой обхватывала его плечо, а другую поместила в его ладонь, игнорируя тепло его тела и... почему прикосновения его рук мне так знакомы? Она нетерпеливо дожидалась их очереди и смотрела куда угодно, но только не на него, ощущая его жаркую ладонь на своей талии. Адриан сделал шаг, увлекая девушку в танец. Они пересекли комнату и описали круг около Натаниэля и Мелоди. Адриан запнулся и тут же попытался подстроиться под партнершу, его рука скользнула вверх по ее талии, отчего Маринетт резко дернулась, ее глаза наполнились слезами. От жуткой боли она зашипела. Он сдвинул брови и остановился прямо на месте, недалёко от края танцпола. — Что это бы... ? — Не возражаете, если я вмешаюсь? — неожиданно появился Натаниэль, и Мари с благодарностью посмотрела на него, больше не возвращаясь взглядом к Адриану. Она приняла его руку и вместе с ним ушла, так больше и не увидев блондина этим вечером.

***

Наконец, пришло время отходить ко сну, и Маринетт была одной из первых. После танцев и некоторого количества выпитого алкоголя вместе с Натаниэлем, она была морально готова к грядущему на утро похмелью, если бы она еще могла снять это грёбаное платье! По всей вероятности, в замок попала ткань, но, несмотря на все попытки Тикки его застегнуть, он не поддавался. От безысходности девушка наклонилась над кроватью, уткнувшись лицом в матрас, все еще пытаясь нащупать замок. Внезапно в дверь ее комнаты постучали. Тикки тут же спряталась под подушку, и Маринетт в своем не очень трезвом состоянии вспомнила, что Мелоди обещала принести Адвил*** на утро. — Мелоди? Слава Богу. Дверь открыта. Пожалуйста, помоги мне с этим идиотским платьем, — проворчала она. Маринетт услышала, как открылась и закрылась со щелчком дверь, а затем почувствовала пару теплых ладоней на своих лопатках. Замок без усилий съехал вниз: девушка с облегчением вздохнула и повернула голову в сторону своего спасителя. — Ну наконец-то... — она замерла. Это была не Мелоди. Перед ней стоял сам Адриан в выпущенной поверх брюк рубашке с закатанными рукавами. Его идеальной укладке пришёл конец — волосы взлохмачены. Ни пиджака, ни цилиндра на нем не было. — Где ты получила эту травму? — указал он на повязки, выглядывающие из расстегнутой части платья. Маринетт смотрела на него с кровати, осознавая, что все еще находится в компрометирующей позе, но абсолютная наглость его вопроса сделала ее больше злой, чем смущенной. — Я думаю, что это не твоего ума дело, — отрезала она, но его лицо осталось невозмутимым. — Как раз-таки моего, ведь ты мой... — он не договорил, отказываясь или будучи не в силах продолжать. Она невесело заулыбалась. — Твой кто? Твой друг? Твой напарник? Он ничего не ответил, несмотря на подтекст в ее вопросе, а его чувственная бесчувственность разжигала в ней еще большую злость. Она выпрямилась и встала в полный рост, смотря ему прямо в глаза и позволяя платью безвольно упасть на пол, обнажая как ее нижнее белье, так и ее шрамы вместе с кинжалом, который она теперь всегда держала при себе в ножнах, привязанных к ее бедру. И сейчас на его лице появилось волнение. — Этот, — указала она на толстый шрам на верхней части её бедра, — я получила во время своей первой одиночной миссии после того, как ты уехал. Тот мужчина использовал мясницкий тесак, чтобы покалечить девушек, которые отвергли его. Мне было семнадцать. Она сделала шаг, поворачиваясь к нему спиной и указывая на участок изуродованной кожи у основания позвоночника. — Этот от той женщины, которая использовала огнемет, чтобы заживо сжигать людей за убийство своего малыша, который просто оказался выкидышем. Маринетт начала разматывать свои повязки, а его глаза следили за каждым ее движением, взгляд то и дело падал на новый шрам или рану на белоснежной коже, что вгоняло нож глубже в его сердце. Она показала ему швы, которые наложила себе сама, и Адриан почувствовал, что в его лёгких не хватает воздуха, а сожаление все сильнее сжимает ему горло, когда смотрел на все эти неровные кожные складки. Она позволила повязкам также упасть на пол и вынула из ножен свой кинжал, держа его так, что тусклый свет от прикроватной лампы начал играть бледными огоньками на его стальной поверхности. — Его я храню, как напоминание, что монстры — это больше не монстры. Это люди в их привычном облике. Никакой магии. Никакого контроля над разумом. Никакого предмета, из которого нужно освободить Акуму. Они не останавливались, даже когда бабочка была исцелена. Зло в них самих, в их головах. Не было другого способа защищать невинных, кроме как самой опускаться до их уровня. Разумеется, йо-йо делало достаточно, но рядом не было Кота Нуара, который мог бы прикрыть мою спину, когда я в этом так нуждалась. Маринетт была не глупа. Возможно, она была слепа первые несколько лет, но Адриан и Кот Нуар исчезали в одно и то же время, что только увеличивало ее подозрения. По его лицу можно было понять, что он пришел к тому же выводу по поводу ее личности. Они стояли очень близко друг к другу, глаза в глаза. Его некогда аккуратно причесанные волосы отбрасывали тень на обеспокоенное лицо. — Он не мог быть рядом с тобой, потому что его больше не существует, — прошептал он, оставляя девушку одну в большой комнате с тихо падающими с ее ресниц слезами и с кинжалом, зажатым в ее ладони.