Tu M'as Laisse / Ты оставил меня

Маринетт проснулась как раз перед ужином, не имея ни малейшего представления, как она очутилась в своей постели. Девушка повернулась к прикроватной тумбочке, чтобы проверить которой сейчас час, и нахмурилась, когда увидела тюбик Неоспорина* и аккуратно сложенные бинты рядом со стаканом воды. Тикки сидела рядом с мазью, приподняв бровки, а Маринетт ужасно не хотела знать, кто все это сюда принес. Когда девушка спустилась на кухню, то сразу ахнула. Продуктовые сумки и упаковки с едой были разбросаны по всем столам и столешницам. — Адриан любезно согласился сходить за продуктами, чтобы нам хватило еды на следующие несколько дней. А то у нас был только свадебный торт, вернее то, что я смогла припасти, — Алья сморщила нос, и Маринетт посмотрела на светловолосого парня, который был сильно занят открыванием упаковки яиц. — Очень мило с его стороны, — сухо ответила Маринетт, присоединяясь к спорам о том, кто отнесет упаковки с горячим шоколадом в кладовую.

***

Маринетт приготовила ужин, потому что она была единственной, кто мог с этим справиться и кому можно было доверить все дела на кухне. Она расправлялась уже со вторым бокалом вина, когда Нино вышел из-за стола с озорной усмешкой на лице. — Это было очень вкусно, Маринетт, а сейчас я, например, уже готов погрузиться в очень манящую джакузи во дворе... — он заиграл бровями, глядя на жену, залившуюся краской. Натаниэль вскинул голову, и его глаза засверкали. — Джакузи?! Я с вами. Мари? — он посмотрел на девушку с надеждой, но та только покачала головой. — Простите, я, наверное, пойду спать. А вы, ребята, веселитесь. Нельзя было позволять другим видеть ее шрамы. Натаниэль был даже немного этим расстроен: — Что ж, тогда я тоже пойду... Не успел он договорить, как Мелоди уже схватила его за руку и потянула к задней двери. Трое друзей тихо засмеялись им вслед. Маринетт повернулась к единственному человеку, оставшемуся сидеть за столом. — Не хочешь присоединиться к ним? — спросила она Адриана, чтобы как-то заполнить тишину, пока они убирали со стола грязную посуду. — Чтобы меня раздели и бросили в горячую ванну? Нет уж, спасибо, вынужден отказаться. Снаружи крики и смех кого-то принудительно раздетого на минутку прервались громким всплеском, заставив Мари фыркнуть. — ...спасибо. За бинты и прочее, — пробубнила она, осознавая, что он пропустит все веселье ради ее блага. — Всегда пожалуйста, — ответил он, сгружая тарелки в раковину. — И еще, если тебе понадобится... эм... помощь с перевязкой или с чем-нибудь еще, я могу это сделать. В смысле, помочь, — начал он запинаться, стараясь не встречаться с ней глазами. Она наклонила голову набок, рассматривая его и забавляясь над его неловкостью. Он, конечно же, понимал, что уже переступил черту, но также было очевидно, что он хотел помочь искренне. Либо это был еще не выветрившийся алкоголь, либо осознание того, что сама она справляется с этим делом очень неумело — Маринетт кивнула ему. — Ты бы меня очень выручил. Спасибо, — с трудом вытянула она из себя эти слова, в тайне надеясь, что не пожалеет о своем решении.

***

— Итак... как ты хочешь это сделать? — он жестом пригласил девушку сесть на край кровати. Не придавая значения тому, что она сняла свой свитер. Он просто стоял и недоверчиво смотрел на ее бра. — Принт с божьими коровками? Серьезно? — Я не хочу говорить об этом. Ты будешь перевязывать мои раны или нет? — скрестила она сердито руки на груди, пряча красное в черную точку кружево. Ее мало волновало, что он думает — оно было очень милым. Адриан кашлянул. — Так, ладно... Дай мне только... — он нашел конец бинта и начал его раскручивать. Она полностью игнорировала его взгляд, его руки, заматывающие бинтами ее тело, и его дыхание на ее шее. Тусклый свет лампы сделал его волосы медового цвета... но Мари не собиралась сейчас думать об этом. Она глубоко вздохнула. Бинты подходили к концу. Внезапно Маринетт содрогнулась от неожиданного холода на ее теле. Ничего не говоря, Адриан приложил мазь к воспаленным участкам кожи, растирая ее своими теплыми пальцами, а затем перебинтовал. Его движения были опытными и уверенными. И ей не нужно было удивляться почему, ведь у них у обоих было достаточно практики. Маринетт ощутила, как бинты защекотали ее кожу, она повернулась и увидела, что Адриан прижался к ним губами. Его глаза были закрыты, и жуткое чувство вины свалилось на него вновь. Девушка отдернулась и отодвинулась дальше на кровать, лишенная дара речи. А в глазах Адриана, когда он открыл их, не было ничего, кроме слепого отчаяния. — Моя леди... Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? — умолял он, и эти слова поразили Маринетт, напомнив о прошлом. Она потрясла головой, отгоняя от себя воспоминания, которые так и норовили наполнить ее изнутри. Закрывая глаза, она могла видеть мерцающие огни Парижа в предрассветные часы, чувствовать запах свежеиспеченного хлеба со сводов крыши. — Скажи мне... скажи, почему ты оставил меня? — задыхаясь, произнесла она, и волна злости хлынула в его сторону, разорвав тишину. — Я просто... никогда не мог подумать, что ты будешь во мне так нуждаться. Ты всегда со всем справлялась сама, а я делал все только хуже с моим-то невезением... — и он замолчал. Маринетт встала с кровати: — Тикки, трансформация. Адриан поднял голову и увидел красную квами, вылетающую из укромного уголка, бросившую на парня мимолетный взгляд, а затем исчезнувшую в серьгах Маринетт. Вспышка яркого света — появилась Ледибаг, его Ледибаг стояла здесь, в этой комнате. Презрение исходило из-под ее маски. — Никогда не мог подумать, что будешь мне так нужен? Видишь, что случилось после того, как ты ушел? Все эти раны, все эти шрамы были только цветочками по сравнению с этим, — она указала на свой костюм, свой обтягивающий и абсолютно однотонный костюм. На нем не было ни единого черного пятнышка. — Но... как? — вымолвил он, однако Маринетт только отвернулась от него и зашагала к окну. Она остановилась, позволяя луне окутать себя синим светом, который придавал ее глазам поразительный оттенок. — Каждый месяц, пока ты отсутствовал, одно исчезало. Каждый месяц, когда я шла кого-то спасать, людям было все труднее и труднее меня узнавать. Без тебя я потеряла свою индивидуальность. Маринетт повернулась обратно к нему — лунный свет обрамил ее силуэт — и достала из ножен на бедре свой кинжал. — Без тебя, — ее руки дрожали, но она даже и не думала смирять свой суровый взгляд, — я не была собой. И это... Это то, кем мне пришлось стать. Она с отвращением бросила кинжал в сторону; Адриан вздрогнул, когда стальное лезвие встретилось со стеной. — Я стала такой же, как те монстры. Как я могу смотреть теперь тебе в гл... — громкий всхлип прервал ее, кулаки сжались, а зубы закусили нижнюю губу, чтобы хоть как-то унять ее дрожь. Адриан поднялся на ноги и медленно подошел к ней, покручивая кольцо у себя на пальце. — Как ты сможешь смотреть в глаза мне? Мне пришлось приспосабливаться, чтобы стать сильнее и примириться со своим эгоизмом. Он наклонил кольцо и показал ей: оно почернело на самом верху. Она смотрела на него с нахмуренным видом, лучше вглядываясь в него. — Оно черное, но здесь нет... — Нет отпечатка лапы. Верно. Как я могу смотреть в глаза тебе, если даже мой квами не смог остаться рядом со мной? Плагг исчез через месяц после того, как я покинул Францию, и я не видел его с тех пор. Маринетт закончила трансформацию, и Тикки заскользила по воздуху к руке Адриана. Голубые глаза ее квами никогда еще не были такими грустными. Ее крохотная красная ручка поглаживала камень на перстне Адриана. — Он не выйдет оттуда, если только ты этого не захочешь, — квами посмотрела на него, ее глаза посуровели, прежде чем она исчезла за кроватью. — Я... Мне... Мне очень-очень жаль. Прости меня... За все. Я знаю, что все, что сейчас скажу, все равно ничего не изменит. Я просто хочу, чтобы ты это знала. И если я могу еще что-нибудь... Ледибаг шагнула вперед, запрокинув голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. У нее даже перехватило дыхание. — Разве ты ничего не понял? — прошептала она. — Ты больше мне не нужен. И это была неправда. Все воспоминания, все чувства, все выворачивающие наизнанку обиды, что мешали ей нормально взрослеть, она только сейчас смогла оставить в стороне. Она так трудилась, чтобы забыть его, он все испортил своим присутствием. — Тикки! — она повернулась и открыла окно. Волна морозного воздуха и вспышка яркого света заставили Адриана зажмуриться, а когда он вновь открыл глаза, то Ледибаг уже нигде не было. Он звал ее, молил, чтобы она вернулась, но все было тщетно.