Tu M'as Laisse / Ты оставил меня

Маринетт поняла, что совершила огромную ошибку с ее поспешным побегом уже после пары секунд пребывания на улице. Однако, могло бы быть и хуже, как твердила она себе. Мари могла бы не найти маленький сарайчик на заднем дворе, чтобы переночевать там, — он очень кстати укрыл ее от снегопада. Она могла бы не найти мешковину, чтобы использовать ее как одеяло. В общем, положение ее было незавидным. Все было бы значительно лучше, если бы только ее гордость позволила ей прокрасться обратно в дом, чтобы провести ночь в теплой и мягкой постели. Но она не могла. Маринетт было некуда больше податься (серьезно, дом находился черт знает где), но она с первыми лучами солнца забралась-таки назад в комнату через окно. Наверное, нужно будет поблагодарить Адриана за то, что оставил его открытым, но события прошлой ночи одернули ее, и она категорически пренебрегла этой мыслью. Теперь она без труда могла закончить трансформацию — на ней остались только легинсы и бра. Затем и Маринетт, и Тикки в изнеможении рухнули на кровать, зарываясь в одеяла. Ее тело непроизвольно потянулось к источнику тепла на другом конце кровати. Ей подумалось, что было очень благоразумно положить под простыни грелку, и после этого она провалилась в глубокий сон без сновидений. Прошло совсем немного времени, прежде чем Маринетт проснулась. Она была безнадежно растеряна и не могла понять, что послужило причиной ее пробуждения. По крайней мере до того, пока она не услышала неожиданный вдох где-то рядом со своим лицом. Она очень, очень неохотно открыла глаза с нарастающим в душе страхом. Большие зеленые глаза с толикой ужаса смотрели на нее. Под одеялами было невыносимо жарко, но ни один из них не пошевелился, потому что никто не знал, как вести себя в этом случае. — Эм... — Адриан первым подал голос, и случилось это, когда оба они осознали, что он обнимает ее, а их ноги переплетены между собой. Он застыл, чтобы случайно не толкнуть ее. — Черт возьми, сейчас слишком рано для этого, — на выдохе произнесла она и, снова закрывая глаза и пряча свой замерзший нос в ладони, начала тихонько посапывать. — Ты... Ты что, простудилась? — осторожно и совсем шепотом спросил Адриан, все еще не двигаясь. Маринетт пожала плечами и опустилась ниже на подушке, стараясь поймать остатки тепла как от матраса, так и от его тела. Зубы ее колотились, а тело время от времени содрогалось. — Подожди, я позову Алью... — ответил он на ее жалобный стон, но она тут же затрясла головой в знак протеста. — Нет, у нее же медовый месяц. Я не хочу будить ее по каким-то пустякам в такую рань, — она открыла один глаз, чтобы увидеть его реакцию, — и еще я настоятельно рекомендую не проходить мимо их спальни, пока они не закончат все свои дела, не приведут себя в порядок и не будут готовы выйти. Легкий румянец появился на щеках Адриана, и он отвернулся, уставившись на розоватое покрывало, которое сейчас больше напоминало импровизированную палатку для Маринетт. — Может... эм... тогда я тебе что-нибудь принесу? — пробормотал он, на что девушка едва сдержала смешок, потому что он был очень смущен. Было очевидно, что разговор в такой тесной близости заставляет его чувствовать себя неловко, и, конечно, она знала об этом, так как была знакома с ним еще со старшей школы. Бедный маленький обучавшийся дома мальчик. Приятно было осознавать, что он до сих пор остался таким застенчивым. Она старалась не думать, что за этой невинностью могло скрываться что-то еще (возможно, он и не таскал в свою постель толпы американских девушек каждую ночь, однако, ее злая фантазия стряпала ей абсолютно противоположные идеи последние несколько дней). — Супчик, — прохрипела она, больше проверяя, как далеко он готов был зайти, исполняя роль заботливой мамочки. — Ладно, — согласился он и вылез из кокона одеял, забирая с собой большую часть тепла, что вызвало у Маринетт большое недовольство. Ее единственное развлечение спустилось вниз на кухню, и его заменила только усталость — Маринетт сразу же уснула.

***

Адриан никогда бы не допустил подобного, но сейчас он был действительно очень воодушевлен заботой о ком-то, особенно когда этот кто-то — Ледибаг. С родными у него никогда не было близких отношений, а его постоянные путешествия не позволяли завести домашнее животное (между прочим, он был кошатником). И вот сейчас его Ледибаг просила о помощи — а это то, чего бы она никогда не сделала, независимо от того, в какую передрягу они попали (он всегда прикрывал ее спину, и ей никогда не нужно было просить его об этом). Он также очень надеялся, что вечернее злоключение не пошло в ущерб ее здоровью. Еще ему нужно было совладать с самим собой и перестать думать о ней, как о его Ледибаг. У него больше не было права называть ее так. Ах да, точно. Суп. Он разложил ингредиенты перед собой, хотя даже не был уверен, что они правильные, а уж тем более он не имел ни малейшего представления, что с ними делать. Вот дерьмо, подумал он, доставая из кармана свой телефон.

***

Маринетт разбудил какой-то запах. Изумительный? Нет. Хороший? Тоже не то. Аппетитный? Уже близко. Если бы у нее еще не был заложен нос. Девушка поморщилась и с трудом разлепила веки. Ее сердце слегка сжалось, когда она увидела растрепанного Адриана, выглядевшего неуверенным и смущенным, с картофельными очистками в волосах и в фартуке Альиной мамы. Он сделал несколько шагов вперед, держа в руках чашку с горячим супом... или что там у него получилось, и сразу же поспешил извиниться: — Прости, вкус у него, наверное, отвратительный, я просто никогда раньше не готовил. Не понимаю, почему я не купил суп в банках, когда был в магазине? Ты не обязана его есть, на самом деле, его лучше вообще выли... Маринетт не словом, но делом оборвала его монолог. Она выбралась из-под одеял и неуклюже подошла к нему, пытаясь сдержать улыбку. Без лишних слов она взяла пиалку у него из рук, не обратив внимания на то, что их пальцы соприкоснулись, и отправила первую ложку супа в рот. Он хотел было что-то сказать, но тут же умолк. Горячая жидкость немного обжигала ее горло, но это не помешало ей приняться за вторую, а затем и за третью ложку, пока чашка совсем не опустела. — Средненько, конечно, — отозвалась Маринетт, обратно передавая ему пиалку. — Надеюсь, в следующий раз у тебя получится намного лучше. — К-конечно, — он только сейчас заметил, во что она была одета, и поспешил отвести взгляд. — Может, тебе дать рубашку, или свитер, или типа того?.. — напомнив и ей, что кроме легинсов и бюстгальтера на ней ничего не было. — Нет, — отмахнулась она, — когда я болею, мне лучше спится только в нижнем белье. Кстати... Маринетт скинула с себя легинсы, подвергая Адриана маленькому сердечному приступу. Но он не растерялся и заставил девушку вернуться в постель, накрыв ее одеялом, вопреки всем ее возражениям. — Если тебе пока больше ничего не нужно, то я пойду вниз, — он развернулся, чтобы уйти. — Постой, — ее голос прозвучал приглушенно, и Адриан развернулся, вопросительно приподнимая брови, — не говори никому об этом. Я не хочу, чтобы они волновались из-за меня. Он кивнул, открывая дверь. — Постой, — он повернул голову, посмотрев на нее через плечо, — во-первых, что ты делал в моей постели?.. Сердце юноши больно ударялось о грудную клетку, его глаза были прикованы к дверной ручке, а ответ, слетевший с его губ, был еле слышен: — Я ждал, когда ты вернешься. И он ушел. — ... и во-вторых, твой суп был ужасен! — крикнула она в уже закрывшуюся дверь, а Адриан, тем временем спускаясь в холл, прикрыл ладонью ухмылку.

***

— А где Маринетт? — поинтересовалась Алья, оглядев стол за завтраком и, разумеется, заметив отсутствие своей лучшей подруги. — Все еще в постели, — ответил Адриан, делая очередной глоток кофе. — А ты откуда знаешь? — спросил Натаниэль. Блондин приподнял бровь, безразлично глядя на рыжеволосого парня, пока его мозг пытался придумать достойную отговорку. — Я не видел, чтобы она выходила из комнаты, поэтому я так и предположил, — удачно солгал он, вот только пронзительный взгляд Альи просверливал его насквозь. — ...вы двое ушли спать приблизительно в одно и то же время, — Алья проговаривала каждое слово, сканируя лицо парня, — а ведь мы пробыли на улице добрую пару часов, оставив вам двоим кучу времени для того, чтобы... поболтать. Она встретилась взглядом с парой изумленных зеленых глаз. — Я действительно пошел спать, поэтому не имею представления, что в это время делала Маринетт. Возможно, она не ложилась допоздна, а может, отсыпается после вчерашнего, — предположил он, затем встал из-за стола, аргументировав свой уход тем, что ему нужно было позвонить секретарю. Друзья остались в столовой, перебрасываясь скептическими и заговорщическими взглядами друг с другом, и только рыжеволосый юноша опустил глаза и сцепил руки в замок.

***

Адриан тайком пробрался в комнату Маринетт после того, как трижды убедился, что все еще сидят внизу. Его желудок сделал сальто, когда он увидел ее раскрасневшиеся щеки и услышал, как тяжело она дышит. — Черт возьми, Маринетт! Парень бросился к ней, поднося тыльную сторону ладони к ее пылающему лбу. — Блять, — тихо выругался он. — Мари, ты слышишь меня? Он обхватил ее руками, пытаясь припомнить что-нибудь, что когда-либо видел в фильмах или телешоу, чтобы понять, что ему нужно сделать. Сбить температуру холодным полотенцем! Лекарства! Он должен позвать Алью прямо сейчас! — Я не знаю, что мне делать. Все становится только хуже, и мне придется позвать Алью. Только... держись, ладно? Не раздумывая, он в отчаянии коснулся губами ее лба, и в нем полыхнула тревога, поскольку он едва ли не обжегся — настолько горячей оказалась её кожа. Адриан повернулся, чтобы пойти к двери, но девушка перехватила его руку. — Не оставляй меня снова. Пожалуйста, — прохрипела она. Его губы сомкнулись, изображая подобие улыбки, и он понимал, что она не даст ему даже намочить полотенце. Он только крепче сжал ее руку. А потом ушел, когда у нее спал жар и она смогла начать снова мыслить здраво. А ее посетила мысль, что он ведь ничего не сказал ей в ответ.