Tu M'as Laisse / Ты оставил меня

Адриану в эту ночь плохо спалось. На самом деле, он вовсе не мог уснуть. Темнота гостиничного номера прекрасно подходила для того, чтобы заставить его снова переживать некоторые моменты своей жизни, возвращая им утерянную со временем яркость. От этого не становилось лучше, а тяготящие мысли не давали юноше провалиться в безмятежный сон. Четыре часа утра. В дверь неожиданно постучали. Адриан подскочил на ноги — холод тут же овеял его со всех сторон. В просвете под дверью появилась тень, но, когда юноша потянулся к дверной ручке и повернул ее, его ушей коснулся мягкий звук поспешно удаляющихся шагов. Рывком он открыл дверь и осторожно оглядел пустой коридор. Никого. Внезапно его взгляд упал на листок бумаги, лежавший на полу. Красная полоса ярко выделялась на фоне черно-белого окружения. Он поднял его, неосознанно сминая пальцами ровные края. Слова из послания как будто выписывала в сознании Адриана черными чернилами невидимая рука. Не отрывая взгляд от листа, юноша отступил обратно в комнату, вернулся в постель и закутался во все одеяла и пледы, чтобы хоть как-то усмирить жуткий холод, появившийся откуда-то из глубины его тела. Теперь он точно не сможет уснуть в эту ночь.

***

Перспектива похода на работу не могла вытянуть его из кровати, даже когда зазвенел будильник (для порядочного сотрудника подъем ровно в шесть утра). Однако Адриан кое-как заставил себя добраться до офиса, не придавая большого значения своей усталости и едва заметным синякам под глазами. Возле офисного здания была какая-то суматоха, но юноша не обратил на это никакого внимания, поскольку все его мысли были заняты листком бумаги, который лежал у него в кармане. Он поднял глаза, только когда вокруг него оказалось слишком много людей, которые толкали его со всех сторон. Проследив за их взглядами, Адриан присмотрелся к неоновой вывеске с его фамилией, красовавшейся на самом верху тридцатиэтажного здания. Его губы дрогнули. Он забыл забрать свой пиджак. Маринетт очень злилась. Злилась, что не смогла удержать его, когда была так близка, чтобы узнать правду. Злилась, что ее пальцы до сих пор ощущали тепло его тела. Злилась, что ей пришлось подняться так рано, чтобы через весь Париж добраться до его работы, подняться по отвесной стене и оставить там его треклятую куртку, повесив ее на букву "А", гласившую "Агрест" — лишнее напоминание, какой же он все-таки подонок*. Она надеялась, что он поймет и оценит ее остроумную шутку. Занятия закончились, и в данный момент девушка сидела в одном из кафе рядом с колледжем, покачивая ногой, сжимая в руках несчастный сэндвич и поскрипывая зубами от негодования. В таком виде ее застал здесь Натаниэль. Его брови поползли вверх от удивления, а зрачки расширились от любопытства. Он устроился напротив нее с вопрошающим видом, но она только покачала головой, показывая, что сейчас не самое подходящее время для пустых разговоров. Парень промурлыкал себе что-то под нос, вытащил свой альбом и погрузился с головой в рисование, чтобы дать Маринетт время успокоиться. Она отвлеченно взглянула на его работу, и ее привлекло невероятно большое количество красных и черных пятен, что она даже наклонилась через стол, чтобы получше рассмотреть. Вся злость куда-то испарилась. — Это комикс о Ледибаг? — выпалила она от изумления, пытаясь прочитать вверх ногами диалоги персонажей. Натаниэль смущенно улыбнулся в ответ, и на его щеках выступил легкий румянец. — Да, я начал его еще в старшей школе, а сейчас вот решил продолжить... он очень популярен в сети, — последние слова заставили его поморщиться от собственного хвастовства. Маринетт одобрительно улыбнулась ему — почему, собственно, он не может погордиться своей работой? Тем более, то, что она увидела в его альбоме было просто потрясающим. — Здорово, только иногда в сети ничего не воспринимают всерьёз. Как бы я хотела, чтобы люди читали мой блог. Может быть, тогда появились бы желающие покупать мои вещи. Маринетт поджала губы от собственной некомпетентности, однако Натаниэль возмущенно возразил ей: — Думаю, многие просто не знают о них! Я мог бы прорекламировать твой блог на своем сайте... если хочешь... Его лицо зарделось еще сильнее, раскраснелись даже уши, становясь подобными цвету его волос. У Маринетт сердце в груди начало сжиматься от того, каким милым и самоотверженным он был — как так вышло, что он стал ее другом? Были ли они вообще друзьями? Спустя столько лет они встретились только на свадьбе, а когда были подростками, тоже не были особо близки. Во всяком случае, она никогда не думала о нем, как о человеке, с которым можно вот так просто проводить время. Казалось, что Натаниэль думал так же. — Это было бы здорово! А еще ты просто обязан прислать мне ссылку, чтобы я смогла прочитать твой комикс. Юноша почесал затылок, избегая ее прямого взгляда. — Я не уверен, что тебе он понравится. Там есть части, которые я сам ненавижу и хочу переделать, но... да, конечно, если ты хочешь. — Очень. Они оба сидели в полной тишине, смотря на блики снежных шапок на крышах соседних домов. Ее сознание погружалось в туманную дымку и ненароком в очередной раз подкидывало мысли об Адриане, отчего Маринетт забарабанила пальцами по столу. Натаниэль наблюдал, как она щурится, следил за каждым ее, даже самым незначительным, движением. Ему было невыносимо видеть ее такой опечаленной. — Ты скоро собираешься домой? Мы могли бы пойти вместе, — предложил он, засовывая свой альбом обратно в сумку. Она посмотрела на него с неким удивлением от того, что он был все еще здесь, и согласно ему кивнула. Ей просто необходимо было подвигаться, сделать хоть что-нибудь вместо того, чтобы просто сидеть здесь и тонуть в собственном гневе. Ветер был очень холодный, но он приятно сочетался с ярким солнышком. Они вышли из кафе и побрели в сторону метро. Каждый раз, когда заворачивали за угол, Натаниэль ненароком сталкивался с Маринетт, но немедленно спешил извиниться. Девушка не обращала на это внимания и только тихо хихикала про себя над его неловкостью и одновременно скромностью. Эти качества немного напоминали ей саму себя несколько лет назад, еще до того, как она благополучно похоронила их. — Разве тебе не в другую сторону? — спросила она, когда они зашли в вагон метро. — Не понимаю, о чем ты. Я всегда так езжу, — ответил он, и улыбка заплясала на его губах. — Натаниэль, мы высаживали тебя возле твоего дома. Я знаю, что тебе ехать в другую сторону, — раздраженно возразила она. Парень разразился чистым и тихим смехом, поразив девушку своей уязвимостью. Слышала ли она прежде, как он смеется? Она не могла такого припомнить. Он ничего не ответил, а Маринетт закатила глаза, в тайне радуясь его компании. По крайней мере, она не чувствовала себя брошенной наедине со своими мыслями. Пока что. Справа от них вырос заброшенный особняк Агрестов, и Маринетт неосознанно сбавила шаг, вспоминая подогрев сидений в машине, согревающий ее холодным зимним вечером, лицо Адриана, тихое урчание двигателя и свет уличного фонаря, который вытягивал радостные искорки из его глаз. Натаниэль проследил за ее взглядом. — Это место в точности повторяет фон в моем комиксе. Нет ничего лучше старого разрушенного замка, чтобы создать атмосферу настоящей битвы. А у меня есть кое-какие теории на счет этого места. — Какие еще теории? — она повернулась к нему, чувствуя, что во рту начинает не хватать влаги. — Ну, — протянул он, осматривая остатки фундамента через покосившуюся изгородь. Маринетт была уже не уверена, хочет ли она услышать то, что он собирается поведать ей. Юноша указал на изрядный кусок мрамора, закопченный и словно обгоревший снизу. — Посмотри внимательно на камень. А теперь посмотри на те, что рядом. На них есть похожие отметины, верно? Маринетт кивнула, хотя сама ничего еще не понимала. — Приглядись к обугленной части. Попробуй свести их все к центру. Ничего не напоминает? — его лицо буквально светилось, когда он пристально смотрел на нее, а она тем временем пыталась понять, что он имеет в виду. Она прищурилась и сфокусировала взгляд на камнях. Там были глубокие борозды, их было четыре. Все одинаковые, все... Маринетт облило холодным потом, и она заметно побледнела. У Натаниэля с лица пропадала радостная улыбка, ведь он видел, как к девушке приходит осознание. — Следы когтей, верно? Нет. — А у какого супергероя Парижа, которого мы все знаем, есть когти, а вдобавок еще и сила разрушения? Нет. — И кто таинственным образом исчез в ночь, когда дом был разрушен, а после этого его никто не видел и о нем ничего не слышал? НЕТ. Лицо Натаниэля помрачнело. — Полагаю, что никто не предполагал, насколько силен был Кот Нуар — раз в одиночку смог разрушить целое здание. Интересно, на что еще он способен?.. Маринетт? МАРИНЕТТ?! Она смогла уловить последний зов Натаниэля, пока убегала прочь от этого места. В ушах зазвенело, глаза затуманились, а рваное дыхание больно драло горло. Во рту появился неприятный вкус желчи. Внезапно она оказалась у двери своего дома. Краска на ней уже давно залупилась, и сейчас девушка сжимала отодранный кусочек в своей ладони, кроша его на малюсенькие частички. Тикки отвоевала свое с сумочкой и вырвалась наружу, подлетев к лицу хозяйки, глаза которой были напуганные и потрясенные. В этом же не было никакого смысла. Кот Нуар разрушил поместье Агрестов. Адриан Агрест был Котом Нуаром. Зачем Адриану разрушать свой собственный дом? Но чем больше она думала об этом, тем правдивее оно казалось. И самое ужасное то, что она знала. Сколько лет они боролись бок о бок? Сколько раз она просила его использовать свою силу? Конечно же, она знала, как выглядел его катаклизм. Она просто не позволяла себе сопоставить одно с другим, она была не готова принять это. Девушка соскользнула вниз на плитку. Ее кулачки все еще сжимались и разжимались, кроша и уничтожая, уничтожая, уничтожая. Адриан остановил машину, слушая как звук двигателя пропадает в вечерней тишине. Этот частный сектор Парижа он посещал довольно редко — довелось побывать здесь несколько раз в юности, на этом, пожалуй, и всё. Дома, выстроившиеся вдоль дороги, по своей сути были некогда старыми и полуразвалившимися, пока не провели капитальный ремонт. О чем ты вообще сейчас думаешь, Адриан, вылезай уже из машины, идиот. Сердце неистово колотилось в груди, пока он поднимался по ступенькам к парадной двери. Глянцевое черное покрытие искажало его отражение, но Адриан подметил, как точно оно отражает сейчас его самочувствие. Он дважды провел пальцем по лаку, но спустя долю секунды его сердце подпрыгнуло от звука приближающихся шагов с обратной стороны. Дверь отворилась. — Натали, — поздоровался он, посмотрев на бывшую секретаршу своего отца. Ее строгие очки давали блики при тусклом уличном освещении. Пожалуй, это единственная вещь, которая осталась от нее прежней. Ее внешний вид сильно изменился: на ней была повседневная неофициальная одежда, а волосы были распущены. — Здравствуй, Адриан. Полагаю, ты получил мое письмо, — он похлопал по своему карману, чтобы убедиться, что оно все еще там, и Натали улыбнулась, прежде чем пригласить юношу войти. — Письма — это прошлый век; ты же могла мне написать смс, не так ли? — дразнился он, с неким опасением поднимаясь вверх по лестнице. — Тогда в этом не было бы никакой таинственности, — ответно сострила она, а затем остановилась, жестом призывая его идти дальше и не ждать ее. Юноша кивнул, шагая вперед и даже не осознавая, что его ждет. Он вошел в гостиную. — Адриан, — произнес Габриэль Агрест, — какой приятный сюрприз.