Tu M'as Laisse / Ты оставил меня

— Отец, — это слово далось Адриану с большим трудом — оно тянуло за собой воспоминания, о которых юноша стремился забыть, и отдавалось эхом в полупустой комнате. — Столько лет прошло. Я даже немного удивлен, что ты посчитал меня покойником, — почти ничего не изменилось в нем, даже его губы, изогнутые в презрительной усмешке и идеально дополняющие безрадостный взгляд голубых глаз, остались такими же суровыми, какими их запомнил Адриан. — А ведь ты мог бы им быть, — невыразительно отозвался Адриан, оглядывая своего оппонента: начиная от его безукоризненного костюма и заканчивая окутывающим его ноги пледом и креслом, обрамляющим маленькое тело некогда великого человека. — Пусть весь мир меня таким и считает. А ты убедился в обратном, сын мой, — и, судя по его голосу, можно было понять, что не мнимая собственная смерть радовала его, а скорее то, что Адриан был его плотью и кровью и до сих пор помнил об этом. Юноша покинул комнату и отыскал в доме Натали, стараясь не позволить себе сгореть со стыда: он даже корил себя за то, что стало теперь с его отцом. — Он был такой же милый, как и всегда, я права? — усмехнулась Натали, когда Адриан сел за обеденный стол напротив нее. Женщина даже оторвалась от ноутбука, чтобы одарить Адриана саркастическим взглядом. Парень провел ладонью по своему лицу, заскользил на локтях по застаренному покрытому лаком дереву и подался всем телом вперед. Его взгляд окинул комнату: ничего не изменилось с его последнего визита сюда. Цветовая гамма была все та же. Люстра та же. Каждый дюйм винтажных стен покрывали обрамленные портреты женщин — от набросков до полноценных колоризированных фотографий — и они тоже безусловно остались неизменны. — Ты написала, что он слаб, но не сказала почему, поэтому я был немного удивлен, когда увидел его в таком состоянии. Во всех моих воспоминаниях у него всегда был устрашающий и даже немного пугающий вид, но сейчас... Потребуется немало времени, чтобы привыкнуть. Натали с пониманием кивнула и напечатала еще несколько слов, прежде чем совсем закрыть ноутбук и отложить его в сторону. Она оперлась локтями о стол, сплела между собой пальцы и поместила на них подбородок, пристально смотря на Адриана. — Что ж... Я не ожидала получить твое сообщение, когда ты написал, что возвращаешься в город. Не возражаешь, если я поинтересуюсь, что тебя заставило вернуться? Адриан колебался какое-то время, а затем закрыл глаза и снял с пальца кольцо, протянув его Натали и почувствовав, с какой неуверенностью и робостью она приняла его. Услышав ее тяжелый вздох, юноша разомкнул веки, не позволяя себе больше прятаться от своих же ошибок. — Адриан... Что... Где?.. — Плагг внутри кольца. Это случилось через месяц после того, как я уехал. Я не сообщал тебе, потому что думал, это только временно... но прошли годы, и я осознал, что он не выйдет оттуда. Мне было так стыдно, я просто... — и он умолк. Женщина провела пальцем по гладкой поверхности кольца, ее глаза в одно мгновение погрустнели, и Адриан едва сдерживался, чтобы не потупить взгляд. — У тебя есть какие-то предположения, почему?.. — прошептала она, все еще смотря на кружок из обсидиана*. — Только одно, — ответил он, а его тон заставил Натали поднять глаза, в которых все ещё мелькал миллион мыслей и воспоминаний. — Как раз о нем я и собирался рассказать тебе. Юноша указывал на портреты, рассекая пальцем воздух, пока не остановился на одном, самом последнем, на котором была изображена сама Натали с черными сережками-гвоздиками в ушах. — Я знаю, кто сейчас Ледибаг. Маринетт была на задании. Оно не особо отличалось от всех остальных, главной целью которых было узнать, что же все-таки на уме у этого чертова Адриана. Единственное отличие состояло в том, что эта миссия приобрела немного больший масштаб. Девушка вынуждена была просить помощи у Альи и Нино, чтобы выведать, где этот проклятущий Адриан остановился. Но она бросила трубку раньше, чем успела получить необходимую информацию, не выдержав их смешков и шуточек. Теперь она была вынуждена ждать на холоде перед его офисом, пока у него не закончится рабочий день. Затем она могла бы подкрасться к нему, уловив благоприятный момент, похитить и получить все ответы на мучившие ее вопросы. Она сидела на уже знакомой нам горгулье, которая, признаться, стала неудобной для слежки еще три часа назад. Ледибаг была абсолютно уверена, что ее костюм примерз к статуе в некоторых местах и что на её волосах уже образовались сосульки от ледяного пота, но она не могла позволить себе уйти. В конце концов, Адриан вышел из здания в 21:42. Девушка узнала его песочного цвета волосы даже с такой высоты. Она выдохнула с облегчением, отряхивая с себя снег и готовясь к прыжку, чтобы проследить за его машиной. Пятнадцать минут спустя она спряталась в нише здания, расположившегося напротив самого дорогого отеля в городе. Маринетт наблюдала, как Адриан проходит через вращающиеся позолоченные двери. Но тут она внезапно стукнула себя по лбу, потому что ее грандиозный план был готов вот-вот сорваться. Она не имела ни малейшего представления, в каком номере он остановился. Что ж, пришла она к довольно простому выводу, тогда нужно пойти и узнать это. Пару минут спустя Маринетт Дюпэн-Чэн вошла в здание отеля. Ее одежда была, разумеется, не самая лучшая, и она чувствовала себя по сравнению с другими гостями оборванкой, не вписывающуюся во всю эту позолоченную роскошь. Она поспешила к лифту, мысленно прикидывая, на какой этаж ей нужно подняться. Адриан был здесь максимум четыре минуты назад, а лифт уже спускался вниз, это означало, что нужно искать где-то на первой паре этажей. И если она собиралась проверить каждый номер, то необходимо было найти место для трансформации, чтобы использовать свой GPS, а затем... Раздался звонок лифта, и двери раскрылись. Перед ней предстал сам Адриан Агрест, прислонившийся плечом к стенке. На его губах играла легкая кошачья ухмылка. Радость тут же улетучилась с лица Маринетт. Девушка неторопливо зашла в лифт. — Как ты узнал, что я слежу за тобой? — монотонно поинтересовалась она, пряча от него свой взгляд. — Я тебя умоляю, — усмехнулся он, — мы проработали вместе столько лет. Я практически чувствую кожей, когда ты смотришь на меня в упор. — Когда она ничего не ответила, он добавил: — Тем более та горгулья, на которой ты сидела, находится прямо напротив моего офисного окна. Надеюсь, ты не заболеешь. Снова. Ты ведь пробыла на холоде достаточно долго. Он постарался не засмеяться от скрежета ее зубов, сомкнутых от злости. — Если ты всё знал, то почему ничего не сказал и не избавил меня от бессмысленного труда? — спросила она. Адриан опустил руки в карманы, качнувшись на каблуках от посетившей его издевательской мысли. — Знаешь, это было так лестно с твоей стороны. Я не хотел всё испортить. Маринетт еле сдерживала себя от того, чтобы не придушить его прямо на месте. Единственное, что отвлекло ее, — это номер этажа, на который он нажал. Она попыталась скрыть удивление, но не успела. — Да, я остановился в пентхаусе. Вероятно, у тебя был план, чтобы пройтись по этажам со своим GPS, но я сэкономил тебе время. Не хотел заставлять себя долго ждать. Девушка сжала кулаки так, что проступили вены. Двери вновь открылись, и он жестом пригласил ее следовать за ним по застланному коврами холлу. Он остановился у огромной двойной двери. Маринетт неожиданно для самой себя занервничала. Ее мозг на какое-то время отключился и оказался даже не в силах припомнить, о чем она хотела его расспросить. Это была его территория. Она-то думала, что готова, но все оказалось совсем наоборот. Он открыл двери. Гостиная была вся отделана в серых тонах с серебряными вкраплениями. Он кивнул девушке, чтобы та села на один из мягких плюшевых диванчиков, и она подчинилась. Ее неловкость сменилась покорностью. Ей еще никогда не доводилось бывать в месте столь элитном и дорогом — это ее заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Адриан, стоя у мини-бара. Она кивнула, так как в горле у нее немного пересохло. Юноша наполнил стакан янтарной жидкостью из хрустального графина, затем поднес его девушке и сам уселся напротив с серьезным выражением лица. — Я абсолютно уверен, что ты здесь из-за того, что произошло прошлой ночью. Кстати, спасибо, что вернула мой пиджак. Потребовалась пара мойщиков окон, чтобы его оттуда снять. Но это так, для справки, — сказал он, и мышца на ее шее напряглась, поскольку воспоминание, о котором сейчас шла речь, возвращало и гнев, и возмущение, подпитывающие ее сознание. Она вцепилась в стакан. И, пока ее пальцы сжимали хрусталь, что-то наподобие рыка сорвалось с ее губ. — Как ты смеешь та... — Маринетт. Он оказался чрезвычайно близко. Тусклый свет странно играл с зеленью его глаз, взгляд которых был непоколебим. Она быстро сомкнула челюсти, что даже клацнули друг о друга зубы. Все слова, которые она хотела сказать ему, словно растворились на языке. — Маринетт, — позвал он ее снова, — у меня есть секрет. Если бы я мог, я бы рассказал тебе всё, но я не могу. Не сейчас. Много чего нужно уладить, прежде чем ты все узнаешь, но я обещаю... посмотри на меня. Он поместил личико девушки в свои ладони, тем самым будто уговаривая ее сконцентрировать свое внимание лишь на нем. Маринетт неохотно открыла глаза и устремила к нему взгляд полный боли, сомнений и желания поверить ему. — Выслушай меня, я обещаю, что все расскажу, как только будет возможность, хорошо? — он прошелся своим большим пальцем по ее скуле. — К сожалению, это всё, что я могу дать тебе сейчас — скудные обещания. Но у меня есть причины молчать. Я очень надеюсь, что ты поверишь мне. Просто знай, что все мои решения и поступки в твоих же интересах. Пожалуйста, Маринетт, скажи, что веришь мне. Пожалуйста. Его глаза заискрились, отчего девушка только судорожно втянула в легкие немного воздуха, и только затем последовал едва заметный кивок. Она действительно верила ему. Она увидела, сколько боли причиняет ему эта тайна, и ее напарник никогда бы не ввел ее в заблуждение. — Это всё равно уже ничего не изменит, — выдохнула она, и Адриан удивился, насколько близко она была от него, что он мог сосчитать каждую веснушку на ее лице, если бы захотел. — Но... Их носы почти соприкасались. — Я... Она чувствовала от него легкий запах алкоголя. — Правда... Его щетина касалась ее нежной щеки. — Доверяю... Их ресницы переплетались между собой. — Тебе. Наконец, губы слились в этом злосчастном поцелуе. Тонкие невидимые нити пронизывали их тела, превращая в податливых марионеток. Пальцы лихорадочно зарывались в волосы. Грубо и безжалостно припадали клыки к хрупкой ключице. Ногти оставляли кроваво-красные дорожки по телу. Сами того не осознавая, они оказались в одной постели. Шелковые простыни не шли ни в какое сравнение с гладкой поверхностью его живота, с её будто покрытой атласом грудью. Каждое прикосновение обжигало. Снег за окнами оставался далеким воспоминанием. Все пылало от неукротимой страсти и похоти. Каждый крик, каждый стон добавлял капелек пота на коже. Мокро. Грязно. Больно. Боже, всё было так, как они себе и представляли. Однако, сейчас здесь не было места нежности. Граница между удовольствием и болью была стерта. Резки были их последние крики, которые поднимались из глубины вздымающейся груди и неукротимо вырывались наружу. Они смотрели друг на друга... ласкали каждый миллиметр разгоряченного тела, целовали каждый синяк, каждую ссадину, проводя языком по каждой царапинке, и кусали, кусали, кусали. Когда все закончилось, они опустились на шелка, тяжело и часто дыша. Руки дрожали. Губы искусаны до крови. Зрачки расширены. Лунный свет омывал все серебром, отбрасывая тени в виде масок на их лица, делая их еще один раз героями Парижа. Всё было горьким, но одновременно сладким, утонувшем в синем сиянии ночи. Никто не произнес ни слова. Ни один не отвел взгляд.

***

На утро Адриан проснулся в полном одиночестве. И, пока он собирался на работу, его мысли были беспрестанно заняты, поэтому он не заметил пропажу записки из своего кармана. Ледибаг умеет заметать следы.