Tu M'as Laisse / Ты оставил меня

      Тремя часами ранее       Прямо перед Ледибаг лежал человек без сознания. Именно из-за него в мясницкой лавке произошла "маленькая" неурядица. Девушка смахнула со лба прилипшие волосы и бросила взгляд на аллею позади нее, выявляя хоть малейший признак движения, малейший намек на чье-либо присутствие, которого здесь не должно было быть.       И она заметила его. Темная почти невесомая фигура перемещалась в тени аллеи, что делало ее еще более мрачной. Маринетт судорожно вздохнула, крепче сжав в ладони нож, впившись тонкими пальцами в его рукоять.       Без промедления она бросила клинок в потенциального врага. Лезвие рассекло воздух и пригвоздило "живую мишень" к стене за рукав. Через долю секунды девушка была уже возле него, перекрыв все возможные пути для отступления, схватив противника за горло и прижав к кирпичам. До ее ушей долетело хриплое дыхание "жертвы".       — Кто ты такой? — прорычала она, случайно задевая открытым участком кожи его костюм, сделанный из той же ткани, что и её.       Но несмотря на это, незнакомец даже не пытался сопротивляться. Напротив, его это позабавило:       — Ты действительно прочитала комикс, верно? — засмеялся он, и его голос показался Маринетт таким знакомым, таким добрым и понимающим. Одно это предложение подтвердило ее подозрения, но и в то же время породило еще больше вопросов. Волнение тут же закралось в ее сознание.       Девушка отступила, разглядывая человека, стоящего перед ней и облаченного в серебро лунного света, а он в свою очередь смотрел на нее. В его глазах не было ничего, кроме безграничной нежности и кротости.       — Я немного сомневался поначалу, прочтешь ли ты его. Но искренне надеялся, что да, — улыбнулся он.       — Ну разумеется, ты ведь столько над ним трудился, — прошептала она в ответ, а ее взгляд все еще был прикован к его костюму — черно-розовый цвет, скрывающая половину его лица маска, черные с розовыми кончиками волосы. Однако, у него не было ни оружия, ни какого-либо другого предмета, с помощью которого он мог бы сражаться. Как могла видеть Ледибаг, он был абсолютно безвреден.       — Это очень масштабный проект, но у меня достаточно для него вдохновения, — он подмигнул ей, и девушка не смогла не засмеяться. Сказывалась усталость и ноющие от немного притупившейся боли все части ее тела. Помимо этого, Тикки не могла больше удерживать трансформацию. Вдалеке послышался звук полицейской сирены, становившийся все громче.       — Почему бы нам не продолжить разговор там, где никто нас не перебьет? — и она указала на крышу.       Юноша кивнул, чтобы она шла первой. Они забрались на черепицу — с такой высоты мир казался светлее и чище.       И, не произнеся ни слова, они побежали. Ткань его костюма позволяла ему скользить с одного здания на другое без особого труда, поэтому они перемещались приблизительно с одинаковой скоростью. Он улыбался, а Ледибаг запрокидывала назад голову, ловя губами прохладный ночной воздух, ее глаза сияли при свете звезд, а удовлетворение от того, что она больше, наконец-таки, не одна, разливалось томительной негой по всему ее страдающему и израненному телу.       Добравшись до собора Нотр-Дам, они остановились в одной из ниш, тяжело дыша и практически не чувствуя ног. Их дыхание прерывалось от нескончаемых пересмешек.       — Не могу поверить, всё это время ты знал и никогда ничего не говорил, — выпалила она, одаривая его обвиняющим взглядом. Улыбка тут же слетела с его губ, а вместо нее на лице появилось неуверенное и противоречивое выражение, словно эта тема была неистощимой почвой для его внутренних прений.       — Я думал об этом. Честно. Но мы плохо знаем друг друга, я не знал, как ты отреагируешь. И, тем более, я просто не имел представления, как завести разговор об этом. Спустя какое-то время я как-то убедил себя, что мне было бы лучше оставаться на заднем плане...       — Но что изменилось? Почему ты показал мне свой комикс?       Он потупил взгляд, рассматривая свои ладони.       — ...Адриан вернулся. Я хочу узнать, что произошло, поэтому очень ждал его возвращения. Полагаю, ты тоже. И мне понадобится твоя помощь, чтобы все разузнать. Ну... для комикса, — добавил он, и девушка нерешительно кивнула, думая немного о другом.       — ...А что у тебя за сила? Как ты помогал мне? Я ведь ничего не видела и даже ничего не чувствовала, — спросила она, и парень закусил внутреннюю сторону щеки.       — Я... пробуждаю в людях их лучшие качества, — ответил он, отчего Маринетт нахмурилась.       — И ты... пробудил их во мне? Я не понимаю. Твой герой в комиксе всегда остается в тени.       — Помнишь, — после минутного молчания он вновь взял слово, — как ты впервые заполучила кинжал и как не умела правильно владеть им?       — Да, и?..       — А ты никогда не задавалась вопросом: как у тебя получилось так быстро этому научиться? — намекнул он, припоминая события из реальной жизни и действия в комиксе. Нарисованная Ледибаг действительно стала лучше управляться с ножом, когда его герой начал появляться на заднем плане в сценах с драками.       — Как только ты начал следить за мной? — предположила она, и он кивнул, незаметно улыбнувшись.       Однако, Маринетт поспешила опровергнуть это:       — Но ведь в реальности я все еще ужасно им владею.       — ЧТО?! — без капли притворства удивился он. — Нет. Я лишь немножко тебе помог. Сделал твою реакцию быстрее, меткость лучше...       — Это значит, что без тебя я, собственно, бессильна? — в груди сильно защемило, отчего ногти яростно впились в каменную плиту, на которой сидела девушка.       — Я этого не говорил. Боже правый — Мар... Ледибаг, ты очень сильная, смелая, и буквально никому не под силу делать то, на что способна только ты. Я просто...       Ее сережки запищали, и неожиданно трансформация спала. Измученная квами медленно приземлилась на колени Маринетт.       — Посмотри! Я даже не могу удерживать трансформацию! Я не могу даже использовать... — оборвала она себя и подавила всхлип. Его сердце неукротимо клокотало в груди, когда он видел ее такой разбитой и подавленной.       Парень потянулся к ней и ласково погладил тыльную сторону ее ладони, проводя большим пальцем по чересчур выступающим костяшкам.       — ...Могу я отнести тебя домой? — спокойно спросил он и получил в ответ нервный растерянный кивок. Без лишних слов он подхватил ее на руки и спрыгнул со здания собора.       Вся дорога до дома казалась одним сплошным размытым пятном от застилающих ее глаза слез, что беспрестанно стекали по щекам и скулам. Маринетт думала, что это благодаря усердной работе она так преуспела и стала независимой ото всех. Она-то думала, что доказала, что ей абсолютно никто не нужен. Когда ее родители сказали, что хотят продать булочную и переехать в другое место, она безоговорочно одобрила их решение. Девушка старалась не думать, какой несчастной и брошенной она бы себя чувствовала, всеми силами отгоняла от себя желание заставить их остаться с ней и хотела все бросить и уехать вместе с ними. Но она не могла себе этого позволить.       Когда Адриан уехал, она думала и о том, как бы его выследить, как бы наорать на него, как бы утонуть в его объятьях и больше никогда не всплывать. Какой же слабой он заставлял ее себя чувствовать, быть настолько зависимой от кого-то, настолько уязвимой. Маринетт подавила все эти предательские чувства и заперла их в самом потаенном уголке своего сердца, чтобы больше никогда не позволить им выбраться наружу.       Ведь сейчас все было по-другому. Сейчас она чувствовала себя преданной, обманутой. Обманутой самой собой, поскольку сама же убедила себя в том, что сильная и справится со всем, чем угодно.       Парень забрался в ее спальню через окно и поместил девушку на кровать вместе с Тикки, которую та прижимала к себе и укрывала ладошками, как бы защищая бедняжку от всех напастей этого мира. Он уже собирался уходить, когда Маринетт схватила его за рукав и хрипло произнесла:       — ...В комиксе никогда не упоминается твое имя.       Он грустно улыбнулся и принялся высвобождать свою одежду из крепкой хватки девичьих пальчиков, опуская ее руку на постель.       — Меня зовут Бражник, — прошептал он и через несколько мгновений исчез — мрачная и молчаливая ночь поглотила его.       Маринетт не знала, сколько времени прошло, пока она изучала потолок своей спальни, но Тикки уже успела сгрызть свое печенье и теперь молча наблюдала за хозяйкой.       — Я знаю, что это был он. Теперь я точно это поняла. Просто... — она замолкла, и квами понимающе кивнула.       Спустя десять минут Ледибаг выскользнула в окно, уже второй раз за этот вечер, потому что ей было просто необходимо узнать правду. И сейчас она могла подумать лишь об одном месте, куда можно податься. Кстати говоря, на этот раз на ее потолке не было ни одного мотылька.       Ледибаг притаилась в водосточной канаве — грязная вода испачкала ее волосы, кожу и одежду. Девушка уже перестала отличать ее от крови, что сочилась из многочисленных ран, испещривших ее тело. Ее дыхание было поверхностным, а мышцы находились в очень сильном напряжении. Противник Ледибаг давным-давно скрылся с места преступления — мелкий воришка, который забрался в антикварную лавку. Он расправился с ней, и теперь для героини Парижа все закончится здесь, в этой канаве. Слезы смешались с грязной водой, но она не могла выбраться отсюда, да и не хотела. Не было ни единого намека на присутствие Натаниэля, или Бражника, и она начала бранить саму себя. Очевидно, он уже лег спать, не ожидая, что девушка решит прогуляться и найти на свою голову еще больше проблем. Очевидно, он не предусмотрел, что она способна на подобные глупости.       И, очевидно, то, что он сказал, было правдой. Юноша действительно помогал ей. В одиночку она не смогла справиться.       Какой смысл в супергеройских силах, если ты все равно ничего не можешь сделать? Эта мысль мучила ее, появляясь снова и снова, снова и снова поверх всех остальных.       Пересиливая боль, она потянулась к своему йо-йо, открыла его и посмотрела на зеленую точку, которая все еще находилась в отеле и не двигалась с тех самых пор, как Маринетт последний раз видела Адриана и Хлою.       Ледибаг заметила и другую точку, что была похожа на мотылька. Она находилась в доме, куда Адриан и Маринетт подвозили на днях Натаниэля. Девушка все-таки бросила йо-йо и вытащила себя на мостовую. Каждая рана на сопротивляющемся теле не прекращая саднила, но ноги несли ее в своем собственном направлении.       Сказать, что Натаниэль был поражен, увидев ее, значит не сказать ничего. От ее неожиданного появления в его окне в таком виде — грязной и нечаянно испачкавшей кровью стекло — у юноши перехватило дыхание, и он бросился открывать защелку — это было забавное зрелище, ведь на Натаниэле были только розовые боксеры. Ледибаг бы даже засмеялась, если бы только у нее не были изранены ребра.       — Ледибаг! Что с тобой приключилось?! Я думал, ты будешь спать! Я не должен был...       — Ты был прав, — на одном дыхании произнесла она, погрубевшим голосом. Он попытался затащить ее внутрь, чтобы помочь, но та категорически отказалась, опасно балансируя на краю карниза.       — У нас нет на это времени: зайди, я помогу тебе...       — Натаниэль, — ее голос был абсолютно спокоен, когда она обхватила его лицо обеими руками, и его тело онемело от одного ее взгляда. — Ты был прав. Я не могу справиться одна. Ты нужен мне.       — Что ты сказала?..       — Я говорю, что мы могли бы быть напарниками. Ледибаг и... Бражник могли бы быть напарниками.       Последние слова оказались для нее подобны яду. Она же прекрасно понимала, что он был не тем Бражником, не был злодеем, не был объектом ее мести, но предрассудки сразу тяжело преодолеть. Однако, она знала, что это было просто необходимо. Необходимо для их выживания и для возвращения их Кота Нуара.       Позже, уже после того, как она нанесла визит Адриану и нашла в его комнате Хлою без сознания, Ледибаг забралась на крышу бывшей семейной булочной и погрузилась в свои собственные мысли.       Она размышляла о многом: например, как им вернуть Кота, или же как они смогут убедить Адриана рассказать им всю правду о том, что произошло на самом деле, или о том, что она собирается утром пойти к Натали.       Но по большей части она думала о Натаниэле и о том, как она намеревалась обмануть его.