Глава VIII. Начало чего-то вечного
26 мая 2016 г., 14:44
Утаил лесной страж правду о том, кем на самом деле является. Думал, не хорошо будет, коли детёныш человека узнает о мире запретном для него, да и по правилам стражам и прочей чудно́й нечисти нельзя было являться пред людьми. Человек мог верить в них, но не должен был знать наверняка, что они есть.
Между тем страж наш и мальчонка сближаться стали с каждым днём всё больше и дружба их крепла с каждой минутой всё сильнее. Лесной дух восхищался Тэхёном, его храбростью и отвагой в приключениях, которыми делился с ним мальчишка. А Хосок сказывал ему легенды о мире волшебном — мире духов различных, что на самом деле правдой являлись, только человеку об этом знать было не обязательно. Тэхён слушал с упоением, восторгался со свойственной ему детской искренностью и ахал каждый раз, как только слышал, на что способны стражи, какими могучими они могут быть.
Как-то раз они лежали на лужайке, усыпанной васильками, точно синий ковёр разослали, и в небо голубое-голубое смотрели.
— А ты видел лесного стража? — спросил Тэхён Хосока.
— Нет, — солгал тот и травинку прикусил .
— Как думаешь, какой он? — продолжал мальчишка, мечтательно глаза прикрывая. — Наверняка величественный, высокий... Быть может, имеет он листочки зелёные на ногах.
Хосок засмеялся.
— Какие-такие листочки? — говорит дух. — Нет у него листочков. Что он дерево, что ли, чтобы листья на ногах растить?
— Откуда тебе знать? — обиделся Тэхён. — Ты же его не видел! А я предположил просто.
— Не, — возражает Хосок. — Нет у него листочков на ногах. Но, думаю, в остальном ты прав.
Лесной страж улыбнулся довольно. Приятно ему было знать, что детёныш человеческий с такой теплотой и любовью о нём отзывается.
— Как же я счастлив, что ты вернулся, — шепчет Тэхён и вдыхает аромат весенних цветов, витающий в воздухе.
Лесной дух ничего не ответил. Подумал только: «Неужто знает?»
Плыли дни своею чередой. Лесной страж продолжал с Тэхёном встречаться возле той самой опушки, где увидали друг друга впервые. Хосок не забывал и о своих обязанностях стража, и по ночам, когда деревня в сон погружалась, зажигал он цветочные фонарики, чтоб чуть светлее ему было, а светлячки все дружно помогали от темени избавиться. Тогда и обучал он животных своего леса, ведь время, подаренное им на весну, ограничено, и терять его никак нельзя. Вот так и жил он двойной жизнью, неся нелёгкое бремя лесного хранителя и беззаботного на первый взгляд мальчишки. Но вот однажды всё тайное стало явью...
— Я знал! — говорит Тэхён и твёрдо ступает по примятой траве босыми ногами.
Лесной дух опешил и слова вымолвить в силах был. Зверьё всё, что собралось подле духа, от неожиданности попряталось. И сам харнитель бы спрятался, вот только поздно было. Осталось ему лишь в недоумении стоять и глазеть на человека. Не мог страж поверить, что мальчишка не отправился в свою деревню, как и прежде, когда небо начинало смеркаться, а солнце тихо скрываться за горизонтом.
— Ты почему здесь? — в замешательстве спрашивает Хосок.
— Я знал, знал! — повторял Тэхён и радостно прыгал.
Оказывается, Тэхён нарочно пошёл за Хосоком, чтобы наконец узнать, куда исчезает его друг изо дня в день, из ночи в ночь, уходя в лесные гущи.
Тэхён подбежал к стражу и прильнул к нему с объятиями сильными, повторяя, точно в бреду: «Знал, знал!»
Лесным стражем оцепенение какое овладело; он не в состоянии даже был пошевелиться. Смотрел на чёрную макушку, глазами моргал и молчал. И страх, и удивление, и волнение — всё испытал в одно единственное мгновение он.
С той самой ночи Тэхён не оставлял Хосока, а тот и не противился вроде. Всегда ему приятна была компания человеческого детёныша, и радовало его то, что скрываться теперь незачем было. Теперь дух мог обучать зверей, не страшась быть замеченным, что снимало с его плеч частичный груз ответственности. Но только волновать его стало, что не смог он порядки принятые стражами сдержать. Хоть Тэхён ни с кем боле из людей своею радостью не делился, но Хосоку неспокойно на сердце было. А вдруг братья разузнают? Что тогда будет? — не переставал задумываться страж.
Однако забывал Хосок о мыслях гнетущих всякий раз, как улыбку мальчонки видел. Всегда улыбка лесного духа была яркой и солнечной, как у Тэхёна, когда наблюдал Хосок за игрой мальчишки со зверятами, и слышал, как тот хохочет, когда падает на мягкое покрывало зелёной травы.
Так проходили тёплые летние деньки, а ночи веяли приятной прохладой и свежестью. Нередко Тэхён не хотел отправляться домой и оставался с Хосоком под толстой старушкой-ивой, скрывающей их под своей прекрасной шевелюрой зелёных локонов. Хранитель учил обитателей лесного царства тонкостям животных королевства ветров. Мальчишка порой так заслушается мерного Хосочьего тембра, что не удержится и в страну сновидений окунётся, положив голову на его ногу. С какой-то удовлетворённой улыбкой всегда засыпал и Хосок подмечал это, улыбался. Приятно ему было сознавать, что такое чýдное существо, как этот невинный ребёнок, чувствовало себя по-настоящему счастливым рядом с ним. Хосок тоже безмерное счастье испытывал стоило ему лишь взглянуть на Тэхёна. Позволял он себе иногда большего. Пока тот спал, гладил дух мягкую Тэхёнову щёчку, любовался красивым умиротворённым личиком. Что-то казалось стражу очень, очень знакомым в нём. Только вот вспомнить всё никак не удавалось...
Времени у Хосока оставалось всё меньше и меньше. К концу подходил последний месяц лета, а значит холода совсем, совсем близко, что, казалось, их уже можно было ощутить. Но не все обыватели леса были готовы к новым испытаниям. Маленькие птенчики ласточек уже подросли, вытянулись, стали чёрно-синими красавцами и парили высоко, где-то под облаками. Нужно было ласточек отправить далеко-далеко, в тёплые страны, где не ведали о снегах и морозах, где всегда светило приветливое солнце, где бы они были в безопасности. Не знал дух к ним подхода, что страшно его беспокоило.
От Тэхёна не ускользнуло негодование лесного стража. Тогда решился он ему помочь, правда и сам не знал, с чего начать. Вместе перепробовали разное: и знаки подавали — ласточки не понимали, пытались пищей приманивать в строну юга — не помогало, Хосок и объяснить пытался — тщетно. Ничего у них не получалось. Поник Лесной страж.
— Послушай, — говорит Тэхён и за Хосокову мантию дёргает. — А что если им указать дорогу?
Личико мальчишки засияло. Хосок, оживлённый затеей, о чём-то подумал, а затем сказал:
— А ведь верно! Кто-то должен их направить!
— И кто станет этим — кто-то?
— Я! — без сомнения говорит Хосок.
— Нет, — возражает Тэхён. — Тебе нельзя. Если ты улетишь с ними, кто останется охранять лес? Лучше я полечу!
Лесной страж опять сник. Он смотрел в глаза черноволосого мальчонки и, как и прежде, восхищался его смелостью, бескорыстной добротой ко всему окружающему. Понимал он, что Тэхён прав, вот только в глубине души чувствовал ужасную привязанность к этому ребятёнку. Не мыслил он отпустить человеческого детёныша куда-то в неведомые земли и расстаться с ним на долгие, долгие месяцы. Жуткая тоска вдруг овладела им.
— Хосок-и, — тихо обращается Тэхён. — Это наш последний шанс.
Тэхён руку его сжимает и смотрит внимательно.
— Ты же можешь превратить меня в ласточку? Знаю, что это в твоих силах! Так позволь мне помочь.
Хосок молчит в раздумьях, с собою борется.
— Но... — молвит он. — Тэ, если я сделаю это, ты навсегда останешься ласточкой.
— Ну и пусть! Пусть! — восклицает мальчишка. — Хосок, они должны улететь на юг! Если останутся, — погибнут! Позволь мне их направить. Неужто отпускать меня не хочешь? Так я ж вернусь! Вместе с ними! Как ты и говорил, в начале мая! Обязательно вернусь, слышишь?..
Громко говорил Тэхён. Громко и звучно. А Хосок ладошку маленькую сильно сжимал и всё смириться никак не решался. Опустился он перед человеческим детёнышем на одно колено и к груди прижал.
— Ты только не забывай меня, хорошо, Тэхён-и? — тихо говорит Хосок.
В тот же миг всё светом ярким залило, а когда всё кончилось пусты были Хосоковы объятия. На траве лишь одежда мальчонки валялась, а самого его не видать было. Из-под скинутой рубахи показалась чёрненькая блестящая головка ласточки. Лесной дух протянул свою ладошку и птичка резво запрыгнула на неё, о чём-то лепеча. Ласково погладив ласточкину грудку, страж отпустил её в небо и долго следил за ней и остальными ласточками, пока те окончательно не скрылись за, пылающим в лучах заходящего солнца, горизонтом.
