Больше, чем любовь. Сильнее, чем ненависть.

Голоса. Они заполняли каждый дюйм просторной комнаты, пытаясь перекричать друг друга. Каждый сумеречный охотник кричал на другого, пытаясь что-то доказать. Гул начинал подниматься все сильнее и громче, пока Мариза Лайтвуд не вошла в комнату. Она тут же смерила всех своим яростным взглядом, словно накидывая ожерелье из шипов, которое проткнет твою нежную кожу, стоит только дернутся. — Вы были созваны не для того, чтобы сорвать свои глотки. Каждый уважающий себя охотник даст право говорить другому, так что попрошу начать с начала. Алек? Он стоял, находясь совершенно в другом месте. Его сознание все еще находилось возле того самого дерева, где две пары губ могли бы зажить единой жизнью. Он тешил себя мыслями о невозможном. Он оттолкнул Клэри, хотя это ничего не изменило. Он все еще желал ее так же сильно, как и каждый живущий жаждал воздух. Она была нужна ему, как вторая половинка сердца. Как половинка, которая умерла в тот самый момент, когда ее рука легла к нему на грудь и вырвала его сердце. Сейчас Алек начинал осознавать, почему ему было так больно тогда. Та боль теперь смешивалась с болью минувших часов, словно адское месиво, распространяясь по организму и выжигая в нем жизнь. — Александр! — голос матери буквально врезался в сознание, отбросив моменты мелькания рыжих волос обладательницы самой милой улыбки и девушки, чьи глаза так сильно пленяли его. Локоть сестры неловко толкнул парня, и тот, встряхнув головой, принялся объяснять, что именно он обнаружил в парке и где находится тело… Как только он закончил, то его ноги отнесли его к отдаленной стенке, стараясь прийти в себя. Но что-то резко дернуло его, и он поддался, не желая сопротивляться. -Что ты творишь, Иззи?! Но она не отвечала. Девушка лишь сильнее сжала руку брата, затаскивая его в другой коридор, где находились жилые комнаты. Она резко остановилась и словно богиня развернулась к нему, пытаясь прочитать все по разбитым глазам Алека. — Что происходит? — Была убита примитивная. Ты не в курсе? — парень лишь удивленно посмотрел на сестру, забавно осуждая ее взглядом. — Я не об этом. Что происходит между тобой и Клэри? — А причем тут эта примитивная? Изабель тяжело вздохнула, и ее тонкие ручки потянулись к телу брата, словно собираясь его ударить. Но она лишь выхватила стило, запихивая к себе. — Это мне пригодится. А теперь иди за мной, тебя искал Джейс. — Что? Когда он вернулся? — удивление сразу легло на лицо парабатая Эрондейла. Он молча кивнул и последовал за сестрой, обсуждая с ней мелкие детали касаемо дела. И, когда они подошли к чердаку института, Алек удивленно взглянул на сестру, но все же шагнул внутрь. Изабель радостно засмеялась, и, хлопнув дверью, достала стило брата, рисуя запечатывающую руну. — Повеселитесь ребятки. Она с шармом улыбнулась, и ее черные волосы мелькнули в последний раз, оставляя в воздухе приятный аромат духов. Все это казалось странным, даже очень, и Алек неуверенно двинулся вперед, ища среди темных уголков своего парабатая. — Джейс? Ты тут? — Его здесь нет, — этот голос. Он как новая и самая заостренная стрела вновь вонзился в сердце Алека, заставляя его морально пасть. Он обернулся на знакомый до боли голос, все еще пытаясь держать себя в руках. — А ты почему здесь? — По той же причине, по какой и ты здесь. Клэри поднялась с небольшого подоконника, запихивая руки в карманы темных джинс. Она подошла к Алеку, внимательно смотря на него, как в том сне, радостно улыбаясь и готовясь уничтожить остатки от тела Алека. Ему хотелось крикнуть. Ну давай, сделай это,, но Клэри лишь молча опустила голову, позволяя рыжим локонам упасть на щеки и закрыть ее лицо. По ее телу начинала пробегать маленькая дрожь, которая с болью пронзала каждую ее клеточку. Она боролась с выбором, боролась с собой. Она боролась, пытаясь сделать правильный выбор. Но слов просто не существовало. Не в этот момент, не в эту секунду. Глаза Алека смотрели на примитивную с тоской, понимая что сейчас он не сможет ей помочь. Сейчас ей не угрожало ничего, кроме душевного демона. Сейчас она была отдана лишь самой себе. И вонзится кинжал ей в грудь или нет, зависело теперь только от нее. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Там, в парке, то что было между нами, это. — Я же сказал, забудь об этом, Фрэй. — злость просачивалась в его словах, заставляя Клэри поднять голову. В ее глазах блестели слезы, одна из которых уже сорвалась и медленно катилась по ее бледной щеке. — Нет, никогда. — она взглянула на него теми самыми глазами, полными той самой заботы, тем самым взглядом чувств, в которые отказывалась верить, глазами, в которых читалась эта любовь. - Алек, нет! Я не хочу этого забывать. Так же как и тебя, — голос девушки сорвался на крик, и вторая слеза ринулась вниз, теряя свои небесные крылья. - Я знаю какую боль я причинила тебе. Алек, я знаю! И мне очень жаль, правда. - Она придвинулась к нему, поднимая голову к верху, позволяя глазам встретится. - Прости меня за все. Просто прости. В груди парня начинало вновь предательски болеть. Он просто хотел исчезнуть из этой комнаты, из этого города, с этой планеты. Он хотел просто забыть эту маленькую девочку, которая была для него одновременно проклятьем и подарком небес. Его голова опустилась, и его лицо плавно приблизилось к лицу Фрэй, говоря как можно тише. Его руки поднялись к ее лицу, большими пальцами смахивая ее слезы. Это единственное, что он мог сделать сейчас. Единственное. Руки Клэри схватились за запястья парня, пытаясь прекратить лить слезы. Сейчас было тяжело обоим. Каждый вел свою собственную борьбу и было совершенно не ясно, кто выйдет из это игры победителем. И выйдут ли они из нее с бьющимися сердцами. — Прости меня. Его губы находись на уровне щек девушки, разговаривая тихо. Было слишком больно, чтобы изображать того, кем он не являлся рядом с ней. Только не в это мгновение. — Ты заставила мое сердце вновь ожить после того, как сама же и уничтожила, Клэри. — Больше я не допущу такой ошибки. Никогда. И он ее поцеловал. Так трепетно, так ласково, как только было возможно. Все это казалось огромным сном, будто сейчас глаза откроются и Клэри навсегда исчезнет. Исчезнет ее тело, исчезнут ее шелковистые губы, исчезнет его сердце, и нефилим вновь умрет, лишившись всего, чем дорожил, лишится той, кого он любил.